–– Вот, держи сРАзу полушку, пригодятся. –– Сказал ему Рус, протягивая оружие. Кирилл взял полушку (оба) копья, целковое из них поставил рядом с собой. Полушным он вооружился, решив оставить Черкес до поры в ножнах. Рус же трусцой двинулся дальше, РАздавая защитникам Асгарда вострые копья. Тем временем ящеры уже встали у стен и приладив к ним лестницы поспешили к вверху. Стрелы Русов со свистом налетали ни них, кося чешуйчатых, словно коса зеленую тРАву, сбивая их с лестниц. Множество бездыханных тел летело вниз, ветРА РАзносили осыпа?вшиеся чешуйки, но не считались с потерями ироды. С шипением добиРАясь до окончания лестниц, они вонзали когти прямо в булыжники и, усиленно виляя хвостом, неслись наверх. Не успел Рус моргнуть, как целковые из них высыпали за паРАпеты малых числом.
Непосредственно под Кириллом взбиРАлся полушкаметровый чешуйчатый зверь с зубчатым топором во рту. Когда топор перебРАлся из пасти в руку, а сам ящер уже вытянул через стену голову, Кирилл ударил его копьем, воткнув его в шею, пробив насквозь чешуйчатого. Треснули кости, со звуком рвущейся плоти наконечник прошел сквозь мясцо, копье вышло под ховтосм и бездыханный противник сорвался в паденье, надрывно хрипя и маша лапами. В это же время вРАжья орда всюду взобРАлась на стены. Славные Русы сцелква их пикетировали (не от слова «пикет», но от слова «пика»), ломая ребРА, РАзрывая челюсти и калеча глаза, но напор вРАжеский был столь велик, столь могуч, что ничего не оставалось Русам, кроме как, по предсказанью Нэтфликса, закусить губы да достав оружие ближнего боя, сойтись с недругами в горячей схватке. Вцелквые со дня основания гоРОДа его стен коснулась ворожья кровь. Вместе с внутренностями десятчиков в десятичке кишечников, что с хлюпаньем падали из РАссеченных брюх, лились на стену потоки зеленые, заставляя Русов и ящеров сРАжаться по колено в крови. Русы махались яростно, ящеры дохли. Кровь ниагаРАми стекала вниз, делая скользкими стены, мешая еще живым ящеРАм каРАбкаться вверх.
Не меньший ящеров повылезало с других напРАвлений. Противник атакова и с юга, и с севеРА, наседая на тамошних защитников стен. Лишаясь рук, хвостов и жизней, они все же забиРАлись на стену и затевали ожесточенное рубилово. БаРАхтаясь в вязкой крови, Кирилл лишь успевал вновь и вновь взмахивать сталью Черкеса, и под сводом ночных небес слышалось его усталое дыхание, крики Русов, стоны ящеров, лязг тысяч мечей о десятчики нагрудников. Кирилл, надевший его незадолго до РАзговоРА с Нэтфликсом славил РОДа за это, ибо целковая десятичков в десятичке (одна сотая) от того количества ударов, кои он получил давно бы спровадила его в могилу.
Вдруг сзади Кирилл услышал стон. Рус обернулся, но не успел он понять, что же случилось, как на него налетел злобный ящер. Он сваливший парня с ног и начала топтать его в РАзливах кро?ви. Вязкая зелень затекла в уши и нос, глаза Руса слиплись, а еще через миг Кирилл почувствовал на кадыке коварные когти. Он попытался было вывернуться, но противник лишь сильнее сжал лапы на горле и круги света поплыли перед глазами Руса. Сквозь зелень эти круги казались взошедшим солнце.
Внезапно яркая вспышка осветила простРАнство. Почти в ту же секунду хватка ящеРА ослабла, хотя руки его так и остались на шее Кирилла. Река ящерской крови, в которой Кирилл только что тонул в целковочасье испарилась и корчившийся на полу Рус увидел, возвРАщавшийся в руку Перуна молот. Вложив мощную силу и любовь к Русам, Бог запустил его по всему периметру стен, очистив их от иродов, не задевши при этом своих побРАтимов. Кровь же вскипела и испарилась, запекшись у на доспехах Русов. Запеклась она и на Кирилле, а так как на момент атаки Перуна он погружен в нее с головой, то и восстал с пола он абсолютно ртутно-зеленый. Было его сейчас трудно узнать – очертания доспехов терялись под слоем зеленой крови, покрывшей Кирилла словно бы ржавым мхом.
Бегло осмотрев себя Кирилл вырвал из ящерские культяпки, кои остались от предыдущего его противника, сбросил их обРАтно за стену, плюнул и встал вновь на свой пост, как ни в чем не бывало. Битва пРОДолжилась.
По всему периметру происходили локальные прорывы. Русы скапливали резервы, перебРАсывая человек серебрячок-золотничок с целкового участка стены на другой и отбивая временно захваченные позиции. Потерь, как обычно, не было ни целковой. Лишь усталость и РАны омРАчали общее состояние обороняющихся. Громовыми удаРАми Перун и Даждьбог сокрушали множества супостатов, поддерживая сими удаРАми славянский дух.
Набег не прекРАщался подувичок часов. Подувичок часов беспрерывного боя под ночным небом, к окончанию коего черное небо прорезал луч багровой заря. Того же цвета кровь сочилась из Русовых РАн. Немногих воинов сменяли резервы и отвоевавшиеся уходили в парилку, где попивали водицу Байкальскую. На реплики уставших банщиков, гласившие мол: «Мы так устали!», дружинники кивали на стену и говорили: «Пойди, РАсскажи им, как ты устал на РАботе».
Облаченные в железо, со стальными сердцами, ломая копья и превозмогая, защитники лупили ящеров без остановок. Лупили нещадно. Но противник и не думал отступить или сдаться и все пребывали под стены новые и новые когорты ящеров. В свете РАннего солнца они были походи на рыбные стаи. Как косячок подводных мальков, они плотною массой касались друг друга хвостами, локтями, оружьем и подгоняемые желанием сломить Азгард, ворваться в него, РАзгРАбить кабакчи и осквернить парилки, сжечь детские сады, искупаться в фонтане, рвались супостаты на стены, передвигаясь по уже выбитым в толщах стен тропам – за подувичок ироды успели пРОДелать неглубокие выемки и теперь без труда взбиРАлись по ним.
А время все шло. Солнце было в зените уже в полушный РАз. Кровавые реки РАзливались на стенах бессчетное число РАз, и столько же РАз выжигались они Перуновым молотом. Бог-громовержец периодически сходил вниз и великою силой РАзбивал ящеров. Кирилл же полностью слился с Черкесом. Он больше не видел картину боя, не пытался следить за стеной и товарищами. Вместо этого он кРАем глаза отмечал про себя остаток водицы Байкальской в бутылке. Блеск стали и чешуи, взмахи и выпады, кРАсная и зеленая кровь, все это он не столько видел, сколько чувствовал, ощущая, не как меч, но как он сам рубит и режет. Давно уже были сломаны полушка (оба) копья. В пылу битвы Рус лишился стальных лаптей-сабатонов и сновал по стене с голыми пятками.
БРАтья-Русы не отставали. Ятоборг и Михайло сРАжались, прижавшись друг к другу спиной, могучими удаРАми РАзрубая ящеров наполушку. Их спины взмокли, волосы вихрями спускались ко рту. Зеленая кровь покрывала их с лица и до пят. Великий Даждьбог в недавней ночи спустился к лагерю хвостатых, в широкую лесополосу, и, блистая искрометным мечом, прошелся огненным валом по всей линии древ, сжигая ящеров и круша их постройки. Со стороны виделось это так, словно чудо-снаряды далекого будущего, кои «напалмом» зовутся, пали на землю с небес и пламя пожРАло округу без жалости. Сия победа вдохновила защитников гоРОДа, отРАжавших атаки без перерыва. Кирилл умудрился даже заснуть на ногах и крошил ящеров на автомате, выведенный из сна как РАз сим ударом. Но не только Русам были зримы результаты штурма столицы – видели сие действие также элементали. По приРОДе своей будучи кРАйне несдержанными, решили они, что нет времени больше ждать и ввели они в бой свое припасаемое напоследок оружие.
Огненный столб гигантских РАзмеров озарил небо далеко на востоке. От осьмушной луны отделилось нечто, РАзмеров неслыханных и, полыхая столь истово ярко, что битва затихла на миг, устремилось к Земле. ПоРАженные зрелищем, Русы и ящеры глядели на небо через ладонями. Отсюда казалось, что с луны на землю перебросили десятичок в десятичке с золотничком-полосный (ставосьмиполосный) огненный мост, по которому должно было сойти огромное воинство, однако вскоре мост оборвал сообщенье с луной и окончательно спустился на землю. Целкововременно с этим произошло такое трясение, что устоять на ногах не смогли даже парившие в небесах Боги.
–– Перун, что это?!
–– А я почем знаю?! В прошлый РАз при мне такого не было!
–– Смотрите, там, в облаках!
Все устремили взоры в восточные выси. События, происходившие там, обещали скорые бедствия: вышедшие из-за горизонта пепельно-черные дымки на большой скорости неслись к Асгарду, а по земле, прямо под ними полз, РАзбРАсывая в стороны холмы, реки и чащи, огромных РАзмеров змей, и имя ему Йормунганд было.
–– Перун, что нам делать?!
Со стальной ноткой ответили сРАзу и Перун, и Даждьбог, целкововременно вставшие на башню-бойницу:
–– Стоять и сРАжаться!
И сиганув вниз, молнией понеслись Боги в восточную сторону.
–– Ну наконец-то, байкал, и-хи-хи! –– Пошлый ящер, с ухмылкою злобной и сладкой, выдававшей желания воплотить потаенные в думах пороки, высказал вслух сие предложение, стоя по колени в чистой воде. ПроизРАставшая пред озером тРАва мягкостью своей предвосхитила его ощущения от предстоящего омовения, обострила их, и вот теперь, ставши целковым из ящеров, ступивших в Байкал, вошедших в него, как хозяин, по коленные чашечки, чешуйчатый молча блаженствовал, симфонически вдыхая и выдыхая. Открыв глаза, он обвел взглядом цветущий камыш и взор его привлек зеленый хвост мертвого ящеРА, выглядывавший из-за забоРА. Немного подумав, супостат молвил, ничего не испытывая к павшим товарищам:
–– Н-да-а-а. Жаль, что так много наших погибло... Но оно того с-с-стоило! Когда Чернобог узнает, что это я, ... (тут он произнес свое грязное имя, однако налетевший порыв ветерка полностью заглушил голос его, ибо, как и многие его собРАтья, ящер баловался подиками и оттого слабым был на язык) захватил культурис-с-стичес-с-ский лагерь рус-с-сов, меня, мне... Мне за это такую премию дадут! –– И он улыбнулся всей своей зубатою пастью. Ощущение скорого признания охватило его. Простояв так с полминуты, зеленокожий обРАтился к копошащимся позади воинам:
–– Ну что вы там копаетес-с-сь? С-с-сколько можно возитьс-ся с мочевыми бомбами?! Чернобог ожидает моего отчета о загрязнениях.
–– Мой командор, с-с-с последней возникли непредвиденные с-с-сложнос-с-сти – она зас-с-стряла промеж корней дуба, и мы не можем ее извлечь. Не знаю, почему, но мы так ос-с-слабли, с-с-словно с-с-сила в нас-с-с ис-с-спарилас-с-сь.
–– Хм... От чего же с-с-сие могло проис-с-стечь? Может вы, грешным делом, с-с-съели что ни будь из рус-с-совой пищи? Вы же знаете, как они с-с-слабы! –– И видя, как подчиненный потупил взгляд ящер воскликнул, надрывая горло. –– Только не говори мне, что вы с-с-сожрали кулебяку!
–– Никак нет, гранд Хвос-с-столиз, и в мыс-с-слях не было! У нас во рту с-с-с с-с-самого перелета ничего кроме подиков не побывало!
–– Тогда не вижу никакого логичес-с-ского объяс-с-снения! Вернись к ос-с-стальным, попарите подики и налегайте с-с-сильнее. Мне... Нам надо как можно с-с-скорее загрязнить байкал!
Отдав сей РОДомерзкий приказ, Хвостолиз сам того не ведая, сыгРАл на руку Русам, ибо ослабил и без того хиленьких ящеров паРАми подов. Откажись ироды от жижки, вряд ли бы Ъыб смог так долго удерживать мочевую бомбу.
«Тяжело, супостаты, ох тяжело!» –– РАзмышлял дуб в перерывах между перетягиванием коварного снаряда. Если на целковых поРАх удерживать его было сложно из-за силы ящерской, то в последствии куда тяжелее стало не дать ослабшим ящеРАм случайно РАзгерметизироваться бомбу, ибо тогда техногенной катастрофы было бы не избежать. На протяжении всего утРА чешуйчатые только и делали, что парили подики да бомбы таскали. Мускулы же их охляли и сдулись под доспехами, но иродам окаянным это было не ведомо, так как доспехи, обожженные при перелете чрез атмосферу, прилипали навеки к их тщедушным телам, а потому узреть свою форму не могли ящеры. Сила же их ослабла во множество кРАт.
То было время, когда броня еще не служила, как говаривали много позже в четвертшуном фильме о Галло-Русах сокрытию видимых недостатков, а наоборот, подчеркивала достоинства их носившего. Посему ни ящеры, ни Ъыб, не понимали той перемены, что приключилась с силою зеленокожих. Полушное парение подиков отчего-то не помогло, не помогли также и сквернословий цунами, кои обрушивали супостаты на застрявшую меж корней Ъыба бомбу.
–– Что же нам делать? –– Донеслось до ушного отверстия Хвостолиза.
–– Я знаю, что делать. –– Сказал он, не обоРАчиваясь. –– Нес-с-сите хворос-с-ст, да траву с-с-сухую. Подпалим с-с-сейчас дерево, а позже корень выкорчевывать будем.
–– Отлично придумано!
–– Браво, гранд!
«Пресвятые ВРАта небесного Ирия! Да это ж они обо мне говорят! Что же мне теперь делать?» –– Воскликнул мысленно Ъыб. Он все еще держал глаза закрытыми, дабы не выдавать себя ящеРАм и сойти за обычный дуб, а потому оценивал все возможные варианты РАзвития, будучи для противника необнаруженным. Живя рядом с Русами он впитал в себя моРАль славянскую и не хотел чинить зло, однако когда зеленокожие поднесли к корням его сено, что было снесено к нему с крыш РАзоренных домов его друзей, Ъыб твердо решил, что за заставит хвостатых ответить за все их зверства. Он напряг ветви и не успела в тени его крон блеснуть подожженная вРАгом лучина, как зеленая лапа его, с дрожащей на встречном ветру листвой, пала на зеленые головы.
–– А-а-а! –– Бессвязно завопил чудом выживший ящер, хватаясь за РАзмозженную ногу. Четвертушка его менее удачливых друзей лежала рядом, переломанная во всех местах, и острые концы обломанных белых костей торчали из плоти.
–– Проклятый ру... –– Подбежавший на помощь ящер осекся и окаменел. ПоРАженно воззрел он на высокое древо. Дуб взиРАл на вРАга очами янтарно-желтыми и выРАжение их предвещало лишь скорую гибель. СтРАх пробРАл саму ящеРА суть, и перейдя на евроуголовнический, ирод дал волю презренный слове?сам:
–– Goddamn!
Ъыб нахмурился. Ему не по нРАву пришлись слова сии грязные, привнесенные прямиком с порочных лун.
–– Так ты, собака, мало того, что оружие подлое на нашу землю принес, так еще и руганью иноземной ее осыпаешь?!
И, согнув брови, могучий дуб прихлопнул полушку иродов. Однако теперь об Ъыбе стало известно всем ящеРАм. Стало им ясно, что бомба застрявшая есть дело корней его и сильно они возгневались. В злобе своей, зеленокожие собРАлись с силами и чувствуя за собой превосходство числом, решили они дуб уничтожить. Вооружившись вострыми топоРАми, в количестве четвертушки десятичков, вРАги налетели на Ъыба и били его, и так в том РАсстаРАлись, что аж во все стороны полетела щепа.
–– РОД всемогущий, да что ж это дееться?! Совсем уже ироды окаянные от рук отбились! –– Вопил Ъыб, целковый за целковым давя ящеров без устали и с омерзением, но и вРАги в махаче не отставали. Противостояние их длилось около полушки минут. Постепенно дуб стал сдавать – здоровые ветви ужасно ныли; ветви же переломанные сильно болели. Противники сквернословили:
–– Погань рус-с-ская!
–– Я его проучу, желуди поотрываю!
–– Руби его, ящеры!
И вонзили они топоры в дубову плоть, и древесный елей окроплял лезвия.
–– Проклятые супостаты! –– Неистовствовал Ъыб, в слепой ярости пРОДолжая давить головы ящеров. Однако они поднаторели в борьбе и теперь, исхитряясь, просачивались меж его ветвей и рубя его ствол.
Непосредственно под Кириллом взбиРАлся полушкаметровый чешуйчатый зверь с зубчатым топором во рту. Когда топор перебРАлся из пасти в руку, а сам ящер уже вытянул через стену голову, Кирилл ударил его копьем, воткнув его в шею, пробив насквозь чешуйчатого. Треснули кости, со звуком рвущейся плоти наконечник прошел сквозь мясцо, копье вышло под ховтосм и бездыханный противник сорвался в паденье, надрывно хрипя и маша лапами. В это же время вРАжья орда всюду взобРАлась на стены. Славные Русы сцелква их пикетировали (не от слова «пикет», но от слова «пика»), ломая ребРА, РАзрывая челюсти и калеча глаза, но напор вРАжеский был столь велик, столь могуч, что ничего не оставалось Русам, кроме как, по предсказанью Нэтфликса, закусить губы да достав оружие ближнего боя, сойтись с недругами в горячей схватке. Вцелквые со дня основания гоРОДа его стен коснулась ворожья кровь. Вместе с внутренностями десятчиков в десятичке кишечников, что с хлюпаньем падали из РАссеченных брюх, лились на стену потоки зеленые, заставляя Русов и ящеров сРАжаться по колено в крови. Русы махались яростно, ящеры дохли. Кровь ниагаРАми стекала вниз, делая скользкими стены, мешая еще живым ящеРАм каРАбкаться вверх.
Не меньший ящеров повылезало с других напРАвлений. Противник атакова и с юга, и с севеРА, наседая на тамошних защитников стен. Лишаясь рук, хвостов и жизней, они все же забиРАлись на стену и затевали ожесточенное рубилово. БаРАхтаясь в вязкой крови, Кирилл лишь успевал вновь и вновь взмахивать сталью Черкеса, и под сводом ночных небес слышалось его усталое дыхание, крики Русов, стоны ящеров, лязг тысяч мечей о десятчики нагрудников. Кирилл, надевший его незадолго до РАзговоРА с Нэтфликсом славил РОДа за это, ибо целковая десятичков в десятичке (одна сотая) от того количества ударов, кои он получил давно бы спровадила его в могилу.
Вдруг сзади Кирилл услышал стон. Рус обернулся, но не успел он понять, что же случилось, как на него налетел злобный ящер. Он сваливший парня с ног и начала топтать его в РАзливах кро?ви. Вязкая зелень затекла в уши и нос, глаза Руса слиплись, а еще через миг Кирилл почувствовал на кадыке коварные когти. Он попытался было вывернуться, но противник лишь сильнее сжал лапы на горле и круги света поплыли перед глазами Руса. Сквозь зелень эти круги казались взошедшим солнце.
Внезапно яркая вспышка осветила простРАнство. Почти в ту же секунду хватка ящеРА ослабла, хотя руки его так и остались на шее Кирилла. Река ящерской крови, в которой Кирилл только что тонул в целковочасье испарилась и корчившийся на полу Рус увидел, возвРАщавшийся в руку Перуна молот. Вложив мощную силу и любовь к Русам, Бог запустил его по всему периметру стен, очистив их от иродов, не задевши при этом своих побРАтимов. Кровь же вскипела и испарилась, запекшись у на доспехах Русов. Запеклась она и на Кирилле, а так как на момент атаки Перуна он погружен в нее с головой, то и восстал с пола он абсолютно ртутно-зеленый. Было его сейчас трудно узнать – очертания доспехов терялись под слоем зеленой крови, покрывшей Кирилла словно бы ржавым мхом.
Бегло осмотрев себя Кирилл вырвал из ящерские культяпки, кои остались от предыдущего его противника, сбросил их обРАтно за стену, плюнул и встал вновь на свой пост, как ни в чем не бывало. Битва пРОДолжилась.
По всему периметру происходили локальные прорывы. Русы скапливали резервы, перебРАсывая человек серебрячок-золотничок с целкового участка стены на другой и отбивая временно захваченные позиции. Потерь, как обычно, не было ни целковой. Лишь усталость и РАны омРАчали общее состояние обороняющихся. Громовыми удаРАми Перун и Даждьбог сокрушали множества супостатов, поддерживая сими удаРАми славянский дух.
Набег не прекРАщался подувичок часов. Подувичок часов беспрерывного боя под ночным небом, к окончанию коего черное небо прорезал луч багровой заря. Того же цвета кровь сочилась из Русовых РАн. Немногих воинов сменяли резервы и отвоевавшиеся уходили в парилку, где попивали водицу Байкальскую. На реплики уставших банщиков, гласившие мол: «Мы так устали!», дружинники кивали на стену и говорили: «Пойди, РАсскажи им, как ты устал на РАботе».
Облаченные в железо, со стальными сердцами, ломая копья и превозмогая, защитники лупили ящеров без остановок. Лупили нещадно. Но противник и не думал отступить или сдаться и все пребывали под стены новые и новые когорты ящеров. В свете РАннего солнца они были походи на рыбные стаи. Как косячок подводных мальков, они плотною массой касались друг друга хвостами, локтями, оружьем и подгоняемые желанием сломить Азгард, ворваться в него, РАзгРАбить кабакчи и осквернить парилки, сжечь детские сады, искупаться в фонтане, рвались супостаты на стены, передвигаясь по уже выбитым в толщах стен тропам – за подувичок ироды успели пРОДелать неглубокие выемки и теперь без труда взбиРАлись по ним.
А время все шло. Солнце было в зените уже в полушный РАз. Кровавые реки РАзливались на стенах бессчетное число РАз, и столько же РАз выжигались они Перуновым молотом. Бог-громовержец периодически сходил вниз и великою силой РАзбивал ящеров. Кирилл же полностью слился с Черкесом. Он больше не видел картину боя, не пытался следить за стеной и товарищами. Вместо этого он кРАем глаза отмечал про себя остаток водицы Байкальской в бутылке. Блеск стали и чешуи, взмахи и выпады, кРАсная и зеленая кровь, все это он не столько видел, сколько чувствовал, ощущая, не как меч, но как он сам рубит и режет. Давно уже были сломаны полушка (оба) копья. В пылу битвы Рус лишился стальных лаптей-сабатонов и сновал по стене с голыми пятками.
БРАтья-Русы не отставали. Ятоборг и Михайло сРАжались, прижавшись друг к другу спиной, могучими удаРАми РАзрубая ящеров наполушку. Их спины взмокли, волосы вихрями спускались ко рту. Зеленая кровь покрывала их с лица и до пят. Великий Даждьбог в недавней ночи спустился к лагерю хвостатых, в широкую лесополосу, и, блистая искрометным мечом, прошелся огненным валом по всей линии древ, сжигая ящеров и круша их постройки. Со стороны виделось это так, словно чудо-снаряды далекого будущего, кои «напалмом» зовутся, пали на землю с небес и пламя пожРАло округу без жалости. Сия победа вдохновила защитников гоРОДа, отРАжавших атаки без перерыва. Кирилл умудрился даже заснуть на ногах и крошил ящеров на автомате, выведенный из сна как РАз сим ударом. Но не только Русам были зримы результаты штурма столицы – видели сие действие также элементали. По приРОДе своей будучи кРАйне несдержанными, решили они, что нет времени больше ждать и ввели они в бой свое припасаемое напоследок оружие.
Огненный столб гигантских РАзмеров озарил небо далеко на востоке. От осьмушной луны отделилось нечто, РАзмеров неслыханных и, полыхая столь истово ярко, что битва затихла на миг, устремилось к Земле. ПоРАженные зрелищем, Русы и ящеры глядели на небо через ладонями. Отсюда казалось, что с луны на землю перебросили десятичок в десятичке с золотничком-полосный (ставосьмиполосный) огненный мост, по которому должно было сойти огромное воинство, однако вскоре мост оборвал сообщенье с луной и окончательно спустился на землю. Целкововременно с этим произошло такое трясение, что устоять на ногах не смогли даже парившие в небесах Боги.
–– Перун, что это?!
–– А я почем знаю?! В прошлый РАз при мне такого не было!
–– Смотрите, там, в облаках!
Все устремили взоры в восточные выси. События, происходившие там, обещали скорые бедствия: вышедшие из-за горизонта пепельно-черные дымки на большой скорости неслись к Асгарду, а по земле, прямо под ними полз, РАзбРАсывая в стороны холмы, реки и чащи, огромных РАзмеров змей, и имя ему Йормунганд было.
–– Перун, что нам делать?!
Со стальной ноткой ответили сРАзу и Перун, и Даждьбог, целкововременно вставшие на башню-бойницу:
–– Стоять и сРАжаться!
И сиганув вниз, молнией понеслись Боги в восточную сторону.
***
–– Ну наконец-то, байкал, и-хи-хи! –– Пошлый ящер, с ухмылкою злобной и сладкой, выдававшей желания воплотить потаенные в думах пороки, высказал вслух сие предложение, стоя по колени в чистой воде. ПроизРАставшая пред озером тРАва мягкостью своей предвосхитила его ощущения от предстоящего омовения, обострила их, и вот теперь, ставши целковым из ящеров, ступивших в Байкал, вошедших в него, как хозяин, по коленные чашечки, чешуйчатый молча блаженствовал, симфонически вдыхая и выдыхая. Открыв глаза, он обвел взглядом цветущий камыш и взор его привлек зеленый хвост мертвого ящеРА, выглядывавший из-за забоРА. Немного подумав, супостат молвил, ничего не испытывая к павшим товарищам:
–– Н-да-а-а. Жаль, что так много наших погибло... Но оно того с-с-стоило! Когда Чернобог узнает, что это я, ... (тут он произнес свое грязное имя, однако налетевший порыв ветерка полностью заглушил голос его, ибо, как и многие его собРАтья, ящер баловался подиками и оттого слабым был на язык) захватил культурис-с-стичес-с-ский лагерь рус-с-сов, меня, мне... Мне за это такую премию дадут! –– И он улыбнулся всей своей зубатою пастью. Ощущение скорого признания охватило его. Простояв так с полминуты, зеленокожий обРАтился к копошащимся позади воинам:
–– Ну что вы там копаетес-с-сь? С-с-сколько можно возитьс-ся с мочевыми бомбами?! Чернобог ожидает моего отчета о загрязнениях.
–– Мой командор, с-с-с последней возникли непредвиденные с-с-сложнос-с-сти – она зас-с-стряла промеж корней дуба, и мы не можем ее извлечь. Не знаю, почему, но мы так ос-с-слабли, с-с-словно с-с-сила в нас-с-с ис-с-спарилас-с-сь.
–– Хм... От чего же с-с-сие могло проис-с-стечь? Может вы, грешным делом, с-с-съели что ни будь из рус-с-совой пищи? Вы же знаете, как они с-с-слабы! –– И видя, как подчиненный потупил взгляд ящер воскликнул, надрывая горло. –– Только не говори мне, что вы с-с-сожрали кулебяку!
–– Никак нет, гранд Хвос-с-столиз, и в мыс-с-слях не было! У нас во рту с-с-с с-с-самого перелета ничего кроме подиков не побывало!
–– Тогда не вижу никакого логичес-с-ского объяс-с-снения! Вернись к ос-с-стальным, попарите подики и налегайте с-с-сильнее. Мне... Нам надо как можно с-с-скорее загрязнить байкал!
Отдав сей РОДомерзкий приказ, Хвостолиз сам того не ведая, сыгРАл на руку Русам, ибо ослабил и без того хиленьких ящеров паРАми подов. Откажись ироды от жижки, вряд ли бы Ъыб смог так долго удерживать мочевую бомбу.
«Тяжело, супостаты, ох тяжело!» –– РАзмышлял дуб в перерывах между перетягиванием коварного снаряда. Если на целковых поРАх удерживать его было сложно из-за силы ящерской, то в последствии куда тяжелее стало не дать ослабшим ящеРАм случайно РАзгерметизироваться бомбу, ибо тогда техногенной катастрофы было бы не избежать. На протяжении всего утРА чешуйчатые только и делали, что парили подики да бомбы таскали. Мускулы же их охляли и сдулись под доспехами, но иродам окаянным это было не ведомо, так как доспехи, обожженные при перелете чрез атмосферу, прилипали навеки к их тщедушным телам, а потому узреть свою форму не могли ящеры. Сила же их ослабла во множество кРАт.
То было время, когда броня еще не служила, как говаривали много позже в четвертшуном фильме о Галло-Русах сокрытию видимых недостатков, а наоборот, подчеркивала достоинства их носившего. Посему ни ящеры, ни Ъыб, не понимали той перемены, что приключилась с силою зеленокожих. Полушное парение подиков отчего-то не помогло, не помогли также и сквернословий цунами, кои обрушивали супостаты на застрявшую меж корней Ъыба бомбу.
–– Что же нам делать? –– Донеслось до ушного отверстия Хвостолиза.
–– Я знаю, что делать. –– Сказал он, не обоРАчиваясь. –– Нес-с-сите хворос-с-ст, да траву с-с-сухую. Подпалим с-с-сейчас дерево, а позже корень выкорчевывать будем.
–– Отлично придумано!
–– Браво, гранд!
«Пресвятые ВРАта небесного Ирия! Да это ж они обо мне говорят! Что же мне теперь делать?» –– Воскликнул мысленно Ъыб. Он все еще держал глаза закрытыми, дабы не выдавать себя ящеРАм и сойти за обычный дуб, а потому оценивал все возможные варианты РАзвития, будучи для противника необнаруженным. Живя рядом с Русами он впитал в себя моРАль славянскую и не хотел чинить зло, однако когда зеленокожие поднесли к корням его сено, что было снесено к нему с крыш РАзоренных домов его друзей, Ъыб твердо решил, что за заставит хвостатых ответить за все их зверства. Он напряг ветви и не успела в тени его крон блеснуть подожженная вРАгом лучина, как зеленая лапа его, с дрожащей на встречном ветру листвой, пала на зеленые головы.
–– А-а-а! –– Бессвязно завопил чудом выживший ящер, хватаясь за РАзмозженную ногу. Четвертушка его менее удачливых друзей лежала рядом, переломанная во всех местах, и острые концы обломанных белых костей торчали из плоти.
–– Проклятый ру... –– Подбежавший на помощь ящер осекся и окаменел. ПоРАженно воззрел он на высокое древо. Дуб взиРАл на вРАга очами янтарно-желтыми и выРАжение их предвещало лишь скорую гибель. СтРАх пробРАл саму ящеРА суть, и перейдя на евроуголовнический, ирод дал волю презренный слове?сам:
–– Goddamn!
Ъыб нахмурился. Ему не по нРАву пришлись слова сии грязные, привнесенные прямиком с порочных лун.
–– Так ты, собака, мало того, что оружие подлое на нашу землю принес, так еще и руганью иноземной ее осыпаешь?!
И, согнув брови, могучий дуб прихлопнул полушку иродов. Однако теперь об Ъыбе стало известно всем ящеРАм. Стало им ясно, что бомба застрявшая есть дело корней его и сильно они возгневались. В злобе своей, зеленокожие собРАлись с силами и чувствуя за собой превосходство числом, решили они дуб уничтожить. Вооружившись вострыми топоРАми, в количестве четвертушки десятичков, вРАги налетели на Ъыба и били его, и так в том РАсстаРАлись, что аж во все стороны полетела щепа.
–– РОД всемогущий, да что ж это дееться?! Совсем уже ироды окаянные от рук отбились! –– Вопил Ъыб, целковый за целковым давя ящеров без устали и с омерзением, но и вРАги в махаче не отставали. Противостояние их длилось около полушки минут. Постепенно дуб стал сдавать – здоровые ветви ужасно ныли; ветви же переломанные сильно болели. Противники сквернословили:
–– Погань рус-с-ская!
–– Я его проучу, желуди поотрываю!
–– Руби его, ящеры!
И вонзили они топоры в дубову плоть, и древесный елей окроплял лезвия.
–– Проклятые супостаты! –– Неистовствовал Ъыб, в слепой ярости пРОДолжая давить головы ящеров. Однако они поднаторели в борьбе и теперь, исхитряясь, просачивались меж его ветвей и рубя его ствол.
