Плесень на паркете закрывали коврами, окна, выбитые снежным ураганом, закладывали кирпичом. Электрические провода часто искрили, трубы отопления взрывались, затапливая целые залы. На исправление всего этого не было ни денег, ни рук. Вечные войны потрепали Северное королевство как никакое другое, а лихорадка и дешевые наркотики, косили население, даже быстрее, чем на фронте.
Лис нехотя приподнялся и сел на край кровати. Сильная боль, будто пулей, прострелила голову. В ушах зазвенело. Часы на тумбе снова запищали. Каждый звук словно нож в голову. Лисандр зажал уши ладонями, согнувшись пополам. Часы и не думали умолкать. Резко вскочив с места, Лисандр схватил их с пола и швырнул в стену с криком. Устройство разлетелось вдребезги, но не перестало пищать. Лис подбежал к часам и стал яростно долбить по ним голой пяткой. Механизм не замолкал. Металлические детали и осколки впились в ступню, нога и пол окрасились кровью.
— Заткнись! Заткнись! Заткнись! — Лисандр продолжал бить по устройству ногой, кровавые брызги разлетались по комнате.
Через десяток ударов устройство замолчало, издав последний мерзкий писк. Лисандр остановился, от ярости сбилось дыхание. С каждый выдохом и груди вырывался сдавленный стон.
В дверь тихо постучали.
Лис со всей силы зажмурил глаза и сжал зубы, подняв голову к потолку. Пара глубоких вдохов и ярость отступила. Он поплелся к двери, оставляя кровавый след. Открыв замок, Лис посмотрел в коридор сквозь узкую щелочку. На пороге стояла Мэй:
— Ты чего не отвечаешь? Там такой завал внизу. — Она толкнула дверь и вошла внутрь, осмотрев комнату.
— Раз не отвечаю, значит, не могу. — Он захлопнул за ней двери и встал у косяка. Мэй взглядом прошлась по дорожке из крови, от ноги Лисандра до разбитых часов у соседней стены.
— Я приду попозже. Или трупы очень спешат? — сквозь зубы сказал Лисандр.
— Да не очень. — Мэй заправила локон за ухо и закивала. — Они же мертвы.
— Именно. Могут подождать. Не успеваете — есть холодильники.
— Я просто заволновалась. — Мэй прошлась по кровавой дорожке в обратном направлении. Под ногой Лисандра образовалась красная лужица. — Я схожу за аптечкой.
Лис недовольно сжал губы, отвел взгляд и открыл ей дверь.
— Я быстро, пару минут только… — сказала она уходя.
Лис вытолкал Мэй в коридор и захлопнул дверь. Сделав глубокий вздох, он, чуть прихрамывая, устремился в ванную.
Горячая вода хлынула из крана и моментально окрасилась в красный цвет. Все тело ныло так сильно, что жжение от раны практически не ощущалось. Лисандр выковыривал металлические детали и стекло пальцами, кровь бежала все быстрее.
Из комнаты послышался топот. В тот же миг в ванную забежала Мэй, с небольшой сумкой в руках.
— Ну что ты делаешь! — закричала она и швырнула аптечку на пол. — Вода грязная, заражение будет! —Мэй перекрыла воду, достала из сумки моток бинтов и стеклянную баночку с антисептиком. — Повернись.
Лисандр не реагировал на нее, смотря на то, как остатки розовой воды убегают в слив.
— Повернись! — Прикрикнула она. Высокий голос эхом заскакал по комнате.
Лисандр сгорбился, мотнул головой. В ванной начала собираться багровая лужица. Мэй раздраженно вздохнула и шагнула в ванную, опустилась на колени в остатки кровавой воды. Схватила Лисандра за ногу и дернула на себя так, что тот чуть не упал назад:
— Да что за капризы!
Мэй вылила целый флакон обеззараживающей жидкости на рану, и быстро наложила повязку. Кровь пропиталась сквозь бинты.
— Мэй, я не беспомощный… — С трудом выговорил Лисандр. Глаза склеивались, все мысли были о том, чтобы поскорее вернуться в постель.
Мэй возмущенно вскочила на ноги, вышла из ванной, стала складывать бинты и склянки обратно в сумку.
— Не беспомощный? Если бы не я… — Писклявая шарманка закрутилась. Мэй практически вопила, читая нотации о том, как плохо Лисандр относится к самому себе и окружающим. — А потом было бы заражение! И ты бы умер!
Лисандр повернулся к ней, голые ступни коснулись пола. Голос Мэй сводил с ума. Казалось, что она говорит на удвоенной скорости, слова сливались, уши сворачивались в трубочки.
— Мэйви, прошу тебя, умоляю, пожалуйста… — Лисандр обнял ее, крепко прижал ее светлую голову к своей груди, вынудив ту замолчать. — Дай мне отдохнуть. Я все сделаю, что скажешь, но потом.
Лис чмокнул ее в затылок и прижался щекой. Перед глазами все плыло, зажигались яркие вспышки. Он еле стоял на ногах, прилагая максимум усилий, чтобы не свалить на пол прямо сейчас.
Мэй отодвинулась, уперлась руками в его грудь.
— А как же работа? Там такое…
Лис снова прижал ее к себе, не дав договорить.
— Мэй, пожалуйста… Печать в столе, подпись мою знаешь — делай что считаешь нужным…
Лисандр так сильно сжал ее, что Мэй закряхтела.
— Хорошо, хорошо! — выдавила она. Лисандр выпустил ее из объятий. — Я тогда зайду еще вечером? Или ты ко мне...
Лис быстро вытолкал ее прочь из ванной, а потом и из комнаты. Замок щелкнул. Наконец, вновь настала тишина. Лишь легкий скрип деревянного пола и завывание ветра. Лисандр подошел к окну, снаружи кипела жизнь: рабочие убирали снег, кто-то носил дрова, катили тележки, передавали коробки.
Лис плотно задернул шторы, не давая ни одному лучу противного солнца попасть к нему в спальню. Подойдя к кровати, он снова рухнул на нее, моментально провалившись в сон.
Морис добежала последний круг кросса и свалилась в песок. Рядом с ней остановилась Мессалин, на которой не было ни намека на усталость.
— Ты… вообще… не устала… — Морис жадно хватала воздух и выговаривала по одному слову.
Месса мотнула головой и подала той руку.
— Я тут… уже полгода… каждый день… бегаю… и каждый раз… умираю, — стонала Морис. — Она схватила протянутую руку и поднялась на ноги. Уперлась руками в колени, никак не могла надышаться.
Ангела остановилась в метре от них:
— Жрать меньше надо, — прошипела она, глядя на Морис. — А ты гнездо свое собери.
Мессалин подняла глаза кверху и сдула упавшую на лицо прядь.
— Ты тоже сегодня молодец, Ангела! — ответила Морис.
Ангела цокнула языком и отошла в сторону. Морис заулыбалась, провожая ее взглядом:
— Кстати, о пожрать, на завтрак пойдешь?
— А можно? Иду. Буду. А где? — Мессалин резко ожила.
Морис выпрямилась, зачесала челку назад. За спиной раздался голос Хеля:
— Внимание, пожалуйста. — Все курсантки собрались вокруг наставника, Хель с прищуром вчитывался в текст на небольшом листочке. — Завтрак в девять. Утренняя разминка в семь. — Почерк каллиграфичный, множество петель и завитков. — С десяти до пяти общие занятия. Расписание они знают сами, спроси если нужно.
— Знаем! — Рассмеялись девушки.
Хель прочистил горло и перехватил листок в другую руку.
— С пяти до шести ужин. С шести до восьми тренировки. Внимательно, Морис прогуливает!
Смех вновь заполнил зал.
— Тишина, пожалуйста, — прикрикнул Хель. — После восьми свободное время, если нет других распоряжений. Если что … — тренер нахмурился и поднес листок ближе к глазам. — Если что, то посылай их ко мне, быстро направлю на истинный путь. — Старик почесал голову и свернул листок. — Ну, все всё поняли? Гуляйте. — Он отошел от двери и сел на скамейку у стены, принявшись перечитывать текст еще раз.
Отряд разбрелся кто куда. Морис схватила Мессалин под руку и повела по коридору:
— Ты тоже с Запада, да? С какого района? Я вот с Арелийской стороны, возле моря.
— Не помню.
— Забыть свой родной дом? — Морис остановилась. — Ужасно… — Затем побежала дальше. — А что помнишь?
— Ничего.
— Жизнь с чистого листа, значит!
Они быстро шли по коридору, минуя поворот за поворотом, пока не дошли до нужной двери. На подходе к ней в нос ударил запах еды: жареного мяса, молока, чая. В животе Мессалин громко заурчало. Морис посмеялась и открыла дверь, пропустив ту первой.
Звон посуды, тарелок и вилок, стеклянной посуды, наполнял большое светлое помещение. Народу было достаточно много, свободное место нужно было еще постараться найти. За столами сидели люди разные возрастов: молодые курсанты, взрослые и пожилые служивые. У потолка повисло облако пара, тянущееся с кухни. Грохот стальных кастрюль и поварешек грел душу и даже немного убаюкивал.
Морис дернула Мессалин за собой, подведя к стойке выдачи. Схватив два подноса, они стали в очередь, и Морис, подпрыгивая, пыталась рассматривать, что сегодня дают.
— Сардельки, яйца и тост с джемом. — Высокий мужчина перед ней развернулся и сообщил все меню.
Девушка довольно облизнулась и стала ровно. Месса невольно улыбнулась.
— Слушай, а как тебя вообще взяли такой… отшибленной?
Мессалин захлопала глазами и вспомнила вчерашний вечер. Ответ на вопрос никак не формулировался.
— По блату, да? Вы с генералом это самое? — хихикала Морис. Мессалин не успевала отвечать. — Мы прошли строгий отбор с кучей требований, чтобы попасть сюда, тем более под наставничество Эшлена. Экзамены сдавали. Странно как-то…
Очередь сдвинулась. Открывшийся доступ к еде отвлекли Морис от расспросов. Она накидала себе на тарелку двойную, даже тройную, порцию. Из-за стойки показались недовольные глаза поварихи.
— Из нас пришло только двое! Из пяти! — Морис наклонилась и встретилась взглядом с работником столовой.
— А если потом придут, с меня будут спрашивать, да? — Повариха злобно постучала ложкой по жестяному столу.
Очередь снова сдвинулась, и Морис скрылась за столбом. Мессалин рассмеялась и положила себе одну порцию.
— Больше бери! Больше! — шепнула Морис у стенки.
Еще один шаг в очереди и девушки почти дошли до конца. Взяв себе по чашке кофе, они вышли в зал, подыскивать место. Стол у выхода освободился как раз тогда, когда они проходили мимо.
— Какого это, начать жизнь заново? — Морис бубнила с полным ртом.
— Не могу объяснить. — Месса пожала плечами. — Сначала было страшно, а сейчас никак, совершенно все равно.
Морис съела почти все, что было на тарелке, набив щеки как хомяк. Запила все чаем и громко рыгнула, а затем рассмеялась. Мессалин прикрыла лицо и тоже захихикала.
— Я бы расстроилась, если забыла бы всю свою жизнь. — Морис задумчиво отвернулась к стене. — Грустно даже.
— Трудно грустить о том, чего ты не помнишь. — Вновь пожала плечами Месса.
— Прямо вообще ничего не помнишь? Имя же ты свое не забыла? Хотя, лучше бы забыла…
Месса положила ложку на стол и наклонилась вперед, ближе к соседке. И, прикрыв рот ладонью, шепнула ей.
— Один человек сказал, что меня так зовут… Что означает Мессалин? Почему все либо удивляются, либо смеются?
Морис растянула губы в улыбке:
— Так это не твое имя? Кошмар! Мессалин это плесень. Едкая плесень которая, по поверьям, растет там, где часто умирают. — Морис отклонилась назад и сложила руки на груди, вздернув нос. — Но на самом деле просто где темно и влажно.
Мессалин замерла, уголки губ поползли вниз:
— Классно.
— Да, не знаю, кто тот человек, но пошутил он плохо. — Морис рассмеялась.
Она залпом допила свой чай и уставилась в тарелку подруги, на последнюю сардельку. Мессалин, увидев ее взгляд, пододвинула тарелку к подруге и подперла подбородок рукой. Морис одним махом проглотила угощение и расплылась в довольной улыбке.
— Может, можно еще имя сменить? — Печально спросила Месса.
— Забудь. Это не такое распространенное слово, да и звучит красиво. Мес-са-лин. — она просмаковала каждый слог.— Звонко так. Мне нравится. Гораздо лучше, чем Морсевада.
— Морсе… бавада? Это еще что?
— Это я. По документам. Морсевада Портасте. Язык сломаешь. Может, поменяемся? Быть плесенью мне больше нравится.
Они рассмеялись, смотря друг на друга. Мессалин оглянулась вокруг, в поисках знакомых лиц.
— А остальные почему не пришли?
Морис недовольно фыркнула.
— Эти северянки, кожа да кости, только и трясутся в страхе лишнюю складочку заиметь. Ангела так вообще, кажется, одной водой питается. А потом в обмороки падает.
— А как понять, кто откуда?
Морис убрала волосы назад и показала пальцами на уши.
— Длинные и острые — север, острые, но короткие — юг или восток. А круглые, как у нас, запад. Еще там цвет волос, телосложение можно учесть, но главное уши.
Мессалин прикоснулась к своему уху, нащупав круглый изгиб.
— А кто «лучше»? — неуверенно спросила она.
Морис задумчиво нахмурила лоб.
— Философские вопросы задаешь. Но по логике, что мы сейчас в Северном королевстве, гораздо лучше будет быть длинноухим, конечно. Но если объективно, то эти бледнолицые строят из себя каких-то великих аристократов, тонких и изящных. — Морис корчила рожи, изображая статных особ. — Но по факту — вечные эпидемии, хрупкое телосложение, поголовное бесплодие … Может, когда-то давно Север и стоял на вершине мировой арены, но сейчас, ничего от той славы не осталось…
Мессалин провалилась в свои мысли, Морис не прекращала рассказ. Она вспомнила стерильную комнату, в которой проснулась. Не один десяток людей на столах. Перед глазами встал образ несчастной, что умерла прямо перед ней, от укола неизвестным веществом. Месса свела брови и прикрыла глаза, пытаясь глубже залезть в свое сознание, вспомнить что-то еще. Глаза нервно забегали под прикрытыми веками. Морис помахала рукой перед ее носом. Мессалин дернулась, выпав из воспоминаний.
— Ты слушаешь? — Возмутилась Морис. — Говорю, западных вообще ни одна хворь не берет, даже лихорадка. Так что, если увидишь кого-то с «черной паутиной» на лице, можешь не бояться.
Морис встала из- за стола и собрала всю посуду в одну гору. Взяла получившуюся стопку, она унесла куда-то в дальний угол. Мессалин снова погрузилась в свои мысли. Она пыталась вспомнить еще хоть что-то, но в создании выросла огромная, бетонная стена. Мессалин потерла шею, куда недавно пытался вколоть яд Лисандр. Хоть и раны там не было, но на миг показалось, что кожу, будто на самом деле пронзила игла.
— Что-то вспомнилось? — Морис вернулась к столу уже без посуды.
Мессалин встала из-за стола, мотнула головой. Печально вздохнув, Морис взяла Мессу под руку. Впереди был длинный день, полный учебы и сидением за партой.
За обеденным столом опять собрались лишь двое. Завтрак сегодня был скудный. Повара готовились к выходному приему, из-за чего сильно экономили продукты для обычных обедов. Эшлен сметал все, что содержало хоть грамм мяса, и надеялся, что успеет закончить раньше, чем придет мать с братом.
— Эшлен, — Услышав за спиной скрипучий голос, Эш закатил глаза. Грэм вместе с Соротом прошли к столу. — Мы опять вдвоем? Где твой брат? — Она присела на место короля, во главе стола.
Сорот засуетился вокруг королевы. Подавал чай, закуски, еще раз натер все приборы салфеткой.
— Не знаю, — сухо ответил Эшлен.
— Я думала твоя работа все знать, — хмыкнула Грэм.
Эш оторвался от еды, вилка легла на стол. Салфетка коснулась губ.
— Моя работа — формирование и расформирования полков, отрядов, подразделений, — как по учебнику зачитал Эшлен, смотря матери в глаза. — А не слежка за кем-либо. — Он снова взял вилку в руку и вернулся к мясной тарелке в центре стола. Грэм усмехнулась.
— А ещё, обеспечение безопасности носителей власти. Кем является, с недавних пор, твой брат, не так ли? — Королева сделала маленький глоток из чашки, не опуская улыбки.
Лис нехотя приподнялся и сел на край кровати. Сильная боль, будто пулей, прострелила голову. В ушах зазвенело. Часы на тумбе снова запищали. Каждый звук словно нож в голову. Лисандр зажал уши ладонями, согнувшись пополам. Часы и не думали умолкать. Резко вскочив с места, Лисандр схватил их с пола и швырнул в стену с криком. Устройство разлетелось вдребезги, но не перестало пищать. Лис подбежал к часам и стал яростно долбить по ним голой пяткой. Механизм не замолкал. Металлические детали и осколки впились в ступню, нога и пол окрасились кровью.
— Заткнись! Заткнись! Заткнись! — Лисандр продолжал бить по устройству ногой, кровавые брызги разлетались по комнате.
Через десяток ударов устройство замолчало, издав последний мерзкий писк. Лисандр остановился, от ярости сбилось дыхание. С каждый выдохом и груди вырывался сдавленный стон.
В дверь тихо постучали.
Лис со всей силы зажмурил глаза и сжал зубы, подняв голову к потолку. Пара глубоких вдохов и ярость отступила. Он поплелся к двери, оставляя кровавый след. Открыв замок, Лис посмотрел в коридор сквозь узкую щелочку. На пороге стояла Мэй:
— Ты чего не отвечаешь? Там такой завал внизу. — Она толкнула дверь и вошла внутрь, осмотрев комнату.
— Раз не отвечаю, значит, не могу. — Он захлопнул за ней двери и встал у косяка. Мэй взглядом прошлась по дорожке из крови, от ноги Лисандра до разбитых часов у соседней стены.
— Я приду попозже. Или трупы очень спешат? — сквозь зубы сказал Лисандр.
— Да не очень. — Мэй заправила локон за ухо и закивала. — Они же мертвы.
— Именно. Могут подождать. Не успеваете — есть холодильники.
— Я просто заволновалась. — Мэй прошлась по кровавой дорожке в обратном направлении. Под ногой Лисандра образовалась красная лужица. — Я схожу за аптечкой.
Лис недовольно сжал губы, отвел взгляд и открыл ей дверь.
— Я быстро, пару минут только… — сказала она уходя.
Лис вытолкал Мэй в коридор и захлопнул дверь. Сделав глубокий вздох, он, чуть прихрамывая, устремился в ванную.
Горячая вода хлынула из крана и моментально окрасилась в красный цвет. Все тело ныло так сильно, что жжение от раны практически не ощущалось. Лисандр выковыривал металлические детали и стекло пальцами, кровь бежала все быстрее.
Из комнаты послышался топот. В тот же миг в ванную забежала Мэй, с небольшой сумкой в руках.
— Ну что ты делаешь! — закричала она и швырнула аптечку на пол. — Вода грязная, заражение будет! —Мэй перекрыла воду, достала из сумки моток бинтов и стеклянную баночку с антисептиком. — Повернись.
Лисандр не реагировал на нее, смотря на то, как остатки розовой воды убегают в слив.
— Повернись! — Прикрикнула она. Высокий голос эхом заскакал по комнате.
Лисандр сгорбился, мотнул головой. В ванной начала собираться багровая лужица. Мэй раздраженно вздохнула и шагнула в ванную, опустилась на колени в остатки кровавой воды. Схватила Лисандра за ногу и дернула на себя так, что тот чуть не упал назад:
— Да что за капризы!
Мэй вылила целый флакон обеззараживающей жидкости на рану, и быстро наложила повязку. Кровь пропиталась сквозь бинты.
— Мэй, я не беспомощный… — С трудом выговорил Лисандр. Глаза склеивались, все мысли были о том, чтобы поскорее вернуться в постель.
Мэй возмущенно вскочила на ноги, вышла из ванной, стала складывать бинты и склянки обратно в сумку.
— Не беспомощный? Если бы не я… — Писклявая шарманка закрутилась. Мэй практически вопила, читая нотации о том, как плохо Лисандр относится к самому себе и окружающим. — А потом было бы заражение! И ты бы умер!
Лисандр повернулся к ней, голые ступни коснулись пола. Голос Мэй сводил с ума. Казалось, что она говорит на удвоенной скорости, слова сливались, уши сворачивались в трубочки.
— Мэйви, прошу тебя, умоляю, пожалуйста… — Лисандр обнял ее, крепко прижал ее светлую голову к своей груди, вынудив ту замолчать. — Дай мне отдохнуть. Я все сделаю, что скажешь, но потом.
Лис чмокнул ее в затылок и прижался щекой. Перед глазами все плыло, зажигались яркие вспышки. Он еле стоял на ногах, прилагая максимум усилий, чтобы не свалить на пол прямо сейчас.
Мэй отодвинулась, уперлась руками в его грудь.
— А как же работа? Там такое…
Лис снова прижал ее к себе, не дав договорить.
— Мэй, пожалуйста… Печать в столе, подпись мою знаешь — делай что считаешь нужным…
Лисандр так сильно сжал ее, что Мэй закряхтела.
— Хорошо, хорошо! — выдавила она. Лисандр выпустил ее из объятий. — Я тогда зайду еще вечером? Или ты ко мне...
Лис быстро вытолкал ее прочь из ванной, а потом и из комнаты. Замок щелкнул. Наконец, вновь настала тишина. Лишь легкий скрип деревянного пола и завывание ветра. Лисандр подошел к окну, снаружи кипела жизнь: рабочие убирали снег, кто-то носил дрова, катили тележки, передавали коробки.
Лис плотно задернул шторы, не давая ни одному лучу противного солнца попасть к нему в спальню. Подойдя к кровати, он снова рухнул на нее, моментально провалившись в сон.
***
Морис добежала последний круг кросса и свалилась в песок. Рядом с ней остановилась Мессалин, на которой не было ни намека на усталость.
— Ты… вообще… не устала… — Морис жадно хватала воздух и выговаривала по одному слову.
Месса мотнула головой и подала той руку.
— Я тут… уже полгода… каждый день… бегаю… и каждый раз… умираю, — стонала Морис. — Она схватила протянутую руку и поднялась на ноги. Уперлась руками в колени, никак не могла надышаться.
Ангела остановилась в метре от них:
— Жрать меньше надо, — прошипела она, глядя на Морис. — А ты гнездо свое собери.
Мессалин подняла глаза кверху и сдула упавшую на лицо прядь.
— Ты тоже сегодня молодец, Ангела! — ответила Морис.
Ангела цокнула языком и отошла в сторону. Морис заулыбалась, провожая ее взглядом:
— Кстати, о пожрать, на завтрак пойдешь?
— А можно? Иду. Буду. А где? — Мессалин резко ожила.
Морис выпрямилась, зачесала челку назад. За спиной раздался голос Хеля:
— Внимание, пожалуйста. — Все курсантки собрались вокруг наставника, Хель с прищуром вчитывался в текст на небольшом листочке. — Завтрак в девять. Утренняя разминка в семь. — Почерк каллиграфичный, множество петель и завитков. — С десяти до пяти общие занятия. Расписание они знают сами, спроси если нужно.
— Знаем! — Рассмеялись девушки.
Хель прочистил горло и перехватил листок в другую руку.
— С пяти до шести ужин. С шести до восьми тренировки. Внимательно, Морис прогуливает!
Смех вновь заполнил зал.
— Тишина, пожалуйста, — прикрикнул Хель. — После восьми свободное время, если нет других распоряжений. Если что … — тренер нахмурился и поднес листок ближе к глазам. — Если что, то посылай их ко мне, быстро направлю на истинный путь. — Старик почесал голову и свернул листок. — Ну, все всё поняли? Гуляйте. — Он отошел от двери и сел на скамейку у стены, принявшись перечитывать текст еще раз.
Отряд разбрелся кто куда. Морис схватила Мессалин под руку и повела по коридору:
— Ты тоже с Запада, да? С какого района? Я вот с Арелийской стороны, возле моря.
— Не помню.
— Забыть свой родной дом? — Морис остановилась. — Ужасно… — Затем побежала дальше. — А что помнишь?
— Ничего.
— Жизнь с чистого листа, значит!
Они быстро шли по коридору, минуя поворот за поворотом, пока не дошли до нужной двери. На подходе к ней в нос ударил запах еды: жареного мяса, молока, чая. В животе Мессалин громко заурчало. Морис посмеялась и открыла дверь, пропустив ту первой.
Звон посуды, тарелок и вилок, стеклянной посуды, наполнял большое светлое помещение. Народу было достаточно много, свободное место нужно было еще постараться найти. За столами сидели люди разные возрастов: молодые курсанты, взрослые и пожилые служивые. У потолка повисло облако пара, тянущееся с кухни. Грохот стальных кастрюль и поварешек грел душу и даже немного убаюкивал.
Морис дернула Мессалин за собой, подведя к стойке выдачи. Схватив два подноса, они стали в очередь, и Морис, подпрыгивая, пыталась рассматривать, что сегодня дают.
— Сардельки, яйца и тост с джемом. — Высокий мужчина перед ней развернулся и сообщил все меню.
Девушка довольно облизнулась и стала ровно. Месса невольно улыбнулась.
— Слушай, а как тебя вообще взяли такой… отшибленной?
Мессалин захлопала глазами и вспомнила вчерашний вечер. Ответ на вопрос никак не формулировался.
— По блату, да? Вы с генералом это самое? — хихикала Морис. Мессалин не успевала отвечать. — Мы прошли строгий отбор с кучей требований, чтобы попасть сюда, тем более под наставничество Эшлена. Экзамены сдавали. Странно как-то…
Очередь сдвинулась. Открывшийся доступ к еде отвлекли Морис от расспросов. Она накидала себе на тарелку двойную, даже тройную, порцию. Из-за стойки показались недовольные глаза поварихи.
— Из нас пришло только двое! Из пяти! — Морис наклонилась и встретилась взглядом с работником столовой.
— А если потом придут, с меня будут спрашивать, да? — Повариха злобно постучала ложкой по жестяному столу.
Очередь снова сдвинулась, и Морис скрылась за столбом. Мессалин рассмеялась и положила себе одну порцию.
— Больше бери! Больше! — шепнула Морис у стенки.
Еще один шаг в очереди и девушки почти дошли до конца. Взяв себе по чашке кофе, они вышли в зал, подыскивать место. Стол у выхода освободился как раз тогда, когда они проходили мимо.
— Какого это, начать жизнь заново? — Морис бубнила с полным ртом.
— Не могу объяснить. — Месса пожала плечами. — Сначала было страшно, а сейчас никак, совершенно все равно.
Морис съела почти все, что было на тарелке, набив щеки как хомяк. Запила все чаем и громко рыгнула, а затем рассмеялась. Мессалин прикрыла лицо и тоже захихикала.
— Я бы расстроилась, если забыла бы всю свою жизнь. — Морис задумчиво отвернулась к стене. — Грустно даже.
— Трудно грустить о том, чего ты не помнишь. — Вновь пожала плечами Месса.
— Прямо вообще ничего не помнишь? Имя же ты свое не забыла? Хотя, лучше бы забыла…
Месса положила ложку на стол и наклонилась вперед, ближе к соседке. И, прикрыв рот ладонью, шепнула ей.
— Один человек сказал, что меня так зовут… Что означает Мессалин? Почему все либо удивляются, либо смеются?
Морис растянула губы в улыбке:
— Так это не твое имя? Кошмар! Мессалин это плесень. Едкая плесень которая, по поверьям, растет там, где часто умирают. — Морис отклонилась назад и сложила руки на груди, вздернув нос. — Но на самом деле просто где темно и влажно.
Мессалин замерла, уголки губ поползли вниз:
— Классно.
— Да, не знаю, кто тот человек, но пошутил он плохо. — Морис рассмеялась.
Она залпом допила свой чай и уставилась в тарелку подруги, на последнюю сардельку. Мессалин, увидев ее взгляд, пододвинула тарелку к подруге и подперла подбородок рукой. Морис одним махом проглотила угощение и расплылась в довольной улыбке.
— Может, можно еще имя сменить? — Печально спросила Месса.
— Забудь. Это не такое распространенное слово, да и звучит красиво. Мес-са-лин. — она просмаковала каждый слог.— Звонко так. Мне нравится. Гораздо лучше, чем Морсевада.
— Морсе… бавада? Это еще что?
— Это я. По документам. Морсевада Портасте. Язык сломаешь. Может, поменяемся? Быть плесенью мне больше нравится.
Они рассмеялись, смотря друг на друга. Мессалин оглянулась вокруг, в поисках знакомых лиц.
— А остальные почему не пришли?
Морис недовольно фыркнула.
— Эти северянки, кожа да кости, только и трясутся в страхе лишнюю складочку заиметь. Ангела так вообще, кажется, одной водой питается. А потом в обмороки падает.
— А как понять, кто откуда?
Морис убрала волосы назад и показала пальцами на уши.
— Длинные и острые — север, острые, но короткие — юг или восток. А круглые, как у нас, запад. Еще там цвет волос, телосложение можно учесть, но главное уши.
Мессалин прикоснулась к своему уху, нащупав круглый изгиб.
— А кто «лучше»? — неуверенно спросила она.
Морис задумчиво нахмурила лоб.
— Философские вопросы задаешь. Но по логике, что мы сейчас в Северном королевстве, гораздо лучше будет быть длинноухим, конечно. Но если объективно, то эти бледнолицые строят из себя каких-то великих аристократов, тонких и изящных. — Морис корчила рожи, изображая статных особ. — Но по факту — вечные эпидемии, хрупкое телосложение, поголовное бесплодие … Может, когда-то давно Север и стоял на вершине мировой арены, но сейчас, ничего от той славы не осталось…
Мессалин провалилась в свои мысли, Морис не прекращала рассказ. Она вспомнила стерильную комнату, в которой проснулась. Не один десяток людей на столах. Перед глазами встал образ несчастной, что умерла прямо перед ней, от укола неизвестным веществом. Месса свела брови и прикрыла глаза, пытаясь глубже залезть в свое сознание, вспомнить что-то еще. Глаза нервно забегали под прикрытыми веками. Морис помахала рукой перед ее носом. Мессалин дернулась, выпав из воспоминаний.
— Ты слушаешь? — Возмутилась Морис. — Говорю, западных вообще ни одна хворь не берет, даже лихорадка. Так что, если увидишь кого-то с «черной паутиной» на лице, можешь не бояться.
Морис встала из- за стола и собрала всю посуду в одну гору. Взяла получившуюся стопку, она унесла куда-то в дальний угол. Мессалин снова погрузилась в свои мысли. Она пыталась вспомнить еще хоть что-то, но в создании выросла огромная, бетонная стена. Мессалин потерла шею, куда недавно пытался вколоть яд Лисандр. Хоть и раны там не было, но на миг показалось, что кожу, будто на самом деле пронзила игла.
— Что-то вспомнилось? — Морис вернулась к столу уже без посуды.
Мессалин встала из-за стола, мотнула головой. Печально вздохнув, Морис взяла Мессу под руку. Впереди был длинный день, полный учебы и сидением за партой.
***
За обеденным столом опять собрались лишь двое. Завтрак сегодня был скудный. Повара готовились к выходному приему, из-за чего сильно экономили продукты для обычных обедов. Эшлен сметал все, что содержало хоть грамм мяса, и надеялся, что успеет закончить раньше, чем придет мать с братом.
— Эшлен, — Услышав за спиной скрипучий голос, Эш закатил глаза. Грэм вместе с Соротом прошли к столу. — Мы опять вдвоем? Где твой брат? — Она присела на место короля, во главе стола.
Сорот засуетился вокруг королевы. Подавал чай, закуски, еще раз натер все приборы салфеткой.
— Не знаю, — сухо ответил Эшлен.
— Я думала твоя работа все знать, — хмыкнула Грэм.
Эш оторвался от еды, вилка легла на стол. Салфетка коснулась губ.
— Моя работа — формирование и расформирования полков, отрядов, подразделений, — как по учебнику зачитал Эшлен, смотря матери в глаза. — А не слежка за кем-либо. — Он снова взял вилку в руку и вернулся к мясной тарелке в центре стола. Грэм усмехнулась.
— А ещё, обеспечение безопасности носителей власти. Кем является, с недавних пор, твой брат, не так ли? — Королева сделала маленький глоток из чашки, не опуская улыбки.
