– Руки, – прохрипела женщина, закатывая глаза.
Одной рукой она держала ладони Бэя над прозрачной чашей и другой, не прерывая напряженного шепота, поливала на его запястья воду из кувшина.
Внутри Кобейна росло беспокойство, от ладоней вдоль плеч ползли толстые черви, скручивали и растягивали свои окольцованные тела, протискиваясь по кровеносным сосудам. Они расползались по телу, подбираясь к сердцу. Бэй видел, как стекавшая с его рук вода окрашивается черным.
Затошнило, задергалось сердце в груди, отбиваясь от подползавших червей, словно не желало расставаться с навязанной привязанностью. А что он сам? Прислушивался к тишине в соседней комнате и почему-то считал себя предателем. Вот она, настоящая зависимость, если начинаешь оправдывать собственную болезнь!
Сеанс закончился внезапно. Еще сражалось с червями сердце, когда Татьяна потеряла сознание и выронила из руки стеклянный кувшин. Тот покатился со стола и разлетелся на полу на мелкие осколки, словно был хрустальным. Пока Бэй искал стакан и наливал в него воду из другого кувшина, Татьяна пришла в себя, открыла глаза и прохрипела с тяжелым акцентом:
– Уходи. Уноси своих духов в тот мир, откуда их притащил. И денег мне твоих не надо, – и снова закрыла глаза.
Кобейн вдруг услышал тихое похрапывание. Встреча с долинными духами возымела на ведьму снотворное действие. Или снотворное оказалось в той воде, которой он напоил Татьяну перед тем, как она отключилась во второй раз.
В тот момент, когда раздался звон стекла и исчезли из тела черви, в душе Бэя появилась невероятная легкость, и она не оставляла его, пока он пытался привести ведьму в чувство. Убедившись, что женщина действительно спит, вместе с этой легкостью Бэй направился к двери. Застыл, не решаясь выйти из комнаты.
Что он почувствует, увидев Ану?
Тайна вынырнула из записной книжки Ари и уставилась на него своими глазами-калейдоскопами, в которых испуг мешался с любопытством и обидой, выкладывая из них причудливые узоры.
– Нам пора, – проговорил Кобейн.
– Помогло? – съязвила Тайна, кривя свои полные губы.
– Очень, – ответил Бэй, направляясь к входной двери и проверяя сообщения в телефоне.
У него появилась странная уверенность – все, что он начнет и сделает, пока ощущает эту необъяснимую легкость, получится и пройдет легко, как по воздуху. Короткое послание на экране было тому подтверждением. Драгоценная рыбка клюнула наживку.
– Куда теперь?
– Ты нашла что-нибудь в записях Ари?
– Имена двух людей, кроме предка Гашика, у которых были Глаза Бога.
– Ко всем тванским Теням, Ана! – выдохнул Бэй. Он закружил бы ее в руках, как на карусели, если бы мог. – Это же облегчает нам задачу!
Легкость.
Она была во всем... В том, как он двигался, словно сбросил несколько килограммов веса или будто его мышцы получили заряд допинга. В том, как легко поменял направление движения – с окраины Хайделберга к центру, решив пока задержаться в городе. Легко нашел хорошее место на парковке недалеко от станции фуникулера.
За то время, что Ана и Кобейн были у Татьяны в доме, серые облака размазались по небу до состояния полупрозрачной дымки, и легкий ветер теперь качал голые ветви деревьев. Старый центр дышал особой свободой, присущей университетским городам.
– Что мы здесь делаем, Бэй? – Ана не разделяла его легкого настроения.
– Ты в городе, рядом с которым обнаружили самый древний скелет европейского человека. Отсюда, можно сказать, началась Европа. К тому же, это один из самых красивых городов Германии, и ты спрашиваешь, что мы здесь делаем?! – Бэй выдержал паузу, чтобы увидеть, появится ли среди растерянности во взоре Тайны хоть капля любопытства. – Придумываем план, как лишить Нормана Келли мечты на мировое господство, конечно же.
Тайна ничего не понимала и, прикусив губы, расплескивала обиду из глаз.
Он бы тоже легко-легко прикусил эти губы! Если бы мог.
– Разве мы не должны отметить твою свободу?
Бэй прислушался к себе в поиске истязавших его последние дни эмоций: ревности, злости, раздражения, бессилия – и не мог найти ни следа, более того, он был уверен, что не испытает больше этой гремучей смеси. Его легкие расправляла легкость.
Гордон просил у Кобейна еще полчаса.
– Должны, и мы пойдем отмечать ее, – Кобейн оглянулся по сторонам в поиске указателей, – в тюрьму.
– Куда?
– В тюрьму, Ана. Еще и деньги за это может быть заплатим.
Он схватил бы ее, растерявшуюся, на руки и подбросил к небу, если бы мог!
– Разве освобождение отмечают в тюрьме? – нахмурилась Тайна.
– В тюрьме, в замке и на фуникулере.
Ему нужно было так много сделать.
Информация от Гордона начала валиться уже в тюрьме. Студенческой... исписанной отрывками из стихотворений Гете и учебных трактатов, писем, посланий на свободу, изрисованной в черно-бело-синей гамме, с фотографиями и именами на стенах. Только шершавый деревянный пол избежал граффити провинившихся студентов или рисунки на полу не выдержали подошв заключенных и посетителей. Даже тюрьмы бывают иногда ЛЕГКОмысленными.
В студенческом кафе недалеко от тюрьмы, пока Ана задумчиво листала записки Ари, Бэй сидел с планшетом и обменивался сообщениями с Гордоном.
В триллерах на бумаге или на широком экране любая операция почти срывается из-за какой-то неучтенной мелочи или несчастливой случайности. Законы жанра требуют катастрофы. Зрители и читатели платят деньги и тратят свое драгоценное время для того, чтобы им пощекотали нервы, заставили попереживать за главных героев и покусать ногти от безнадежности. Но Кобейну не нужны были зрители, а хорошо продуманная и спланированная акция должна проходить гладко, спокойно и почти ЛЕГКО, иначе она плохо подготовлена или те, кто ее планировал, занимались не своим делом. А Ван Дорн верил в себя и в Стенли Гордона. За несколько месяцев, с того момента, как Келли вмешался в расследование по делу герцога Вальдштейна, английский детектив собрал о Келли множество драгоценной информации.
Невероятную по своей точности и глубине информацию стоило пропустить через фильтры знаний и примерить к первичным планам. Этому процессу способствовали пространство и легкий ветер. Серое небо над головой. Так что Бэй потащил упиравшуюся Тайну к станции фуникулера. Первой остановкой на горе Кенингштуль был внушительный и хорошо сохранившийся замок. Каменным стражем он застыл над тянущимся вдоль реки городом. Черепичные крыши с его бойниц казались картонками, прилепленными на белые коробки домов.
Смесь внушительной строгости и элегантности в архитектуре замка помогала Кобейну создавать свои собственные чертежи и сканировать их на возможные ошибки. Понемногу вырисовывалась картина, которая еще неизбежно претерпит изменения, но основные линии уже нанесены. Приближалось время важного разговора, от которого зависел успех легко складывающегося плана, и Кобейну требовались необычные аргументы. Денег, оставшихся на его счетах, больше не хватало на пару лет беспечной жизни на тропическом острове. Помог бы один из множества драгоценных камней, что прошли через руки Бэя в Долине, хотя определение ценности не всегда совпадало в двух мирах. Взгляд Кобейна возвращался и возвращался к ушам Аны, в которых сверкали бриллианты редкого желтого оттенка. Тайна казалась погруженной в свои мысли, пока они бродили между смотровыми башнями замка, но этот его слишком заинтересованный взгляд поймала и криво улыбнулась.
– Хочешь освободить меня от подарка Ларса?
Бэй облегченно рассмеялся. Мгновение назад он не знал, как предложить подобное, но Ана сама сделала первый шаг, подхватив его игру.
– Будет справедливым, если Наследник Моранов оплатит свободу Скользящих, когда они решат вернуться на Землю через пять лет. Хотя... Может, не пускать вас больше? Долинных воришек?
– Тогда он заплатит за свободу тех, кто переместится случайно. Такое, оказывается, тоже бывает.
Ох уж эти глаза-калейдоскопы, в которых так легко потеряться! Но Ана дала свое согласие, и бриллианты редкого желтого оттенка станут хорошим дополнением к вознаграждению за почти невыполнимую задачу. Зельману должно понравиться.
Пока пустой фуникулер легко взлетал по стене горы, мимо запорошенных снегом деревьев, Ана куталась в длинный шарф, сотворив из него подобие платка. Стоило выйти из вагончика, как у их ног раскинулась долина Неккара. Весна уже осторожно топталась по ней, то тут, то там оставляя темные заплатки на белом полотне. Заморосила мелким, похожим на туман дождем, от которого Тайна спряталась в свой шарф. А Кобейну была приятна влага на лице, холод помогал не волноваться и спокойно продумывать разговор, который вот-вот должен состояться.
Мокрый ветер умыл хмурую Ану, стирая с ее лица тревогу. Девушка спрятала дневник Ари во внутреннем кармане куртки и побрела по дорожке парка вдоль деревянных скульптур.
Затрещал тихий звонок телефона, протягивая невидимую нить между горой Хайделберга и тропическим островом.
Кобейн снова искал помощи у знакомого в очках и в прыщах на все лицо и шею, того самого, который был ему давно «ничего не должен». После того, как Гари согласился помочь Ричу вытащить детектива Ван Дорна из лаборатории Нидершерли, Бэй понял, что Зельмана влекут не только деньги, но и трудновыполнимые задачи. Что, если Гари успел заскучать на тропическом острове? Полный надежд Кобейн оставил ему сообщение сразу же после встречи с Гордоном. И получил ответ о готовности поговорить, когда выходил из дома Татьяны.
Легко! Как же легко протекал этот разговор с слегка шепелявившим Зельманом, тропическим островом которого оказался пригород Дрездена.
Ана тем временем довела Кобейна до двух лавочек в виде раскрытых ладоней и забралась на одну из них, улыбаясь собственным мыслям.
Пока Бэй, как парфюмер, намешивал для Гари притягательный аромат из опасностей и возможности проверить границы таланта, насыщая его драгоценным блеском бриллиантов, Тайна легко перепрыгивала с одной деревянной ладони на другую, помогая им прикоснуться.
* * *
Несмотря на затопившую ее обиду, Ана смогла насладиться промозглым днем в Хайделберге. Ей понадобилось время, чтобы понять, что Бэй не шутит, когда сказал, что собирается планировать свои действия в городе самого древнего европейского человека и первого университета Германии.
Бэй вышел от ведьмы с дурацкой светлой улыбкой на лице, расплескивая из глаз весенним солнцем. И ни прохладный ветер, ни моросящий дождь не смыли с него это выражение легкого счастья. Бэй не шагал рядом с Аной, а подпрыгивал, готовый вот-вот взлететь и превратиться в идиотский воздушный шарик. Ана представляла себя кирпичом, на который намотается нитка, чтобы шарик не унесло слишком высоко в небеса. Сердце скребла наждачной бумагой обида. Когда Ана наконец смогла прислушаться к обрывкам фраз, то поняла, что, несмотря на улыбку и беззаботный вид, Бэй занят серьезными переговорами. Он был то на телефоне, то всматривался в экран планшета, то снова висел на телефоне, обмениваясь сообщениями или разговаривая с кем-то, и особая атмосфера студенческого города помогала ему в работе. Создавалось впечатление, что у него все получалось, и его все время тянуло наверх.
К замку, чтобы рассматривать с его крепостных стен город под ногами. На фуникулере – на гору, которая оказалась началом возвышенности, потому что не имела вершины. Вагончик просто поднял их от долины реки до заросшей густым лесом равнины, убегавшей вдаль. Пока Бэй снова разговаривал по телефону, Ана исследовала деревянные скульптуры и искала свой собственный покой. Если свобода от нее наградила мужчину таким счастьем, разве она имеет право быть недовольной?
Их время вместе ограничено, впереди ждет долгая жизнь в разных мирах. Все правильно...
Вот только логично выстраивавший доводы разум не имел влияния на сердце... Которое терла и терла наждачной бумагой обида.
Нагулявшись по Хайделбергу до того, что даже зимние куртки и толстые шарфы промокли насквозь, и достаточно напланировав, Бэй наконец повел Ану обратно к машине. По дороге они купили в итальянском ресторанчике пиццу, и ели ее в прогревающемся салоне перед тем, как снова отправиться в путь.
На этот раз в Бельгию.
За несколько дней было накручено столько километров! Голова кружилась, если представить изломанную линию их путешествия, получались детские каракули, выведенные карандашом на карте автомобильных дорог Европы.
* * *
Легко…
Как же легко все сложилось! Хорошо продуманный план, составленный благодаря подробной и незаменимой информации Гордона – Бэй даже начинал подозревать английского детектива в способностях превращаться в глазастую Тень, чтобы следовать за Норманом Келли неотступно. У Стенли оказалась хватка английского бульдога и самоуверенность американского шерифа из Спагетти-Версернов, способного в одиночку расправиться с шайкой гангстеров.
Незваных гостей было трое – Бэй, Ана и Гари, которые наведались к Норману Келли в его дом в природе Брюсселя и в принадлежавший ему через сеть подставных имен контейнер в порту Антверпена.
Да, Ван Дорн и Келли оказались почти соседями. Бэй, правда, даже и не подумал заглянуть в свою квартиру в центре бельгийской столицы или пройтись по любимым улицам старого центра, побывать на вечерней площади Большого рынка. Он с легкостью показал бы Ане, не знавшей секретов Брюсселя, этот город, но такая прогулка была слишком опасна перед началом хорошо подготовленной операции.
Тайна помогла проникнуть в дом Келли и вскрыла код замка контейнера, испугав Кобейна скольжением во времени. Зато он получил наглядную демонстрацию, как троице грабителей удалось добраться до сейфа Гашика. Сейфами Келли занимался Зельман, он же взломал сервер, находившийся в контейнере, чтобы запустить в систему разрушительных червей, не хуже тех, что ползали по телу Бэя, освобождая его от привязки к Тайне.
Обе операции прошли почти без нервощипательных ситуаций и происшествий, не считая того, что Ана снова сбилась с проекции, отправив Бэя вместо коридора в туалет и едва не размазав его по стенке.
– Ты просто рождена, чтобы прикончить меня самым унизительным способом, – легко прорычал Кобейн, потирая очередную шишку на лбу.
Ана отворачивалась в сторону, разводя руками, мол, она слабый Искатель, но Бэя не оставляло чувство, что прятала она не виноватое лицо, а злорадную усмешку.
Главный обмен услугами между Гордоном и Ван Дорном состоялся уже после посещения владений Нормана, когда англичанин запустил в базы информацию о смерти находившейся в розыске Татии и получил от Бэя подробные файлы, касавшиеся Лианы Вальдштейн.
Все получалось легко. На душе тоже было свободно, несмотря на то, что метка на плече потемнела после посещения русской ведьмы больше чем наполовину, и теперь неумолимо росла, отсчитывая ускользающее время. Духи Долины рассердились на Кобейна и подгоняли, напоминая, что он находится не на прогулке и не в отпуске. Так что, подготовив возвращение на Землю, стоило срочно заняться тем, чтобы оно состоялось.
Ана нашла в записках Ари имена бывших владельцев камней, Бэй договорился о встрече с Гашиком, надеясь, что Давид поможет определить, кто из двоих владел раньше кристаллом Ракшивази, а кого следует искать дальше.
Одной рукой она держала ладони Бэя над прозрачной чашей и другой, не прерывая напряженного шепота, поливала на его запястья воду из кувшина.
Внутри Кобейна росло беспокойство, от ладоней вдоль плеч ползли толстые черви, скручивали и растягивали свои окольцованные тела, протискиваясь по кровеносным сосудам. Они расползались по телу, подбираясь к сердцу. Бэй видел, как стекавшая с его рук вода окрашивается черным.
Затошнило, задергалось сердце в груди, отбиваясь от подползавших червей, словно не желало расставаться с навязанной привязанностью. А что он сам? Прислушивался к тишине в соседней комнате и почему-то считал себя предателем. Вот она, настоящая зависимость, если начинаешь оправдывать собственную болезнь!
Сеанс закончился внезапно. Еще сражалось с червями сердце, когда Татьяна потеряла сознание и выронила из руки стеклянный кувшин. Тот покатился со стола и разлетелся на полу на мелкие осколки, словно был хрустальным. Пока Бэй искал стакан и наливал в него воду из другого кувшина, Татьяна пришла в себя, открыла глаза и прохрипела с тяжелым акцентом:
– Уходи. Уноси своих духов в тот мир, откуда их притащил. И денег мне твоих не надо, – и снова закрыла глаза.
Кобейн вдруг услышал тихое похрапывание. Встреча с долинными духами возымела на ведьму снотворное действие. Или снотворное оказалось в той воде, которой он напоил Татьяну перед тем, как она отключилась во второй раз.
В тот момент, когда раздался звон стекла и исчезли из тела черви, в душе Бэя появилась невероятная легкость, и она не оставляла его, пока он пытался привести ведьму в чувство. Убедившись, что женщина действительно спит, вместе с этой легкостью Бэй направился к двери. Застыл, не решаясь выйти из комнаты.
Что он почувствует, увидев Ану?
Прода от 29.02.2020, 10:46
Тайна вынырнула из записной книжки Ари и уставилась на него своими глазами-калейдоскопами, в которых испуг мешался с любопытством и обидой, выкладывая из них причудливые узоры.
– Нам пора, – проговорил Кобейн.
– Помогло? – съязвила Тайна, кривя свои полные губы.
– Очень, – ответил Бэй, направляясь к входной двери и проверяя сообщения в телефоне.
У него появилась странная уверенность – все, что он начнет и сделает, пока ощущает эту необъяснимую легкость, получится и пройдет легко, как по воздуху. Короткое послание на экране было тому подтверждением. Драгоценная рыбка клюнула наживку.
– Куда теперь?
– Ты нашла что-нибудь в записях Ари?
– Имена двух людей, кроме предка Гашика, у которых были Глаза Бога.
– Ко всем тванским Теням, Ана! – выдохнул Бэй. Он закружил бы ее в руках, как на карусели, если бы мог. – Это же облегчает нам задачу!
Легкость.
Она была во всем... В том, как он двигался, словно сбросил несколько килограммов веса или будто его мышцы получили заряд допинга. В том, как легко поменял направление движения – с окраины Хайделберга к центру, решив пока задержаться в городе. Легко нашел хорошее место на парковке недалеко от станции фуникулера.
За то время, что Ана и Кобейн были у Татьяны в доме, серые облака размазались по небу до состояния полупрозрачной дымки, и легкий ветер теперь качал голые ветви деревьев. Старый центр дышал особой свободой, присущей университетским городам.
– Что мы здесь делаем, Бэй? – Ана не разделяла его легкого настроения.
– Ты в городе, рядом с которым обнаружили самый древний скелет европейского человека. Отсюда, можно сказать, началась Европа. К тому же, это один из самых красивых городов Германии, и ты спрашиваешь, что мы здесь делаем?! – Бэй выдержал паузу, чтобы увидеть, появится ли среди растерянности во взоре Тайны хоть капля любопытства. – Придумываем план, как лишить Нормана Келли мечты на мировое господство, конечно же.
Тайна ничего не понимала и, прикусив губы, расплескивала обиду из глаз.
Он бы тоже легко-легко прикусил эти губы! Если бы мог.
– Разве мы не должны отметить твою свободу?
Бэй прислушался к себе в поиске истязавших его последние дни эмоций: ревности, злости, раздражения, бессилия – и не мог найти ни следа, более того, он был уверен, что не испытает больше этой гремучей смеси. Его легкие расправляла легкость.
Гордон просил у Кобейна еще полчаса.
– Должны, и мы пойдем отмечать ее, – Кобейн оглянулся по сторонам в поиске указателей, – в тюрьму.
– Куда?
– В тюрьму, Ана. Еще и деньги за это может быть заплатим.
Он схватил бы ее, растерявшуюся, на руки и подбросил к небу, если бы мог!
– Разве освобождение отмечают в тюрьме? – нахмурилась Тайна.
– В тюрьме, в замке и на фуникулере.
Ему нужно было так много сделать.
Информация от Гордона начала валиться уже в тюрьме. Студенческой... исписанной отрывками из стихотворений Гете и учебных трактатов, писем, посланий на свободу, изрисованной в черно-бело-синей гамме, с фотографиями и именами на стенах. Только шершавый деревянный пол избежал граффити провинившихся студентов или рисунки на полу не выдержали подошв заключенных и посетителей. Даже тюрьмы бывают иногда ЛЕГКОмысленными.
В студенческом кафе недалеко от тюрьмы, пока Ана задумчиво листала записки Ари, Бэй сидел с планшетом и обменивался сообщениями с Гордоном.
В триллерах на бумаге или на широком экране любая операция почти срывается из-за какой-то неучтенной мелочи или несчастливой случайности. Законы жанра требуют катастрофы. Зрители и читатели платят деньги и тратят свое драгоценное время для того, чтобы им пощекотали нервы, заставили попереживать за главных героев и покусать ногти от безнадежности. Но Кобейну не нужны были зрители, а хорошо продуманная и спланированная акция должна проходить гладко, спокойно и почти ЛЕГКО, иначе она плохо подготовлена или те, кто ее планировал, занимались не своим делом. А Ван Дорн верил в себя и в Стенли Гордона. За несколько месяцев, с того момента, как Келли вмешался в расследование по делу герцога Вальдштейна, английский детектив собрал о Келли множество драгоценной информации.
Невероятную по своей точности и глубине информацию стоило пропустить через фильтры знаний и примерить к первичным планам. Этому процессу способствовали пространство и легкий ветер. Серое небо над головой. Так что Бэй потащил упиравшуюся Тайну к станции фуникулера. Первой остановкой на горе Кенингштуль был внушительный и хорошо сохранившийся замок. Каменным стражем он застыл над тянущимся вдоль реки городом. Черепичные крыши с его бойниц казались картонками, прилепленными на белые коробки домов.
Смесь внушительной строгости и элегантности в архитектуре замка помогала Кобейну создавать свои собственные чертежи и сканировать их на возможные ошибки. Понемногу вырисовывалась картина, которая еще неизбежно претерпит изменения, но основные линии уже нанесены. Приближалось время важного разговора, от которого зависел успех легко складывающегося плана, и Кобейну требовались необычные аргументы. Денег, оставшихся на его счетах, больше не хватало на пару лет беспечной жизни на тропическом острове. Помог бы один из множества драгоценных камней, что прошли через руки Бэя в Долине, хотя определение ценности не всегда совпадало в двух мирах. Взгляд Кобейна возвращался и возвращался к ушам Аны, в которых сверкали бриллианты редкого желтого оттенка. Тайна казалась погруженной в свои мысли, пока они бродили между смотровыми башнями замка, но этот его слишком заинтересованный взгляд поймала и криво улыбнулась.
– Хочешь освободить меня от подарка Ларса?
Бэй облегченно рассмеялся. Мгновение назад он не знал, как предложить подобное, но Ана сама сделала первый шаг, подхватив его игру.
– Будет справедливым, если Наследник Моранов оплатит свободу Скользящих, когда они решат вернуться на Землю через пять лет. Хотя... Может, не пускать вас больше? Долинных воришек?
– Тогда он заплатит за свободу тех, кто переместится случайно. Такое, оказывается, тоже бывает.
Ох уж эти глаза-калейдоскопы, в которых так легко потеряться! Но Ана дала свое согласие, и бриллианты редкого желтого оттенка станут хорошим дополнением к вознаграждению за почти невыполнимую задачу. Зельману должно понравиться.
Пока пустой фуникулер легко взлетал по стене горы, мимо запорошенных снегом деревьев, Ана куталась в длинный шарф, сотворив из него подобие платка. Стоило выйти из вагончика, как у их ног раскинулась долина Неккара. Весна уже осторожно топталась по ней, то тут, то там оставляя темные заплатки на белом полотне. Заморосила мелким, похожим на туман дождем, от которого Тайна спряталась в свой шарф. А Кобейну была приятна влага на лице, холод помогал не волноваться и спокойно продумывать разговор, который вот-вот должен состояться.
Мокрый ветер умыл хмурую Ану, стирая с ее лица тревогу. Девушка спрятала дневник Ари во внутреннем кармане куртки и побрела по дорожке парка вдоль деревянных скульптур.
Затрещал тихий звонок телефона, протягивая невидимую нить между горой Хайделберга и тропическим островом.
Кобейн снова искал помощи у знакомого в очках и в прыщах на все лицо и шею, того самого, который был ему давно «ничего не должен». После того, как Гари согласился помочь Ричу вытащить детектива Ван Дорна из лаборатории Нидершерли, Бэй понял, что Зельмана влекут не только деньги, но и трудновыполнимые задачи. Что, если Гари успел заскучать на тропическом острове? Полный надежд Кобейн оставил ему сообщение сразу же после встречи с Гордоном. И получил ответ о готовности поговорить, когда выходил из дома Татьяны.
Легко! Как же легко протекал этот разговор с слегка шепелявившим Зельманом, тропическим островом которого оказался пригород Дрездена.
Ана тем временем довела Кобейна до двух лавочек в виде раскрытых ладоней и забралась на одну из них, улыбаясь собственным мыслям.
Пока Бэй, как парфюмер, намешивал для Гари притягательный аромат из опасностей и возможности проверить границы таланта, насыщая его драгоценным блеском бриллиантов, Тайна легко перепрыгивала с одной деревянной ладони на другую, помогая им прикоснуться.
* * *
Несмотря на затопившую ее обиду, Ана смогла насладиться промозглым днем в Хайделберге. Ей понадобилось время, чтобы понять, что Бэй не шутит, когда сказал, что собирается планировать свои действия в городе самого древнего европейского человека и первого университета Германии.
Бэй вышел от ведьмы с дурацкой светлой улыбкой на лице, расплескивая из глаз весенним солнцем. И ни прохладный ветер, ни моросящий дождь не смыли с него это выражение легкого счастья. Бэй не шагал рядом с Аной, а подпрыгивал, готовый вот-вот взлететь и превратиться в идиотский воздушный шарик. Ана представляла себя кирпичом, на который намотается нитка, чтобы шарик не унесло слишком высоко в небеса. Сердце скребла наждачной бумагой обида. Когда Ана наконец смогла прислушаться к обрывкам фраз, то поняла, что, несмотря на улыбку и беззаботный вид, Бэй занят серьезными переговорами. Он был то на телефоне, то всматривался в экран планшета, то снова висел на телефоне, обмениваясь сообщениями или разговаривая с кем-то, и особая атмосфера студенческого города помогала ему в работе. Создавалось впечатление, что у него все получалось, и его все время тянуло наверх.
К замку, чтобы рассматривать с его крепостных стен город под ногами. На фуникулере – на гору, которая оказалась началом возвышенности, потому что не имела вершины. Вагончик просто поднял их от долины реки до заросшей густым лесом равнины, убегавшей вдаль. Пока Бэй снова разговаривал по телефону, Ана исследовала деревянные скульптуры и искала свой собственный покой. Если свобода от нее наградила мужчину таким счастьем, разве она имеет право быть недовольной?
Их время вместе ограничено, впереди ждет долгая жизнь в разных мирах. Все правильно...
Вот только логично выстраивавший доводы разум не имел влияния на сердце... Которое терла и терла наждачной бумагой обида.
Нагулявшись по Хайделбергу до того, что даже зимние куртки и толстые шарфы промокли насквозь, и достаточно напланировав, Бэй наконец повел Ану обратно к машине. По дороге они купили в итальянском ресторанчике пиццу, и ели ее в прогревающемся салоне перед тем, как снова отправиться в путь.
На этот раз в Бельгию.
За несколько дней было накручено столько километров! Голова кружилась, если представить изломанную линию их путешествия, получались детские каракули, выведенные карандашом на карте автомобильных дорог Европы.
Прода от 01.03.2020, 10:17
* * *
Легко…
Как же легко все сложилось! Хорошо продуманный план, составленный благодаря подробной и незаменимой информации Гордона – Бэй даже начинал подозревать английского детектива в способностях превращаться в глазастую Тень, чтобы следовать за Норманом Келли неотступно. У Стенли оказалась хватка английского бульдога и самоуверенность американского шерифа из Спагетти-Версернов, способного в одиночку расправиться с шайкой гангстеров.
Незваных гостей было трое – Бэй, Ана и Гари, которые наведались к Норману Келли в его дом в природе Брюсселя и в принадлежавший ему через сеть подставных имен контейнер в порту Антверпена.
Да, Ван Дорн и Келли оказались почти соседями. Бэй, правда, даже и не подумал заглянуть в свою квартиру в центре бельгийской столицы или пройтись по любимым улицам старого центра, побывать на вечерней площади Большого рынка. Он с легкостью показал бы Ане, не знавшей секретов Брюсселя, этот город, но такая прогулка была слишком опасна перед началом хорошо подготовленной операции.
Тайна помогла проникнуть в дом Келли и вскрыла код замка контейнера, испугав Кобейна скольжением во времени. Зато он получил наглядную демонстрацию, как троице грабителей удалось добраться до сейфа Гашика. Сейфами Келли занимался Зельман, он же взломал сервер, находившийся в контейнере, чтобы запустить в систему разрушительных червей, не хуже тех, что ползали по телу Бэя, освобождая его от привязки к Тайне.
Обе операции прошли почти без нервощипательных ситуаций и происшествий, не считая того, что Ана снова сбилась с проекции, отправив Бэя вместо коридора в туалет и едва не размазав его по стенке.
– Ты просто рождена, чтобы прикончить меня самым унизительным способом, – легко прорычал Кобейн, потирая очередную шишку на лбу.
Ана отворачивалась в сторону, разводя руками, мол, она слабый Искатель, но Бэя не оставляло чувство, что прятала она не виноватое лицо, а злорадную усмешку.
Главный обмен услугами между Гордоном и Ван Дорном состоялся уже после посещения владений Нормана, когда англичанин запустил в базы информацию о смерти находившейся в розыске Татии и получил от Бэя подробные файлы, касавшиеся Лианы Вальдштейн.
Все получалось легко. На душе тоже было свободно, несмотря на то, что метка на плече потемнела после посещения русской ведьмы больше чем наполовину, и теперь неумолимо росла, отсчитывая ускользающее время. Духи Долины рассердились на Кобейна и подгоняли, напоминая, что он находится не на прогулке и не в отпуске. Так что, подготовив возвращение на Землю, стоило срочно заняться тем, чтобы оно состоялось.
Ана нашла в записках Ари имена бывших владельцев камней, Бэй договорился о встрече с Гашиком, надеясь, что Давид поможет определить, кто из двоих владел раньше кристаллом Ракшивази, а кого следует искать дальше.
