Мужчина не старался сделать ей больно или похвалить другую. Кем были для него сестры – только нитями, плетущими рисунок гобелена. – Теперь я думаю, окажись на твоем месте Кайра, она и земной потомок Амари нашли бы друг друга гораздо раньше. Я рассчитывал, что ты вернешь камни до окончания Отбора, но твой дар оказался нестабильным, а чужой мир начал отторгать тебя. Рассветная – сильный Искатель, она бы давно принесла в Долину Глаза Бога. Но духи любят шутить, и они выбрали ее для короны, отдав тебя мне.
Ана опустила голову и прикрыла глаза – нет, она не позволит ощутить себя жалкой и никчемной. Со всеми своими недостатками и слабостями не позволит утонуть в жалости к себе и в чувстве неполноценности. Человек, который наносил ей удар за ударом своими словами, сам учил маленькую девочку смотреть в глаза Теням и не прятать свой страх. Ана подняла голову и расправила плечи.
– Что теперь? На Земле хранится еще один камень, а до Аль Ташида остается совсем немного времени.
– Это уже не твоя забота, Избранница, – безжалостно улыбнулся Рок, – на тебе печать на пять лет от перемещений.
– Кайра – не Скользящая! – с отчаянием бросила Ана, и ее сердце снова покатилось к пыльным доскам, когда она увидела хитрый блеск в черных глазах мужчины, лишившего ее семьи, имени, а теперь выдиравшего из души веру в себя.
– Она способна переходить между мирами, так же, как и ты. Но Королю Родеку посоветовали держать в секрете дар дочери, не отметив его даже знаками на спине, и не рисковать единственной наследницей, тем более что у Рассветных нет своих помощников на Земле. Это был мой запасной ход! Я еще даже не осознавал, зачем, но когда Храм протащил закон о пятилетнем запрете на перемещения, Кайра осталась свободной от метки, потому что еще никогда не скользила между мирами.
– Она ничего не сможет сделать! Она ничего не знает о Земле, – настаивала Ана, а сама уже вспоминала разговор в библиотеке с Мирном и Рассветной – Кайра удивительно много знала о мире, в котором никогда не бывала.
– Вот видишь, ты сама заметила, что Рассветная хорошо осведомлена о другом мире. Добавь еще два языка с Земли, которые были в программе ее обучения.
Ана дрожала, как от холодной лихорадки.
– Все равно она не справится. Тот мир слишком сложный.
– Не волнуйся за нее, – усмехнулся Рок. – Кайра – талантливый Искатель, а притяжение третьего Глаза будет очень сильным. Скорее всего, принцесса переместится прямо к нему. Теперь уже сам Слепой Бог помогает камню вернуться в Долину. Гобелен ожил и готов сложиться. А если Храм подстраховался на случай неизвестного им Скользящего Искателя и привязал к переходу Проводника, чтобы заполучить камень, я научу твою сестру, как воспользоваться его помощью, но вернуться ко мне. Это теперь наше дело. А ты поддержи Наследника, когда вы проиграете.
Отшельник качнул головой и пошел прочь, посвистывая себе под нос, как часто делал в Ущелье. Он всегда напевал веселые мелодии, пока Ана рисовала, уверяя, что они помогают запоминать сложные знаки. Девочке казалось, что Учитель заботится о ней.
– Дэш! – крикнула Ана ему вслед. – Что ты сказал тогда Дэшу?
Рок остановился, повернулся к Ане.
– Что его место в Храме. Он мешал мне. Спутывал все нити. К концу Отбора должны были остаться только Амари и вы, две сестры. К тому же, парень оказался очень полезен. Считай его своим Хранителем, – Рок лукаво сверкнул глазами и пошел прочь.
Легкий свист и пружинящая походка мужчины заставили Ану вдруг подумать о Кимико. Если предсказание ее матери о королевских детях говорило о том, что у Рассветных было две дочери, то по тропинке сада уходил тот, кому меньше всего хотелось, чтобы об этом узнали...
Уходил, оставляя Ану на растерзание оранжевых светлячков, поднимавшихся с темной земли один за другим, расправляя твердые крылья и зажигая огоньки. Они закружили жесткой метелью, так что и невозможно стало спрятаться от воспоминания, как разлеталось на тысячи осколков янтарное сердце.
Значит, Ана все поняла неправильно. Не почувствовала, какой подарок ей преподнесли духи, и вместо того, чтобы верить и надеяться – испугалась.
Камень не терзал воспоминаниями и не сводил с ума видениями, он давал знать, что сердце Бэя бьется. Он забросил Ану в Карьер, чтобы она закрыла мужчину от Теней. Но она ушла из Ущелья, испугавшись коварства янтарного сердца, и оставила Бэя умирать. Если бы не упрямство Звезды...
Как же больно... Гораздо больнее, чем все воспоминания об одиноком детстве! И крылья оранжевых светлячков были из горячего железа, с краями – острыми лезвиями. Они не ломались, касаясь Аны, а ранили.
Значит, все правда? Бэй стал мужем Звезды. Карьерным волком. Тваном? Ну конечно! Имя было неслучайным! Он хотел, чтобы Ана услышала его и пришла!
Она пришла, только слишком поздно. Снова не поверив...
А еще был полет, Бэй рядом, счастье крылатой свободы на двоих, наслаждаясь самыми красивыми местами Долины. Перед тем, как...
О, нет... Ана горела от стыда и боли, и не было сапога, чтобы разогнать нападавших на нее светлячков, трещавших оранжевыми крыльями:
– Поздно, поздно, поздно...
Она сама разбила камень и радовалась тому, что больше не чувствует Бэя.
– Не заслужила, не заслужила... – шелестел оранжевый рой.
Ана зажмурила глаза и сделала несколько шагов, чувствуя колючие удары жестких крыльев на своем лице, шее, руках. А потом – свежий ветер.
Сад, полный воспоминаний и светлячков, исчез. Вокруг взметнулись горы и протянулась узкая дорога, огибавшая красный склон впереди.
* * *
Кайра была права насчет испытаний в Лабиринте – что духи начнут выискивать самые потаенные страхи и терзать ими. И они начали с принцессы.
Стоило ступить на высохшее от солнца поле, как невидимая стена сзади почернела и взметнулась ввысь, и вдруг выключили свет. Когда привыкли к темноте глаза, оказалось, что Кайра и Бэй находятся в узком, темном проходе с таким низким потолком, что можно коснуться его рукой и почувствовать сырой, заросший мхом камень.
Руки Кайры дрожали, пока она доставала кристалл из мешочка, и ждала, как тот вспыхнет холодным синим светом, наполняя проход тенями.
– Пошли, – Бэй взял Рассветную за руку и повел за собой.
Вперед. Другого пути все равно не было.
Проход извивался, иногда раздваивался, его стены сужались, вынуждая людей прижиматься друг к другу, а иногда потолок опускался, заставляя Кобейна пригибаться.
Несмотря на то, что хождение по сырым кишкам огромного каменного зверя не казалось приятным времяпровождением, Бэй не боялся. Зато Кайра начала терять дух и заметно дрожала.
Бэй шептал ей глупости о том, что даже подвалам нужны яркие Рассветы, что принцессы выбираются из подземелий не монстрами, а еще более прекрасными принцессами, и еще всякую чушь. Не очень-то помогало. А когда пришлось идти по очень узкому и низкому участку – Бэй впереди, Кайра сзади – она вцепилась в него двумя руками, повторяя:
– Не потеряй меня, Бэй! Не потеряй.
Кристалл к тому времени уже погас, но впереди замаячил далекий свет. Неудачно наступив на острый камень, Кобейн потерял равновесие, и рука Рассветной выскользнула из его ладони.
Пронзительный визг: «Нет!» – оглушил его на мгновение.
И самое жуткое, что обернувшись, Бэй не нашел Кайру на том месте, где она должна была находиться – у него за спиной – только услышал издалека ее голос:
– Не потеряй меня, Бэй!
Кобейн нашел принцессу, подчиняясь связи через камень, а может, потому, что приказ, очень похожий на мольбу, работал даже в Лабиринте. Нашел, сдирая кожу с коленей, когда проходы превратились в завалы из камней, набив шишек на лбу и затылке, расцарапав щеку и руки. Но нашел.
Испуганную, хватавшую воздух, как рыба на берегу.
Наверное, в жизни принцесс, особенно, Рассветных, никогда не бывало темных шкафов, подземелий и крыс. Кайра бросилась Кобейну на шею, требуя держать ее крепче. Он и держал, пока принцесса не взяла себя в руки.
Оставшийся путь по темноте в сторону света Рассветная прошла уже спокойно и без дрожи. Словно поняла, что не потеряется, или поверила, что Кобейн ее всегда найдет.
Они вышли из пещеры в горы, яркое солнце заставило зажмуриться, а когда Бэй открыл глаза, то оказался на склоне из своих ночных кошмаров.
Ко всем чертям, глазастым Теням и тванским мирам!
Он стоял выступе, таком узком, что приходилось разворачивать ноги, чтобы ступни не выходили за край. Бэй настолько выпрямлял спину, что прилип каждым ее сантиметром к стене. Он пытался смотреть прямо вперед, не опуская взгляда, только бы не видеть глубокую пропасть под собой. Бэй попал в свой собственный ночной кошмар, на ту самую красную гору с зелеными прожилками, похожими на вспухшие вены, что снилась ему с раннего детства, заставляя кричать, когда он был маленьким, или просыпаться в поту, когда научился прятать свои страхи даже во сне. Бэй стоял на горе, которую видел на рисунках Татии в лечебнице Аре.
Он прикрыл глаза, пытаясь выровнять дыхание. Неужели вся его жизнь была запрограммированной дорогой к этой стене и к этой пропасти? К животному страху высоты, с которым Кобейн пытался справиться годами, и, судя по всему, тщетно. Занятия с психологами, тренинги. Изнурительное восхождение на Килиманджаро. Вертолетные высадки в горах с Ричем, ничего не помогло. И не было прозрачной волны, на которую можно шагать с отвесных скал – духи лишили Бэя дара, оставив над пропастью, смотреть в лицо своему страху.
Он попытался вспомнить свои успехи в борьбе с вертиго.
На тренингах.
Бэй очень реалистично представлял у себя под стулом пропасть и не боялся.
С Милошем. Во время похода с Лекарем душ он не испытывал страха. Правда, большая часть пути проходила в долинах, а не по узким склонам. Скользнув за мальчишкой, Бэй просто не успел испугаться – все произошло слишком неожиданно, слишком быстро. А потом было не до запоздалого страха, пока он часами выворачивал наружу кишки.
Бэй неплохо катался на лыжах, отваживаясь иногда на покорение черных склонов.
И один раз бесстрашно полз по отвесной скале, глядя на слишком короткие шорты Аны и мечтая, что снимет их с девушки, как только они останутся вдвоем.
В другом мире.
В другой жизни. В которой она была ЕГО Тайной.
А вот и она сама, ко всем тванским Теням! На его одуревшую от страха голову.
Чужая Тайна…
Даже не постеснялась жарко обниматься с Наследником, празднуя, что он, Бэй, помог им открыть проход! Какого твана он это сделал? Держал бы свою жалость при себе, и не стояла бы сейчас Ана на другой стороне ущелья с таким выражением, будто сама собирается улететь в пропасть вместо него. Не было бы Лабиринта и горы из его ночных кошмаров.
Кобейн устало прикрыл глаза.
– Почему ты застыл там, Бэй? – донесся через пропасть ее взволнованный голос, и вместо того, чтобы думать о спасении, Кобейн подумал, что его имя из уст Аны звучит, как удар сердца. БЭЙзусловный рефлекс собачки Павлова...
– Тебе так не терпится, чтобы я улетел вниз?
– О чем ты!? – через темную пасть пропасти с той стороны, где широкая дорога огибала склон похожей, только не истекающей зеленой кровью горы, звенела обида.
Бэю даже стало интересно посмотреть, на Тайну, он открыл глаза и увидел, что Ана сцепила впереди себя руки, чтобы меньше дрожали. Из всех возможных реакций на ее растерянный, испуганный вид, Бэй громко и безудержно засмеялся. Так бывает с людьми в состоянии аффекта, а он находился в нем уже давно. С того момента, как впервые увидел девушку, что сейчас широко распахнула от обиды глаза и мяла перед собой руки.
К тому же, на этом склоне, с бездной под ногами, Кобейна выкручивало наизнанку от страха, а пока он гоготал, то меньше замечал тошноту.
– Ты не видишь дороги? – осторожный вопрос едва достиг его ушей сквозь смех.
– А разве здесь есть тванская дорога?
Ана сжалась, зажмурилась, зашептала себе что-то под нос.
Бэй хохотал, глядя на нее, пока в душе разливалась то ли злость, то ли щенячья радость, а еще злость с запахом олеандра – на себя, на Тайну, на свои безусловные и условные рефлексы на нее, на то, что она видит его размазанным по стене и взмокшим от страха, на то, что оказалась рядом в момент его слабости.
За то, что считал «через пропасть» – уже «рядом»! Смешно...
– Я помогу тебе? – задохнувшись сомнением, спросила Ана, потом качнула головой и крикнула громко и четко: – Я помогу тебе!
«Могу, Бэй…» – вернуло слабое эхо.
– Как, Ана? Подаришь крылья?
– У меня их нет. Но я вижу дорогу и буду говорить тебе, куда идти.
Бэя накрыл новый приступ смеха, особенно когда он подумал, куда ему предлагают идти. Он пробовал это развлечение в Шармони на стеклянной смотровой площадке под названием «Шаг в пустоту» и испытал, как трудно ступить, даже зная, что под ногами находится толстенное стекло, но ему предлагали шагнуть в пустоту!
– Ты будешь внимательно слушать, я буду говорить направление, как по стрелке часов, куда наступать. У нас получится.
Нервное веселье закончился. Резко, словно опрокинутый на голову бочонок смеха опустел.
Тванский Лабиринт. Ну почему напротив него не стоит Кайра! Ведь это она должна была прийти по зову своего камня, а не чужая невеста, по вине которой Кобейн все время попадает в неприятности.
– Ана, ты заблудилась? – крикнул Бэй.
– Да, – призналась она. – А потом нашла тебя.
– А должна была найти Цепного Пса. Он ждет тебя на каком-нибудь другом обрыве.
– Ларс не боится высоты.
Лучше бы ударила! Бэй зарычал от злости, что упрекая в слабости, Ана сравнивала его со своим Псом.
– С чего ты взяла, что я боюсь?
– Ну… – Тайна растерялась, подыскивая слова. Если она сейчас напомнит, что сама когда-то лечила его от вертиго, Кобейну останется только спрыгнуть в пропасть.
– Мне так показалось.
– Тебе показалось. Уходи! Иди к своему Наследнику.
– Хорошо, – вдруг разозлилась Ана. – Нет, ты не боишься, пока стоишь там, белым пластырем прилепившись к стене, ты только не видишь дороги.
– Какой дороги, Ана? Ее нет, есть только тванская пропасть и гора с зелеными венами, которая мне снилась.
Тайна поморщилась от его слов, словно ей стало холодно, но уверенно крикнула:
– Дорога есть, я вижу ее!
– Подожду Кайру. По крайней мере, ей я доверяю, – бросил Бэй, злорадно отметив, как Ана вздрогнула и даже развернулась.
Вот пусть и уйдет куда подальше. И как можно скорее – до того, как его ноги превратятся в желе от страха, и он сползет вдоль стены в пропасть.
Бэй отвернулся, прислонившись щекой к грубому камню, чтобы не видеть, как исчезает Тайна, только прислушивался, чтобы не пропустить звук ее шагов, но вместо них с другой стороны ущелья прилетел решительный крик.
– Хорошо, я ее тоже подожду!
Кобейн не поворачивался, пытаясь разобраться, что чувствует – облегчение, что Ана осталась, или досаду, что она видит его размазанным по стене?
– Бэй, почему ты не позволишь мне помочь тебе?
Как же ласково это прозвучало! Слишком.
– Как? Ты будешь мне говорить, куда ставить ногу, когда я не вижу дороги?
– У Кайры для тебя тоже не будет крыльев... – в голосе Аны звенела, дрожала обида. – Но ей ты доверяешь.
Кобейн осторожно повернулся, боясь потерять равновесие.
– С чего я должен доверять тебе? Ты Избранница и невеста Наследника Закатного королевства. Я здесь с Рассветной принцессой, чтобы не стало вас.
Ана опустила голову и прикрыла глаза – нет, она не позволит ощутить себя жалкой и никчемной. Со всеми своими недостатками и слабостями не позволит утонуть в жалости к себе и в чувстве неполноценности. Человек, который наносил ей удар за ударом своими словами, сам учил маленькую девочку смотреть в глаза Теням и не прятать свой страх. Ана подняла голову и расправила плечи.
– Что теперь? На Земле хранится еще один камень, а до Аль Ташида остается совсем немного времени.
– Это уже не твоя забота, Избранница, – безжалостно улыбнулся Рок, – на тебе печать на пять лет от перемещений.
– Кайра – не Скользящая! – с отчаянием бросила Ана, и ее сердце снова покатилось к пыльным доскам, когда она увидела хитрый блеск в черных глазах мужчины, лишившего ее семьи, имени, а теперь выдиравшего из души веру в себя.
– Она способна переходить между мирами, так же, как и ты. Но Королю Родеку посоветовали держать в секрете дар дочери, не отметив его даже знаками на спине, и не рисковать единственной наследницей, тем более что у Рассветных нет своих помощников на Земле. Это был мой запасной ход! Я еще даже не осознавал, зачем, но когда Храм протащил закон о пятилетнем запрете на перемещения, Кайра осталась свободной от метки, потому что еще никогда не скользила между мирами.
– Она ничего не сможет сделать! Она ничего не знает о Земле, – настаивала Ана, а сама уже вспоминала разговор в библиотеке с Мирном и Рассветной – Кайра удивительно много знала о мире, в котором никогда не бывала.
– Вот видишь, ты сама заметила, что Рассветная хорошо осведомлена о другом мире. Добавь еще два языка с Земли, которые были в программе ее обучения.
Ана дрожала, как от холодной лихорадки.
– Все равно она не справится. Тот мир слишком сложный.
– Не волнуйся за нее, – усмехнулся Рок. – Кайра – талантливый Искатель, а притяжение третьего Глаза будет очень сильным. Скорее всего, принцесса переместится прямо к нему. Теперь уже сам Слепой Бог помогает камню вернуться в Долину. Гобелен ожил и готов сложиться. А если Храм подстраховался на случай неизвестного им Скользящего Искателя и привязал к переходу Проводника, чтобы заполучить камень, я научу твою сестру, как воспользоваться его помощью, но вернуться ко мне. Это теперь наше дело. А ты поддержи Наследника, когда вы проиграете.
Отшельник качнул головой и пошел прочь, посвистывая себе под нос, как часто делал в Ущелье. Он всегда напевал веселые мелодии, пока Ана рисовала, уверяя, что они помогают запоминать сложные знаки. Девочке казалось, что Учитель заботится о ней.
– Дэш! – крикнула Ана ему вслед. – Что ты сказал тогда Дэшу?
Рок остановился, повернулся к Ане.
– Что его место в Храме. Он мешал мне. Спутывал все нити. К концу Отбора должны были остаться только Амари и вы, две сестры. К тому же, парень оказался очень полезен. Считай его своим Хранителем, – Рок лукаво сверкнул глазами и пошел прочь.
Легкий свист и пружинящая походка мужчины заставили Ану вдруг подумать о Кимико. Если предсказание ее матери о королевских детях говорило о том, что у Рассветных было две дочери, то по тропинке сада уходил тот, кому меньше всего хотелось, чтобы об этом узнали...
Уходил, оставляя Ану на растерзание оранжевых светлячков, поднимавшихся с темной земли один за другим, расправляя твердые крылья и зажигая огоньки. Они закружили жесткой метелью, так что и невозможно стало спрятаться от воспоминания, как разлеталось на тысячи осколков янтарное сердце.
Значит, Ана все поняла неправильно. Не почувствовала, какой подарок ей преподнесли духи, и вместо того, чтобы верить и надеяться – испугалась.
Камень не терзал воспоминаниями и не сводил с ума видениями, он давал знать, что сердце Бэя бьется. Он забросил Ану в Карьер, чтобы она закрыла мужчину от Теней. Но она ушла из Ущелья, испугавшись коварства янтарного сердца, и оставила Бэя умирать. Если бы не упрямство Звезды...
Как же больно... Гораздо больнее, чем все воспоминания об одиноком детстве! И крылья оранжевых светлячков были из горячего железа, с краями – острыми лезвиями. Они не ломались, касаясь Аны, а ранили.
Значит, все правда? Бэй стал мужем Звезды. Карьерным волком. Тваном? Ну конечно! Имя было неслучайным! Он хотел, чтобы Ана услышала его и пришла!
Она пришла, только слишком поздно. Снова не поверив...
А еще был полет, Бэй рядом, счастье крылатой свободы на двоих, наслаждаясь самыми красивыми местами Долины. Перед тем, как...
О, нет... Ана горела от стыда и боли, и не было сапога, чтобы разогнать нападавших на нее светлячков, трещавших оранжевыми крыльями:
– Поздно, поздно, поздно...
Она сама разбила камень и радовалась тому, что больше не чувствует Бэя.
– Не заслужила, не заслужила... – шелестел оранжевый рой.
Ана зажмурила глаза и сделала несколько шагов, чувствуя колючие удары жестких крыльев на своем лице, шее, руках. А потом – свежий ветер.
Сад, полный воспоминаний и светлячков, исчез. Вокруг взметнулись горы и протянулась узкая дорога, огибавшая красный склон впереди.
Прода от 20.02.2020, 06:40
* * *
Кайра была права насчет испытаний в Лабиринте – что духи начнут выискивать самые потаенные страхи и терзать ими. И они начали с принцессы.
Стоило ступить на высохшее от солнца поле, как невидимая стена сзади почернела и взметнулась ввысь, и вдруг выключили свет. Когда привыкли к темноте глаза, оказалось, что Кайра и Бэй находятся в узком, темном проходе с таким низким потолком, что можно коснуться его рукой и почувствовать сырой, заросший мхом камень.
Руки Кайры дрожали, пока она доставала кристалл из мешочка, и ждала, как тот вспыхнет холодным синим светом, наполняя проход тенями.
– Пошли, – Бэй взял Рассветную за руку и повел за собой.
Вперед. Другого пути все равно не было.
Проход извивался, иногда раздваивался, его стены сужались, вынуждая людей прижиматься друг к другу, а иногда потолок опускался, заставляя Кобейна пригибаться.
Несмотря на то, что хождение по сырым кишкам огромного каменного зверя не казалось приятным времяпровождением, Бэй не боялся. Зато Кайра начала терять дух и заметно дрожала.
Бэй шептал ей глупости о том, что даже подвалам нужны яркие Рассветы, что принцессы выбираются из подземелий не монстрами, а еще более прекрасными принцессами, и еще всякую чушь. Не очень-то помогало. А когда пришлось идти по очень узкому и низкому участку – Бэй впереди, Кайра сзади – она вцепилась в него двумя руками, повторяя:
– Не потеряй меня, Бэй! Не потеряй.
Кристалл к тому времени уже погас, но впереди замаячил далекий свет. Неудачно наступив на острый камень, Кобейн потерял равновесие, и рука Рассветной выскользнула из его ладони.
Пронзительный визг: «Нет!» – оглушил его на мгновение.
И самое жуткое, что обернувшись, Бэй не нашел Кайру на том месте, где она должна была находиться – у него за спиной – только услышал издалека ее голос:
– Не потеряй меня, Бэй!
Кобейн нашел принцессу, подчиняясь связи через камень, а может, потому, что приказ, очень похожий на мольбу, работал даже в Лабиринте. Нашел, сдирая кожу с коленей, когда проходы превратились в завалы из камней, набив шишек на лбу и затылке, расцарапав щеку и руки. Но нашел.
Испуганную, хватавшую воздух, как рыба на берегу.
Наверное, в жизни принцесс, особенно, Рассветных, никогда не бывало темных шкафов, подземелий и крыс. Кайра бросилась Кобейну на шею, требуя держать ее крепче. Он и держал, пока принцесса не взяла себя в руки.
Оставшийся путь по темноте в сторону света Рассветная прошла уже спокойно и без дрожи. Словно поняла, что не потеряется, или поверила, что Кобейн ее всегда найдет.
Они вышли из пещеры в горы, яркое солнце заставило зажмуриться, а когда Бэй открыл глаза, то оказался на склоне из своих ночных кошмаров.
Ко всем чертям, глазастым Теням и тванским мирам!
Он стоял выступе, таком узком, что приходилось разворачивать ноги, чтобы ступни не выходили за край. Бэй настолько выпрямлял спину, что прилип каждым ее сантиметром к стене. Он пытался смотреть прямо вперед, не опуская взгляда, только бы не видеть глубокую пропасть под собой. Бэй попал в свой собственный ночной кошмар, на ту самую красную гору с зелеными прожилками, похожими на вспухшие вены, что снилась ему с раннего детства, заставляя кричать, когда он был маленьким, или просыпаться в поту, когда научился прятать свои страхи даже во сне. Бэй стоял на горе, которую видел на рисунках Татии в лечебнице Аре.
Он прикрыл глаза, пытаясь выровнять дыхание. Неужели вся его жизнь была запрограммированной дорогой к этой стене и к этой пропасти? К животному страху высоты, с которым Кобейн пытался справиться годами, и, судя по всему, тщетно. Занятия с психологами, тренинги. Изнурительное восхождение на Килиманджаро. Вертолетные высадки в горах с Ричем, ничего не помогло. И не было прозрачной волны, на которую можно шагать с отвесных скал – духи лишили Бэя дара, оставив над пропастью, смотреть в лицо своему страху.
Он попытался вспомнить свои успехи в борьбе с вертиго.
На тренингах.
Бэй очень реалистично представлял у себя под стулом пропасть и не боялся.
С Милошем. Во время похода с Лекарем душ он не испытывал страха. Правда, большая часть пути проходила в долинах, а не по узким склонам. Скользнув за мальчишкой, Бэй просто не успел испугаться – все произошло слишком неожиданно, слишком быстро. А потом было не до запоздалого страха, пока он часами выворачивал наружу кишки.
Бэй неплохо катался на лыжах, отваживаясь иногда на покорение черных склонов.
И один раз бесстрашно полз по отвесной скале, глядя на слишком короткие шорты Аны и мечтая, что снимет их с девушки, как только они останутся вдвоем.
В другом мире.
В другой жизни. В которой она была ЕГО Тайной.
А вот и она сама, ко всем тванским Теням! На его одуревшую от страха голову.
Чужая Тайна…
Даже не постеснялась жарко обниматься с Наследником, празднуя, что он, Бэй, помог им открыть проход! Какого твана он это сделал? Держал бы свою жалость при себе, и не стояла бы сейчас Ана на другой стороне ущелья с таким выражением, будто сама собирается улететь в пропасть вместо него. Не было бы Лабиринта и горы из его ночных кошмаров.
Кобейн устало прикрыл глаза.
– Почему ты застыл там, Бэй? – донесся через пропасть ее взволнованный голос, и вместо того, чтобы думать о спасении, Кобейн подумал, что его имя из уст Аны звучит, как удар сердца. БЭЙзусловный рефлекс собачки Павлова...
– Тебе так не терпится, чтобы я улетел вниз?
– О чем ты!? – через темную пасть пропасти с той стороны, где широкая дорога огибала склон похожей, только не истекающей зеленой кровью горы, звенела обида.
Бэю даже стало интересно посмотреть, на Тайну, он открыл глаза и увидел, что Ана сцепила впереди себя руки, чтобы меньше дрожали. Из всех возможных реакций на ее растерянный, испуганный вид, Бэй громко и безудержно засмеялся. Так бывает с людьми в состоянии аффекта, а он находился в нем уже давно. С того момента, как впервые увидел девушку, что сейчас широко распахнула от обиды глаза и мяла перед собой руки.
К тому же, на этом склоне, с бездной под ногами, Кобейна выкручивало наизнанку от страха, а пока он гоготал, то меньше замечал тошноту.
– Ты не видишь дороги? – осторожный вопрос едва достиг его ушей сквозь смех.
– А разве здесь есть тванская дорога?
Ана сжалась, зажмурилась, зашептала себе что-то под нос.
Бэй хохотал, глядя на нее, пока в душе разливалась то ли злость, то ли щенячья радость, а еще злость с запахом олеандра – на себя, на Тайну, на свои безусловные и условные рефлексы на нее, на то, что она видит его размазанным по стене и взмокшим от страха, на то, что оказалась рядом в момент его слабости.
За то, что считал «через пропасть» – уже «рядом»! Смешно...
– Я помогу тебе? – задохнувшись сомнением, спросила Ана, потом качнула головой и крикнула громко и четко: – Я помогу тебе!
«Могу, Бэй…» – вернуло слабое эхо.
– Как, Ана? Подаришь крылья?
– У меня их нет. Но я вижу дорогу и буду говорить тебе, куда идти.
Бэя накрыл новый приступ смеха, особенно когда он подумал, куда ему предлагают идти. Он пробовал это развлечение в Шармони на стеклянной смотровой площадке под названием «Шаг в пустоту» и испытал, как трудно ступить, даже зная, что под ногами находится толстенное стекло, но ему предлагали шагнуть в пустоту!
– Ты будешь внимательно слушать, я буду говорить направление, как по стрелке часов, куда наступать. У нас получится.
Нервное веселье закончился. Резко, словно опрокинутый на голову бочонок смеха опустел.
Тванский Лабиринт. Ну почему напротив него не стоит Кайра! Ведь это она должна была прийти по зову своего камня, а не чужая невеста, по вине которой Кобейн все время попадает в неприятности.
– Ана, ты заблудилась? – крикнул Бэй.
– Да, – призналась она. – А потом нашла тебя.
– А должна была найти Цепного Пса. Он ждет тебя на каком-нибудь другом обрыве.
– Ларс не боится высоты.
Лучше бы ударила! Бэй зарычал от злости, что упрекая в слабости, Ана сравнивала его со своим Псом.
– С чего ты взяла, что я боюсь?
– Ну… – Тайна растерялась, подыскивая слова. Если она сейчас напомнит, что сама когда-то лечила его от вертиго, Кобейну останется только спрыгнуть в пропасть.
– Мне так показалось.
– Тебе показалось. Уходи! Иди к своему Наследнику.
– Хорошо, – вдруг разозлилась Ана. – Нет, ты не боишься, пока стоишь там, белым пластырем прилепившись к стене, ты только не видишь дороги.
– Какой дороги, Ана? Ее нет, есть только тванская пропасть и гора с зелеными венами, которая мне снилась.
Тайна поморщилась от его слов, словно ей стало холодно, но уверенно крикнула:
– Дорога есть, я вижу ее!
– Подожду Кайру. По крайней мере, ей я доверяю, – бросил Бэй, злорадно отметив, как Ана вздрогнула и даже развернулась.
Вот пусть и уйдет куда подальше. И как можно скорее – до того, как его ноги превратятся в желе от страха, и он сползет вдоль стены в пропасть.
Бэй отвернулся, прислонившись щекой к грубому камню, чтобы не видеть, как исчезает Тайна, только прислушивался, чтобы не пропустить звук ее шагов, но вместо них с другой стороны ущелья прилетел решительный крик.
– Хорошо, я ее тоже подожду!
Кобейн не поворачивался, пытаясь разобраться, что чувствует – облегчение, что Ана осталась, или досаду, что она видит его размазанным по стене?
– Бэй, почему ты не позволишь мне помочь тебе?
Как же ласково это прозвучало! Слишком.
– Как? Ты будешь мне говорить, куда ставить ногу, когда я не вижу дороги?
– У Кайры для тебя тоже не будет крыльев... – в голосе Аны звенела, дрожала обида. – Но ей ты доверяешь.
Кобейн осторожно повернулся, боясь потерять равновесие.
– С чего я должен доверять тебе? Ты Избранница и невеста Наследника Закатного королевства. Я здесь с Рассветной принцессой, чтобы не стало вас.
