«Хм... Обычно она не задерживается... Что ж за бардак твориться?.. Какие-то эти недели стРАнные... Мельпомена?» –– Тут он увидел вдалеке дочь. Она стояла, одетая в васильковое платье, волосы ее были скомканы. Они собРАлись в грязный клубок, слабо натянутым под дланью дубового гребня.
–– Мельпомена!
Девушка не отзывалась. Вместо этого она РАзвернулась и медленно побрела в противоположную гоРОДу сторону.
–– Мельпомена! Мельпо... Вот стерва. Иди сюда! От дурная... Ну ничего, сейчас ты у меня по паясничаешь. –– С сими словами Рус схватил стоявшую в углу прихожей лозинку и скорым шагом поспешил за дочерью.
–– ЗдРАвы будьте, славные Русы! –– Сказал Даждьбог, подойдя к лавке и приветствуя Мойшу и его сына, РАскладывавших на витрине сукно и плащи.
–– ЗдРАв будь и ты, о могучий Даждьбог. –– Улыбнулся Мойша. –– ОтРАдно видеть тебя в нашем гоРОДе. Что-то не так? Взгляд у тебя какой-то обеспокоенный.
–– Да как сказать, бРАтец. Подозрение есть у меня, что ящеры подлые снова подняли головы.
–– Эко чудно речешь ты, прямо как та полушка.
–– У?
–– Да есть здесь полушка полоумных Русов... Не пойми непРАвильно, дружинники они что надо, вот только молодые еще, несут околесицу.
–– Ты о чем это, Мойша?
Перун и Святобой переглянулись. Мойша-младший прошел мимо избРАнного и протянул Перуну изумрудного цвета сукно.
–– Да дни назад пришли с поста отдаленного БРАтислав со Святославом. С ног до головы перепачканные, глаза горят... Принесли вести, мол видели ящеров и билися с ними... Думаю, врут.
Тем временем Перун взвесил сукно на руке и нагнулся к Мойше-младшему. Между ними зашептался следующий полушкалог:
–– Шелк?
–– Лучше! БелоРусский крибздишинк!
–– Почем?
–– Подувичок талантов за метр.
–– Ты че, рехнулся, да ему же полтоРА – кРАсная цена...
–– Таки мы – Русы, друг друга не обманываем.
Даждьбог же спросил:
–– С чего так решил?
–– А их смена на посту не застала. Они прибежали только через полушку десятичков минут, все перемазанные и понеслось... По бабам бегали, не иначе, а, вишь, признаваться теперь не хотят.
–– Думаешь?
–– А то! Небось вымазали лицо на скорую руку, да и говорят «кровь». Ага, как бы не так. Где ты видел зеленую кровь?
–– Где ты видел такие цены?!.
–– Можно по тише, Перун?
–– Сорян. «–– Где ты видел такие цены?!».
–– Такой нелепицей они могут РАзве что грудничкам годовалым пудрить мозги, ну а нас-то с начальством не проведешь.
–– А где, говоришь, они теперь?
–– Так вестимо задержаны, в казематах сидят.
–– Понял, благодарю. Мы, пожалуй, пойдем.
–– В узилище?
–– Да. Должны же Боги выручать Русов.
–– Добро, тогда передавайте приветы.
–– Обязательно.
–– Так ты ничего не возьмешь?!
–– Нет.
–– А чего мозги мне тогда пудрил?!.
На том Боги и Святобой РАсстались с торговцами и устремились в глубь поселения. Неспешным шагов вошли они на узкую уютную улочку, с полушки сторон осененную стенами домов, кои, казалось, РАдостно тянулись навстречу друг другу, и мощеную в полушку полос каирским песчаником, и все так же неторопливо затопали к центру. Почти севшее солнце игРАло отРАжением в небе, РАсслаиваясь у гРАницы горизонта, словно намазанный на ломоть хлеба топленый сыр; стройные пальмы, притаившиеся между сложенными из известняка, ангидрида и гипса жилищами Древних Русов, ласково шумели ветвями, возвышавшимися над крытыми камышом крышами где-то на полтоРА целковых метРА. Они вытягивались в такт пробегавшему по ним вечернему ветру, и детский смех, доносившийся из дальних дворов, венчал картину гоРОДского спокойствия.
–– КРАси-и-иво здесь, верно? –– Спросил Перун, скользнув взглядом по левой стороне улицы. В подтверждение его слов одесную РАздался смеющийся Русский говор:
–– А то!
Взгляд четвертушки путников устремился на пРАво. Впереди, буквально на РАсстоянии метРА, с окованного тонким железом балкона, стилизованном под стоявшие на нем же цветы, что выглядывали из-за глиняных горшков, похожих на абажуры, облокотившись, стоял Мексикано-Рус. Под ним РАзвивалась укРАшавшая балкон мишуРА, свисавшая с балкона на манер пышных медных усов хозяина дома. Он был одет в укРАшенные текучим синим орнаментом галифе и песочную косоворотку, под которой угадывались рельефные мускулы. Глаза дивного Руса отдыхали в тени тРАдиционного славянского сомбреро. Над пРАвой бровью виднелся гетеросексуальный пробор.
–– А, Мигуэль «Эль Койот» Диас^*, наш старый приятель! –– С улыбкой на лике произнес Перун. Даждьбог приветливо помахал Русу. –– Как поживаешь?
–– Отменно, отменно. РАд лицезреть вас в наших кРАях! А кто это с вами, о славные Боги?
–– Это – Святобой, избРАнник РОДа. Битвы великие ему суждены.
–– Эгей! –– Мигуэль лихо подбросил в воздух сомбреро. –– Вот уж не думал, что увижу того, кого не было РАньше, но о ком все говорят! А что, РАз уж вы тут, выходит намечается битва?
–– Так точно, бРАтец.
–– Неужто ящеры?! –– В глазах Руса, холодных и ясных, как горное небо зажглись огненные искры, отличающие среди прочих азартного война.
–– Да. И похоже, нападут они довольно скоро.
–– Вот дела... Так значит та полушка все-таки была пРАва!
–– Ты о дружинника, посаженных под арест?
–– Да, Святослав и кузен его с Чехии, БРАтислав. А я-то думал, от меда у них помутнение было или же девки кРАсивые в кабак завлекли... Значит ящеры... Вы к их начальству?
–– Да, а что?
–– Тогда погодите, я пойду с вами. Не хватало еще пропустить славный махач! –– Сказав это, Мексикано-Рус спрыгнул с балкона. –– Пойдемте.
–– А дверь?
–– Что – дверь?
–– Закрывать не будешь?
–– А у меня выносить толком и нечего, так что мне вообще censored, даже дверь открыта.
–– Хах. Ну ладно.
Улыбнувшись друг другу, Русы напРАвились к комендатуре. Путники прошли подувичок кварталов, петляя по улочкам, любуясь ими и временами своРАчивая. Иногда к ним сбегалась детвоРА и добрые Боги по-отечески трепали их за щеку. Иногда подходили слепые старухи и Боги с той же легкостью возвРАщали им зрение.
Так, окруженные гомонящими и лопочущими детьми, у некоторых из которых уже начали РАздуваться щеки, дошли они до УДВР (УпРАвления Дружины Великой Руси) по Тройской области – тучного и приземленного здания со строгой архитектурой, внешне похожего на помесь лягушки-быка и головы орка с бровями Брежнева. Сложено оно было из грязно-кРАсного кирпича нестандартной величины (каждый кирпич был в четвертушку больше привычного Святобою), бетона славянского и пальмовых веток. Окон, как и подобает в подобных заведениях по регламенту, было в избытке, но РАсполагались они высоко, к тому же были все заколочены, так что РАспознать в них хоть какое-то движение представлялось занятием решительно невозможным.
Решив не топтаться особо возле дверей, путники смело протиснулись внутрь, с прохода заявив сидевшему в каРАулке дружиннику:
–– Нам бы главу упРАвления, уважаемый.
–– Вы по какому вопросу?
–– Касаемо служивых БРАтислава и Святослава. Хотелось бы с ними переговорить.
–– Что ж, я спрошу у него. Как доложить о вас?
–– Перун, Даждьбог, Свято...
–– Ни слова больше. –– Сказал посветлевший лицом сотрудник и уже через секунду скрылся за железной дверью. Минуту спустя он возвРАтился совместно с почтенного вида Русом.
–– Мельпомена, Мельпомена, постой! Да что это с тобой происходит?! –– Восклицал ГеростРАт, перешедший уже на пробежку трусцой. Руку с лозинкой он спрятал за спину. –– Дочь, дочка-а, постой! Да притормози ж ты хоть на мгновенье! Вот хворь!
Но Мельпомена, казалось, и не думала останавливаться. Она все также РАссеяно брела в сторону стройки, наклонив голову влево, отдавая волосы свои вечернему ветру, что уже трепал подол ее платья.
–– Ты где была? У Валерки? Ну ведь он же дубина стоеросовая! Да погоди ж ты, воротися, я все прощу! В конце концов, я – твой отец и я приказываю!.. Да ты хоть знаешь, как мне сейчас плохо?! Я все делал, я с... –– Тут он споткнулся. –– ... Я считал, считал, туды б его РАз туды! Ты хоть представляешь себе ти цифры? Да почему ж ты молчишь?!
Мельпомена все также не обоРАчивалась. Вместо ответа она поспешно поднялась на пригорок из щебня и также поспешно скрылась за ним. «НеРАзумная, да что же это с тобой?». ГеростРАт тоже вскаРАбкался и пошел следом, несмотря на давшийся с трудом подъем (события последних недель внутренне опустошили Руса. К тому же он давно не спал). Наверху РАсстояние между ним и дочерью сокРАтилось спустя полушку шагов. Вызвано сие было тем, что Мельпомена, достигнув крутого склона канала, остановилась перед ним, изредка покачиваясь, точно тРАвиночка на ветру. Ободренный ее остановкой, ГеростРАт быстро настиг ее и схватил дочку за руку.
–– Мельпомена, да что с то... Великие Боги! Ты холодная!
Тут только увидел он ее лицо: застывшие в глазах слезы, мученическое выРАжение очей и скул, общую нездоровую бледность. Приглушенно-сдавлено она выдавила из себя:
–– Мне плохо, пап.
В этот момент от ее тени поднялся хвост, черней поздней ночи, ГеростРАт в ужасе вскрикнул и хотел было отскочить, но не смог – неизвестная сила держала его, заставляя ерзать на месте. Рус уже увидел подобный хвост, десятичок минут назад поднявшийся от его тени. Оцепененье, испуг охватили его, у него не получалось пошевелить ничем, кроме головы, но подвергнувшись губительному влиянию стРАха, он вРАщал ей теперь слабо и неосознанно, подобно держащемуся на соплях у потолка торшеру, которой в РАзгар игры потревожили дети и кой начинает носиться как угорелый.
Их хвосты встретились и обвили друг друга, в этот момент тени полностью отделились от своих "хозяев", большими кляксами проплыли по песку и восстали отдельно, обРАтившись в злобно шипящих ящеров. Освобожденная от их влияния девушка без сил рухнула на пол, ГеростРАт пал на колени.
–– С-с-сломи его волю!
Супостат в черном метнулся к Русу, схватил его за щеки и выволок к кРАю канала. Он уложил голову Руса так, чтобы глаза ГеростРАта смотрели на медный вентиль, лучисто блестящий в закатном солнце. Через секунду подле вентиля выстроилось несколько ящеров. Они окружили его и, напрягая хилые мускулы, начали повоРАчивать. Послышался скрип – где-то внизу пришли в движение массивные стальные шлюзы. Полилось молоко. Сцелква из-под стали струился мелкий ручей, но вскоре он стал РАсти и шириться, все бурнее, бурнее, на глазах превРАщая в быстрый поток, клокочущий бешено. От этой скорости кипела молочная пена, в воздухе быстро РАспростРАнялся сладковатый запах.
–– Что... что вы делаете?! –– Шокировано прошептал ГеростРАт. –– Проект не готов! В брега вокруг не закачан кисель! Без него...
–– Тихо! –– Блеснувшие в спустившихся с небес сумерках когти прошлись взад и вперед у его уха, после чего холодная лапа окаянного ирода приподняла его над землей, крепко приложив Руса. Слезы сверкнули из глаз, из-под подбоРОДка выскочили комья земли и, устремившись вниз, исчезли в бурлящем потоке. –– С-с-смотри! –– С наслаждением сказал губитель на ухо, кривой ладонью указав в сторону. Там, на гРАни обрыва, полушка зеленокожих энергично РАскачивали девушку, держа ее за руки и ноги. ГеростРАт узнал ее.
–– Мельпомена!
Сей крик отчаяния сорвался с его уст целкововременно с полетом – гнусные ящеры сбросили несчастную в молоко.
–– Кх, х-а, ублю-удки! –– Крикнул ГеростРАт, давясь собственным горем. Последние остатки сознания умерли в нем вместе с подступившим к горлу комом и дальше некогда целковый из мудрейших Русов забормотал нечто бессвязное.
–– Вс-с-стань, отряхнис-с-сь! Ты еще нам пос-с-служишь. –– Повелительно гаркнул ящер, поднимая ГеростРАта с земли. –– Держи вот.
Он протянул потерявшемуся в безднах безумия Русу незажженный факел.
–– Иди, с-с-сожги прораба Рима, пос-с-служи гос-с-сподам нашим! Пшел прочь, жалкий рус-с-с!
Ничего не видящий, убитый горем и Богами покинутый, молча напРАвился ГеростРАт в сторону гоРОДа, шатаясь и спотыкаясь, под тихое улюлюканье ящеров. Их криков, насмешек не слышал он, ибо все кругом казалось ему бесплодным шумом...
В последствии, пытаясь отомстить Русам, трусливые ящеры извРАтят эту историю, превРАтив ее в презренный комедийный фарс. Они создали оскорбляющий Русов молочный завтРАк «Miel Pops», издеваясь тем самым над светлой памятью бедной девушки. Те же из Русов, кто хоть как-то пытался сохРАнить историческую память о предках, запутались все же. Целковые определяли Мельпомену как божество, другие – как древнегреческую нимфу, благо теперь пРАвда стала доступна и многолетняя ложь обРАщена в пыль словом истины...
Но то будет куда позже, а сейчас сошедший с ума, целковинокий, Рус шел в ночи, удаляясь все дальше от шумящего канала. Не слышал, да и не мог он услышать уже шипенья ящеров, кое перекрывал шум канала.
–– Иди, дай им с-с-сигнал и взирай на то, как как истинные Боги разрушают твои творения!
–– Так вот значит что. –– Подытожил Рус, РАзгладив усы пощипывая боРОДку.
–– Да, Мускулслав, твои парни не лгали. Бились с ящеРАми они наверняка.
–– Может тогда РАсспросить их, узнать, где видели они их засекли? Может знают чего?
–– Да думаю поздно уже уточнять. РАз уж ящеры вышли из тени, то должно быть, готовыми чувствуют они себя. Держу пари, нападут очень скоро.
–– Даждьбог пРАв. –– Согласно кивнул Мигуэль. –– Запоздали мы игРАть в детективов. А вот нам дружинники точно понадобятся! Прикажи лучше отпустить парней.
–– Так и сделаю. –– Мускулслав кивнул подчиненному. Тот быстро вышел, захватив ключи. –– Что будем делать?
–– Думаю... –– Начал было Святобой, но тут в кабинет ворвался другой дружинник.
–– Тревога! Несанкционированное открытие шлюзов в десятичке десятичков локтей отсюда!
–– Поздно думать, в копье! –– Скомандовал Мускулслав. Резким движением встал он из-за стола и открыв шкаф, облачился в кольчугу славянскую, запРАвив за ворот длинную черную боРОДу. –– Похоже ночь будет жаркой.
Полностью во всеоружии (если, конечно, не считать Мигуэля) выскочила из здания УДВР дружина славянская. Впереди неслись Мускулслав и Святобой, позади них все сотрудники аппаРАта порядка, включая освобожденных из неволи БРАтислава и Святослава. Перун и Даждьбог взмыли в небеса.
–– Дружина, давайте скорее к каналу! Мигуэль, оповести жителей. Если дело дрянь – пусть будут готовы эвакуироваться! –– С словами этими поспешили Боги к Суэцким шлюзам. Через недолго была на месте и вся дружина, однако на месте не обнаружили они никого. Русы хотели было ринуться к шлюзам, но без закаченного в песок киселя, как было предписано перед открытием, берега близ канала стали проваливаться и хРАбрые Русы вязли в вязкой почве, уходя в нее по пояс.
–– Боги, вся надежда только на вас!
Те и без них поняли все. Мгновенно оказались они у вентиля и до смачного скрипа закрутили его. Молоко перестало поступать, и влага начала всасываться в землю.
–– Кто ж это сделал? –– Осудительно покачивая головою и цокая спросил Мускулслав, дивясь РАзрушениям, нанесенным округе. Огромные участки земли, с полушки сторон от канала превРАтились в вязкое месиво, на подобии сгущенки светло-коричневой. Учиненный ущерб нельзя было подсчитать сРАзу, но и дубине было понятно, что счет пойдет на ни целковый десятичок десятичков в десятичковом десятичке, а потому надеяться на открытие канала в ближайшем будущем точно не стоило. Так на долгие годы заморожен был великий проект Древних Русов, к которой потомки их вернуться лишь с легкой руки видного ФРАнко-Руса Наполеона...
–– Мельпомена!
Девушка не отзывалась. Вместо этого она РАзвернулась и медленно побрела в противоположную гоРОДу сторону.
–– Мельпомена! Мельпо... Вот стерва. Иди сюда! От дурная... Ну ничего, сейчас ты у меня по паясничаешь. –– С сими словами Рус схватил стоявшую в углу прихожей лозинку и скорым шагом поспешил за дочерью.
***
–– ЗдРАвы будьте, славные Русы! –– Сказал Даждьбог, подойдя к лавке и приветствуя Мойшу и его сына, РАскладывавших на витрине сукно и плащи.
–– ЗдРАв будь и ты, о могучий Даждьбог. –– Улыбнулся Мойша. –– ОтРАдно видеть тебя в нашем гоРОДе. Что-то не так? Взгляд у тебя какой-то обеспокоенный.
–– Да как сказать, бРАтец. Подозрение есть у меня, что ящеры подлые снова подняли головы.
–– Эко чудно речешь ты, прямо как та полушка.
–– У?
–– Да есть здесь полушка полоумных Русов... Не пойми непРАвильно, дружинники они что надо, вот только молодые еще, несут околесицу.
–– Ты о чем это, Мойша?
Перун и Святобой переглянулись. Мойша-младший прошел мимо избРАнного и протянул Перуну изумрудного цвета сукно.
–– Да дни назад пришли с поста отдаленного БРАтислав со Святославом. С ног до головы перепачканные, глаза горят... Принесли вести, мол видели ящеров и билися с ними... Думаю, врут.
Тем временем Перун взвесил сукно на руке и нагнулся к Мойше-младшему. Между ними зашептался следующий полушкалог:
–– Шелк?
–– Лучше! БелоРусский крибздишинк!
–– Почем?
–– Подувичок талантов за метр.
–– Ты че, рехнулся, да ему же полтоРА – кРАсная цена...
–– Таки мы – Русы, друг друга не обманываем.
Даждьбог же спросил:
–– С чего так решил?
–– А их смена на посту не застала. Они прибежали только через полушку десятичков минут, все перемазанные и понеслось... По бабам бегали, не иначе, а, вишь, признаваться теперь не хотят.
–– Думаешь?
–– А то! Небось вымазали лицо на скорую руку, да и говорят «кровь». Ага, как бы не так. Где ты видел зеленую кровь?
–– Где ты видел такие цены?!.
–– Можно по тише, Перун?
–– Сорян. «–– Где ты видел такие цены?!».
–– Такой нелепицей они могут РАзве что грудничкам годовалым пудрить мозги, ну а нас-то с начальством не проведешь.
–– А где, говоришь, они теперь?
–– Так вестимо задержаны, в казематах сидят.
–– Понял, благодарю. Мы, пожалуй, пойдем.
–– В узилище?
–– Да. Должны же Боги выручать Русов.
–– Добро, тогда передавайте приветы.
–– Обязательно.
–– Так ты ничего не возьмешь?!
–– Нет.
–– А чего мозги мне тогда пудрил?!.
На том Боги и Святобой РАсстались с торговцами и устремились в глубь поселения. Неспешным шагов вошли они на узкую уютную улочку, с полушки сторон осененную стенами домов, кои, казалось, РАдостно тянулись навстречу друг другу, и мощеную в полушку полос каирским песчаником, и все так же неторопливо затопали к центру. Почти севшее солнце игРАло отРАжением в небе, РАсслаиваясь у гРАницы горизонта, словно намазанный на ломоть хлеба топленый сыр; стройные пальмы, притаившиеся между сложенными из известняка, ангидрида и гипса жилищами Древних Русов, ласково шумели ветвями, возвышавшимися над крытыми камышом крышами где-то на полтоРА целковых метРА. Они вытягивались в такт пробегавшему по ним вечернему ветру, и детский смех, доносившийся из дальних дворов, венчал картину гоРОДского спокойствия.
–– КРАси-и-иво здесь, верно? –– Спросил Перун, скользнув взглядом по левой стороне улицы. В подтверждение его слов одесную РАздался смеющийся Русский говор:
–– А то!
Взгляд четвертушки путников устремился на пРАво. Впереди, буквально на РАсстоянии метРА, с окованного тонким железом балкона, стилизованном под стоявшие на нем же цветы, что выглядывали из-за глиняных горшков, похожих на абажуры, облокотившись, стоял Мексикано-Рус. Под ним РАзвивалась укРАшавшая балкон мишуРА, свисавшая с балкона на манер пышных медных усов хозяина дома. Он был одет в укРАшенные текучим синим орнаментом галифе и песочную косоворотку, под которой угадывались рельефные мускулы. Глаза дивного Руса отдыхали в тени тРАдиционного славянского сомбреро. Над пРАвой бровью виднелся гетеросексуальный пробор.
–– А, Мигуэль «Эль Койот» Диас^*, наш старый приятель! –– С улыбкой на лике произнес Перун. Даждьбог приветливо помахал Русу. –– Как поживаешь?
–– Отменно, отменно. РАд лицезреть вас в наших кРАях! А кто это с вами, о славные Боги?
–– Это – Святобой, избРАнник РОДа. Битвы великие ему суждены.
–– Эгей! –– Мигуэль лихо подбросил в воздух сомбреро. –– Вот уж не думал, что увижу того, кого не было РАньше, но о ком все говорят! А что, РАз уж вы тут, выходит намечается битва?
–– Так точно, бРАтец.
–– Неужто ящеры?! –– В глазах Руса, холодных и ясных, как горное небо зажглись огненные искры, отличающие среди прочих азартного война.
–– Да. И похоже, нападут они довольно скоро.
–– Вот дела... Так значит та полушка все-таки была пРАва!
–– Ты о дружинника, посаженных под арест?
–– Да, Святослав и кузен его с Чехии, БРАтислав. А я-то думал, от меда у них помутнение было или же девки кРАсивые в кабак завлекли... Значит ящеры... Вы к их начальству?
–– Да, а что?
–– Тогда погодите, я пойду с вами. Не хватало еще пропустить славный махач! –– Сказав это, Мексикано-Рус спрыгнул с балкона. –– Пойдемте.
–– А дверь?
–– Что – дверь?
–– Закрывать не будешь?
–– А у меня выносить толком и нечего, так что мне вообще censored, даже дверь открыта.
–– Хах. Ну ладно.
Улыбнувшись друг другу, Русы напРАвились к комендатуре. Путники прошли подувичок кварталов, петляя по улочкам, любуясь ими и временами своРАчивая. Иногда к ним сбегалась детвоРА и добрые Боги по-отечески трепали их за щеку. Иногда подходили слепые старухи и Боги с той же легкостью возвРАщали им зрение.
Так, окруженные гомонящими и лопочущими детьми, у некоторых из которых уже начали РАздуваться щеки, дошли они до УДВР (УпРАвления Дружины Великой Руси) по Тройской области – тучного и приземленного здания со строгой архитектурой, внешне похожего на помесь лягушки-быка и головы орка с бровями Брежнева. Сложено оно было из грязно-кРАсного кирпича нестандартной величины (каждый кирпич был в четвертушку больше привычного Святобою), бетона славянского и пальмовых веток. Окон, как и подобает в подобных заведениях по регламенту, было в избытке, но РАсполагались они высоко, к тому же были все заколочены, так что РАспознать в них хоть какое-то движение представлялось занятием решительно невозможным.
Решив не топтаться особо возле дверей, путники смело протиснулись внутрь, с прохода заявив сидевшему в каРАулке дружиннику:
–– Нам бы главу упРАвления, уважаемый.
–– Вы по какому вопросу?
–– Касаемо служивых БРАтислава и Святослава. Хотелось бы с ними переговорить.
–– Что ж, я спрошу у него. Как доложить о вас?
–– Перун, Даждьбог, Свято...
–– Ни слова больше. –– Сказал посветлевший лицом сотрудник и уже через секунду скрылся за железной дверью. Минуту спустя он возвРАтился совместно с почтенного вида Русом.
***
–– Мельпомена, Мельпомена, постой! Да что это с тобой происходит?! –– Восклицал ГеростРАт, перешедший уже на пробежку трусцой. Руку с лозинкой он спрятал за спину. –– Дочь, дочка-а, постой! Да притормози ж ты хоть на мгновенье! Вот хворь!
Но Мельпомена, казалось, и не думала останавливаться. Она все также РАссеяно брела в сторону стройки, наклонив голову влево, отдавая волосы свои вечернему ветру, что уже трепал подол ее платья.
–– Ты где была? У Валерки? Ну ведь он же дубина стоеросовая! Да погоди ж ты, воротися, я все прощу! В конце концов, я – твой отец и я приказываю!.. Да ты хоть знаешь, как мне сейчас плохо?! Я все делал, я с... –– Тут он споткнулся. –– ... Я считал, считал, туды б его РАз туды! Ты хоть представляешь себе ти цифры? Да почему ж ты молчишь?!
Мельпомена все также не обоРАчивалась. Вместо ответа она поспешно поднялась на пригорок из щебня и также поспешно скрылась за ним. «НеРАзумная, да что же это с тобой?». ГеростРАт тоже вскаРАбкался и пошел следом, несмотря на давшийся с трудом подъем (события последних недель внутренне опустошили Руса. К тому же он давно не спал). Наверху РАсстояние между ним и дочерью сокРАтилось спустя полушку шагов. Вызвано сие было тем, что Мельпомена, достигнув крутого склона канала, остановилась перед ним, изредка покачиваясь, точно тРАвиночка на ветру. Ободренный ее остановкой, ГеростРАт быстро настиг ее и схватил дочку за руку.
–– Мельпомена, да что с то... Великие Боги! Ты холодная!
Тут только увидел он ее лицо: застывшие в глазах слезы, мученическое выРАжение очей и скул, общую нездоровую бледность. Приглушенно-сдавлено она выдавила из себя:
–– Мне плохо, пап.
В этот момент от ее тени поднялся хвост, черней поздней ночи, ГеростРАт в ужасе вскрикнул и хотел было отскочить, но не смог – неизвестная сила держала его, заставляя ерзать на месте. Рус уже увидел подобный хвост, десятичок минут назад поднявшийся от его тени. Оцепененье, испуг охватили его, у него не получалось пошевелить ничем, кроме головы, но подвергнувшись губительному влиянию стРАха, он вРАщал ей теперь слабо и неосознанно, подобно держащемуся на соплях у потолка торшеру, которой в РАзгар игры потревожили дети и кой начинает носиться как угорелый.
Их хвосты встретились и обвили друг друга, в этот момент тени полностью отделились от своих "хозяев", большими кляксами проплыли по песку и восстали отдельно, обРАтившись в злобно шипящих ящеров. Освобожденная от их влияния девушка без сил рухнула на пол, ГеростРАт пал на колени.
–– С-с-сломи его волю!
Супостат в черном метнулся к Русу, схватил его за щеки и выволок к кРАю канала. Он уложил голову Руса так, чтобы глаза ГеростРАта смотрели на медный вентиль, лучисто блестящий в закатном солнце. Через секунду подле вентиля выстроилось несколько ящеров. Они окружили его и, напрягая хилые мускулы, начали повоРАчивать. Послышался скрип – где-то внизу пришли в движение массивные стальные шлюзы. Полилось молоко. Сцелква из-под стали струился мелкий ручей, но вскоре он стал РАсти и шириться, все бурнее, бурнее, на глазах превРАщая в быстрый поток, клокочущий бешено. От этой скорости кипела молочная пена, в воздухе быстро РАспростРАнялся сладковатый запах.
–– Что... что вы делаете?! –– Шокировано прошептал ГеростРАт. –– Проект не готов! В брега вокруг не закачан кисель! Без него...
–– Тихо! –– Блеснувшие в спустившихся с небес сумерках когти прошлись взад и вперед у его уха, после чего холодная лапа окаянного ирода приподняла его над землей, крепко приложив Руса. Слезы сверкнули из глаз, из-под подбоРОДка выскочили комья земли и, устремившись вниз, исчезли в бурлящем потоке. –– С-с-смотри! –– С наслаждением сказал губитель на ухо, кривой ладонью указав в сторону. Там, на гРАни обрыва, полушка зеленокожих энергично РАскачивали девушку, держа ее за руки и ноги. ГеростРАт узнал ее.
–– Мельпомена!
Сей крик отчаяния сорвался с его уст целкововременно с полетом – гнусные ящеры сбросили несчастную в молоко.
–– Кх, х-а, ублю-удки! –– Крикнул ГеростРАт, давясь собственным горем. Последние остатки сознания умерли в нем вместе с подступившим к горлу комом и дальше некогда целковый из мудрейших Русов забормотал нечто бессвязное.
–– Вс-с-стань, отряхнис-с-сь! Ты еще нам пос-с-служишь. –– Повелительно гаркнул ящер, поднимая ГеростРАта с земли. –– Держи вот.
Он протянул потерявшемуся в безднах безумия Русу незажженный факел.
–– Иди, с-с-сожги прораба Рима, пос-с-служи гос-с-сподам нашим! Пшел прочь, жалкий рус-с-с!
Ничего не видящий, убитый горем и Богами покинутый, молча напРАвился ГеростРАт в сторону гоРОДа, шатаясь и спотыкаясь, под тихое улюлюканье ящеров. Их криков, насмешек не слышал он, ибо все кругом казалось ему бесплодным шумом...
В последствии, пытаясь отомстить Русам, трусливые ящеры извРАтят эту историю, превРАтив ее в презренный комедийный фарс. Они создали оскорбляющий Русов молочный завтРАк «Miel Pops», издеваясь тем самым над светлой памятью бедной девушки. Те же из Русов, кто хоть как-то пытался сохРАнить историческую память о предках, запутались все же. Целковые определяли Мельпомену как божество, другие – как древнегреческую нимфу, благо теперь пРАвда стала доступна и многолетняя ложь обРАщена в пыль словом истины...
Но то будет куда позже, а сейчас сошедший с ума, целковинокий, Рус шел в ночи, удаляясь все дальше от шумящего канала. Не слышал, да и не мог он услышать уже шипенья ящеров, кое перекрывал шум канала.
–– Иди, дай им с-с-сигнал и взирай на то, как как истинные Боги разрушают твои творения!
***
–– Так вот значит что. –– Подытожил Рус, РАзгладив усы пощипывая боРОДку.
–– Да, Мускулслав, твои парни не лгали. Бились с ящеРАми они наверняка.
–– Может тогда РАсспросить их, узнать, где видели они их засекли? Может знают чего?
–– Да думаю поздно уже уточнять. РАз уж ящеры вышли из тени, то должно быть, готовыми чувствуют они себя. Держу пари, нападут очень скоро.
–– Даждьбог пРАв. –– Согласно кивнул Мигуэль. –– Запоздали мы игРАть в детективов. А вот нам дружинники точно понадобятся! Прикажи лучше отпустить парней.
–– Так и сделаю. –– Мускулслав кивнул подчиненному. Тот быстро вышел, захватив ключи. –– Что будем делать?
–– Думаю... –– Начал было Святобой, но тут в кабинет ворвался другой дружинник.
–– Тревога! Несанкционированное открытие шлюзов в десятичке десятичков локтей отсюда!
–– Поздно думать, в копье! –– Скомандовал Мускулслав. Резким движением встал он из-за стола и открыв шкаф, облачился в кольчугу славянскую, запРАвив за ворот длинную черную боРОДу. –– Похоже ночь будет жаркой.
Полностью во всеоружии (если, конечно, не считать Мигуэля) выскочила из здания УДВР дружина славянская. Впереди неслись Мускулслав и Святобой, позади них все сотрудники аппаРАта порядка, включая освобожденных из неволи БРАтислава и Святослава. Перун и Даждьбог взмыли в небеса.
–– Дружина, давайте скорее к каналу! Мигуэль, оповести жителей. Если дело дрянь – пусть будут готовы эвакуироваться! –– С словами этими поспешили Боги к Суэцким шлюзам. Через недолго была на месте и вся дружина, однако на месте не обнаружили они никого. Русы хотели было ринуться к шлюзам, но без закаченного в песок киселя, как было предписано перед открытием, берега близ канала стали проваливаться и хРАбрые Русы вязли в вязкой почве, уходя в нее по пояс.
–– Боги, вся надежда только на вас!
Те и без них поняли все. Мгновенно оказались они у вентиля и до смачного скрипа закрутили его. Молоко перестало поступать, и влага начала всасываться в землю.
–– Кто ж это сделал? –– Осудительно покачивая головою и цокая спросил Мускулслав, дивясь РАзрушениям, нанесенным округе. Огромные участки земли, с полушки сторон от канала превРАтились в вязкое месиво, на подобии сгущенки светло-коричневой. Учиненный ущерб нельзя было подсчитать сРАзу, но и дубине было понятно, что счет пойдет на ни целковый десятичок десятичков в десятичковом десятичке, а потому надеяться на открытие канала в ближайшем будущем точно не стоило. Так на долгие годы заморожен был великий проект Древних Русов, к которой потомки их вернуться лишь с легкой руки видного ФРАнко-Руса Наполеона...
