Или принесли на нее. Разве можно разобраться, что происходило на самом деле? Пропасть выглядела очень даже реалистичной. Как и синяки и царапины из подземелья, в котором Бэй бродил с Кайрой, были настоящими и саднили на теле. Почему бы тогда не Схипхол вместе с Аной?
– Я думал, у тебя печать на пять лет от скольжений? – спросил Кобейн.
– Я тоже так думала, – ответила Тайна, отвернувшись, и уставилась в одну точку сквозь ноги спешивших мимо пассажиров.
– Значит, мы еще в Лабиринте?
Эта мысль оживила и ее, Ана быстро развернулась к Бэю, и ему стало жарко в не по сезону легкой одежде на холодном кафельном полу.
Ну что такого особенного в серых глазах? Подумаешь, изумрудные осколки... А его затягивало в них, как в трубу калейдоскопа, которую Бэй крутил в детстве в гостях у Зоси. Он мог часами наблюдать, как складываются и разваливаются на части причудливые цветные фигуры. В этих серых глазах он тоже был готов тонуть часами, забыв, что минуту назад не желал их видеть.
Ана отвернулась, а Кобейн разозлился на самого себя… И на нее.
– Не знаю... – донесся до него тихий голос.
– Где камень, Ана? – Бэй показал руками на тянувшийся в обе стороны проход и на людей, спешивших в двух направлениях. – Ты же здесь из-за камня? Настоящий он или выдуманный духами, нам придется его найти.
Тайна растерянно посмотрела по сторонам, напомнив саму себя на поле у Лабиринта, где никак не могла подобрать кристалл для ключа. Означало это, что она не чувствовала ничего и сейчас?
– Ана, что ты здесь делаешь? – спросил Бэй, теряя терпение. – Где камень?
– С чего ты взял, что я здесь из-за камня? – вдруг накинулась на него Тайна с непонятным приступом злости. – И что здесь делаешь ТЫ?
Бэй задумался. Йодан не снабдил его вариантами ответов на подобные вопросы, потому что ожидал, что Кобейн встретит Искателя, незнакомого с Землей, который с радостью примет помощь оказавшегося рядом Скользящего. Что теперь говорить Ане? Вдобавок ко всем сложностям их отношений она должна принести камень в другие руки.
– Я – Разрывающий, ты – Искатель, мне нужно помочь тебе найти какой-то камень. У вас же всегда работают в паре?
– КТО привязал тебя ко мне?– Ана почти кричала.
А Бэя снова накрыла злость от того, настолько Тайна не рада его видеть! И вопрос-то какой нашла!
– Это ты у МЕНЯ спрашиваешь, кто ПРИВЯЗАЛ? – Кобейн оттолкнулся от стены и рывком поднялся на ноги. – Духи, боги, разлетевшийся в пыль рубин, Тени? Может, это ты ответишь мне – КТО? – Бэй хотел протянуть руку, чтобы поднять девушку с пола и понял, что не может этого сделать.
Ко всем тванским Теням!
Еще несколько минут назад, наивный, он полагал, что оказался на Земле почти свободным! Вместо этого – привязан к Тайне, вместе с ней – к неизвестному камню, к тому же – еще и скован приказом ее сестры! И терпение Кобейна, как и выдержку, похоже, выжгло немилостивое Солнце Долины.
– Я не об этом. Кто отправил тебя за мной?
– За тобой? Никто, Ана, – сердился Бэй. – Я всегда работал вместе с Искателем – Звездой или Кайрой. И если кого не ожидал здесь увидеть, так это тебя. – Это было правдой. – Поднимайся. Нам придется вернуться в Лабиринт, так что давай побыстрее найдем этот камень и в процессе узнаем, духи с нами играют, или мы действительно на Земле.
Чтобы выиграть время, Кобейн разыгрывал непонимание. Ему придется выдумать причину для возвращения в Долину, но пока его слов оказалось достаточно, и злость Аны сменилась растерянностью.
Тайна отодвинулась в сторону, заметалась взглядом по спешившим мимо людям, словно в поиске защиты, и быстро заговорила:
– Я не чувствую его. Совсем. Не слышу. Ничего.
Смысл прозвучавших слов даже не сразу стал понятен Кобейну! Билет на Землю был на двоих, Бэй должен вернуться скорым поездом обратно, чтобы доставить Искателя и ценный кристалл Йодану. Жрец не обещал ему долгих каникул. И значит, Тайна приготовила Кобейну очередной смертельный приговор!
– Искателю полагается знать, где находится камень, – Бэй стиснул зубы.
– Я слабый Искатель с нестабильным даром, – Ана с вызовом уставилась на него, будто он снова стал ее страхом.
Кобейну хотелось рычать, а еще схватить Тайну за плечи и трясти, трясти, трясти – повторяя: «За что? За что?»
Привязала, истязала, казнила, глаза свои на него когда-то подняла, лишив привычного мира, и все время норовит лишить жизни!
Но вместо этого Бэй бросил:
– Поднимайся, – и пошел в сторону таможенного контроля. Когда через несколько шагов он обернулся, Ана продолжала сидеть на полу под светящейся рекламой туристического бюро.
О том, что не может ее коснуться, Бэй вспомнил, когда уже навис над Тайной темной глыбой, а руки его, наталкиваясь на невидимую преграду, соскальзывали в стороны всякий раз, стоило потянуться к девушке. Так что Кобейн превратился в ветряную мельницу, на которую с улыбками заглядывались прохожие.
– Вставай сама, – зарычал-таки он, увидев ужас в широко распахнутых глазах, и безжалостно добавил: –Ты слышала приказ сестры.
Ана вскочила на ноги после его слов и молча пошла сзади.
– Походим по аэропорту, и если ничего не почувствуешь, поедем к моей семье. Они уже больше полгода ничего обо мне не слышали, – говорил Бэй, не оборачиваясь, уверенный, что раздавленная чувством вины Тайна безропотно следует за ним. – Давно бы так, – усмехнулся он и, посмотрев по сторонам, вспомнил, как во время затяжного скольжения, теряя остатки воздуха в легких, представлял себя самолетом, который, истратив весь керосин, планирует, дотягивая на сухих крыльях до посадочной полосы.
Конечно же, Ана ничего не услышала и не почувствовала. Она бросала на Бэя затравленные взгляды, а он не мог остановиться и, вместо того, чтобы успокоить или хоть как-то поддержать растерянную девушку, хмурил брови и отворачивался, чтобы она не заметила ползущую на его лицо идиотскую улыбку.
Бэй и злился на Ану, и хотел пригреть. Вспоминал, что не может коснуться ее, и снова злился на то, что она сама была всему этому причиной, думал о камне и о том, что хождение по аэропорту бессмысленно, и задавался вопросом, сколько времени у него есть в запасе, прежде чем... А что, собственно, должно произойти? Его скрутит приступом непереносимой боли? Остановится уставшее от карусели чувств сердце? Или Бэя притянет в какой-нибудь пространственный шов и размажет между мирами? Тогда Кобейн отворачивался от Тайны уже не для того, чтобы скрывать улыбку, а чтобы не сверкать на нее яростью из глаз.
Семенит следом, стараясь угнаться за его шагом? Вот и хорошо. Пусть хоть теперь за ним побегает.
Наказание его сероглазое...
За все грехи всех предков из двух миров.
Скользить на Земле оказалось невыносимо трудно – до тошноты и едва сдерживаемой рвоты – но Ана и Бэй все же вышли через паспортный контроль среди большой группы бортпроводников авиакомпании Эмиратов. Они переместились от одной части одноцветной колонны небесных официантов, спешившей с одинаковыми чемоданами вдоль багажного зала, до другой. Тайна и тут отличилась – влепилась в одного из стюардов и размазалась по нему, схватив за плечи, чтобы не упасть. И ведь выбрала не женщину, не худенького мужчину средних лет, а высокого, стройного парня, обрадовавшегося неожиданному подарку у себя на шее. Борясь с ревностью, Бэй воспользовался ситуацией и телефоном Мориса Кинли из города Каапстад. После этого еще минут сорок пришлось бродить вдоль магазинов и ресторанов, слушая глухое рычание пустых желудков (хотелось пиццы, крокетов, картошки фри, фрикандела, бигМака и еще всякой гадости). Потом к выходам терминала для отлетов подъехал Кайт.
Он набросился на Кобейна, желая раздавить в объятиях, что выглядело очень забавно со стороны – невысокий, щуплый парень вешался на Бэя точно так же, как недавно Ана на стюарда. Потом друг детства заметил стоявшую в стороне Тайну и быстро растерял весь энтузиазм.
– Стихийное бедствие с тобой? – прошептал он, отодвигаясь от Кобейна и бросая на девушку злые взгляды, а Бэй впервые за этот сумасшедший день легко и искренне рассмеялся.
– Вот именно… стихийное... бедствие...
– У меня завтра ребята собираются, – сказал Кайт после немногословного пути к дому Зоси. – Придешь?
Через зеркало на лобовом стекле было видно заднее сиденье. Ана притихла и всю дорогу смотрела в окно. Куртка Кайта казалась на ней бесформенным мешком, и Тайна снова напоминала котенка, правда, теперь прихлопнутого куском черной кожи.
– Не знаю, – признался Бэй. – Мне пока не стоит светиться.
– Будут только наши. Человек шесть.
– Тогда может быть.
Зося встретила внука ударом кулака в живот, такого острого и твердого, что Бэй согнулся от неожиданности и боли.
– На Крав Магу я записалась, – безжалостно объявила бабуля, но заметив спутницу Кобейна, немного усмирила боевой дух и проговорила, пронзая Ану пристальным взглядом: – Сцена бурной семейной радости. Тванский засранец заставил всех поволноваться.
– Ба, – проскрипел Бэй, потирая живот, – столетним женщинам полагается становиться сердечней и слабей, а не превращать свои кулаки в смертельное оружие.
– Любящим внукам полагается давать о себе знать столетним бабкам. Матери уже звонил? – не дожидаясь ответа, Зося махнула рукой и впустила гостей в дом. – Конечно же, нет. Вы оба снимались в массовке Игр Тронов, но забыли переодеться? – тут же поинтересовалась она.
– Что-то вроде того, – заулыбался Бэй, жадно вдыхая привычный запах Зосиной квартиры. Здесь всегда пахло немного стариной, чуть-чуть – корицей, всегда дорогим выдержанным вином, несмотря на то, что хозяйка предпочитала рюмочку голландской водки, и все время чем-то новым – то красками, то шерстью, то глиной... На этот раз незнакомых запахов не было. Бесформенный бегемот мок на улице под дождем, а Крав Мага не пахла.
– Жестокий мальчик, – ворчала Зося за спиной внука, – если ты позвонишь родителям сейчас, они уже через десять минут примчатся тебя бить и заливать слезами радости. А вы оба выглядите слишком уставшими для эмоциональных потрясений... Так что придется оставить родственников в неведении еще на одну ночь и устроить им завтра приятный субботний сюрприз.
Значит, завтра суббота, подумал Кобейн. Он совсем забыл спросить Кайта о времени и дне недели. За окном уже опустилось плотное полотно ночи. Стрелки на часах с ангелами на крыше и тяжелыми гирями в стойке показывали почти восемь часов.
Предательски заурчал живот. Не только у Кобейна. Своим мудрым решением Зося подарила поздним гостям необходимую после стремительной смены миров передышку, а еще сняла с внука моральный груз, отложив встречу с семьей.
– Вы вместе? – Зося уже шла по коридору в сторону спальни, и ее прямой вопрос заставил Бэя и Ану застыть на пороге гостиной и впервые за последние пару часов посмотреть друг другу в глаза. – Вам одну комнату приготовить?
– Нет, – слишком быстро ответил Бэй, – мы очень и очень отдельно. Ану желательно поселить как можно дальше от меня.
Только сейчас Кобейн понял, что до сих пор не представил свою спутницу. Зося тоже – она вернулась к гостье и, протянув ей руку, принялась бесцеремонно рассматривать смутившуюся Ану, пока называла ей свои имена. Как и у внука, их было несколько, они совершенно не подходили Зосе, и она ими не пользовалась.
Тванские Тени... Сердился Бэй, глядя на притихшую и совсем не похожую на себя Тайну – кажется, она совсем запугана. Пора остановиться, но из него так и хлестало обидными словами, и он поражался собственной мстительности.
– В моем доме «подальше от гостевой комнаты» означает в гостиной или в кладовке рядом со стиральной машиной и утюгом, – проговорила Зося, глядя на внука в ожидании указаний.
– Ана, – тут же спросил Кобейн, – ты умеешь стирать? В сказках Золушки становятся принцессами, а у тебя, как всегда, все получается наоборот... Будешь Принцессой не на горошине, а на стиральной машине? – В серых глазах сверкнула сталь колючей обиды, но Бэй продолжил: – Хотя… совсем забыл. Во дворце Аны нет современных машин, неси, бабуля, сразу таз.
Зося смерила внука задумчивым взглядом и, обронив: «Лучше в гостиной», скрылась в спальне, оставляя молодых людей в узком коридоре между гостевой комнатой и кухней. Ана пыхтела закипающим чайником. Глядя на ее порозовевшие щеки, Бэй усмехнулся и крикнул вслед Зосе:
– Ба... если у тебя есть драгоценности, ты лучше положи их на видное место, чтобы сразу было понятно, если что пропадет.
– Это зачем? – Зося выглянула из спальни.
– Воровка Ана. С большим стажем. Специализируется на драгоценных камнях в форме сердца. Но соблазн может оказаться слишком велик, а руки у нее непослушные.
Кобейн довольно отметил, что «чайник» уже закипел, и направился мимо Аны в сторону кухни.
– Циркачей нам в семье было недостаточно? – донеслось из спальни бабушкино ворчание.
Приподнятое настроение длилось ровно секунду, потом в затылок Бэя влетела подушка. С такой силой, что Кобейн едва не врезался в косяк двери. Он резко развернулся.
– Руки у меня непослушные, – Тайна стояла на пороге гостевой комнаты, сложив руки на груди и сверкая серыми глазами.
Повернулась, гордо выпрямила спину и шагнула в комнату. Подушка, та же самая, ускорила ее движение. Только метил Бэй не в голову, а чуть ниже пояса. Ана подпрыгнула от неожиданности и стремительно повернулась. Выражение детской обиды мешалось на ее лице с изумлением.
– Подушка... – Бэй показал руками, как далеко находится от Тайны. А потом исчез в кухне и долго, долго еще улыбался.
Потому что у него получилось дотронуться...
Бэй успел соскучиться по Тайне, пока она, закрывшись в ванной комнате, пропала там, выливая на себя воду под душем. В Зосиной квартире вдруг стало тоскливо, серо и неуютно. Кобейн говорил с бабулей, но все время терял нить разговора, бросая слишком частые взгляды в сторону коридора и прислушиваясь к звукам. Потом не выдержал и пошел на кухню за водой, хотя полный кувшин стоял на столе, сделал себе кофе, который только понюхал и оставил остывать. Есть в одиночестве больше не хотелось. Зося успела поужинать до появления внука с «того света» (знала бы она, насколько близка к правде! Только Бэй явился не с ТОГО света, а того, где красный песок, сине-фиолетовые закаты и три луны).
– Перестань дергаться, – не выдержала бабушка, – твоя воровка не вытечет из квартиры по водосточным трубам.
Эта – может, подумал Бэй, но вслух начал возмущаться:
– Сколько можно купаться?
Хотя он понимал Ану – сам быстро выскочил из душа только потому, что слишком сильно хотел есть, иначе бы наслаждался теплыми потоками воды часами.
– Воды в Голландии пожалел, – рассмеялась Зося и велела подлить ей в бокал вина. Стопочка дженивера уже давно опустела.
Через час Бэй стоял в гостевой комнате и в тусклом свете, льющемся из коридора, разглядывал спящую Тайну.
Ана поела совсем немного, извинилась и ушла спать. Конечно, Бэй отправил ее в нормальную кровать, но потом решил проверить, как Тайна устроилась, пока Зося стелила ему постель в гостиной... и не смог не зайти внутрь.
Теперь, когда девушка была во власти снов, можно было не притворяться. Из души исчезла вся злость, и хотелось просто смотреть на спокойное женское лицо, скользить взглядом по плечам, повторять изгибы прикрытого одеялом тела, касаться тонкой шеи.
– Я думал, у тебя печать на пять лет от скольжений? – спросил Кобейн.
– Я тоже так думала, – ответила Тайна, отвернувшись, и уставилась в одну точку сквозь ноги спешивших мимо пассажиров.
– Значит, мы еще в Лабиринте?
Эта мысль оживила и ее, Ана быстро развернулась к Бэю, и ему стало жарко в не по сезону легкой одежде на холодном кафельном полу.
Ну что такого особенного в серых глазах? Подумаешь, изумрудные осколки... А его затягивало в них, как в трубу калейдоскопа, которую Бэй крутил в детстве в гостях у Зоси. Он мог часами наблюдать, как складываются и разваливаются на части причудливые цветные фигуры. В этих серых глазах он тоже был готов тонуть часами, забыв, что минуту назад не желал их видеть.
Ана отвернулась, а Кобейн разозлился на самого себя… И на нее.
– Не знаю... – донесся до него тихий голос.
– Где камень, Ана? – Бэй показал руками на тянувшийся в обе стороны проход и на людей, спешивших в двух направлениях. – Ты же здесь из-за камня? Настоящий он или выдуманный духами, нам придется его найти.
Тайна растерянно посмотрела по сторонам, напомнив саму себя на поле у Лабиринта, где никак не могла подобрать кристалл для ключа. Означало это, что она не чувствовала ничего и сейчас?
– Ана, что ты здесь делаешь? – спросил Бэй, теряя терпение. – Где камень?
– С чего ты взял, что я здесь из-за камня? – вдруг накинулась на него Тайна с непонятным приступом злости. – И что здесь делаешь ТЫ?
Бэй задумался. Йодан не снабдил его вариантами ответов на подобные вопросы, потому что ожидал, что Кобейн встретит Искателя, незнакомого с Землей, который с радостью примет помощь оказавшегося рядом Скользящего. Что теперь говорить Ане? Вдобавок ко всем сложностям их отношений она должна принести камень в другие руки.
– Я – Разрывающий, ты – Искатель, мне нужно помочь тебе найти какой-то камень. У вас же всегда работают в паре?
– КТО привязал тебя ко мне?– Ана почти кричала.
А Бэя снова накрыла злость от того, настолько Тайна не рада его видеть! И вопрос-то какой нашла!
– Это ты у МЕНЯ спрашиваешь, кто ПРИВЯЗАЛ? – Кобейн оттолкнулся от стены и рывком поднялся на ноги. – Духи, боги, разлетевшийся в пыль рубин, Тени? Может, это ты ответишь мне – КТО? – Бэй хотел протянуть руку, чтобы поднять девушку с пола и понял, что не может этого сделать.
Ко всем тванским Теням!
Еще несколько минут назад, наивный, он полагал, что оказался на Земле почти свободным! Вместо этого – привязан к Тайне, вместе с ней – к неизвестному камню, к тому же – еще и скован приказом ее сестры! И терпение Кобейна, как и выдержку, похоже, выжгло немилостивое Солнце Долины.
– Я не об этом. Кто отправил тебя за мной?
– За тобой? Никто, Ана, – сердился Бэй. – Я всегда работал вместе с Искателем – Звездой или Кайрой. И если кого не ожидал здесь увидеть, так это тебя. – Это было правдой. – Поднимайся. Нам придется вернуться в Лабиринт, так что давай побыстрее найдем этот камень и в процессе узнаем, духи с нами играют, или мы действительно на Земле.
Чтобы выиграть время, Кобейн разыгрывал непонимание. Ему придется выдумать причину для возвращения в Долину, но пока его слов оказалось достаточно, и злость Аны сменилась растерянностью.
Тайна отодвинулась в сторону, заметалась взглядом по спешившим мимо людям, словно в поиске защиты, и быстро заговорила:
– Я не чувствую его. Совсем. Не слышу. Ничего.
Смысл прозвучавших слов даже не сразу стал понятен Кобейну! Билет на Землю был на двоих, Бэй должен вернуться скорым поездом обратно, чтобы доставить Искателя и ценный кристалл Йодану. Жрец не обещал ему долгих каникул. И значит, Тайна приготовила Кобейну очередной смертельный приговор!
– Искателю полагается знать, где находится камень, – Бэй стиснул зубы.
– Я слабый Искатель с нестабильным даром, – Ана с вызовом уставилась на него, будто он снова стал ее страхом.
Кобейну хотелось рычать, а еще схватить Тайну за плечи и трясти, трясти, трясти – повторяя: «За что? За что?»
Привязала, истязала, казнила, глаза свои на него когда-то подняла, лишив привычного мира, и все время норовит лишить жизни!
Но вместо этого Бэй бросил:
– Поднимайся, – и пошел в сторону таможенного контроля. Когда через несколько шагов он обернулся, Ана продолжала сидеть на полу под светящейся рекламой туристического бюро.
О том, что не может ее коснуться, Бэй вспомнил, когда уже навис над Тайной темной глыбой, а руки его, наталкиваясь на невидимую преграду, соскальзывали в стороны всякий раз, стоило потянуться к девушке. Так что Кобейн превратился в ветряную мельницу, на которую с улыбками заглядывались прохожие.
– Вставай сама, – зарычал-таки он, увидев ужас в широко распахнутых глазах, и безжалостно добавил: –Ты слышала приказ сестры.
Ана вскочила на ноги после его слов и молча пошла сзади.
– Походим по аэропорту, и если ничего не почувствуешь, поедем к моей семье. Они уже больше полгода ничего обо мне не слышали, – говорил Бэй, не оборачиваясь, уверенный, что раздавленная чувством вины Тайна безропотно следует за ним. – Давно бы так, – усмехнулся он и, посмотрев по сторонам, вспомнил, как во время затяжного скольжения, теряя остатки воздуха в легких, представлял себя самолетом, который, истратив весь керосин, планирует, дотягивая на сухих крыльях до посадочной полосы.
Конечно же, Ана ничего не услышала и не почувствовала. Она бросала на Бэя затравленные взгляды, а он не мог остановиться и, вместо того, чтобы успокоить или хоть как-то поддержать растерянную девушку, хмурил брови и отворачивался, чтобы она не заметила ползущую на его лицо идиотскую улыбку.
Бэй и злился на Ану, и хотел пригреть. Вспоминал, что не может коснуться ее, и снова злился на то, что она сама была всему этому причиной, думал о камне и о том, что хождение по аэропорту бессмысленно, и задавался вопросом, сколько времени у него есть в запасе, прежде чем... А что, собственно, должно произойти? Его скрутит приступом непереносимой боли? Остановится уставшее от карусели чувств сердце? Или Бэя притянет в какой-нибудь пространственный шов и размажет между мирами? Тогда Кобейн отворачивался от Тайны уже не для того, чтобы скрывать улыбку, а чтобы не сверкать на нее яростью из глаз.
Семенит следом, стараясь угнаться за его шагом? Вот и хорошо. Пусть хоть теперь за ним побегает.
Наказание его сероглазое...
За все грехи всех предков из двух миров.
Прода от 22.02.2020, 20:13
Скользить на Земле оказалось невыносимо трудно – до тошноты и едва сдерживаемой рвоты – но Ана и Бэй все же вышли через паспортный контроль среди большой группы бортпроводников авиакомпании Эмиратов. Они переместились от одной части одноцветной колонны небесных официантов, спешившей с одинаковыми чемоданами вдоль багажного зала, до другой. Тайна и тут отличилась – влепилась в одного из стюардов и размазалась по нему, схватив за плечи, чтобы не упасть. И ведь выбрала не женщину, не худенького мужчину средних лет, а высокого, стройного парня, обрадовавшегося неожиданному подарку у себя на шее. Борясь с ревностью, Бэй воспользовался ситуацией и телефоном Мориса Кинли из города Каапстад. После этого еще минут сорок пришлось бродить вдоль магазинов и ресторанов, слушая глухое рычание пустых желудков (хотелось пиццы, крокетов, картошки фри, фрикандела, бигМака и еще всякой гадости). Потом к выходам терминала для отлетов подъехал Кайт.
Он набросился на Кобейна, желая раздавить в объятиях, что выглядело очень забавно со стороны – невысокий, щуплый парень вешался на Бэя точно так же, как недавно Ана на стюарда. Потом друг детства заметил стоявшую в стороне Тайну и быстро растерял весь энтузиазм.
– Стихийное бедствие с тобой? – прошептал он, отодвигаясь от Кобейна и бросая на девушку злые взгляды, а Бэй впервые за этот сумасшедший день легко и искренне рассмеялся.
– Вот именно… стихийное... бедствие...
– У меня завтра ребята собираются, – сказал Кайт после немногословного пути к дому Зоси. – Придешь?
Через зеркало на лобовом стекле было видно заднее сиденье. Ана притихла и всю дорогу смотрела в окно. Куртка Кайта казалась на ней бесформенным мешком, и Тайна снова напоминала котенка, правда, теперь прихлопнутого куском черной кожи.
– Не знаю, – признался Бэй. – Мне пока не стоит светиться.
– Будут только наши. Человек шесть.
– Тогда может быть.
Зося встретила внука ударом кулака в живот, такого острого и твердого, что Бэй согнулся от неожиданности и боли.
– На Крав Магу я записалась, – безжалостно объявила бабуля, но заметив спутницу Кобейна, немного усмирила боевой дух и проговорила, пронзая Ану пристальным взглядом: – Сцена бурной семейной радости. Тванский засранец заставил всех поволноваться.
– Ба, – проскрипел Бэй, потирая живот, – столетним женщинам полагается становиться сердечней и слабей, а не превращать свои кулаки в смертельное оружие.
– Любящим внукам полагается давать о себе знать столетним бабкам. Матери уже звонил? – не дожидаясь ответа, Зося махнула рукой и впустила гостей в дом. – Конечно же, нет. Вы оба снимались в массовке Игр Тронов, но забыли переодеться? – тут же поинтересовалась она.
– Что-то вроде того, – заулыбался Бэй, жадно вдыхая привычный запах Зосиной квартиры. Здесь всегда пахло немного стариной, чуть-чуть – корицей, всегда дорогим выдержанным вином, несмотря на то, что хозяйка предпочитала рюмочку голландской водки, и все время чем-то новым – то красками, то шерстью, то глиной... На этот раз незнакомых запахов не было. Бесформенный бегемот мок на улице под дождем, а Крав Мага не пахла.
– Жестокий мальчик, – ворчала Зося за спиной внука, – если ты позвонишь родителям сейчас, они уже через десять минут примчатся тебя бить и заливать слезами радости. А вы оба выглядите слишком уставшими для эмоциональных потрясений... Так что придется оставить родственников в неведении еще на одну ночь и устроить им завтра приятный субботний сюрприз.
Значит, завтра суббота, подумал Кобейн. Он совсем забыл спросить Кайта о времени и дне недели. За окном уже опустилось плотное полотно ночи. Стрелки на часах с ангелами на крыше и тяжелыми гирями в стойке показывали почти восемь часов.
Предательски заурчал живот. Не только у Кобейна. Своим мудрым решением Зося подарила поздним гостям необходимую после стремительной смены миров передышку, а еще сняла с внука моральный груз, отложив встречу с семьей.
– Вы вместе? – Зося уже шла по коридору в сторону спальни, и ее прямой вопрос заставил Бэя и Ану застыть на пороге гостиной и впервые за последние пару часов посмотреть друг другу в глаза. – Вам одну комнату приготовить?
– Нет, – слишком быстро ответил Бэй, – мы очень и очень отдельно. Ану желательно поселить как можно дальше от меня.
Только сейчас Кобейн понял, что до сих пор не представил свою спутницу. Зося тоже – она вернулась к гостье и, протянув ей руку, принялась бесцеремонно рассматривать смутившуюся Ану, пока называла ей свои имена. Как и у внука, их было несколько, они совершенно не подходили Зосе, и она ими не пользовалась.
Тванские Тени... Сердился Бэй, глядя на притихшую и совсем не похожую на себя Тайну – кажется, она совсем запугана. Пора остановиться, но из него так и хлестало обидными словами, и он поражался собственной мстительности.
– В моем доме «подальше от гостевой комнаты» означает в гостиной или в кладовке рядом со стиральной машиной и утюгом, – проговорила Зося, глядя на внука в ожидании указаний.
– Ана, – тут же спросил Кобейн, – ты умеешь стирать? В сказках Золушки становятся принцессами, а у тебя, как всегда, все получается наоборот... Будешь Принцессой не на горошине, а на стиральной машине? – В серых глазах сверкнула сталь колючей обиды, но Бэй продолжил: – Хотя… совсем забыл. Во дворце Аны нет современных машин, неси, бабуля, сразу таз.
Зося смерила внука задумчивым взглядом и, обронив: «Лучше в гостиной», скрылась в спальне, оставляя молодых людей в узком коридоре между гостевой комнатой и кухней. Ана пыхтела закипающим чайником. Глядя на ее порозовевшие щеки, Бэй усмехнулся и крикнул вслед Зосе:
– Ба... если у тебя есть драгоценности, ты лучше положи их на видное место, чтобы сразу было понятно, если что пропадет.
– Это зачем? – Зося выглянула из спальни.
– Воровка Ана. С большим стажем. Специализируется на драгоценных камнях в форме сердца. Но соблазн может оказаться слишком велик, а руки у нее непослушные.
Кобейн довольно отметил, что «чайник» уже закипел, и направился мимо Аны в сторону кухни.
– Циркачей нам в семье было недостаточно? – донеслось из спальни бабушкино ворчание.
Приподнятое настроение длилось ровно секунду, потом в затылок Бэя влетела подушка. С такой силой, что Кобейн едва не врезался в косяк двери. Он резко развернулся.
– Руки у меня непослушные, – Тайна стояла на пороге гостевой комнаты, сложив руки на груди и сверкая серыми глазами.
Повернулась, гордо выпрямила спину и шагнула в комнату. Подушка, та же самая, ускорила ее движение. Только метил Бэй не в голову, а чуть ниже пояса. Ана подпрыгнула от неожиданности и стремительно повернулась. Выражение детской обиды мешалось на ее лице с изумлением.
– Подушка... – Бэй показал руками, как далеко находится от Тайны. А потом исчез в кухне и долго, долго еще улыбался.
Потому что у него получилось дотронуться...
Бэй успел соскучиться по Тайне, пока она, закрывшись в ванной комнате, пропала там, выливая на себя воду под душем. В Зосиной квартире вдруг стало тоскливо, серо и неуютно. Кобейн говорил с бабулей, но все время терял нить разговора, бросая слишком частые взгляды в сторону коридора и прислушиваясь к звукам. Потом не выдержал и пошел на кухню за водой, хотя полный кувшин стоял на столе, сделал себе кофе, который только понюхал и оставил остывать. Есть в одиночестве больше не хотелось. Зося успела поужинать до появления внука с «того света» (знала бы она, насколько близка к правде! Только Бэй явился не с ТОГО света, а того, где красный песок, сине-фиолетовые закаты и три луны).
– Перестань дергаться, – не выдержала бабушка, – твоя воровка не вытечет из квартиры по водосточным трубам.
Эта – может, подумал Бэй, но вслух начал возмущаться:
– Сколько можно купаться?
Хотя он понимал Ану – сам быстро выскочил из душа только потому, что слишком сильно хотел есть, иначе бы наслаждался теплыми потоками воды часами.
– Воды в Голландии пожалел, – рассмеялась Зося и велела подлить ей в бокал вина. Стопочка дженивера уже давно опустела.
Через час Бэй стоял в гостевой комнате и в тусклом свете, льющемся из коридора, разглядывал спящую Тайну.
Ана поела совсем немного, извинилась и ушла спать. Конечно, Бэй отправил ее в нормальную кровать, но потом решил проверить, как Тайна устроилась, пока Зося стелила ему постель в гостиной... и не смог не зайти внутрь.
Теперь, когда девушка была во власти снов, можно было не притворяться. Из души исчезла вся злость, и хотелось просто смотреть на спокойное женское лицо, скользить взглядом по плечам, повторять изгибы прикрытого одеялом тела, касаться тонкой шеи.
