- Пугал? - бабушка прищурила глаза, отстраняясь.
- Извини, матушка, не буду против жениха ничего сказывать.
И я удрала. Яр, увидев меня, подъехал. Вылез, пропуская на заднее сиденье. Стоило Яру вскочить в седло и нажать кнопку замыкания дверей, как мы вылетели с участка.
- Куда теперь? - решила уточнить. В училище или к другим родственникам.
- В Дубки.
- Далеко...
- Воспользуемся кольцевой железнодорожной веткой. Там скорость до пятисот вёрст в час.
Отличная мысль! А оказавшись по другую сторону Тулы, там уже быстро доедем.
- Яр, скажи, а ты хотел бы жить с тётей? Понимаю, мы сейчас не можем, учёба и всё такое... Но ведь что-то можно сделать.
- На выходных здесь жить. Другого выхода не вижу.
Да, другого выхода, похоже, и нет. Тётя в Тулу не поедет. Да и у нас пока дома нет.
- А что думаешь по поводу свадьбы?
- Пока - ничего.
- Почему?
- Да потому что совесть у обоих нечиста. И наказание я не отработал. Поговорим с родными, тогда видно будет.
Я прижалась к его спине, стараясь продлить мгновение. Так тепло и хорошо рядом. Но если родичи не поймут, не простят, скорее всего придётся продлить наказание.
- Яр, ты уедешь?
- Куда?
- На дипломную практику?
- Да.
- Куда?
- На завод.
- Далеко?
- В другой стороне города.
- А жить?..
- Дадут квартиру, правда, не на меня одного. Вчетвером жить станем.
Вздохнула. Значит, не увижу...
- В выходные будем видеться.
- Было бы здорово!
Мы достигли окружной железной дороги. Яр выбрал на голограмме нужные билеты, в том числе и для мотоцикла. Для такого багажа отведён был особый последний вагон. Перемещаться внутри на своём транспорте было запрещено. Яр приложил часы для оплаты билетов.
- Пойдём, поезд через пять минут, - сказал он, выключая двигатель и переводя мотоцикл в режим велосипеда. Мы сели в особый грузовой подъёмник, доставивший нас на нужную платформу. Спустя минуту уже ждали приближающийся поезд.
Никогда не была здесь, поэтому с огромный любопытством вертела головой. Окружная дорога располагалась в воздухе на высоте метров двадцать от земли. И чтобы попасть на посадку, следовало подняться по ступеням или на подъёмнике.
Поезд красного цвета показался через две минуты. Но тут какой-то парень в капюшоне перепрыгнул на нашу платформу и побежал по ней.
- Держите вора! - кричала женщина, остановившись перед концом своей платформы, ограниченной перилами.
Яр успел схватить сумочку, когда мужчина поравнялся с ним. Всё произошло так быстро, что раз, и вор уже на лопатках лежит.
Свист стражей, затем топот ног по металлическому полу платформы, перепрыгивание через перила... И вот вора уже схватили.
Яр отдал сумочку.
- Нам бы попросить вас быть нашим свидетелем... - сказал один из стражей, пожимая Яру руку.
- Ладно, - согласился он.
Поезд уже подходил. Следующий через пятнадцать минут. Яра вписали в голографический протокол, он поставил подпись, что согласен быть свидетелем. Затем стражи считали своим сканером его часы и на этом простились. Платформа опустела, кроме нас, но поезд пока стоял с открытыми дверями.
- Всё? - уточнил Яр.
- Да, мы свяжемся с вами. А вы, прекрасная девушка. Будете свидетелем? - это стражи ко мне повернулись.
Похоже, ехать на этом поезде не судьба. Кивнула. Все действа повторились, но поезд уже ушёл. Хорошо, что мотоцикл оставался с нами и билет мы покупали не на конкретный поезд.
Затем стражи вносили данные вора и показания женщины, у которой украли сумочку. Не на один поезд мы опоздали!
Когда же нас-таки отпустили, не меньше часа прошло. Как раз подошёл очередной поезд - шестой, кажется, синий. Мы сели в него и поехали.
А когда уже подъезжали к Дубкам, увидели в окно сошедший с рельса красный поезд. Рядом находились белые скорые с красными крестами - санитарами, синие машины стражей. Скорые, хоть и оказывали помощь на месте, всё равно воспринимались, как издревле повелось, носителями покойников. Ведь санитары - сани, везущие тару с мёртвыми телами с поля боя. В первую очередь очистители поля битвы от трупов, чтобы избежать заражения земли. И только во вторую - оказывающие помощь раненым.
Значит, нас боги отвели от этого поезда. Задержали! Что произошло? Сколько человек погибло? На глаза наворачивались слёзы. Мы промчались дальше, всё же скорость поезда была огромной. Я взглянула на часы. Семь минут прошло от посадки.
- Ты видел? - спросила Яра.
- Что?
- Поезд сошёл с рельса.
- Поезд? Какой поезд?
- Красный. Думается, тот самый, на который мы не сели.
- Нет, не видел. Всё вокруг размыто было.
Глюки? Но я ведь видела! И дорогу не перекрыли.
Я подключилась к сети поезда, стараясь просмотреть новости. Но ничего не нашла. Про сошедший с рельса поезд ни полслова не сообщалось. Лишь старые данные десятилетней давности о сошедшем поезде пригородных электричек. И поезда электричек были одного тёмно-зелёного цвета. Да и то, не у нас, а в Москве. Тогда пострадало около сотни людей. Из них десять человек погибло. Но электрички, самое большее, идут со скоростью девяносто вёрст в час. А на кольцевой железной дороге - все пятьсот. Страшно становится от осознания, сколько людей могло погибнуть, но ещё страшнее, что в том поезде мы могли ехать.
Объявили нашу станцию. И мы с мотоциклом прошли к выходу. Десять минут! Жаль, что до Дубок ещё ехать придётся. С другой стороны, это чуточку откладывает разговор с отчимом Яра. Хотя, по мне, уж лучше не тянуть, а сразу поговорить.
Когда спустились с платформы, Яр включил карту, сверяясь с дорогою.
- Ты ни разу не ездил таким вот способом?
- Ездил, только в обратную сторону. А так просто тут не выедешь на шоссе.
Вскоре мы уже мчались по шоссе, попетляв по навигатору улочками. К слову, те пятьсот вёрст в час вообще никак не ощущались. А вот сейчас скорость чувствовалась.
Через пятнадцать минут скорой езды мы оказались в Дубках. Ещё через пять у огромного терема. Такого до боли знакомого!
- Марусь, что случилось? - Яр, остановившись, не спешил открывать двери. Повернулся ко мне.
- Это наш дом, который отец продал перед смертью...
Любимый смахнул слезинку с моей щеки.
- Хочешь, останься здесь? Внутрь никто не попадёт, а в случае чего - уедешь в Тулу.
Я помотала головой. С ним ничего не боюсь!
- Ладно, тогда пойдём, - кивнул Яр.
- Как считаешь, он дома?
- Дома. Видишь, его громадная машина стоит у входа.
И правда, чёрная огромная высокопроходимая военная машина с полностью затонированными стёклами стояла недалеко от входа.
- Может, сперва надо было предупредить о приезде? - и только когда ляпнула, поняла, что тогда бы нас ждали наименьшее - все те братки, которые заявились в наш дом и до смерти напугали мачеху.
- Ну, он уже знает.
От этих слов мороз пробежался по коже.
Хотелось отступить, дать заднего хода. Но я не могла. Не потому, что не доверяла своему мужчине решить все вопросы. Просто ему поддержка тоже не помешает. Он это делает ради нас, я не имею права бросать его в самый сложный для него миг.
Мы подошли к дверям, Яр позвонил в звонок, раздавшийся классической мелодией. Чудно, но она как нельзя кстати отражала моё душевное состояние, лёгкими движениями толкала вперёд, заставляя делать следующий шаг.
Дверь отворилась. На пороге стояла самая настоящая кукла. Только не обычная, нашенская, а заморская. С тонкими чертами лица, но пухлыми губами, большими глазами, светлыми длинными распущенными волосами, огромной грудью и тонкой талией, в коротком пышном платье до колен, бантиками и рюшечками и на высоких каблуках.
- Ярчик! - и эта пигалица чуть не повисла у него на шее. Но он отходит в сторону, пропуская меня вперёд. Буквально в пальце от меня она останавливается, едва удерживая равновесие.
- Здравствуйте! - я распрямляю плечи и гордо поднимаю голову. Никому не позволю вешаться на шею моему почти мужу!
На лице мачехи, немногим старше меня, появляется брезгливое выражение лица. И я делаю шаг вперёд, заходя в свой дом, заставляя эту куклу отшатнуться в сторону. И упираюсь взором в лестницу, ведущую на второй и третий ярус, с которой спускается мужчина, приходивший меня сватать.
И под моим взором он отступает назад.
Я снимаю с плеч тулуп, протягивая так называемой хозяйке. Разуваюсь, не глядя.
Мы с будущим свёкром сверлим друг друга неприязным взором. А Яр подходит и кладёт свои ладони мне на плечи, выражая поддержку и тут же ставя крест* на дальнейшей моей принадлежности этому роду.
Молчание затягивается. Музыка стихает, разряжая обстановку.
- Здравствуйте, - я отвешиваю земной поклон, лишаясь ненадолго прикосновения к любимому. - Здравствуй, хозяин, - шепчу домовому.
Яр повторяет приветствие. Свёкр спускается вниз. В отличие от Яра он выглядит моложе за счёт того, что лицо брито, а волосы короткие. С другой стороны лестницы спускается тот парень, что ко мне приходил под видом жениха. Только сейчас замечаю, что мои порты превратились в длинный до пят сарафан чёрного цвета.
- У нас траур? - спросил почти свёкр, намекая на моё платье, оказавшись прямо перед нами. Подаёт Яру руку для пожатия.
- Ну здравствуй, отец! - говорит Яр. Его голос напряжён, как струна.
- Здравствуй, сын! - и отец обнимает Яра.
- Так по ком траур?
- Сегодня много народу погибло... - выручает Яр.
- Да? А в новостях ни слова... - задумчиво произносит отчим любимого.
Общаются так, будто и правда, любящая семья.
Брат радостно сбегает с лестницы, наплевав на приличия, и обнимается с Яром.
Только сейчас замечаю колючий взгляд мачехи.
- Пойдёмте к столу? - предлагает отчим. - Камилла, ты всё приготовила?
- Да, мой господин! - она склоняется в поклоне. Слишком раболепно себя ведёт. Мерзко! Как он её терпит? Какой интерес в кукле?
Яр берёт меня за руку, переплетая наши пальцы.
- Объясниться не хочешь? - кивает свёкр уже за столом на меня, явно обращаясь к любимому.
- Маша - моя невеста.
- Твоя? - удивлённо вскидывает брови свёкр.
- Да, моя, - сказал спокойно, но будто концы обрубил, поставив жирную точку.
- Но сватовство...
- Ах, да, сватовство... Покажешь договор?
- Камилла, принеси! - бросает свёкр.
Кукла бросается из столовой, не желая злить своего мужа.
Я спокойно молча ем иноземный салат, хотя на вкус, должна отметить, приятный. Яр кромсает запечённую утку, подкладывая мне кусочек.
- Так что?
- Маша - моя невеста, - повторяет Яр. - Нравится тебе это или нет, но это так.
- Можно, конечно, пересмотреть договор... Ты мне тоже сын...
- Не стоит. Думаю, документы это подтвердят.
Камилла вбегает в столовую с ворохом бумаг, немного в растерянности, кому отдавать.
Яр протягивает руку, намекая, что ему. Но Камилла ждёт кивка мужа. Получив его, отдаёт пасынку бумаги.
Яр находит нужный документ, внимательно читает его.
- Так я и думал. Твоя самоуверенность тебя погубит, - он протягивает документы отчиму.
Тот проглядывает, но не понимает, о чём речь.
- Пункт два, читай вслух! - подсказывает любимый.
- Этот договор, заключённый между Жаровой Анастасией Петровной от лица её несовершеннолетней дочери и Многозлатовым Сергеем Анатольевичем...
- Дальше можешь не читать. Дата договора...
- Первое число заимца месяца 7528 лета* от сотворения мира....
- Не понял?
- Нет.
- День рождения у Маши на Святках. Ей до Новолетия исполнилось восемнадцать. К тому же, её мачеха никогда не удочеряла Машу.
- Это правда? - повернулся отчим ко мне.
Я кивнула.
- То есть, ты был слишком самонадеян...
- Я понял.
- Договор, по сути, недействителен, если Маша там указана как дочь.
- А что мне стоит подделать бумаги, в которых Маша будет удочерена Анастасией Петровной?
- Свидетельство о рождении ты тоже подделаешь? И другие документы, удостоверяющие личность?
- Ради того, чтобы получить хорошую невестку? А то!
- Ты и так получишь её в качестве невестки.
- Но будет не по-моему!
- Тебе пережить это трудно, согласен! Против богов тоже пойдёшь?
- Богов? - он прищурился, глядя на меня так, будто глядел в самую душу. Не знаю, что он там увидел, но шарахнулся.
- От неё Навью несёт... Что мне на руку... А в нашем деле без Мары никуда, сам понимаешь... Ты ж не хочешь наследовать дело... - и его взгляд такой довольный.
Яр сжал кулаки. Злится. Плохо. Пороть горячку не стоит.
Прикоснулась к его кулаку. Мол, я с тобой, милый. Прорвёмся!
- По договору выходит, что Мстислав обручён с дочкой Анастасии Петровны.
- Странно это. Я был уверен, что она прописала Марью. В общем, так. Я согласен, чтобы она стала твоей женой, если ты согласишься перенять моё дело.
Яр готов был сорваться. Я же переплела наши пальцы.
Закрыл глаза, стараясь успокоиться.
- Нет!
- Ты сделаешь так, как я сказал! - вспылил почти свёкр, подскакивая с места и хватаясь за нож. Я испугалась за любимого. Кукла поспешила покинуть предполагаемое поле боя.
Остался за столом брат да мы.
Страшно, но не за себя, за Яра!
- Марья, уйди, женщинам не стоит на это глядеть! - приказал старший мужчина.
Я же взглянула на любимого. Если скажет уйти - уйду. Но Яр молчал. Потом всё же кивнул.
- Иди, не следует тебе видеть кровь.
Я встала. Яр не будет отступать. Не в этот раз. Поцеловала Яра в губы, шепнув:
- Я верю в тебя! - и гордо прошла к двери. Но скрывшись за дверью, оставила щёлку, чтобы смотреть. Я верю в тебя! Ты справишься! Долой мои страхи!
Почти свёкр кинулся с ножом прямо через стол к любимому. Но тот успел схватить со стола нож и вилку, отскочил и отбил нападение. А потом просто всадил вилку отчиму в запястье, пригвоздив того к столу.
- Ах ты ж!.. - дальше следовала нецензурная брань. Я успела выставить щиты вокруг себя и Яра.
А Яр ножичек наставил на горло отчима.
- Я больше не стану убегать! Ты хотел увидеть, что я не трус, увидел! А теперь отвали и перестань вмешиваться в мою жизнь! Я не дитя малое, а взрослый мужчина! Меня отец учил никогда не поднимать руку на старших, но ты ведь иначе не понимаешь. А свою женщину я буду защищать любой ценой!
У отчима потекла струйка крови по шее. Но в его глазах плескалось что-то такое... Взглянула на вторую руку Сергея Анатольевича. Он держал её за спиной, и ножа поблизости не было.
- Яр, берегись! - крикнула я прежде, чем он нанёс удар. Брызнула кровь. Я вскрикнула.
- Вот видишь, я был прав, из тебя выйдет отличный руководитель, и силён ты! - кажется, в голосе отчима даже гордость прорезалась.
- Так Мстислава сделай своим приемником!
- Я б не против, но он не привык головой думать, только кулаками. Он - хороший исполнитель, а не мозг! А ты - хорош во всём! Недаром, сын военного!
- А если я не хочу?!
- Есть понятие - надо! Не всё в этой жизни лишь по нашему желанию происходит, иногда приходится идти на жертвы! Только ты сможешь всю мою шантропу вывести на путь истинный!
Яр отступил.
- Маша - моя!
- Да я ж и не спорю. Но стать моим наследником ты обязан. Ради мамы, - он был спокоен, как удав. И не подумаешь, что ещё недавно с ножом кидался. Это было показное? Не проявление вспыльчивости или гнева, а он напал, чтобы Яр поставил его на место?
- Не приплетай её сюда! - зло выплюнул любимый.
- Она этого хотела.
- Чтобы я бандитом стал?
- Нет. Чтобы искоренил мафию, только так, чтобы люди исправились, а не убийствами.
- Извини, матушка, не буду против жениха ничего сказывать.
И я удрала. Яр, увидев меня, подъехал. Вылез, пропуская на заднее сиденье. Стоило Яру вскочить в седло и нажать кнопку замыкания дверей, как мы вылетели с участка.
- Куда теперь? - решила уточнить. В училище или к другим родственникам.
- В Дубки.
- Далеко...
- Воспользуемся кольцевой железнодорожной веткой. Там скорость до пятисот вёрст в час.
Отличная мысль! А оказавшись по другую сторону Тулы, там уже быстро доедем.
- Яр, скажи, а ты хотел бы жить с тётей? Понимаю, мы сейчас не можем, учёба и всё такое... Но ведь что-то можно сделать.
- На выходных здесь жить. Другого выхода не вижу.
Да, другого выхода, похоже, и нет. Тётя в Тулу не поедет. Да и у нас пока дома нет.
- А что думаешь по поводу свадьбы?
- Пока - ничего.
- Почему?
- Да потому что совесть у обоих нечиста. И наказание я не отработал. Поговорим с родными, тогда видно будет.
Я прижалась к его спине, стараясь продлить мгновение. Так тепло и хорошо рядом. Но если родичи не поймут, не простят, скорее всего придётся продлить наказание.
- Яр, ты уедешь?
- Куда?
- На дипломную практику?
- Да.
- Куда?
- На завод.
- Далеко?
- В другой стороне города.
- А жить?..
- Дадут квартиру, правда, не на меня одного. Вчетвером жить станем.
Вздохнула. Значит, не увижу...
- В выходные будем видеться.
- Было бы здорово!
Мы достигли окружной железной дороги. Яр выбрал на голограмме нужные билеты, в том числе и для мотоцикла. Для такого багажа отведён был особый последний вагон. Перемещаться внутри на своём транспорте было запрещено. Яр приложил часы для оплаты билетов.
- Пойдём, поезд через пять минут, - сказал он, выключая двигатель и переводя мотоцикл в режим велосипеда. Мы сели в особый грузовой подъёмник, доставивший нас на нужную платформу. Спустя минуту уже ждали приближающийся поезд.
Никогда не была здесь, поэтому с огромный любопытством вертела головой. Окружная дорога располагалась в воздухе на высоте метров двадцать от земли. И чтобы попасть на посадку, следовало подняться по ступеням или на подъёмнике.
Поезд красного цвета показался через две минуты. Но тут какой-то парень в капюшоне перепрыгнул на нашу платформу и побежал по ней.
- Держите вора! - кричала женщина, остановившись перед концом своей платформы, ограниченной перилами.
Яр успел схватить сумочку, когда мужчина поравнялся с ним. Всё произошло так быстро, что раз, и вор уже на лопатках лежит.
Свист стражей, затем топот ног по металлическому полу платформы, перепрыгивание через перила... И вот вора уже схватили.
Яр отдал сумочку.
- Нам бы попросить вас быть нашим свидетелем... - сказал один из стражей, пожимая Яру руку.
- Ладно, - согласился он.
Поезд уже подходил. Следующий через пятнадцать минут. Яра вписали в голографический протокол, он поставил подпись, что согласен быть свидетелем. Затем стражи считали своим сканером его часы и на этом простились. Платформа опустела, кроме нас, но поезд пока стоял с открытыми дверями.
- Всё? - уточнил Яр.
- Да, мы свяжемся с вами. А вы, прекрасная девушка. Будете свидетелем? - это стражи ко мне повернулись.
Похоже, ехать на этом поезде не судьба. Кивнула. Все действа повторились, но поезд уже ушёл. Хорошо, что мотоцикл оставался с нами и билет мы покупали не на конкретный поезд.
Затем стражи вносили данные вора и показания женщины, у которой украли сумочку. Не на один поезд мы опоздали!
Когда же нас-таки отпустили, не меньше часа прошло. Как раз подошёл очередной поезд - шестой, кажется, синий. Мы сели в него и поехали.
А когда уже подъезжали к Дубкам, увидели в окно сошедший с рельса красный поезд. Рядом находились белые скорые с красными крестами - санитарами, синие машины стражей. Скорые, хоть и оказывали помощь на месте, всё равно воспринимались, как издревле повелось, носителями покойников. Ведь санитары - сани, везущие тару с мёртвыми телами с поля боя. В первую очередь очистители поля битвы от трупов, чтобы избежать заражения земли. И только во вторую - оказывающие помощь раненым.
Значит, нас боги отвели от этого поезда. Задержали! Что произошло? Сколько человек погибло? На глаза наворачивались слёзы. Мы промчались дальше, всё же скорость поезда была огромной. Я взглянула на часы. Семь минут прошло от посадки.
- Ты видел? - спросила Яра.
- Что?
- Поезд сошёл с рельса.
- Поезд? Какой поезд?
- Красный. Думается, тот самый, на который мы не сели.
- Нет, не видел. Всё вокруг размыто было.
Глюки? Но я ведь видела! И дорогу не перекрыли.
Я подключилась к сети поезда, стараясь просмотреть новости. Но ничего не нашла. Про сошедший с рельса поезд ни полслова не сообщалось. Лишь старые данные десятилетней давности о сошедшем поезде пригородных электричек. И поезда электричек были одного тёмно-зелёного цвета. Да и то, не у нас, а в Москве. Тогда пострадало около сотни людей. Из них десять человек погибло. Но электрички, самое большее, идут со скоростью девяносто вёрст в час. А на кольцевой железной дороге - все пятьсот. Страшно становится от осознания, сколько людей могло погибнуть, но ещё страшнее, что в том поезде мы могли ехать.
Объявили нашу станцию. И мы с мотоциклом прошли к выходу. Десять минут! Жаль, что до Дубок ещё ехать придётся. С другой стороны, это чуточку откладывает разговор с отчимом Яра. Хотя, по мне, уж лучше не тянуть, а сразу поговорить.
Когда спустились с платформы, Яр включил карту, сверяясь с дорогою.
- Ты ни разу не ездил таким вот способом?
- Ездил, только в обратную сторону. А так просто тут не выедешь на шоссе.
Вскоре мы уже мчались по шоссе, попетляв по навигатору улочками. К слову, те пятьсот вёрст в час вообще никак не ощущались. А вот сейчас скорость чувствовалась.
Через пятнадцать минут скорой езды мы оказались в Дубках. Ещё через пять у огромного терема. Такого до боли знакомого!
- Марусь, что случилось? - Яр, остановившись, не спешил открывать двери. Повернулся ко мне.
- Это наш дом, который отец продал перед смертью...
Любимый смахнул слезинку с моей щеки.
- Хочешь, останься здесь? Внутрь никто не попадёт, а в случае чего - уедешь в Тулу.
Я помотала головой. С ним ничего не боюсь!
- Ладно, тогда пойдём, - кивнул Яр.
- Как считаешь, он дома?
- Дома. Видишь, его громадная машина стоит у входа.
И правда, чёрная огромная высокопроходимая военная машина с полностью затонированными стёклами стояла недалеко от входа.
- Может, сперва надо было предупредить о приезде? - и только когда ляпнула, поняла, что тогда бы нас ждали наименьшее - все те братки, которые заявились в наш дом и до смерти напугали мачеху.
- Ну, он уже знает.
От этих слов мороз пробежался по коже.
Хотелось отступить, дать заднего хода. Но я не могла. Не потому, что не доверяла своему мужчине решить все вопросы. Просто ему поддержка тоже не помешает. Он это делает ради нас, я не имею права бросать его в самый сложный для него миг.
Мы подошли к дверям, Яр позвонил в звонок, раздавшийся классической мелодией. Чудно, но она как нельзя кстати отражала моё душевное состояние, лёгкими движениями толкала вперёд, заставляя делать следующий шаг.
Дверь отворилась. На пороге стояла самая настоящая кукла. Только не обычная, нашенская, а заморская. С тонкими чертами лица, но пухлыми губами, большими глазами, светлыми длинными распущенными волосами, огромной грудью и тонкой талией, в коротком пышном платье до колен, бантиками и рюшечками и на высоких каблуках.
- Ярчик! - и эта пигалица чуть не повисла у него на шее. Но он отходит в сторону, пропуская меня вперёд. Буквально в пальце от меня она останавливается, едва удерживая равновесие.
- Здравствуйте! - я распрямляю плечи и гордо поднимаю голову. Никому не позволю вешаться на шею моему почти мужу!
На лице мачехи, немногим старше меня, появляется брезгливое выражение лица. И я делаю шаг вперёд, заходя в свой дом, заставляя эту куклу отшатнуться в сторону. И упираюсь взором в лестницу, ведущую на второй и третий ярус, с которой спускается мужчина, приходивший меня сватать.
И под моим взором он отступает назад.
Я снимаю с плеч тулуп, протягивая так называемой хозяйке. Разуваюсь, не глядя.
Мы с будущим свёкром сверлим друг друга неприязным взором. А Яр подходит и кладёт свои ладони мне на плечи, выражая поддержку и тут же ставя крест* на дальнейшей моей принадлежности этому роду.
Молчание затягивается. Музыка стихает, разряжая обстановку.
- Здравствуйте, - я отвешиваю земной поклон, лишаясь ненадолго прикосновения к любимому. - Здравствуй, хозяин, - шепчу домовому.
Яр повторяет приветствие. Свёкр спускается вниз. В отличие от Яра он выглядит моложе за счёт того, что лицо брито, а волосы короткие. С другой стороны лестницы спускается тот парень, что ко мне приходил под видом жениха. Только сейчас замечаю, что мои порты превратились в длинный до пят сарафан чёрного цвета.
- У нас траур? - спросил почти свёкр, намекая на моё платье, оказавшись прямо перед нами. Подаёт Яру руку для пожатия.
- Ну здравствуй, отец! - говорит Яр. Его голос напряжён, как струна.
- Здравствуй, сын! - и отец обнимает Яра.
- Так по ком траур?
- Сегодня много народу погибло... - выручает Яр.
- Да? А в новостях ни слова... - задумчиво произносит отчим любимого.
Общаются так, будто и правда, любящая семья.
Брат радостно сбегает с лестницы, наплевав на приличия, и обнимается с Яром.
Только сейчас замечаю колючий взгляд мачехи.
- Пойдёмте к столу? - предлагает отчим. - Камилла, ты всё приготовила?
- Да, мой господин! - она склоняется в поклоне. Слишком раболепно себя ведёт. Мерзко! Как он её терпит? Какой интерес в кукле?
Яр берёт меня за руку, переплетая наши пальцы.
- Объясниться не хочешь? - кивает свёкр уже за столом на меня, явно обращаясь к любимому.
- Маша - моя невеста.
- Твоя? - удивлённо вскидывает брови свёкр.
- Да, моя, - сказал спокойно, но будто концы обрубил, поставив жирную точку.
- Но сватовство...
- Ах, да, сватовство... Покажешь договор?
- Камилла, принеси! - бросает свёкр.
Кукла бросается из столовой, не желая злить своего мужа.
Я спокойно молча ем иноземный салат, хотя на вкус, должна отметить, приятный. Яр кромсает запечённую утку, подкладывая мне кусочек.
- Так что?
- Маша - моя невеста, - повторяет Яр. - Нравится тебе это или нет, но это так.
- Можно, конечно, пересмотреть договор... Ты мне тоже сын...
- Не стоит. Думаю, документы это подтвердят.
Камилла вбегает в столовую с ворохом бумаг, немного в растерянности, кому отдавать.
Яр протягивает руку, намекая, что ему. Но Камилла ждёт кивка мужа. Получив его, отдаёт пасынку бумаги.
Яр находит нужный документ, внимательно читает его.
- Так я и думал. Твоя самоуверенность тебя погубит, - он протягивает документы отчиму.
Тот проглядывает, но не понимает, о чём речь.
- Пункт два, читай вслух! - подсказывает любимый.
- Этот договор, заключённый между Жаровой Анастасией Петровной от лица её несовершеннолетней дочери и Многозлатовым Сергеем Анатольевичем...
- Дальше можешь не читать. Дата договора...
- Первое число заимца месяца 7528 лета* от сотворения мира....
- Не понял?
- Нет.
- День рождения у Маши на Святках. Ей до Новолетия исполнилось восемнадцать. К тому же, её мачеха никогда не удочеряла Машу.
- Это правда? - повернулся отчим ко мне.
Я кивнула.
- То есть, ты был слишком самонадеян...
- Я понял.
- Договор, по сути, недействителен, если Маша там указана как дочь.
- А что мне стоит подделать бумаги, в которых Маша будет удочерена Анастасией Петровной?
- Свидетельство о рождении ты тоже подделаешь? И другие документы, удостоверяющие личность?
- Ради того, чтобы получить хорошую невестку? А то!
- Ты и так получишь её в качестве невестки.
- Но будет не по-моему!
- Тебе пережить это трудно, согласен! Против богов тоже пойдёшь?
- Богов? - он прищурился, глядя на меня так, будто глядел в самую душу. Не знаю, что он там увидел, но шарахнулся.
- От неё Навью несёт... Что мне на руку... А в нашем деле без Мары никуда, сам понимаешь... Ты ж не хочешь наследовать дело... - и его взгляд такой довольный.
Яр сжал кулаки. Злится. Плохо. Пороть горячку не стоит.
Прикоснулась к его кулаку. Мол, я с тобой, милый. Прорвёмся!
- По договору выходит, что Мстислав обручён с дочкой Анастасии Петровны.
- Странно это. Я был уверен, что она прописала Марью. В общем, так. Я согласен, чтобы она стала твоей женой, если ты согласишься перенять моё дело.
Яр готов был сорваться. Я же переплела наши пальцы.
Закрыл глаза, стараясь успокоиться.
- Нет!
- Ты сделаешь так, как я сказал! - вспылил почти свёкр, подскакивая с места и хватаясь за нож. Я испугалась за любимого. Кукла поспешила покинуть предполагаемое поле боя.
Остался за столом брат да мы.
Страшно, но не за себя, за Яра!
- Марья, уйди, женщинам не стоит на это глядеть! - приказал старший мужчина.
Я же взглянула на любимого. Если скажет уйти - уйду. Но Яр молчал. Потом всё же кивнул.
- Иди, не следует тебе видеть кровь.
Я встала. Яр не будет отступать. Не в этот раз. Поцеловала Яра в губы, шепнув:
- Я верю в тебя! - и гордо прошла к двери. Но скрывшись за дверью, оставила щёлку, чтобы смотреть. Я верю в тебя! Ты справишься! Долой мои страхи!
Почти свёкр кинулся с ножом прямо через стол к любимому. Но тот успел схватить со стола нож и вилку, отскочил и отбил нападение. А потом просто всадил вилку отчиму в запястье, пригвоздив того к столу.
- Ах ты ж!.. - дальше следовала нецензурная брань. Я успела выставить щиты вокруг себя и Яра.
А Яр ножичек наставил на горло отчима.
- Я больше не стану убегать! Ты хотел увидеть, что я не трус, увидел! А теперь отвали и перестань вмешиваться в мою жизнь! Я не дитя малое, а взрослый мужчина! Меня отец учил никогда не поднимать руку на старших, но ты ведь иначе не понимаешь. А свою женщину я буду защищать любой ценой!
У отчима потекла струйка крови по шее. Но в его глазах плескалось что-то такое... Взглянула на вторую руку Сергея Анатольевича. Он держал её за спиной, и ножа поблизости не было.
- Яр, берегись! - крикнула я прежде, чем он нанёс удар. Брызнула кровь. Я вскрикнула.
- Вот видишь, я был прав, из тебя выйдет отличный руководитель, и силён ты! - кажется, в голосе отчима даже гордость прорезалась.
- Так Мстислава сделай своим приемником!
- Я б не против, но он не привык головой думать, только кулаками. Он - хороший исполнитель, а не мозг! А ты - хорош во всём! Недаром, сын военного!
- А если я не хочу?!
- Есть понятие - надо! Не всё в этой жизни лишь по нашему желанию происходит, иногда приходится идти на жертвы! Только ты сможешь всю мою шантропу вывести на путь истинный!
Яр отступил.
- Маша - моя!
- Да я ж и не спорю. Но стать моим наследником ты обязан. Ради мамы, - он был спокоен, как удав. И не подумаешь, что ещё недавно с ножом кидался. Это было показное? Не проявление вспыльчивости или гнева, а он напал, чтобы Яр поставил его на место?
- Не приплетай её сюда! - зло выплюнул любимый.
- Она этого хотела.
- Чтобы я бандитом стал?
- Нет. Чтобы искоренил мафию, только так, чтобы люди исправились, а не убийствами.
