Та-а-ара. Звезда! Женщина-вызов, дерзкое наслаждение без границ. Он обязан ей жизнью. У него есть долг перед ней, так откровенно жаждущей близости. У нее сильное и упругое, как пружина, тело.
Тара поднырнула вперед, скользя ладонями по коже Кобейна, и выпрямилась между его рук, упиравшихся в камни, обвивая за шею, уже спереди прижимаясь всем телом, едва не царапая застывшими в твердые горошины вершинами груди. Накрыв его рот своим, она издала торжествующий стон. Ее губы были как вода с лимоном для умирающего от жажды...
Как…
Бэй оттолкнулся от стены и отодвинул от себя Звезду.
– Остановись.
– Зачем? – Тара схватила его за плечи, удерживая с почти мужской хваткой.
– Я... – слова давались с трудом. Остановиться было трудно. Но иначе Бэй не простит самого себя – за Ану, за Тару, к которой не испытывал ничего, кроме благодарности и уважения. – Я несвободен.
– Ты ничего не помнишь из своей жизни до Ущелья.
– Ее – помню, – Бэй снял руки Тары со своих плеч и нырнул, с разворотом уходя с головой в холодную воду, чтобы остудиться. Быстро вынырнул и сразу пошел к берегу, к вещам.
Звезда молча последовала за ним из воды и тоже стала одеваться. Она натягивала рубашку на мокрое тело, ничем не показывая раздражения или обиды. Только усмешка на ее лице была неровной.
– Даже если ты не хочешь быть вместе как мужчина и женщина... пока. Мы могли бы вдвоем разрешить проблемы поселения. Ким с ними не справляется. Рукав всегда считался нашей территорией, мы выходили в него, даже когда он кишел Тенями, как шерсть бездомной собаки вшами, – говорила Тара, натягивая узкие штаны. – Ты же видишь, что происходит теперь, когда приток стал более безопасным? В Карьер слетелось слишком много желающих отцепить лакомый кусок. Наступает время сильных лидеров. Ким неплохой староста, хороший Искатель, но он не сможет защитить нас от той же банды Старка. И тем более – удержать Рукав.
– Тара, извини, это не мое дело.
– Ты не сможешь остаться в стороне, я тебя хорошо изучила.
– Я скоро уйду из селения.
– Почему? Разве тебе плохо с нами?
– Мне нужно возвращаться.
– К ней? – впервые в голосе Звезды звучала презрительная усмешка. Оскорбленной женщины.
– И к ней тоже.
– Кто она, Поцелованный? Каким именем она тебя зовет?
Бэй покачал головой, поднимаясь.
– Не могу сказать.
– Не помнишь? – снова усмехнулась Тара.
– Не хочу.
Звезда резко поднялась с земли и быстро ушла за выступ стены в широкую часть Ущелья, оставляя Кобейна одного. Он уже успел одеться, но не торопился, собирая оружие, и смотрел на водопад, пытаясь забрать с собой его голос – шум падающей воды – чтобы хранить в памяти, когда вернется в сухие каньоны.
Расслабился! Приходил в себя после разговора с Тарой и сцены под водопадом. И забыл главные правила старателей Карьера – не выпускать друг друга из вида, не оставаться одному и не оставлять другого в одиночестве. Это было серьезной ошибкой! Потому что выйдя в широкий рукав, Бэй не увидел Звезды. Он заметался взглядом, пока не нашел женщину, застывшую с ножом в руках на высоком плоском камне, и огромного, готового к прыжку хищника у его подножия.
Кобейн никогда раньше не видел такого зверя! Поджарый, с высокими сильными лапами, он наверняка был по пояс взрослому человеку, короткая черная шерсть отливала на боках сединой. Длинный волчий хвост тряпкой висел между ног, торчали над головой треугольные уши.
– Уходи! – закричала Тара, заметив Бэя. – Уходи пока не поздно!
Переход к водопаду был слишком длинным, и Кобейн еще не успел восстановиться, чтобы скользить. Звезда предлагала ему прятаться?
– Ты плохо обо мне думаешь, – ответил он, потянувшись к веревке.
– Прочь! Уходи прочь ко всем Теням! – еще раз крикнула Звезда.
Одним стремительным движением зверь вспрыгнул на камень – Тара отскочила в сторону, но удар тяжелой лапы сбил ее с ног, и женщина кубарем скатилась вниз.
Бэй увидел морду зверя – чудовищную смесь собаки Баскервилей и саблезубого тигра с изогнутыми клыками и горящими глазами. Хищник явно намеревался поиграть со своим обедом.
Тара едва успела вскочить на ноги, как волк приземлился сзади нее.
– Уходи! – срываясь на визг, закричала Звезда, пытаясь бежать, но еще один удар лапой отшвырнул ее в сторону, заставив прокатиться по каменистой земле.
Бэй бросился вперед.
У двух плохо вооруженных людей не было шансов против этого монстра. С короткими ножами и веревкой сражаться с ним все равно, что голыми руками. Старатели не пользовались арбалетами в Карьере, опасаясь обвалов. Мир Долины, и особенно – каньоны, не терпел резких звуков. За короткое время тренировок Кобейн не стал опытным ковбоем, но у него получилось обвить петлей лапу зверя и потянуть на себя, когда волк собрался прыгнуть на Тару. Это задержало хищника на пару мгновений, достаточных, чтобы Звезда вскочила на ноги и спряталась в глубокой расщелине между камнем и высокой стеной.
Недовольный раздраженный рык наполнил Ущелье, отражаясь от высоких склонов и огромных валунов, застывших на дне. Зверь дернул лапой, освобождаясь от веревки, и направился к Звезде. Бэй бросал лассо, пытаясь захватить хищника за шею, но тот отмахивался от ударов, как от назойливых мух, и шел к своей жертве.
Подобное невнимание пробудило зверя в Кобейне! Он сам зарычал от раздражения. Естественный страх был вымыт адреналином, несущимся вместе с кровью по сосудам, превращая тело в натянутую пружину и заливая мозг холодной яростью.
Зверь уже стоял перед расщелиной и пытался лапой выцарапать прятавшуюся в ней добычу.
Тонкий свист – на этот раз веревка обвилась вокруг мощной шеи. Рывок – и поднимавшего в этот момент лапу хищника повело в сторону. Волк упал на бок, чтобы одним движением перекатиться на ноги и подняться. Мгновение – и перекусанный обрывок веревки провис вдоль изогнутых клыков. Бэй отбросил в сторону ставшее бесполезным орудие. Но ему удалось привлечь внимание зверя и убедить того поменять очередность блюд. Несколько секунд, пока волк крутил головой, хватило Бэю, чтобы нарисовать траекторию побега. Здравствуй, паркур в Ущелье Долины! И когда тяжелой тенью чудовище бросилось за Кобейном, он знал, куда и как бежать. Стремительные рывки, резкие выпады, кувырки, смена направлений. Вверх, вниз, в стороны. Мышка игралась с кошкой. Выложив длинную петлю на стене и совсем немного – по дну ущелья, Бэй вернулся к тому месту, где пряталась Тара.
– Нож! – закричал он, подбегая к Звезде. Выхватил из ее рук оружие. Нож Тары был длиннее, чем его, и прямой как штык. Еще несколько прыжков – и Кобейн застыл с двумя ножами в руках между скопления острых камней разных размеров и форм, ожидая нападения разъяренного зверя.
Наставало время смертельного танца.
На чистом адреналине Кобейну захотелось выпустить остатки страха в небеса вместе с криками воинов маори. Будь на нем шотландская юбка, он бы развернулся к волку, чтобы показать голый зад. Безумная смелость охватила его – как воина перед боем, который почти не может быть выигран. Но всегда остается ПОЧТИ!
С огромных клыков зверя капала превратившаяся в пену слюна, глаза хищника сверкали огнем и заливались кровью от напряжения. Утробно рыча, волк бросился вперед.
Долгие часы тренировок, превращающиеся в дни и месяцы упорной работы над собой, все усилия и жертвы, сделанные ради достижения призрачных целей и ведущие к одному моменту – моменту истины, самому большому испытанию, когда все становится на свои места и появляется шанс на победу. Золотую медаль Олимпиады или жизнь.
Для Кобейна наступил такой момент. Все сплелось и сложилось вместе – годы медитаций и занятий единоборствами, проявившиеся новые способности, холодный запах смерти, коснувшийся его в Ущелье. Тайна, которую он еще должен найти – все стало его оружием. Бэй сам превратился в оружие – стремительное, гибкое и быстрое. Умное оружие – потому что он принимал правильные решения, используя острые выступы камней. Безжалостное – потому что наносил правильные удары.
И наградой Кобейну стала заслуженная победа, когда черный зверь с располосованной шеей упал к его ногам, выливая на сапоги человека жизнь вместе с потоками крови.
Бэй стоял над дергающейся тушей зверя, оглушенный поединком, тупо глядя, как песок окрашивается в бордовый цвет, когда на него налетела Тара. Она выдрала ножи из его застывших от усталости и напряжения рук и вцепилась в его лицо ладонями, накрыла губы жадным поцелуем с металлическим привкусом крови.
Одержимо! Несколько мгновений они целовались неистово и одержимо. И остановиться вот так – едва избежав смерти, на адреналине, трясущим все тело, требуя любой разрядки, было еще сложнее. В чувство Кобейна привели камни, царапающие плечи, и тело зверя под ногами, на которое он случайно наступил. Бэй отодвинул от себя Звезду, опуская взгляд на красный песок, и тяжело дышал, слушая рваное дыхание женщины.
– Я должна тебе...
Упрямо покачав головой, он посмотрел на Тару, перепачканную в крови – своей собственной, его, зверя…
– Нет, это я должен тебе еще одну жизнь. Нам придется снова искупаться... Что это? – спросил Бэй, показывая на тушу под ногами и отмечая, что смерть не красит даже хищников. Завораживающего силой и грацией зверя она превратила в бесформенную гору шерсти и мяса, только клыки сверкали на песке.
– Карьерный волк. Я знала лишь одного человека, пережившего встречу с этим зверем, и никогда не слышала о ком-то, кто победил бы этого монстра почти голыми руками. – В голосе Тары звенело восхищение и уважение, ее глаза сверкали от переполнявших ее чувств. – Поцелованный, ты должен взять себе имя. И наколоть татуировку. Тебя будут бояться и уважать! Ты наведешь порядок в Карьере! Ты можешь стать его Королем!
Бэй помотал головой, как мокрый пес, отряхивающийся от воды.
– Мне это не надо, Тара. Я скоро уйду.
Звезда ничего не ответила, только сделала шаг к волку и, опустившись на корточки, начала вырезать его клыки.
Бэй терпеливо ждал, принимая первобытный смысл ее действий. Клыки станут его трофеем, от которого глупо отказываться. Интересно, сможет ли он взять их с собой, когда будет возвращаться домой? На Земле уже начинается зима... Полили холодные дожди, стало коричневым море в Зандворте, на писающего мальчика в Брюсселе надели теплый костюм, а города Германии постепенно превращались в рождественские елки. Мюнхен, Карина, Мышиный король – было ли это в его жизни?
Взгляд Бэя скользил по склонам Ущелья, пока не остановился, притянутый как магнитом. Вдалеке, почти у края высокого склона, застыл Будда. Тот самый, неправильный, что привиделся ему перед тем, как Бэй потерял сознание, и о котором он забыл, приняв за одно из бредовых видений утопавшего в эндорфине мозга умирающего. На этот раз Будда не сидел и не медитировал, а стоял и внимательно рассматривал Кобейна и Звезду, изучая сцену завершившегося боя. Сухощавый, невысокий, в блестящем черном платке, покрывавшем голову.
– Тара... – осторожно позвал Бэй, дотрагиваясь до ее плеча, чтобы привлечь внимание.
– Да?
– Посмотри вперед и наверх.
Всего на мгновение отвел Бэй взгляд от человека в платке, но когда повернулся обратно, увидел только камни.
– Тван!
– Что это значит?
– Ругательство, – раздраженно ответил Кобейн.
– А я думала, ты взял себе имя.
Не желая думать о галлюцинациях, Бэй рассказал Таре о странном человеке из Карьера и о том, что тот только что стоял на склоне.
Звезда поднялась, сжимая в руке окровавленные клыки, добытые с помощью ножа и острого камня, и разрешила все сомнения Бэя простым ответом:
– Мы зовем его Отшельник. Никто не знает, кто он такой и где живет. Появляется, когда хочет, и исчезает. Некоторые думают, что он один из богов Ташида, забавляющийся тем, что подсматривает за людьми, и верят – если его разозлить, то он может обрушить стены Карьера или наслать Песчаную бурю, поэтому никто не осмеливается ослушаться его просьб.
– Каких?
Тара и Бэй направились обратно к водопаду.
– Это он повесил маячок, чтобы мы могли тебя найти.
Значит, Отшельник не медитировал на его смерти, а спас Бэя в ту ночь в Карьере?
Звезда и Бэй вернулись в поселок уже к вечеру, придумав драку с чужаками, как оправдание грязной одежде, ссадинам и синякам. Кобейн настоял, чтобы случившееся оставалось тайной, а клыки волка надежно спрятаны. Ему не хотелось привлекать к себе излишнего внимания. Вот только в Рукаве во время их отсутствия произошло настоящее столкновение, стоившее жизни одного старателя, и двое других получили серьезные ножевые ранения.
«Это не моя история», – одними губами прошептал Бэй в ответ на пристальный взгляд Тары.
Звезда была права, обстановка в Карьере накалялась и грозилась разорваться пороховым складом. В любом мире и в любой цивилизации есть свой цемент, опиум или ведьмовские камни, вокруг которых слетаются желающие больших денег, и тогда начинается грызня, пока не определится хозяин и не выстроится четкая иерархия сил.
Чашей раздора и камнем преткновения Карьера стал узкий приток пересохшей Великой реки под названием Рукав. Столетиями его называли спальней Теней, местом, где опасные встречи происходили слишком часто и превращали добычу камней в удел отчаянных самоубийц. Недоступный участок был полон сокровищ, в нем находили много «пустышек», готовых для заливки любой энергией. И он был нашпигован кристаллами, за которые в Долине на черном рынке платили огромные деньги – ведьмовскими камнями: опалами, гагатами и другими, до краев напитанными темной силой Теней. Но год назад Тени оставили Рукав, и с тех пор появлялись в нем не чаще, чем в других частях Карьера.
Деревня Кима располагалось к заветному каньону ближе других поселений контрабандистов, негласно Рукав считался законной вотчиной его жителей. Несмотря на спрятанные там богатства, выходить в него раньше почти никто не решался. Разве что совсем отчаянные – вроде Тары и еще двух Искателей из поселка, лучше других изучивших приток. Но стоило распространиться слуху об исчезновении Теней, как в Карьер потянулись желающие стать новыми хозяевами Рукава. Среди них было много настырных и чересчур решительных. И Ким не мог защитить своих подопечных.
Только в планы Бэя не входило становиться местным Доном Карлеоне и тем более – героем Аль Пачино, которого Крестным отцом сделали обстоятельства и сила характера. Нет, он планировал уйти, найти свою Тайну и отправиться вместе с ней домой. Отпуск затянулся, родные наверняка сходят с ума от волнения. Мысль, что Ана может не захотеть вернуться на Землю, у Кобейна даже не появлялась. После всего, что с ним случилось с момента их знакомства, через что ему пришлось пройти на Земле и в Долине, у Тайны не осталось права на выбор. Даже если она попытается сказать что-то против – Бэй перекинет ее через плечо и утащит в железобетонные, провонявшие выхлопными газами миллионов машин, джунгли. Теперь ему можно вести себя, как пещерный человек! У него есть клык саблезубого волка.
* * *
Через два дня в Рукаве, где Кобейн был вместе с Тарой, Шеном и еще двумя старателями, объявились люди Старка. Их было десять человек, и они пришли не разговаривать или пугать, а убивать.
– Звезда и Шен, Старк предлагает вам место в нашей команде! – крикнул один из них.
Тара поднырнула вперед, скользя ладонями по коже Кобейна, и выпрямилась между его рук, упиравшихся в камни, обвивая за шею, уже спереди прижимаясь всем телом, едва не царапая застывшими в твердые горошины вершинами груди. Накрыв его рот своим, она издала торжествующий стон. Ее губы были как вода с лимоном для умирающего от жажды...
Как…
Бэй оттолкнулся от стены и отодвинул от себя Звезду.
– Остановись.
– Зачем? – Тара схватила его за плечи, удерживая с почти мужской хваткой.
– Я... – слова давались с трудом. Остановиться было трудно. Но иначе Бэй не простит самого себя – за Ану, за Тару, к которой не испытывал ничего, кроме благодарности и уважения. – Я несвободен.
– Ты ничего не помнишь из своей жизни до Ущелья.
– Ее – помню, – Бэй снял руки Тары со своих плеч и нырнул, с разворотом уходя с головой в холодную воду, чтобы остудиться. Быстро вынырнул и сразу пошел к берегу, к вещам.
Звезда молча последовала за ним из воды и тоже стала одеваться. Она натягивала рубашку на мокрое тело, ничем не показывая раздражения или обиды. Только усмешка на ее лице была неровной.
– Даже если ты не хочешь быть вместе как мужчина и женщина... пока. Мы могли бы вдвоем разрешить проблемы поселения. Ким с ними не справляется. Рукав всегда считался нашей территорией, мы выходили в него, даже когда он кишел Тенями, как шерсть бездомной собаки вшами, – говорила Тара, натягивая узкие штаны. – Ты же видишь, что происходит теперь, когда приток стал более безопасным? В Карьер слетелось слишком много желающих отцепить лакомый кусок. Наступает время сильных лидеров. Ким неплохой староста, хороший Искатель, но он не сможет защитить нас от той же банды Старка. И тем более – удержать Рукав.
– Тара, извини, это не мое дело.
– Ты не сможешь остаться в стороне, я тебя хорошо изучила.
– Я скоро уйду из селения.
– Почему? Разве тебе плохо с нами?
– Мне нужно возвращаться.
– К ней? – впервые в голосе Звезды звучала презрительная усмешка. Оскорбленной женщины.
– И к ней тоже.
– Кто она, Поцелованный? Каким именем она тебя зовет?
Бэй покачал головой, поднимаясь.
– Не могу сказать.
– Не помнишь? – снова усмехнулась Тара.
– Не хочу.
Звезда резко поднялась с земли и быстро ушла за выступ стены в широкую часть Ущелья, оставляя Кобейна одного. Он уже успел одеться, но не торопился, собирая оружие, и смотрел на водопад, пытаясь забрать с собой его голос – шум падающей воды – чтобы хранить в памяти, когда вернется в сухие каньоны.
Расслабился! Приходил в себя после разговора с Тарой и сцены под водопадом. И забыл главные правила старателей Карьера – не выпускать друг друга из вида, не оставаться одному и не оставлять другого в одиночестве. Это было серьезной ошибкой! Потому что выйдя в широкий рукав, Бэй не увидел Звезды. Он заметался взглядом, пока не нашел женщину, застывшую с ножом в руках на высоком плоском камне, и огромного, готового к прыжку хищника у его подножия.
Кобейн никогда раньше не видел такого зверя! Поджарый, с высокими сильными лапами, он наверняка был по пояс взрослому человеку, короткая черная шерсть отливала на боках сединой. Длинный волчий хвост тряпкой висел между ног, торчали над головой треугольные уши.
– Уходи! – закричала Тара, заметив Бэя. – Уходи пока не поздно!
Переход к водопаду был слишком длинным, и Кобейн еще не успел восстановиться, чтобы скользить. Звезда предлагала ему прятаться?
– Ты плохо обо мне думаешь, – ответил он, потянувшись к веревке.
– Прочь! Уходи прочь ко всем Теням! – еще раз крикнула Звезда.
Одним стремительным движением зверь вспрыгнул на камень – Тара отскочила в сторону, но удар тяжелой лапы сбил ее с ног, и женщина кубарем скатилась вниз.
Бэй увидел морду зверя – чудовищную смесь собаки Баскервилей и саблезубого тигра с изогнутыми клыками и горящими глазами. Хищник явно намеревался поиграть со своим обедом.
Тара едва успела вскочить на ноги, как волк приземлился сзади нее.
– Уходи! – срываясь на визг, закричала Звезда, пытаясь бежать, но еще один удар лапой отшвырнул ее в сторону, заставив прокатиться по каменистой земле.
Бэй бросился вперед.
У двух плохо вооруженных людей не было шансов против этого монстра. С короткими ножами и веревкой сражаться с ним все равно, что голыми руками. Старатели не пользовались арбалетами в Карьере, опасаясь обвалов. Мир Долины, и особенно – каньоны, не терпел резких звуков. За короткое время тренировок Кобейн не стал опытным ковбоем, но у него получилось обвить петлей лапу зверя и потянуть на себя, когда волк собрался прыгнуть на Тару. Это задержало хищника на пару мгновений, достаточных, чтобы Звезда вскочила на ноги и спряталась в глубокой расщелине между камнем и высокой стеной.
Недовольный раздраженный рык наполнил Ущелье, отражаясь от высоких склонов и огромных валунов, застывших на дне. Зверь дернул лапой, освобождаясь от веревки, и направился к Звезде. Бэй бросал лассо, пытаясь захватить хищника за шею, но тот отмахивался от ударов, как от назойливых мух, и шел к своей жертве.
Подобное невнимание пробудило зверя в Кобейне! Он сам зарычал от раздражения. Естественный страх был вымыт адреналином, несущимся вместе с кровью по сосудам, превращая тело в натянутую пружину и заливая мозг холодной яростью.
Зверь уже стоял перед расщелиной и пытался лапой выцарапать прятавшуюся в ней добычу.
Тонкий свист – на этот раз веревка обвилась вокруг мощной шеи. Рывок – и поднимавшего в этот момент лапу хищника повело в сторону. Волк упал на бок, чтобы одним движением перекатиться на ноги и подняться. Мгновение – и перекусанный обрывок веревки провис вдоль изогнутых клыков. Бэй отбросил в сторону ставшее бесполезным орудие. Но ему удалось привлечь внимание зверя и убедить того поменять очередность блюд. Несколько секунд, пока волк крутил головой, хватило Бэю, чтобы нарисовать траекторию побега. Здравствуй, паркур в Ущелье Долины! И когда тяжелой тенью чудовище бросилось за Кобейном, он знал, куда и как бежать. Стремительные рывки, резкие выпады, кувырки, смена направлений. Вверх, вниз, в стороны. Мышка игралась с кошкой. Выложив длинную петлю на стене и совсем немного – по дну ущелья, Бэй вернулся к тому месту, где пряталась Тара.
– Нож! – закричал он, подбегая к Звезде. Выхватил из ее рук оружие. Нож Тары был длиннее, чем его, и прямой как штык. Еще несколько прыжков – и Кобейн застыл с двумя ножами в руках между скопления острых камней разных размеров и форм, ожидая нападения разъяренного зверя.
Наставало время смертельного танца.
На чистом адреналине Кобейну захотелось выпустить остатки страха в небеса вместе с криками воинов маори. Будь на нем шотландская юбка, он бы развернулся к волку, чтобы показать голый зад. Безумная смелость охватила его – как воина перед боем, который почти не может быть выигран. Но всегда остается ПОЧТИ!
С огромных клыков зверя капала превратившаяся в пену слюна, глаза хищника сверкали огнем и заливались кровью от напряжения. Утробно рыча, волк бросился вперед.
Долгие часы тренировок, превращающиеся в дни и месяцы упорной работы над собой, все усилия и жертвы, сделанные ради достижения призрачных целей и ведущие к одному моменту – моменту истины, самому большому испытанию, когда все становится на свои места и появляется шанс на победу. Золотую медаль Олимпиады или жизнь.
Для Кобейна наступил такой момент. Все сплелось и сложилось вместе – годы медитаций и занятий единоборствами, проявившиеся новые способности, холодный запах смерти, коснувшийся его в Ущелье. Тайна, которую он еще должен найти – все стало его оружием. Бэй сам превратился в оружие – стремительное, гибкое и быстрое. Умное оружие – потому что он принимал правильные решения, используя острые выступы камней. Безжалостное – потому что наносил правильные удары.
И наградой Кобейну стала заслуженная победа, когда черный зверь с располосованной шеей упал к его ногам, выливая на сапоги человека жизнь вместе с потоками крови.
Бэй стоял над дергающейся тушей зверя, оглушенный поединком, тупо глядя, как песок окрашивается в бордовый цвет, когда на него налетела Тара. Она выдрала ножи из его застывших от усталости и напряжения рук и вцепилась в его лицо ладонями, накрыла губы жадным поцелуем с металлическим привкусом крови.
Одержимо! Несколько мгновений они целовались неистово и одержимо. И остановиться вот так – едва избежав смерти, на адреналине, трясущим все тело, требуя любой разрядки, было еще сложнее. В чувство Кобейна привели камни, царапающие плечи, и тело зверя под ногами, на которое он случайно наступил. Бэй отодвинул от себя Звезду, опуская взгляд на красный песок, и тяжело дышал, слушая рваное дыхание женщины.
– Я должна тебе...
Упрямо покачав головой, он посмотрел на Тару, перепачканную в крови – своей собственной, его, зверя…
– Нет, это я должен тебе еще одну жизнь. Нам придется снова искупаться... Что это? – спросил Бэй, показывая на тушу под ногами и отмечая, что смерть не красит даже хищников. Завораживающего силой и грацией зверя она превратила в бесформенную гору шерсти и мяса, только клыки сверкали на песке.
– Карьерный волк. Я знала лишь одного человека, пережившего встречу с этим зверем, и никогда не слышала о ком-то, кто победил бы этого монстра почти голыми руками. – В голосе Тары звенело восхищение и уважение, ее глаза сверкали от переполнявших ее чувств. – Поцелованный, ты должен взять себе имя. И наколоть татуировку. Тебя будут бояться и уважать! Ты наведешь порядок в Карьере! Ты можешь стать его Королем!
Бэй помотал головой, как мокрый пес, отряхивающийся от воды.
– Мне это не надо, Тара. Я скоро уйду.
Звезда ничего не ответила, только сделала шаг к волку и, опустившись на корточки, начала вырезать его клыки.
Бэй терпеливо ждал, принимая первобытный смысл ее действий. Клыки станут его трофеем, от которого глупо отказываться. Интересно, сможет ли он взять их с собой, когда будет возвращаться домой? На Земле уже начинается зима... Полили холодные дожди, стало коричневым море в Зандворте, на писающего мальчика в Брюсселе надели теплый костюм, а города Германии постепенно превращались в рождественские елки. Мюнхен, Карина, Мышиный король – было ли это в его жизни?
Взгляд Бэя скользил по склонам Ущелья, пока не остановился, притянутый как магнитом. Вдалеке, почти у края высокого склона, застыл Будда. Тот самый, неправильный, что привиделся ему перед тем, как Бэй потерял сознание, и о котором он забыл, приняв за одно из бредовых видений утопавшего в эндорфине мозга умирающего. На этот раз Будда не сидел и не медитировал, а стоял и внимательно рассматривал Кобейна и Звезду, изучая сцену завершившегося боя. Сухощавый, невысокий, в блестящем черном платке, покрывавшем голову.
– Тара... – осторожно позвал Бэй, дотрагиваясь до ее плеча, чтобы привлечь внимание.
– Да?
– Посмотри вперед и наверх.
Всего на мгновение отвел Бэй взгляд от человека в платке, но когда повернулся обратно, увидел только камни.
– Тван!
– Что это значит?
– Ругательство, – раздраженно ответил Кобейн.
– А я думала, ты взял себе имя.
Не желая думать о галлюцинациях, Бэй рассказал Таре о странном человеке из Карьера и о том, что тот только что стоял на склоне.
Звезда поднялась, сжимая в руке окровавленные клыки, добытые с помощью ножа и острого камня, и разрешила все сомнения Бэя простым ответом:
– Мы зовем его Отшельник. Никто не знает, кто он такой и где живет. Появляется, когда хочет, и исчезает. Некоторые думают, что он один из богов Ташида, забавляющийся тем, что подсматривает за людьми, и верят – если его разозлить, то он может обрушить стены Карьера или наслать Песчаную бурю, поэтому никто не осмеливается ослушаться его просьб.
– Каких?
Тара и Бэй направились обратно к водопаду.
– Это он повесил маячок, чтобы мы могли тебя найти.
Значит, Отшельник не медитировал на его смерти, а спас Бэя в ту ночь в Карьере?
Звезда и Бэй вернулись в поселок уже к вечеру, придумав драку с чужаками, как оправдание грязной одежде, ссадинам и синякам. Кобейн настоял, чтобы случившееся оставалось тайной, а клыки волка надежно спрятаны. Ему не хотелось привлекать к себе излишнего внимания. Вот только в Рукаве во время их отсутствия произошло настоящее столкновение, стоившее жизни одного старателя, и двое других получили серьезные ножевые ранения.
«Это не моя история», – одними губами прошептал Бэй в ответ на пристальный взгляд Тары.
Звезда была права, обстановка в Карьере накалялась и грозилась разорваться пороховым складом. В любом мире и в любой цивилизации есть свой цемент, опиум или ведьмовские камни, вокруг которых слетаются желающие больших денег, и тогда начинается грызня, пока не определится хозяин и не выстроится четкая иерархия сил.
Чашей раздора и камнем преткновения Карьера стал узкий приток пересохшей Великой реки под названием Рукав. Столетиями его называли спальней Теней, местом, где опасные встречи происходили слишком часто и превращали добычу камней в удел отчаянных самоубийц. Недоступный участок был полон сокровищ, в нем находили много «пустышек», готовых для заливки любой энергией. И он был нашпигован кристаллами, за которые в Долине на черном рынке платили огромные деньги – ведьмовскими камнями: опалами, гагатами и другими, до краев напитанными темной силой Теней. Но год назад Тени оставили Рукав, и с тех пор появлялись в нем не чаще, чем в других частях Карьера.
Деревня Кима располагалось к заветному каньону ближе других поселений контрабандистов, негласно Рукав считался законной вотчиной его жителей. Несмотря на спрятанные там богатства, выходить в него раньше почти никто не решался. Разве что совсем отчаянные – вроде Тары и еще двух Искателей из поселка, лучше других изучивших приток. Но стоило распространиться слуху об исчезновении Теней, как в Карьер потянулись желающие стать новыми хозяевами Рукава. Среди них было много настырных и чересчур решительных. И Ким не мог защитить своих подопечных.
Только в планы Бэя не входило становиться местным Доном Карлеоне и тем более – героем Аль Пачино, которого Крестным отцом сделали обстоятельства и сила характера. Нет, он планировал уйти, найти свою Тайну и отправиться вместе с ней домой. Отпуск затянулся, родные наверняка сходят с ума от волнения. Мысль, что Ана может не захотеть вернуться на Землю, у Кобейна даже не появлялась. После всего, что с ним случилось с момента их знакомства, через что ему пришлось пройти на Земле и в Долине, у Тайны не осталось права на выбор. Даже если она попытается сказать что-то против – Бэй перекинет ее через плечо и утащит в железобетонные, провонявшие выхлопными газами миллионов машин, джунгли. Теперь ему можно вести себя, как пещерный человек! У него есть клык саблезубого волка.
Прода от 09.01.2020, 22:37
* * *
Через два дня в Рукаве, где Кобейн был вместе с Тарой, Шеном и еще двумя старателями, объявились люди Старка. Их было десять человек, и они пришли не разговаривать или пугать, а убивать.
– Звезда и Шен, Старк предлагает вам место в нашей команде! – крикнул один из них.
