Олаф скучал.
И вроде ничего не изменилось, он всё так же получал удовольствие от работы клуба, встреч с шикарными безотказными женщинами, вкусной еды и дорогой выпивки, но во всём этом уже не первый год чувствовалась некая горечь пресыщенности, которая отравляла жизнь надёжнее любого яда.
Не было больше того мальчишеского восторга от новых побед его лучших бойцов. Не было былого удовлетворения от очередного заработанного миллиона. Не было терпкого послевкусия после секса с очередной страстной девой, чьи имена он уже даже не пытался запомнить.
Была лишь скука…
Порой она разбавлялась случайными знакомствами с теми, кому удавалось удерживать его интерес дольше десяти минут, но и это не слишком выбивалось из череды серых будней успешного владельца престижного закрытого клуба, заполнивших собой всю его жизнь.
Но хоть на десять минут его скуку развеет эта забавная восточная кошечка со взглядом убийцы и улыбкой обольстительницы. Даже слегка интересно: чем закончится эта ночь? Постелью или пощёчиной? Всё-таки Александр никогда не раздавал визитки кому попало…
ГЛАВА 4
- Кто она?
Я впервые проявила интерес к личности бойца, и хозяин клуба не упустил возможности этим воспользоваться.
- Понравилась? – с пониманием усмехнулся Олаф и, не дожидаясь моего ответа, продолжил. – Одна из наших звёзд. Выступает нечасто, так что, считай, тебе повезло.
Вообще-то я рассчитывала на иной ответ, но и этого пока было достаточно. Захочу – найду сама. Если, конечно, она действительно докажет, что мне повезло.
Тем временем овации по поводу появления на арене бойца с именем Валькирия (как неожиданно!) стихли, объявили её противника, которым оказался крупный мужчина с непримечательным прозвищем Бизон, вооружённый пальцей, и после прозвучавшего гонга начался бой. Ну, как бой… Скорее насмешка и избиение заведомо слабого противника. И это я не о белокурой деве. Поначалу я ещё морщилась и с досадой покусывала губу, когда Валькирия раз за разом находила в защите Бизона очередную брешь и унизительно царапала противника своим сверкающим клинком, но после третьей минуты издевательств над звереющим мужиком откинулась на спинку кресла и задумчиво прикрыла глаза. Зрение и чутьё меня не подвело, она не обычный человек. Но как? И самое главное – зачем? Ведь видно же, что она сражается не более чем в десятую долю силы и откровенно скучает, развлекая себя тем, что глумится над соперником. А публике того и надо…
- Кто она? – задала я вопрос повторно, когда Бизон, поставленный на колени, и с приставленным к горлу клинком был вынужден признать поражение и во всеуслышание молить о пощаде.
- Понравилась… - удовлетворённо протянул Олаф, и я резко повернула к нему голову, недовольная всё тем же ответом, но уже в другой тональности. – Что такое? Кошечка отважилась показать коготки?
И столько предвкушения прозвучало в его вопросе, столько вызова промелькнуло в его серых глазах, что я вмиг поняла – провоцирует. Как и я рассматривает с разных сторон, изучает и пробует различный подход. Неужели умнее, чем пытается казаться? Однако! Но что там насчёт его фамильярного замечания? Когда это я дала повод думать, что он имеет на это право? И раз так, то и я не стану сдерживаться – отплачу той же монетой. Но тоньше и профессиональнее.
Для начала я позволила недовольству проявиться на лице, но это лишь ещё больше раззадорило Олафа и он поднялся со своего кресла, приблизился ко мне, навис и, смакуя каждое слово, всё тем же рокочущим басом произнёс:
- Признай, кисуля, тебе понравилось шоу.
Погасив порыв ответить резкостью или вовсе ударить нахала, я прищурилась и ехидно осадила мужчину.
- Отнюдь. Как шоу – бой вызывает лишь жалость. Битва с заведомо слабыми противником не делает чести ни организаторам, ни победителю.
По лицу Олафа пробежала тень, глаза вспыхнули недовольством, а я, словно только что не дёрнула Фенрира за хвост, уже более заинтересованно продолжила:
- Хотя девица меня заинтересовала.
Во взгляде викинга промелькнуло удовлетворение, но я тут же усмехнулась вновь и закончила:
- Особенно сапоги. Надо будет выяснить, где она их приобрела. Эффектные – без сомнений!
- Сапоги… - зловеще протянул Олаф после долгой паузы и прищурился. – А кроме них?
- Пожалуй, ещё корсет неплох. – Я капризно надула губы и задумчиво постучала по ним пальцем, словно считала иначе, но так и быть – делала одолжение. – Остальное – не моё. Предпочитаю иной стиль.
- Зачем ты дразнишь меня, кисуля? – Олаф наклонился ближе и снизил тональность своего рокота, отчего по моей спине пробежали возбуждённые мурашки.
И возбуждены они были не сексуальной близостью хозяина клуба, а предвкушением предстоящей взбучки, которая звучала на заднем фоне вполне невинных слов.
- Я? Дразню? – Невинность моего взгляда зашкаливала и говорила прямо: не дразню, а издеваюсь. Вместе с этим я не делала попыток отстраниться или выскользнуть из кресла, ставшего моей западнёй. Хотя, если бы хотела, то могла в три секунды не только встать, но и уронить кое-кого излишне самоуверенного. – Вам кажется. Кстати, у меня бокал опустел, не обновите? И ещё… - я вывернула шею, чтобы увидеть край арены и с лёгким недовольством отметила: - Кажется, новый бой начинается. Вы не отойдёте? Мешаете смотреть.
От реакции на мои слова зависело и моё собственное дальнейшее поведение, так что я не торопила Олафа, позволяя ему принять решение самостоятельно. Варвар или рыцарь? Дурачьё или мудрец? Мужлан или аристократ? Ленивый болван или азартный игрок?
Судя по ярким эмоциям, стремительно меняющим выражение лица Олафа, ему очень-очень хотелось сделать мне гадость. Как минимум – оскорбить. Викинг вряд ли бы ударил меня, но вот проучить и поставить на место ему ничего не мешало. Или…
Его напряжённый взгляд уже третью секунду изучал мои губы, но делать решающий шаг Олаф не торопился. Вместо этого он абсолютно неожиданно ухмыльнулся и, так и не дотронувшись ни губами, ни пальцами, вынул из моей руки бокал, отстранился и самоуверенно констатировал:
- Всё-таки дразнишь.
Отошёл к бару и, стоя ко мне спиной, милостиво разрешил:
- Мне нравится, кисуля, продолжай.
Не представляю, на какой эффект он рассчитывал, да и я не успела понять, что чувствую от его слов, потому что дверь кабинета распахнулась без стука и к нам вошла посетительница. Ну, как вошла… Стремительно ворвалась – так будет точнее.
А прямо с порога капризно заявила:
- Олаф! Доколе?!
Уверена, меня она заметила сразу, как только вошла, но при этом не удостоила даже взгляда, всё своё внимание устремив на хозяина клуба. И пускай до этого я видела её лишь в шлеме, мне не составило большого труда опознать в стильно одетой блондинке ту самую Валькирию. Свечение ауры, которую та даже и не думала скрывать, выдавало её с головой. Распущенные волосы цвета льна, ярко-синие глаза, изящные черты лица, возраст чуть за двадцать, голубые джинсы, белая рубашка на выпуск, приталенный джинсовый жилет и туфли на шпильке – её образ отдалённо напоминал мой, но при этом мы всё равно выглядели как день и ночь. Спокойная, чуть заинтригованная ночь и яркий, негодующий день.
Викинг же, даже не обернувшись, чтобы поприветствовать гостью, неторопливо наполнил ещё один бокал мартини и сначала вручил нам выпивку: мне и деве, вальяжно развалившейся на диване, и лишь после того, как сам расположился в кресле, открыл рот.
- Неплохой бой, Виктория. Сколько он продержался? Семь минут?
- Шесть с половиной, - презрительно процедила валькирия, отпила и лишь после этого покосилась на меня. Прошлась оценивающим взглядом по лицу, фигуре и потеряла интерес. – Это отстой! Если так будет продолжаться, то я перестану выходить на арену. Скольких ещё мне надо унизить, чтобы ты понял, что эта шушера мне не ровня? У тебя что, совсем нормальные бойцы закончились?
- Ну, почему же… - лениво проговорил Олаф и остановил свой взгляд на мне. В его глазах появился ехидный блеск, и мужчина выдал. – Детка, познакомься – твоя новая соперница.
После этого неожиданного заявления интерес Виктории ко мне возобновился, но ненадолго. Валькирия, прищурившись, и неспешно потягивая мартини, оглядела меня более внимательно, задержала взгляд на клинке, на туфлях, криво усмехнулась и только после этого наши глаза встретились. В отличие от её откровенно пренебрежительного взгляда я позволила себе лишь каплю снисходительности, но и этого оказалось достаточно, чтобы белокурая привереда скривила губы и с напускной ленцой поинтересовалась. Причём не у меня, а у Олафа.
- Твоя новая любовница?
- Моя будущая любовница, - насмешливо поправил Викторию излишне самоуверенный хозяин клуба и, не обращая внимания на мой негодующий фырк, продолжил. – Как и ты, она считает, что последний бой был ужасен, и тебе необходим соперник твоего уровня мастерства. Так что…
Одним глотком допив свой виски, Олаф поднялся и отправился на выход.
- Пообщайтесь пока, я отойду вниз, проверю работу персонала.
И мы остались одни.
Завязывать знакомство не спешила ни я, ни валькирия. Я видела, Виктория не так глупа, как прикидывается, и наверняка для неё не секрет, что я не обычная посетительница клуба, заглянувшая на терпкие ароматы драки. Но какие цели она преследует подобным поведением? Чего добивается, изображая недалёкую капризную блонди, пресытившуюся силой, славой и собственным величием?
- Насмотрелась? – наконец презрительно фыркнула та, когда мой взгляд непозволительно долго задержался на её шикарных верхних достоинствах. Сама я подобным похвастать не могла, хотя никогда и не хотела. – Лесби?
- Ещё не думала об этом, - задумчиво выдала я, переключая внимание на обувь валькирии. – Красивые туфли. Что за фабрика?
- Где логика? – недовольно прищурилась девица, заметно раздражаясь. – И когда это ведьмы научились нормально драться? Такие как ты только и могут, что бить исподтишка. – И без перехода властно потребовала. – Каким оружием владеешь?
- Предпочитаю обходиться без него, - честно ответила я, имея в виду вариант «договориться».
- Рукопашка? – не поняла меня блондинка и скептично фыркнула. – Проиграешь на второй минуте. Даже браться не буду.
- Проверим? – ехидно подколола я зазнайку и неспешно отпила свой мартини. Краем глаза отмечая, как презрительно скривилась Виктория, широко обвела помещение рукой и закинула наживку. – Проигравшая оплачивает ремонт.
- М-м? – Во взгляде валькирии промелькнул интерес и она тоже оглядела кабинет. Оценила стоимость убранства, затем оценивающим прищуром прошлась по мне, по её губам скользнула ехидная усмешка…
И она напала.
Не сказать, что ему действительно нужно было отойти, чтобы проверить годами отлаженную работу персонала, но Олаф откровенно не любил знакомить Викторию с очередным гипотетическим бойцом. Мелкая зазнайка, в своё время обидно высмеявшая его желание познакомиться поближе, просто обожала унижать окружающих, умудряясь выводить их из себя максимум за пять минут. Иногда, что было нечасто и не сегодня точно, Виктория пребывала в добром расположении духа и могла общаться приветливо. Тогда ей просто цены не было – девчонка могла договориться о чём угодно и уговорить даже кита купить океан.
Но не после боя, в котором она даже не запыхалась.
Как бойцу – ей не было цены и равных. Как собеседника – её хотелось удавить в первые секунды общения.
На мгновение он даже пожалел кисуню, которой наверняка достанется от несдержанной на язык Виктории, но потом он вновь глянул в безмятежные глаза восточной красотки, прокрутил в голове её последние слова и поведение, и решительно поднялся с места. Будет ей уроком.
Заговорившись внизу с одним из охранников, Олаф не сразу понял, что его тревожит. Затем глянул на часы и нахмурился. Прошло больше сорока минут, а ни Виктории, ни Айи не было видно. Ни одна из них не бежала на выход с зарёванным лицом, проклиная день и час, когда ступила на территорию его клуба. Подозрительно…
Торопливо поднимаясь по лестнице в кабинет, Олаф старательно прислушивался к окружающим звукам, но пока ничего постороннего разобрать не мог, и это напрягало ещё больше. В итоге, решительно распахнув дверь и сделав шаг внутрь…
Мужчина рухнул ничком, сбитый с ног внезапным приёмом исподтишка и сдавленно крякнул, когда вторым приёмом из него вышибли дух, с разбега усевшись сверху и радостно заявив:
- А вот и проигравший!
Несмотря на заведомо проигрышное положение, я не спешила сдавать позиции. Ни то, что я сидела в кресле во время внезапной атаки Виктории, ни то, что у меня в руке был бокал, ни туфли, ни неподходящая одежда – ничто не мешало мне уже больше получаса вести ничью и тем самым нервировать валькирию. Виктория явно рассчитывала на быструю победу, напав без предупреждения, но чем больше проходило времени, чем дольше у неё не получалось пройти сквозь мою защиту, тем сильнее проявлялось на её лице недоумение и затейливее становились атаки. Она уже не била наотмашь, давно прекратила злиться, и даже наоборот – казалось, начала получать от нашего спарринга наслаждение, когда дверь кабинета внезапно распахнулась и на пороге возник его хозяин. В этот момент Виктория как раз находилась поблизости от него и наверняка именно поэтому не упустила возможности воспользоваться моментом.
Но то, что прозвучало после падения Олафа и оседлания его взбудораженной валькирией, искренне меня удивило.
- А вот и проигравший! – радостно заявила Виктория, звонко шлёпнув слегка оглушённого хозяина клуба по заднице. – Олли, я говорила, как люблю тебя?
Олли?
Я скептично приподняла бровь, неторопливо отходя от перевёрнутого кресла к бару, который мы постарались не тронуть, но всё равно краем глаза отслеживала их телодвижения. Довольно вялые, кстати. Неужели так сильно дух из него вышибло? А мне он показался более крепким.
- Впервые слышу… - прохрипел тем временем Олаф и в его голосе я не расслышала особой радости. – Вики, ты когда успела отрастить зад? Он весит тонну!
- Когда-нибудь я всё-таки прикончу тебя, - ласково пообещала валькирия викингу и, пару раз подпрыгнув на его спине, отчего мужчина сдавленно хрюкнул, грациозно встала и направилась ко мне, на ходу поправляя перекосившуюся за время боя одежду и растрепавшиеся волосы. – Детка, налей мне чего-нибудь покрепче, наше знакомство необходимо отметить! Хотя…
Виктория остановилась на полпути, скептичным взглядом осмотрела разгромленный кабинет, надменно надула губы и царственным тоном скомандовала:
- А пойдём-ка мы в более приличное место. Что-то здесь стало грязно. Олли, если твоя будущая любовница так же хороша в выпивке, как в драке, то я верну её тебе… Скажем, послезавтра.
Решив всё и за всех, и при этом не собираясь выслушивать ничьи замечания и возражения, Виктория махнула мне рукой и первая направилась на выход. Оправдываться перед уже поднявшимся на ноги Олафом и становиться крайней я не собиралась, поэтому поступила наиболее мудрым образом – подхватила уже наполненный стакан с виски, вручила его хмурому викингу в дверях и торопливо поцокала каблуками следом за уже вышедшей в коридор валькирией, с трудом удержавшись от того, чтобы тоже не шлёпнуть Олафа по заду.
Какое у него при этом было выражение лица! Непередаваемое!
Уже внизу, когда за мной закрывалась охраняемая секьюрити дверь, до нас донёсся сердитый рык хозяина клуба, наконец сообразившего, что ушли мы не просто так:
