— Твое имя— Мессалин, — пошутил он.
Лисандр уставился на девушку, ожидая смех, или хотя бы легкую улыбку, но она лишь кивнула. Дверь кладовки открылась, внутрь вошел Эшлен.
— Наконец! — Лисандр вскочил со стула и пулей вылетел из комнаты.
Эшлен закрыл дверь на замок и сел напротив Мессалин.
— Расскажи мне, как ты отсюда выбралась. — Он положил ногу на ногу, сложив руки на коленях.
Мессалин сжалась. Эшлен больше не казался ей добрым и дружелюбным. Взгляд холодный, на лице не читалась ни единой эмоции. Широкоплечий, с идеальной осанкой. Сквозь толстые ткани камзола виднелись очертания мышц, руки огромные, с легкостью могли бы раздавить чью-то голову.
— Твой побег меня впечатлил. У всех под носом, незамеченной. Если тебе кто-то помог — скажи, взамен на его имя, верну тебя домой. — Эш смотрел в прямо в глаза, не моргая. От этого взгляда хотелось спрятаться, убежать, закрыться.
— Никто не помогал. — По телу пробежали мурашки, глаза забегали, рассматривая комнату, в поисках чего-то, чем можно будет отбиться.
— А как же тогда это произошло? — Эш наигранно надул губы, будто обиженный ребенок. — Ловкость рук?
Мессалин замялась.
— Переоделась и ушла.
— Откуда ты? — Тон повысился. — Какой район?
— Ничего не помню.
Месса куталась в одеяла, вжималась в стену спиной. Руки не могли найти себе места. Дыхание становилось все чаще.
— Имя?
— Тот парень сказал — Мессалин.
Эшлен удивленно поднял брови, затем кротко усмехнулся. Напряжение чуть спало, он улыбнулся.
— Мессалин, значит… Я вот даже не знаю, это тебе так сильно повезло выйти отсюда незамеченной. Или это талант. Или у меня в охране работают идиоты. А может и все сразу… Расскажи подробнее.
Мессалин рассказала как все было в мельчайших подробностях. Эш слушал, не перебивая, и покачивал головой. Затем они оба замолкли. Генерал почесывал щеку и задумчиво смотрел в угол. Мессалин огляделась еще раз. У самой двери стоял столик с инструментами. На нем, в жестяной ванночке, валялись использованные металлические шприцы. Острые игры поблескивали в свете ртутной лампы. Месса задумалась.
“Если сейчас вскочить, пока он отвлекся… Можно успеть схватить хотя бы один. Воткнуть ему в глаз. Сбежать…”
На крайней мысли она замялась. Бежать было некуда. Мессалин грустно опустила глаза, поняв безысходность своего положения.
— Ну что ж, Мессалин, — Эш встал со стула, одернул камзол. — Выбирай. Можешь вернуться. На стол в соседней комнате. — Замок двери щелкнул. — Или же. — Эш оглянулся. — Добро пожаловать в Северные войска.
Глава 3
Лисандр добрался до ужина. На часах десять вечера, кухня закрылась, повара, как трусливые тараканы, разбежались по своим углам. На обеденном столе остались лишь пустые тарелки и одна пиалка с оливками. Единственный оставшийся прислужник убирал посуду со стола и уносил в мойку. Лениво, по одной тарелке за раз.
Разочарованно Лис плюхнулся на стул. Соленые, твердые оливки хрустели на зубах. Настроение паршивое, живот урчал от голода. Тратить силы на созыв поваров, ждать, пока они вновь разожгут печи и будут делать все демонстративно долго и плохо, Лисандр не хотел. Грустно вздыхая, он жевал оливки, рассматривая триптих на стене напротив. Три картины обрамлены в толстые, золотые рамы. На центральной картине изображено Солнце, с человеческим лицом. Оно смотрит на мир сверху вниз, хмуря брови. Под ним толпа людей, стоящих на коленях, тянут руки к небу. На правой картине большой, черный волк с золотыми глазами. Из его пасти текут алые, густые слюни, он скалился на Солнце. Из боков животного торчали стрелы и копья с золотыми наконечниками. Левая картина — тысячи рук, тянущихся к Солнцу.
Капля крови упала на деревянный стол. На губах появился привкус железа. Лисандр коснулся носа— пальцы окрасились красным. Каждый сантиметр тела пронзил ток, мышцы ног свело. Лис закусил язык, чтобы не закричать и, схватив салфетку со стола, прижал ее к носу. Дыхание участилось, сердце забилось сильнее, в ушах появился звон. Лисандр замер, зажав нос тканью, боясь лишний раз вздохнуть. Все горело огнем, кости выкручивало, мышцы окаменели. Ломка. У носа появился фантомный, сладкий запах менкоина. Белый порошок заполонил все мысли. Тело умоляло дать ему сорваться с места и вдохнуть хотя бы пару песчинок менкоина. Лис зажмурился, вцепившись одной рукой в край стола.
Боль прошла так же резко, как и началась. Бросило в пот, ноги онемели. Кожа рук горела, будто ее протыкают миллионы маленьких игл. Не раскусанная оливка выпала изо рта и покатилась по столу. Из кухни вышел прислужник. Увидев Лисандра с окровавленной салфеткой у носа, он застыл, прижав к себе поднос.
— Заходи. Всё нормально. — Махнул Лисандр.
Прислужник медленно зашагал к столу, не сводя с наследника глаз. Лицо Лисандра блестело от пота, глаза покраснели. Огромные, черные зрачки, закрыли радужку почти полностью.
— Может позвать кого-нибудь? — тихо спросил прислужник, собирая посуду.
— Просто переутомление, забудь. — Лисандр поднялся с места и вышел из зала. Прислужник проводил его испуганным взглядом.
У самых дверей спальни, Лисандр застыл, крепко сжимая дверную ручку. Легкий ток прошел по ногам. Секунда — мышцы опять свело, от боли навернулись слезы. Ноги болели так, словно их них вытаскивали кости, выкручивали суставы, разрывали мышцы. Жалобный стон просочился сквозь плотно зажатые губы. Набрав полную грудь воздуха, Лисандр провернул дверную ручку. Колени подкосились, он ввалился в комнату. Ногой захлопнул дверь. Тело пронзило еще одна волна боли. Судорога и не думала отпускать.
Взгляд устремился в тумбу у кровати. Там, в самом дальнем краю ящика, припрятано несколько баночек менкоина. Порошка, не прощающего ошибок. Одной щепотки этого вещества было достаточно, чтобы до конца жизни бороться с ломкой.
Лис распластался на шерстяном ковре, уткнувшись в него носом. Каждый вдох отдавался болью, руки тряслись, мышцы на ногах хаотично дергались.
Через пару минут мучений, его, наконец, отпустило. Рубашка пропиталась холодным потом, волосы прилипли ко лбу, губы слегка посинели. Он поднялся и побрел в ванную. Не снимая одежды, Лис открыл кран с ледяной водой и буквально упал в ванную. От холода кожа немела, боль отступала.
***
Мессалин привели в общий корпус. Одной рукой к груди она прижала комплект одежды, темное платье на бретелях, серая водолазка, две пары брюк и куртку. А во второй руке несла черные сапоги. Рядом шел хмурый солдат, с номерной нашивкой на груди. Он открыл дверь в одну из общих комнат и легонько толкнул Мессалин вперед.
— Выбирай любую свободную. — Солдат стукнул Мессу по плечу. А затем, скривив нос, добавил: — Душ там.
Солдат ушел, Мессалин остановилась у входа. Внутри комнаты кипела жизнь. В огромном помещении стояли ряды из трех-четырех этажных кроватей. Желтые стены, обшитые деревом, длинные узкие окна, скрипучий деревянный. Десятки девушек разных возрастов, от совсем юных, до практически пожилых, занимались своими делами. Кто-то сплетничал, сидя на подоконнике, кто-то лежал на кровати, томно листая книгу. Одна из солдат отжималась, издавая странные звуки, больше похожие на стоны, чем на вздохи от напряжения.
Никто особо не обратил внимания на новенькую, кроме одной девушки, с темными длинными волосами. Она спрыгнула с кровати вниз и подошла к Мессалин.
— Морис. — Протянула она руку.
— Мессалин. — Пожала та в ответ.
— Серьезно? — Морис странно сморщилась; то ли улыбнулась, то ли удивилась. Мессалин кивнула. — Родители с юморком, да?
Месса пропустила это мимо ушей и прошла вглубь комнаты. Все кровати заняты.
— Вон там, в углу. — Нахмурилась Морис. — Самый верх свободен.
Мессалин прошла к свободной кровати, закинула наверх вещи, попутно осмотрев соседок. Вид у них был не очень дружелюбный. Полкой ниже лежала короткостриженная блондинка, очень хрупкого телосложения. Почти у самого носа она держала книгу. И, не отводя взгляда от текста, прошипела:
— Будешь храпеть, столкну вниз.
Месса промолчала. Схватила полотенце и пошла в душ.
***
Ночь тянулась невыносимо долго. Лисандр валялся на кровати, уставившись в окно. Небо затянули тяжелые синие тучи, предвещающие сильный снегопад. Живот болел от голода, а во рту все еще стояла горечь оливок. Перекатившись на спину, Лисандр накрылся одеялом с головой. Сон никак не шел, хоть глаза и склеивались от усталости. Скоро рассвет, первые, еле видны лучи, уже просматривались за горизонтом.
Лис крутился под одеялом, как червь в луже. Иногда сводило мышцы, во рту пересыхало, горели глаза. Сердце билось так быстро, что кружилась голова. Лисандр вскочил с кровати, открыл выдвижной ящик стола и принялся рыскать в нем руками. Среди кипы документов и всякого хлама он нащупал маленькую бутылочку с белым порошком. Зубами сорвал крышку, менкоин высыпался на стол неровно полосой. Руки снова затряслись, каждый сустав ныл, пальцы выгнулись. Пустая склянка упала на пол, разбилась на несколько крупных осколков. Лисандр закрыл лицо трясущимися ладонями и сделал пару шагов назад. За окном угрожающе засвистел ветер, стекла балкона вздрогнули. С каждой секундой сердце билось все быстрее, будто хотело вырваться наружу.
Не убирая рук от лица, Лис подошел к столу. Ладони уперлись в дерево, взгляд прилип к белоснежной полосе из порошка. На лбу выступил пот, зубы застучали. Что-то толкало вперед, давило на затылок, заставляло наклониться и вдохнуть сладкую пыль. Лисандр упирался руками в стол, сопротивляясь.
Из ванной доносился звук падающих капель. Ветер затих, мертвая тишина вновь вернулась. Проводка в стенах загудела. Лампа на столе включилась со злобным щелчком, а затем вновь погасла.
От порошка исходил сильный сладкий запах. Лисандр смотрел на менкоин, но перед глазами стояла картинка с кучей мертвых тел, скрюченных в ужасных позах. С впалыми глазами, трупными пятнами, со всеми теми телами, которые он видел каждый день. Которые был вынужден рассматривать каждый день. Вписывать в причины смерти название вещества, которое он сам и изобрел — менкоин.
Манящий, сладкий запах нежно выталкивал все эти мысли из головы. Лисандр медленно наклонялся вперед, сантиметр за сантиметром. Тело не хотело слушаться, и стремилось уткнуться носом в белую кучку. Локти задрожали от напряжения. Лисандр выпрямился и одним движением смахнул менкоин на пол. Белое облако разлетелось по комнате.
Лисандр подошел к балкону и, положив руку на щеколду, замер в сомнениях. Он обернулся. Дыхание перехватило. На полу, контрастным пятном, осел белый порошок. В голове закрутились мысли, о том, что еще есть шанс использовать наркотик, пока его не разнесло по всей комнате. Но он повернулся обратно к окну, взяв себя в руки, и открыл его нараспашку. Морозный ветер в миг унес приторный запах, вместе с порошком.
Лис посмотрел на часы, до рассвета чуть больше часа. Небо у горизонта уже побелело. Крупные хлопья снега медленно опускались на землю. Закрыв дверь балкона, Лисандр поплелся обратно к кровати.
Глава 5
Пять девушек собрались в ряд в огромном полупустом помещении. Пол засыпан песком. Высоченные потолки, к которым крепились сложные механизмы из карабинов и веревок. У стен аккуратно собраны тренировочные принадлежности: деревянные брусья, гири и многое другое. Девушки стояли ровно, повернув голову влево. Мессалин, в конце строя, периодически вертела головой, вопросительно заглядывала другим в глаза, но никто ничего не объяснял.
Дверь зала открылась с противным металлическим скрежетом. Первым в зал вошел Эшлен. Сразу за ним — высокий мужчина с глубокими морщинами и поседевшей местами бородой. Эш окинул строй печальным взглядом:
— Очень жалко отдавать их тебе, Хель. Но времени совершенно нет…
— Тебе на кресле положено сидеть и бумажки подписывать. А гонять всех по залу моя работа.
Хель размял старческие плечи и шею. Для своих преклонных лет, он был в превосходной форме. Если бы не морщины и седина, тяжело было бы назвать его стариком.
— Новенькую я еще вчера взял, — продолжал Эшлен. — Нужно будет подтянуть. — Он взглянул на Мессалин, что все никак не могла понять, что ей делать. — Капитан Ангела. — Указал Эш на хмурую блондинку в начале строя.
Хель не спеша осмотрел каждую девушку. Команда очень разношерстная: худые и полные, крепкие и совсем хрупкие, светлая кожа и темная, блондинки и брюнетки. Самая яркая из них была Ангела. На ее груди красовалась контрастная вышивка номера — 280. Она высоко задрала нос и стояла идеально ровно. Рядом стояли две похожие друг на друга девушки — Харон и Амала. Обе смуглые, темноволосые, похожи друг на друга и ростом, и телосложением. Следом за ней его взгляд остановился на Морис. Вытянутая, с черными волосами, собранными в косу и широкими бедрами. Ее глаза бегали по залу, мышцы периодически подрагивали, она переваливалась с ноги на ногу, будто не могла решить как ей удобнее. Последней была Мессалин: кудрявая, слегка смуглая и фигуристая. Полные бедра, как у Морис, объемная грудь. Чуть ниже Ангелы, и выше, чем все остальные. На одежде, так же как и у остальных, вышиты цифры — 315. Взглядом она зацепилась за Эшлена, и никак не хотела его отпускать.
— Информирую вас, — Громко объявил Эшлен. — Ваша новая подруга прибыла с Запада.
Все курсантки одновременно повернули головы к Мессалин. Морис улыбнулась, Ангела сурово нахмурилась.
— Западный шпион? — не сдержалась Ангела.
Эшлен кинул на нее раздраженный взгляд. Ангела закусила щеки и отвернулась.
— 315 потеряла память, — продолжил генерал. — И я буду очень вам благодарен, если вы отнесетесь к этому с пониманием. Так же, у вас меняется наставник. Теперь все занятия будет вести Хельвем. Я по-прежнему ваш командир, так что буду периодически навещать. Также по любым вопросам можете приходить ко мне в кабинет. Все понятно? — Широкая улыбка осветила весь зал. Девушки синхронно кивнули.
— Тогда бегом марш! — Хель закричал так громко, что эхо еще долго прыгало по помещению.
Ангела отошла к стене, следом за ней и все остальные. Змейкой они побежали вдоль периметра.
— Зачем ты эту взял? — Обратился Хель к генералу в полголоса. — С самых азов все объяснять придется. Или, вдруг, действительно шпионка.
— Было бы что красть… — Вздохнул Эшлен. — Думаю, проблем не возникнет.
Хель шмыгнул носом и неодобрительно взглянул на генерала.
— Понравилась что ли?
— Нет,— Эш тихо усмехнулся. — Чувство приятное, будто щенка подобрал, Верю, что даже из дворняжки может вырасти что-то стоящее.
— Как бы не цапнул. — По-старчески неодобрительно Хельвем покачал головой.
Эшлен потер укус на руке, с легкой улыбкой, а затем, молча попрощавшись, удалился.
***
Солнечные лучи протискивались сквозь узкие щели между полотнами штор и врезались Лисандру прямо в глаза. Утро давно настало. Наручные часы валялись на полу, зеленый экранчик мигал, противный писк резал уши. Лисандр перекатился на спину и уставился в потолок, усыпанный мелкими трещинами. Резиденцию, или же дворец по-старому, уже давно нельзя было назвать королевским местом. Упадок читался во всем: от гнилых полов, до каменных стен со сколами, которые прислуга забивала гипсом и заклеивала обоями.
