Что испытывал оказавшийся в незнакомом мире ребенок? Упорно молчавшая семилетняя девочка? Подслушивая, она изучала чужой язык, по памяти рисовала Долину в надежде, что взрослые люди помогут ей найти дом. Если он у нее когда-то был в мире красного песка и горячего солнца.
– Отец знал, знал, – прошептала Кайра, – и тащил на себе вину тяжелым грузом, иногда она сводила его с ума. Может, поэтому он искал потомков Ткача?
Бэй крепче сжал руку принцессы.
Другие бы руки ему в ладонях греть, целовать каждый палец! И эту не отбросишь, одинокой принцессы с грузом целого королевства на плечах.
Тванские Тени!
Дыши, Бэй! Дыши!
Ане нужна сейчас не твоя поддержка, а другого потомка Амари.
* * *
– На Королевство не рассчитывай. Даже на половину, – озвучила свой приговор Кайра, улучив момент, когда перед переходом две сестры оказались рядом. – Хватит с тебя того, что уже имеешь.
И пошла к Бэю. Встала рядом, взяв его за руку. Жест у нее такой получился, собственнический. Как у хозяйки, так что Ана поспешила отвернуться.
Вот как бывает. Можно найтись, еще больше потерявшись. У нее, по крайней мере, именно так и получилось.
Ни королевства, ни семьи, ни родителей, те даже могли не знать, что она существует. Неужели Королева не слышала биения двух сердец рядом со своим? Или подозревала, но после тяжелых родов едва не закончившихся смертью – и ее, и ребенка – благодарила духов за то, что может познать материнство, не позволяя себе задумываться по поводу того, что могло быть плодом воображения? Ане хотелось думать, что мама знала о ее существовании хотя бы несколько месяцев.
Оказаться настолько бездомной было... привычно больно.
Ее даже никак не назвали! По обычаю, если принцесса рождалась мертвой, ее хоронили с именем. А так оставил кто-то жить безымянной, и среди множества имен никогда не будет настоящего.
Останется Аной... Не Татией же.
На самом деле Ана храбрилась. Ей было плохо, и требовалось время, чтобы привыкнуть к мысли, что чуда больше не случится. Еще вчера она засыпала с улыбкой на лице, потому что надумала себе, что окажется родственницей Трева. И хоть теперь она и впрямь его дальняя родственница, не задумываясь, она обменяла бы титул принцессы (которого ей никто не обещал) на место племянницы Начальника собственной охраны. Глупая, глупая Ана, нафантазировала себе, что они будут с Кимико сестрами. А получила в сестры Кайру!
Совсем недавно говорила себе, что сестра – это уже семья.
Но Рассветная ничего не хотела о ней слышать и не желала ничем делиться – как если бы Ана собиралась у нее чего-нибудь просить! О чем говорила принцесса, отрезав зло – «Хватит тебе того, что есть?» О Наследнике? Или о том, что у Аны и так будет королевство? Кайра заполучила себе лучшего в двух мирах мужчину, но при этом кажется недовольной. Будто не понимает, насколько ей повезло!
Бэй поддержал Ану в тот момент, когда она испугалась. Не оттолкнул равнодушием, как в зале суда, а согрел теплым взглядом. Ана едва не разлетелась от его света на тысячи пестрокрылых монархов. Разве нужны королевства, когда рядом с тобой есть человек, способный одной своей улыбкой превратить тебя в рой перелетных бабочек?
Понимает Кайра, все понимает, иначе бы не проводила с Бэем все дни и ночи.
У Рассветной есть имя, королевство, она познала родительскую любовь, и у нее есть Бэй.
Дыши, Ана. Дыши...
И смотри на Ларса. Твое сердце должно вернуться к нему.
Так что пока жрецы и участники Отбора перемещались к Лабиринту (причем, совсем к другому месту, чем в прошлый раз), пока им рассказывали о второй стене, которую тоже нужно открыть, подобрав ключ, составленный из кристаллов, пока ждали, когда личный слуга Наследника принесет запасы собранных для Отбора камней (Кайра знала, что им предстоит, потому у нее все было с собой), так вот, пока все это происходило, Ана еще раз прошагала свой жизненный путь или то, что из него помнила.
Начала с обрывков воспоминаний в саду Верховного, задавшись вопросом, как долго он прятал ее в своем доме, и откуда она знала о дистелах и Тенях, если рисовала их в приюте? Через детский дом и больницу, от уличных воришек и через множество временных мест жительства к Троице Ларса, игравшей с опасностями и наслаждавшейся чужим миром. Почти всегда рядом был Наследник. Сначала Ана смотрела на него, как на Бога, потом считала его семьей, пока не стала засматриваться на него совсем иначе, мечтая о поцелуе. Том самом, что случился на отвесном склоне в Альпах. В нем была свежесть холодного ветра, горечь высокогорных трав и сладость меда из луговых цветов. Если бы не проступившие на спине знаки, еще в Бангкоке, Ана и Ларс стали бы любовниками, и она не заглядывалась бы теперь на чужого мужчину. Она была счастлива, когда ее сердцем владел Ларс. Драгоценные воспоминания помогали оживить прошлые чувства. Ана даже снова увидела альпийские склоны на сосредоточенном лице Наследника, пока слушала последние наставления жрецов. Она залезла Ларсу под руку, пока Брегон еще раз пугал всех Лабиринтом, предлагая одной из пар отказаться от Отбора. Из своего уютного места Ана проследила полный нетерпеливого ожидания взгляд Наследника и уткнулась глазами в Бэя. Жуткая, кривая усмешка на его лице разметала розовое пушистое облако из-под ног, и Ана шмякнулась о красную землю.
С того момента все разладилось и пошло не так.
Жрецы исчезли, вместе с ними слуги, оставившие еду и воду. На этот раз участники Отбора должны были выкладывать ключи недалеко друг от друга. И Ларса это нервировало не меньше Аны. Он сразу же надел Око на палец и вертел его или дотрагивался каждые несколько минут.
В отличие от растерявшихся Закатных, Рассветные сразу выложили пару камней и о чем-то оживленно говорили, даже смеялись, переворачивая внутри Аны все вверх дном. От их легкого смеха совершенно невозможно было концентрироваться. От него начинала болеть голова. И громкость кто-то все время увеличивал. С каждым смешком, с каждым:
– А помнишь...
У них так много, оказывается, есть того, что можно вспомнить? Когда только успели?!
Ларс достал несколько корундов. Разложил их крестом и посмотрел на Ану. А у нее зрение почему-то с центра глаз на периферию переместилось. Туда, где дурачился Бэй, как Мирн когда-то, подпирая невидимую стену. Стучал по ней азбукой Морзе и рассказывал что-то веселое Кайре…
Не по невидимой стене, а по голове, по голове Аны он стучал!
– Ана... – напряженно позвал Ларс.
– Сейчас, я сейчас, я...
Она прикрыла глаза, прикрыла бы с удовольствием и уши, но как успокоить сердце? И ревность повыплевывать в красную землю?
Нужно брать себя в руки. Она сильная, она справится. Конечно, справится! Ана насобирала откуда-то злости, и у нее с Наследником тоже начал расти круг, так что Ларс немного расслабился, проверяя время от времени крепость стены.
У Рассветных она уже мерцала, и Кайра решила сделать перерыв.
Кривая насмешка Бэя в сторону Закатных так и не сходила с его лица – мешала очень.
– Я хочу фруктов. Покорми меня, Бэй. – Долетело со стороны Рассветных.
Ана бы тоже покормила Принцессу – топазом и гроздью ониксов, которые были у нее под руками.
Она сама не поняла, как выложила камни так, чтобы рядом с Закатными тоже замерцала стена, и громко заговорила о голоде, а потом еще громче предложила Ларсу покормить его, и принялась ухаживать за польщенным ее вниманием Наследником. Она подносила к его губам то фрукты, то кубики сыра. Ларс не заслужил такой наполовину лживой заботы. Человек, подаривший Ане когда-то два мира, не заслужил подобного обращения, но Ана ничего не могла с собой поделать. По ее спине тек пот, потому что ее заживо жарило не безжалостным солнцем Долины, а ревностью.
После горячего перерыва успехи Закатных закончились.
Стоило Ане снова увидеть кривую усмешку Бэя, обжечься колючим солнцем его глаз, как она потерялась – и не слышала больше зова, путаясь в голосах камней.
– Помнишь, как в прошлый раз, – волновался Ларс, – ты подошла к стене и поняла, где мы допустили ошибку?
Ана молча «сходила» к стене, заслужив оценивающий прищур и все ту же презрительную усмешку Бэя.
Почему?! Она же не мешает Рассветным? И разве не благодаря ее знакам он стал настолько одаренным?
Чем больше камней лежало в рисунке, формируя невидимую сетку силы, соприкасавшуюся с замком стены, тем сложнее становилось подобрать следующее звено, и каждый неверный ход тянул за собой целый ряд ошибочных, нарушая структуру ключа, отнимая время на восстановление.
– Готово, Бэй. Собираем вещи, – донеслось со стороны.
Ничего, в прошлый раз у Закатных тоже получилось открыть проход позже, чем у всех остальных, время в этом испытании – не главное.
Издалека – оттуда, где начинались горы, донеслись звуки. На одной из скал появилось несколько всадников, подававших какие-то сигналы. Ларс поднялся. Остановила сборы Кайра. Оба Наследника переглянулись.
– Ана, я сейчас, – Ларс отошел вместе с Кайрой от невидимой стены, а Избранница осталась с незаконченным рисунком ключа на растерзание насмешливого взгляда Бэя.
* * *
Насмешка какая-то, а не Искатель.
То ли прислушивается, вытягивая длинную шею, которая сводит его с ума от желания прикоснуться, то ли пытается увидеть, зажмуривая глаза.
Принцессе кристаллы приходили в видения, а порой снились. Может, посоветовать сестре Кайры прилечь и отдохнуть? Все равно у нее ничего не получается, а так хоть выспится...
Вон круги какие под глазами...
Тайне досталось, как никому, за последние дни.
Почему у Закатных так плохо работает настройка Искатель – Проводник, усиленная камнем Анджи? Зачем Ларс оставил Ану одну, чтобы обсуждать вопросы о горцах? Нашел время.
Бэй быстро сложил вещи и снова посмотрел в сторону Тайны – она прикусывала губу. Нижнюю, пухлую. Отвернуться пришлось, потому что на него такие воспоминания нахлынули, что дышать стало нечем.
Безусловные рефлексы, как известно, почти неподвластны вмешательству головного мозга, и самое большее, чего можно добиться – это немного замедлить протекание реакции, вот так отвести от раздражителя взгляд и подставить лицо сухому ветру.
Когда Бэй повернулся обратно, Ана все еще копошилась в куче камней, отложив три из них в сторону. Все они казались возможными вариантами. Но для ключа подойдет только один, остальные два нарушат общий рисунок, развалив его на части, которые потом будет трудно собрать вместе. Бэй видел это со своего места.
Своеобразная игра с Кайрой в комнате Настроений оказалась тренировкой. Неизвестно, тогда уже Рассветная задумала взять своего раба в Избранники и, заявив о своем праве на Аль Ташид, вынудить Храм провести еще один круга Отбора, или приняла это решение позже? Бэй привык к тому, что принцесса продумывает свои шаги далеко вперед и быстро распознает подарки судьбы, щедро пользуясь выгодными ситуациями. Фактом оставалось то, что Рассветные оказались готовы к заданию, а Закатные нет.
Кайра составляла мелодию, Бэй проверял геометрические связи и сверял их с замком на невидимой стене, который становился для него все более явным по мере того, как выкладывался ключ.
Бэй и ключ Закатных видел. Недоделанный. Если сейчас оставить все как есть, то через несколько минут Кобейн войдет вслед за своей хозяйкой в прозрачный Лабиринт. Хотя, может, этого и не понадобится? Если Закатные не откроют до конца дня проход, то Отбор закончится уже на этом поле, все отправятся по домам, и Недоразумение это сероглазое наконец-то выспится.
Бросив быстрый взгляд в сторону Наследников, Бэй дождался легкого порыва ветра и, воспользовавшись им, бросил к ногам Аны платок с завернутым в него камушком для утяжеления. И сразу же громко сказал:
– Ветер.
Поднялся и пошел к Тайне.
Ана затаилась у его ног испуганным котенком, пока Бэй быстро изучал рисунок ключа, потом встала рядом, расправив спину и плечи, и подняла голову. Кобейн видел этот жест в зале суда, когда Избранница объявила о своем праве на казнь. Кажется, так Тайна смотрит своим страхам в глаза, и значит, сейчас он был ее страхом.
– Платок улетел, – снова громко сказал Бэй, а сам считал зеленые крапинки в серых глазах, и ловил себя, чтобы не утонуть в них, опьянев от аромата тела Аны. Так близко они не были с того самого момента, как Тайна сбежала от него на Майорке.
Кобейн присел, вроде бы как за платком, а сам быстро взял нужный камень и положил его почти на место, так же быстро поднялся, и, не глядя на Тайну, пошел обратно собирать вещи. Теперь она догадается, как закончить рисунок. Ставить аметист сразу на правильное место было нельзя – открылся бы проход, и помощь Кобейна стала бы заметной и Кайре, и Наследнику.
Бэй шел к вещам и улыбался.
Ему понравился рисунок Закатных, он увидел в нем что-то, очень похожее на чудо-юдо, которое сделала Ана на стекольной фабрике.
Все-таки она молодец, если почти составила ТАКОЙ ключ!
Пока Закатные открывали проход, Бэй сидел рядом с Кайрой напротив Лабиринта и ждал.
– Лабиринт будет испытывать нас по отдельности, – готовила его Рассветная. – Для каждого из нас духи приготовят что-то особое. Выкопают из души самые большие страхи и заставят столкнуться с ними. Так что будь готов ко всему. А еще Лабиринт растащит нас в разные стороны, чтобы проверить настройки друг на друга. Закатные закрепляли свою связь через Око.
Кайра потянулась к тонкой цепочке у себя на шее и достала из одежды кулон в виде маленькой капли из желтого бриллианта.
– Это Утреннее Солнце, изначальный камень моего рода. Он тебя уже знает. Я настраивала вас друг на друга во время наших поисков и переходов. Но это тоже поможет.
Принцесса взяла камень губами и впервые переступила невидимую черту, прижавшись к Бэю. Губы Рассветной имели вкус черешни, бриллиант стал косточкой, вокруг которой сплетались языки. Бэй даже не подумал отстраниться. Какой смысл? Если для закрепления настройки нужен этот поцелуй, ему прикажут. Зато само собой подумалось, что Закатные закрепляли связь через Око. В голову полезли картины голой груди Тайны, голой спины Наследника… Злую радость вызывало только то, что целоваться с перстнем Кардинала было бы неудобно.
Хриплый кашель Аны сопровождал звуки открывшегося прохода:
– Сильный ветер, песок...
Когда Кайра отстранилась, пряча подвеску у себя под одеждой, ее глаза блестели, блестели влажные губы…
Два дня назад Бэй верил, что поцелуи Рассветной такие же сладкие, как и те, которые он не мог забыть. Но теперь было поздно, он уже увидел Тайну, вдохнул ее отраву. Кобейну не нравилась черешня, в ее сладости не хватало горечи олеандра.
Собачке Павлова замкнули рефлекс на другие губы.
* * *
Ничего она больше не понимала.
Ни в себе, ни в нем.
Иногда Ане казалось, что она различает знакомое тепло в солнечных глазах. Или то, что они темнеют, когда она касается Ларса или еще больше – целуется с ним. Ана даже делала это специально, лишь бы увидеть искаженное лицо Бэя и думать, что небезразлична, если может причинять такую боль.
Или делала назло.
Потому что видеть Кайру и Бэя вместе было невозможно. Один массаж в зале суда, на потеху оставшимся зрителям, чего стоил! Кормление это из рук или затяжной поцелуй перед тем, как исчезнуть в Лабиринте!
– Отец знал, знал, – прошептала Кайра, – и тащил на себе вину тяжелым грузом, иногда она сводила его с ума. Может, поэтому он искал потомков Ткача?
Бэй крепче сжал руку принцессы.
Другие бы руки ему в ладонях греть, целовать каждый палец! И эту не отбросишь, одинокой принцессы с грузом целого королевства на плечах.
Тванские Тени!
Дыши, Бэй! Дыши!
Ане нужна сейчас не твоя поддержка, а другого потомка Амари.
* * *
– На Королевство не рассчитывай. Даже на половину, – озвучила свой приговор Кайра, улучив момент, когда перед переходом две сестры оказались рядом. – Хватит с тебя того, что уже имеешь.
И пошла к Бэю. Встала рядом, взяв его за руку. Жест у нее такой получился, собственнический. Как у хозяйки, так что Ана поспешила отвернуться.
Вот как бывает. Можно найтись, еще больше потерявшись. У нее, по крайней мере, именно так и получилось.
Ни королевства, ни семьи, ни родителей, те даже могли не знать, что она существует. Неужели Королева не слышала биения двух сердец рядом со своим? Или подозревала, но после тяжелых родов едва не закончившихся смертью – и ее, и ребенка – благодарила духов за то, что может познать материнство, не позволяя себе задумываться по поводу того, что могло быть плодом воображения? Ане хотелось думать, что мама знала о ее существовании хотя бы несколько месяцев.
Оказаться настолько бездомной было... привычно больно.
Ее даже никак не назвали! По обычаю, если принцесса рождалась мертвой, ее хоронили с именем. А так оставил кто-то жить безымянной, и среди множества имен никогда не будет настоящего.
Останется Аной... Не Татией же.
На самом деле Ана храбрилась. Ей было плохо, и требовалось время, чтобы привыкнуть к мысли, что чуда больше не случится. Еще вчера она засыпала с улыбкой на лице, потому что надумала себе, что окажется родственницей Трева. И хоть теперь она и впрямь его дальняя родственница, не задумываясь, она обменяла бы титул принцессы (которого ей никто не обещал) на место племянницы Начальника собственной охраны. Глупая, глупая Ана, нафантазировала себе, что они будут с Кимико сестрами. А получила в сестры Кайру!
Совсем недавно говорила себе, что сестра – это уже семья.
Но Рассветная ничего не хотела о ней слышать и не желала ничем делиться – как если бы Ана собиралась у нее чего-нибудь просить! О чем говорила принцесса, отрезав зло – «Хватит тебе того, что есть?» О Наследнике? Или о том, что у Аны и так будет королевство? Кайра заполучила себе лучшего в двух мирах мужчину, но при этом кажется недовольной. Будто не понимает, насколько ей повезло!
Бэй поддержал Ану в тот момент, когда она испугалась. Не оттолкнул равнодушием, как в зале суда, а согрел теплым взглядом. Ана едва не разлетелась от его света на тысячи пестрокрылых монархов. Разве нужны королевства, когда рядом с тобой есть человек, способный одной своей улыбкой превратить тебя в рой перелетных бабочек?
Понимает Кайра, все понимает, иначе бы не проводила с Бэем все дни и ночи.
У Рассветной есть имя, королевство, она познала родительскую любовь, и у нее есть Бэй.
Дыши, Ана. Дыши...
И смотри на Ларса. Твое сердце должно вернуться к нему.
Так что пока жрецы и участники Отбора перемещались к Лабиринту (причем, совсем к другому месту, чем в прошлый раз), пока им рассказывали о второй стене, которую тоже нужно открыть, подобрав ключ, составленный из кристаллов, пока ждали, когда личный слуга Наследника принесет запасы собранных для Отбора камней (Кайра знала, что им предстоит, потому у нее все было с собой), так вот, пока все это происходило, Ана еще раз прошагала свой жизненный путь или то, что из него помнила.
Начала с обрывков воспоминаний в саду Верховного, задавшись вопросом, как долго он прятал ее в своем доме, и откуда она знала о дистелах и Тенях, если рисовала их в приюте? Через детский дом и больницу, от уличных воришек и через множество временных мест жительства к Троице Ларса, игравшей с опасностями и наслаждавшейся чужим миром. Почти всегда рядом был Наследник. Сначала Ана смотрела на него, как на Бога, потом считала его семьей, пока не стала засматриваться на него совсем иначе, мечтая о поцелуе. Том самом, что случился на отвесном склоне в Альпах. В нем была свежесть холодного ветра, горечь высокогорных трав и сладость меда из луговых цветов. Если бы не проступившие на спине знаки, еще в Бангкоке, Ана и Ларс стали бы любовниками, и она не заглядывалась бы теперь на чужого мужчину. Она была счастлива, когда ее сердцем владел Ларс. Драгоценные воспоминания помогали оживить прошлые чувства. Ана даже снова увидела альпийские склоны на сосредоточенном лице Наследника, пока слушала последние наставления жрецов. Она залезла Ларсу под руку, пока Брегон еще раз пугал всех Лабиринтом, предлагая одной из пар отказаться от Отбора. Из своего уютного места Ана проследила полный нетерпеливого ожидания взгляд Наследника и уткнулась глазами в Бэя. Жуткая, кривая усмешка на его лице разметала розовое пушистое облако из-под ног, и Ана шмякнулась о красную землю.
С того момента все разладилось и пошло не так.
Жрецы исчезли, вместе с ними слуги, оставившие еду и воду. На этот раз участники Отбора должны были выкладывать ключи недалеко друг от друга. И Ларса это нервировало не меньше Аны. Он сразу же надел Око на палец и вертел его или дотрагивался каждые несколько минут.
В отличие от растерявшихся Закатных, Рассветные сразу выложили пару камней и о чем-то оживленно говорили, даже смеялись, переворачивая внутри Аны все вверх дном. От их легкого смеха совершенно невозможно было концентрироваться. От него начинала болеть голова. И громкость кто-то все время увеличивал. С каждым смешком, с каждым:
– А помнишь...
У них так много, оказывается, есть того, что можно вспомнить? Когда только успели?!
Ларс достал несколько корундов. Разложил их крестом и посмотрел на Ану. А у нее зрение почему-то с центра глаз на периферию переместилось. Туда, где дурачился Бэй, как Мирн когда-то, подпирая невидимую стену. Стучал по ней азбукой Морзе и рассказывал что-то веселое Кайре…
Не по невидимой стене, а по голове, по голове Аны он стучал!
– Ана... – напряженно позвал Ларс.
– Сейчас, я сейчас, я...
Она прикрыла глаза, прикрыла бы с удовольствием и уши, но как успокоить сердце? И ревность повыплевывать в красную землю?
Нужно брать себя в руки. Она сильная, она справится. Конечно, справится! Ана насобирала откуда-то злости, и у нее с Наследником тоже начал расти круг, так что Ларс немного расслабился, проверяя время от времени крепость стены.
У Рассветных она уже мерцала, и Кайра решила сделать перерыв.
Кривая насмешка Бэя в сторону Закатных так и не сходила с его лица – мешала очень.
– Я хочу фруктов. Покорми меня, Бэй. – Долетело со стороны Рассветных.
Ана бы тоже покормила Принцессу – топазом и гроздью ониксов, которые были у нее под руками.
Она сама не поняла, как выложила камни так, чтобы рядом с Закатными тоже замерцала стена, и громко заговорила о голоде, а потом еще громче предложила Ларсу покормить его, и принялась ухаживать за польщенным ее вниманием Наследником. Она подносила к его губам то фрукты, то кубики сыра. Ларс не заслужил такой наполовину лживой заботы. Человек, подаривший Ане когда-то два мира, не заслужил подобного обращения, но Ана ничего не могла с собой поделать. По ее спине тек пот, потому что ее заживо жарило не безжалостным солнцем Долины, а ревностью.
После горячего перерыва успехи Закатных закончились.
Стоило Ане снова увидеть кривую усмешку Бэя, обжечься колючим солнцем его глаз, как она потерялась – и не слышала больше зова, путаясь в голосах камней.
– Помнишь, как в прошлый раз, – волновался Ларс, – ты подошла к стене и поняла, где мы допустили ошибку?
Ана молча «сходила» к стене, заслужив оценивающий прищур и все ту же презрительную усмешку Бэя.
Почему?! Она же не мешает Рассветным? И разве не благодаря ее знакам он стал настолько одаренным?
Чем больше камней лежало в рисунке, формируя невидимую сетку силы, соприкасавшуюся с замком стены, тем сложнее становилось подобрать следующее звено, и каждый неверный ход тянул за собой целый ряд ошибочных, нарушая структуру ключа, отнимая время на восстановление.
– Готово, Бэй. Собираем вещи, – донеслось со стороны.
Ничего, в прошлый раз у Закатных тоже получилось открыть проход позже, чем у всех остальных, время в этом испытании – не главное.
Издалека – оттуда, где начинались горы, донеслись звуки. На одной из скал появилось несколько всадников, подававших какие-то сигналы. Ларс поднялся. Остановила сборы Кайра. Оба Наследника переглянулись.
– Ана, я сейчас, – Ларс отошел вместе с Кайрой от невидимой стены, а Избранница осталась с незаконченным рисунком ключа на растерзание насмешливого взгляда Бэя.
* * *
Насмешка какая-то, а не Искатель.
То ли прислушивается, вытягивая длинную шею, которая сводит его с ума от желания прикоснуться, то ли пытается увидеть, зажмуривая глаза.
Принцессе кристаллы приходили в видения, а порой снились. Может, посоветовать сестре Кайры прилечь и отдохнуть? Все равно у нее ничего не получается, а так хоть выспится...
Вон круги какие под глазами...
Тайне досталось, как никому, за последние дни.
Почему у Закатных так плохо работает настройка Искатель – Проводник, усиленная камнем Анджи? Зачем Ларс оставил Ану одну, чтобы обсуждать вопросы о горцах? Нашел время.
Бэй быстро сложил вещи и снова посмотрел в сторону Тайны – она прикусывала губу. Нижнюю, пухлую. Отвернуться пришлось, потому что на него такие воспоминания нахлынули, что дышать стало нечем.
Безусловные рефлексы, как известно, почти неподвластны вмешательству головного мозга, и самое большее, чего можно добиться – это немного замедлить протекание реакции, вот так отвести от раздражителя взгляд и подставить лицо сухому ветру.
Когда Бэй повернулся обратно, Ана все еще копошилась в куче камней, отложив три из них в сторону. Все они казались возможными вариантами. Но для ключа подойдет только один, остальные два нарушат общий рисунок, развалив его на части, которые потом будет трудно собрать вместе. Бэй видел это со своего места.
Своеобразная игра с Кайрой в комнате Настроений оказалась тренировкой. Неизвестно, тогда уже Рассветная задумала взять своего раба в Избранники и, заявив о своем праве на Аль Ташид, вынудить Храм провести еще один круга Отбора, или приняла это решение позже? Бэй привык к тому, что принцесса продумывает свои шаги далеко вперед и быстро распознает подарки судьбы, щедро пользуясь выгодными ситуациями. Фактом оставалось то, что Рассветные оказались готовы к заданию, а Закатные нет.
Кайра составляла мелодию, Бэй проверял геометрические связи и сверял их с замком на невидимой стене, который становился для него все более явным по мере того, как выкладывался ключ.
Бэй и ключ Закатных видел. Недоделанный. Если сейчас оставить все как есть, то через несколько минут Кобейн войдет вслед за своей хозяйкой в прозрачный Лабиринт. Хотя, может, этого и не понадобится? Если Закатные не откроют до конца дня проход, то Отбор закончится уже на этом поле, все отправятся по домам, и Недоразумение это сероглазое наконец-то выспится.
Бросив быстрый взгляд в сторону Наследников, Бэй дождался легкого порыва ветра и, воспользовавшись им, бросил к ногам Аны платок с завернутым в него камушком для утяжеления. И сразу же громко сказал:
– Ветер.
Поднялся и пошел к Тайне.
Ана затаилась у его ног испуганным котенком, пока Бэй быстро изучал рисунок ключа, потом встала рядом, расправив спину и плечи, и подняла голову. Кобейн видел этот жест в зале суда, когда Избранница объявила о своем праве на казнь. Кажется, так Тайна смотрит своим страхам в глаза, и значит, сейчас он был ее страхом.
– Платок улетел, – снова громко сказал Бэй, а сам считал зеленые крапинки в серых глазах, и ловил себя, чтобы не утонуть в них, опьянев от аромата тела Аны. Так близко они не были с того самого момента, как Тайна сбежала от него на Майорке.
Кобейн присел, вроде бы как за платком, а сам быстро взял нужный камень и положил его почти на место, так же быстро поднялся, и, не глядя на Тайну, пошел обратно собирать вещи. Теперь она догадается, как закончить рисунок. Ставить аметист сразу на правильное место было нельзя – открылся бы проход, и помощь Кобейна стала бы заметной и Кайре, и Наследнику.
Бэй шел к вещам и улыбался.
Ему понравился рисунок Закатных, он увидел в нем что-то, очень похожее на чудо-юдо, которое сделала Ана на стекольной фабрике.
Все-таки она молодец, если почти составила ТАКОЙ ключ!
Пока Закатные открывали проход, Бэй сидел рядом с Кайрой напротив Лабиринта и ждал.
– Лабиринт будет испытывать нас по отдельности, – готовила его Рассветная. – Для каждого из нас духи приготовят что-то особое. Выкопают из души самые большие страхи и заставят столкнуться с ними. Так что будь готов ко всему. А еще Лабиринт растащит нас в разные стороны, чтобы проверить настройки друг на друга. Закатные закрепляли свою связь через Око.
Кайра потянулась к тонкой цепочке у себя на шее и достала из одежды кулон в виде маленькой капли из желтого бриллианта.
– Это Утреннее Солнце, изначальный камень моего рода. Он тебя уже знает. Я настраивала вас друг на друга во время наших поисков и переходов. Но это тоже поможет.
Принцесса взяла камень губами и впервые переступила невидимую черту, прижавшись к Бэю. Губы Рассветной имели вкус черешни, бриллиант стал косточкой, вокруг которой сплетались языки. Бэй даже не подумал отстраниться. Какой смысл? Если для закрепления настройки нужен этот поцелуй, ему прикажут. Зато само собой подумалось, что Закатные закрепляли связь через Око. В голову полезли картины голой груди Тайны, голой спины Наследника… Злую радость вызывало только то, что целоваться с перстнем Кардинала было бы неудобно.
Хриплый кашель Аны сопровождал звуки открывшегося прохода:
– Сильный ветер, песок...
Когда Кайра отстранилась, пряча подвеску у себя под одеждой, ее глаза блестели, блестели влажные губы…
Два дня назад Бэй верил, что поцелуи Рассветной такие же сладкие, как и те, которые он не мог забыть. Но теперь было поздно, он уже увидел Тайну, вдохнул ее отраву. Кобейну не нравилась черешня, в ее сладости не хватало горечи олеандра.
Собачке Павлова замкнули рефлекс на другие губы.
Прода от 19.02.2020, 10:47
* * *
Ничего она больше не понимала.
Ни в себе, ни в нем.
Иногда Ане казалось, что она различает знакомое тепло в солнечных глазах. Или то, что они темнеют, когда она касается Ларса или еще больше – целуется с ним. Ана даже делала это специально, лишь бы увидеть искаженное лицо Бэя и думать, что небезразлична, если может причинять такую боль.
Или делала назло.
Потому что видеть Кайру и Бэя вместе было невозможно. Один массаж в зале суда, на потеху оставшимся зрителям, чего стоил! Кормление это из рук или затяжной поцелуй перед тем, как исчезнуть в Лабиринте!
