Насмешка Бэя у невидимой стены лишала Ану возможности слышать зов кристаллов, превращая ее в растерянного испуганного котенка. Эта насмешка так подходила новому Бэю, Бэю-фавориту (слово-то какое!) Рассветной, нежно ухаживающему за своей принцессой. Но почему он тогда помог сложить ключ, вместо того, чтобы закончить новый круг Отбора у кромки поля? Ана едва не выбрала неверный камень, от которого рисунок, скорее всего, развалился бы. Кто знает – им с Ларсом могло не хватить времени, чтобы исправить ошибку и составить новый ключ. Но Бэй помог.
А еще согрел Ану взглядом, когда она узнала о своем происхождении и потеряла опору. Бэй держал ее солнечным взглядом, помогая устоять на ногах, беззвучно шептал одними губами – «Все будет хорошо».
Два момента, даривших Ане тепло. Но много, много тех, которые вымораживали душу.
Пыткой было видеть, что Бэй и Кайра понимают друг друга без слов. Они складывали свой ключ играючи, обмениваясь улыбками и шутками, словно делали это много раз. Сколько они вместе? Судя по слухам о новом телохранителе Рассветной принцессы, не больше двух месяцев – откуда между ними такая душевная близость? И, наверное, не только душевная... о нет, только не думать об этом.
Хотя еще неизвестно, какая близость ранит больше.
Пресловутая привязка... Она тянула и связывала всех четверых. Ларса, Кайру, Бэя и ее – Ану.
Станет легче, если думать о привязке? Ведь свои чувства к Бэю, еще в то время, когда считала его погибшим между мирами, Ана называла иначе...
Первое, что сделал Лабиринт с Закатными – оторвал их друг от друга.
Ана стояла в белом клубящемся тумане, слишком похожем на густое варево из путаных мыслей и чувств внутри нее. Вокруг была привычная неопределенность. Духи или боги еще копались в ее голове или душе, выискивая самые большие страхи.
Что они приготовят Ларсу?
Ана была уверена, что Лабиринт лишит его Ока и развернет лицом к лицу с призраками Мирна и Бэя, заставляя сравнивать себя с ними силой дара.
Это будет жестоко.
Наследник всегда ревниво относился к замечаниям о своих способностях. Он был хорошим Скользящим, с большим опытом пребывания на Земле, с частицей дара Искателя, но в мире Долины он проигрывал многим другим участникам Отбора. Ларсу пришлось мириться с тем, что сводный брат сильнее, но Мирн до недавнего времени был помощником. Теперь у Наследника появился еще один сильный противник. И тоже родственник с Земли.
Саму Ану почему-то совсем не задевало, что Кайра, (ее сестра!) более одаренный Искатель. У Рассветной был изначальный камень древних королей. Но будь она сильнее даже без камня, Ана бы не расстроилась. Наверное, она просто привыкла к тому, что ее дар нестабилен и капризен. Так что успехи последних месяцев приятно радовали, но не успели свести с ума.
А еще духи будут терзать Ларса вопросом, был ли он прав, раз за разом выбирая загадочную девчонку, заброшенную неизвестно кем в чужой мир. Миф, что между ними существует невероятной силы связь, развеяло воспоминание о монахе из Храма. Пусть это не прозвучало вслух звездной ночью в горах, но разве Ларса ни разу не посетили сомнения, что незнакомый жрец привязал его в тот день к Ане, лишив выбора?
Зато потом Наследник принимал решения сам. В Амстердаме он еще говорил о Кайре, как о своей Избраннице… Ревность, упрямство или вера в предназначение – что заставляло его потом каждый раз выбирать Ану? И кто знает?.. Совершать ошибку за ошибкой? Духи Лабиринта непременно будут терзать Ларса подобными сомнениями.
Душа Аны болела, чувствуя каждый удар, который предстоит ему вынести. Правильным или нет был его выбор и ее обещание... С победой или поражением они вернутся из Лабиринта, она не сможет предать Ларса, пусть это и означает вдребезги разбитое сердце. Разлетится оно на тысячи оранжевых светлячков, как янтарное?
Прерывая раздумья Аны, начал рассеиваться туман, из него проступала сочная зелень сада и узкая тропинка. Лабиринт выбрал испытание.
Ана пошла вперед, чтобы оказаться в знакомом саду недалеко от беседки. Она оглянулась и, не увидев никого, обошла деревянное строение. Безошибочно определив место, присела и стала аккуратно рисовать пальцем круги, отодвигая в сторону землю, пока не нашла его – свой секретик. Стекло немного потемнело от времени и приобрело зеленый оттенок, но прошедшие годы почему-то не тронули рваное крыло бабочки.
Если Ана думала, что готова к встрече с прошлым, то оказалась неправа. Воспоминания закружили бездушным ветром, трепавшим оторванный от ветки лист.
– Ты же не забыла, в какую игру мы играем, принцесса? – мужской голос оставался всегда спокойным, в нем никогда не появлялось эмоций.
Ни радости, когда она Ана делала успехи, найдя камень или переместившись на пару шагов от колючек дистела. Ни жалости, когда у нее это не получалось вовремя и безжалостное растение расцарапывало ей ноги.
– В следующий раз шагнуть нужно еще быстрее, если ты не хочешь, чтобы было так больно.
В мужском голосе не звучало ни капли сострадания, когда Ана кричала по ночам от страха после встречи с Тенями.
– Смотри им в глаза, принцесса. Своим страхам надо смотреть в глаза. Тебя Тени не тронут, если только не будешь их бояться.
Но она боялась. И кричала по ночам.
Слеза упала прямо на помутневшее стеклышко, и показалось, что от соленой влаги оно становится более прозрачным.
– Так в какую игру мы играем?
– Прятки.
– Почему мы в нее играм?
– Меня никто не должен найти...
– Тебя и...
– И моего волка.
Ана видела перед собой тряпичную игрушку, потерявшую форму настолько, что напоминала чудо-юдо, получившееся у нее из стекла на фабрике на Майорке.
– Молодец, принцесса.
Нет, один раз в мужском голосе звенела злость, напугавшая девочку больше, чем огромные летучие мыши, кружившие над ее лицом. Почему-то чем дальше Ана проваливалась в сон, превращаясь в цветок айгюль, тем огромнее и зубастее становились мыши, и они уже не казались такими забавными, как в тот момент, когда девочка увидела их впервые.
– Ты ослушалась меня, принцесса, и едва все не испортила! – в черных глазах сверкали такие молнии, что Ана зажмурилась, хоть этот самый мужчина учил ее смотреть в лицо своим страхам.
– Что испортила?
– Рисунок! Ты едва не испортила рисунок, и тебя ждет за это наказание. Мы вернемся в Ущелье уже завтра.
В тот момент она больше боялась черного взгляда, полного молний, чем полного Теней Карьера.
Ана вспомнила и неуютный дом с крупной мебелью, словно в нем жил великан. В дальнем крыле у нее была своя комната с кроватью, столом и книжным шкафом. Девочка не чувствовала себя несчастной в большом доме или саду, похожем на лес, но очень одинокой.
Ей не с чем было сравнивать, только с книжками, полными сказок. Каждая – новый мир. В рассказах у детей бывали родители, так что однажды девочка спросила про своих. Мужчина, который учил ее всему, в темном плаще, с длинным черным хвостом с одной стороны головы и множеством знаков на висках, которые пугали Ану, он был ей отцом?
– Нет. У тебя нет родителей. Ты другая.
– Почему?
– Ты появилась из бутона айгюль.
– Тогда кто ты?
– Называй меня Учитель.
Вот почему Ана убежала ночью в сад – посмотреть на белый цветок, из которого появилась.
И еще одно воспоминание – сырой пещеры, освещенной множеством расставленных в плотный круг свечей, их было так много, что девочка чувствовала себя сидевшей вместе со своим Учителем на острове посреди озера огня.
У Аны кружилась голова, свет от свечей размазывался в плотный туман и знакомый голос доносился будто сквозь толстое одеяло.
– Ты все забудешь. Надолго. Но так надо. Ты сильная. И рядом с тобой будут хранители. Камни, которые, я тебе показывал, которые мы вместе рисовали, они позовут тебя, когда придет время, и ты вернешь их в Долину.
Теперь Ана могла рассказать Мирну, что когда ей наносили знаки на спину и ставили печать на память, на нее смотрело множество летучих мышей, свисавших с потолка пещеры.
– Печать на памяти спала? – услышала Ана голос, который уже не был воспоминанием.
Она не спешила поворачиваться. Сначала аккуратно прикрыла землей секретик, потом поднялась с колен, разворачиваясь к стоявшему рядом человеку, и лишь затем сказала:
– Здравствуй, Рок.
Мужчина выглядел, как в Ущелье – в неизменном черном платке, прикрывавшем бритую голову, и темно-серой одежде старателя. Человек, которого Ана знала как Отшельника, казался более живым, чем в детских воспоминаниях, когда он являлся жрецом и носил длинный плащ, собирая волосы с одной стороны головы в черный хвост, чтобы видно было, как вдоль висков опускаются тонкие ленты знаков.
Пропали не только волосы и знаки, изменилось даже лицо. Неизменным остался голос и цепкий взгляд черных глаз, в которых когда-то метались молнии.
Рок заметил, как Ана изучает его виски, и улыбнулся.
– Это было сложно. Но не сложнее всего остального.
– Они считают тебя погибшим между мирами.
– Я очень старался исчезнуть, оставшись близко, – рассмеялся мужчина, не скрывая того, что доволен собой.
– Ты даже не дал мне имени.
Почему ее это волновало?! Ана могла выбирать из десятков имен и привыкла пользоваться тем, которое украла у девочки, с которой первой подружилась не только на Земле, но и в своей жизни.
– Ты бы все равно им не пользовалась.
– Зачем?
– Духи подарили такой невероятный шанс, что я не мог им не воспользоваться.
– Почему именно я из двух сестер?
– Ты не дышала первые минуты, не кричала, как положено новорожденным, так что у меня появилась возможность скрыть, что ты жива.
– Значит, Король знал.
– Он знал, что родилась мертвая девочка, и я уговорил Его Величество сохранить это в тайне, чтобы пожалеть слабое сердце королевы, жизнь которой после тяжелых родов еще находилась в опасности.
Ана избегала смотреть на мужчину, которого привыкла считать учителем и почти боготворила из-за ореола тайн и тех знаний, которыми он с ней делился.
– Зачем это было нужно?
– Предсказание Ткача. Храм не имеет право вмешиваться, но он всегда это делал. Среди жрецов много тех, кто против изменений в Долине. Храм боится потерять Власть и не позволит гобелену проявиться. Я хочу, чтобы рисунок сложился. Когда я узнал, что у Короля Закатных родилось два сына с даром Скользящих, я почувствовал, что духи готовы подарить мне шанс. Приблизившись к семье Рассветных королей, я стал ждать, и был вознагражден за веру, потому что через несколько лет в тяжелых родах у Королевы Ксаны родились две девочки, двойняшки, и я смог спрятать одну из них. Мне было важно, чтобы те, кто захочет помешать исполниться предсказанию, не знали о твоем существовании как можно дольше. Кроме пророчества о том, что в Аль Ташид войдут потомки из двух древних родов, было еще одно, касавшееся лишенного зрения и заточенного Бога. Вернее, его глаз. Столетия назад Верховные хотели уничтожить кристаллы, которые упоминались в пророчестве. Но потом побоялись совершить подобное действие и спрятали их на Земле. Чтобы сложился гобелен Ткача, камни должны вернуться в Долину. Как у Магистра, у меня был доступ ко всем тайнам Храма. Я обнаружил следы камней и привязывал тебя к кристаллам, которые в старых книгах называли Глазами Бога.
– Все получилось, как ты задумывал? – вопрос Аны получился с вызовом.
– Конечно, нет. Ход Судьбы и развитие рисунка предугадать невозможно. Но у меня ушли годы на то, чтобы понять это и принять. Зато мне стало еще интереснее наблюдать за происходящим.
– Значит, монах, который разговаривал с Наследником в Храме, это ты?
– Наследник вспомнил? – Рок улыбнулся. – Конечно, я. Тогда я сделал ставку на вас двоих. И тебе нужна была помощь в чужом мире.
– Значит, мы – пара для Аль Ташида? – спросила Ана и почему-то вместо радости почувствовала тоску. – Или нам отводилась роль вернуть в Долину камни?
– Если бы все было так просто, вы не находились бы сейчас вчетвером в Лабиринте! – Рок рассмеялся – легко и беззаботно, словно разговор шел о чем-то забавном.
Тот, кого в Карьере называли Отшельником, настолько отличался от спокойного и почти равнодушного Магистра, прятавшего в своем доме принцессу, что сложно было поверить, что это один и тот же человек. Наверное, жизнь в Ущелье и без определяющих предназначение знаков сильно изменила его. Но скорее Рок просто увлекся ролью кукловода и наслаждался своей властью.
– Мирн рос вместе с Кайрой. У Ларса было больше возможностей и опыта на Земле. Мне казалось правильным решением связать с тобой именно его, несмотря на то, что у Рассветной привязка действовала только с Наследником. Между ними сразу возникло притяжение, а вот с Мирном взаимного не получалось. Впрочем, как и у тебя. Бастарду Закатного короля с сильным даром обе сестры отвели роль друга, усложнив мою игру.
– Кайра и Ларс?
Рок рассмеялся:
– Неужели ты ничего не заметила? Кайра, конечно, научилась скрывать свои чувства...
Слепа, как же слепа была Ана и погружена в свои собственные переживания! Наследники всегда так хорошо смотрелись вместе...
– То, что ее тянуло к Наследнику, было почти очевидным, – закончил Рок.
– Тянуло? – спросила Ана, пока ее сердце катилось к ногам на пыльную дорожку.
– Сейчас с ней другой Амари. Неучтенный фактор. Неожиданный подарок Мелины, которая оставила в другом мире древний камень, неизвестный Храму. И потомков.
– Что она делала на Земле? – спросила Ана, и Рок, как клещами, вцепился в нее взглядом черных глаз.
– То же, что и ты. Она должна была забрать камни, но оказалась слаба. И даром, и сердцем. Кроме того, как только в Храме возникли подозрения о том, что Мелина может быть связана с Глазами Бога, ее тут же вернули в Долину, лишив дара. Поэтому я и решил действовать иначе, спрятав тебя ото всех и отправив на Землю еще ребенком. Но малышка Мел оказалась не так проста, как все думали... – рассмеялся Рок. – Она сумела сохранить свои тайны и подарила мне третьего Амари, а ты помогла ему раскрыть дар. Да, да, ты... – Рок смеялся, почти беззвучно, наслаждаясь каждым моментом этого разговора. – Не знаю, как тебе пришло это в голову, но ты наградила его ценными подарками. Землянин не только пережил переход, но и оказался очень силен. – Рок смотрел мимо Аны в свои воспоминания или мысли. – Очень. Решение учить тебя тайнописи Храма оказалось верным. – Отшельник оживился. – Мне было так интересно наблюдать за вами, потомками древних королей. За тем, как вы плетете гобелен, путаясь между собой и в своих решениях. А когда я смог заполучить сильный связывающий артефакт, то тут же бросил его в игру.
Ана вздрогнула. Рок напоминал ей почему-то черного бойцовского петуха, и он только что очень больно клюнул ее в спину.
– Я ожидал, что янтарь найдет сильный Искатель – Кайра, а не ты, с твоим нестабильным даром. Янтарное сердце связало тебя не с Наследником, а с тем самым третьим Амари. Тогда я подумал, что для Аль Ташида должна сложиться новая пара, но у вас ничего не получилось, ты разбила сердце, и все вернулось на свои места!
Черный петух клевал и клевал Ану в спину, все глубже и глубже проникая острым клювом.
– Вернее, вернулось, но не совсем, потому что у вас с Наследником появились сильные противники – Кайра и Бэй. – Рок снова не смотрел на Ану, а потерялся взглядом где-то в стороне пруда.
А еще согрел Ану взглядом, когда она узнала о своем происхождении и потеряла опору. Бэй держал ее солнечным взглядом, помогая устоять на ногах, беззвучно шептал одними губами – «Все будет хорошо».
Два момента, даривших Ане тепло. Но много, много тех, которые вымораживали душу.
Пыткой было видеть, что Бэй и Кайра понимают друг друга без слов. Они складывали свой ключ играючи, обмениваясь улыбками и шутками, словно делали это много раз. Сколько они вместе? Судя по слухам о новом телохранителе Рассветной принцессы, не больше двух месяцев – откуда между ними такая душевная близость? И, наверное, не только душевная... о нет, только не думать об этом.
Хотя еще неизвестно, какая близость ранит больше.
Пресловутая привязка... Она тянула и связывала всех четверых. Ларса, Кайру, Бэя и ее – Ану.
Станет легче, если думать о привязке? Ведь свои чувства к Бэю, еще в то время, когда считала его погибшим между мирами, Ана называла иначе...
Первое, что сделал Лабиринт с Закатными – оторвал их друг от друга.
Ана стояла в белом клубящемся тумане, слишком похожем на густое варево из путаных мыслей и чувств внутри нее. Вокруг была привычная неопределенность. Духи или боги еще копались в ее голове или душе, выискивая самые большие страхи.
Что они приготовят Ларсу?
Ана была уверена, что Лабиринт лишит его Ока и развернет лицом к лицу с призраками Мирна и Бэя, заставляя сравнивать себя с ними силой дара.
Это будет жестоко.
Наследник всегда ревниво относился к замечаниям о своих способностях. Он был хорошим Скользящим, с большим опытом пребывания на Земле, с частицей дара Искателя, но в мире Долины он проигрывал многим другим участникам Отбора. Ларсу пришлось мириться с тем, что сводный брат сильнее, но Мирн до недавнего времени был помощником. Теперь у Наследника появился еще один сильный противник. И тоже родственник с Земли.
Саму Ану почему-то совсем не задевало, что Кайра, (ее сестра!) более одаренный Искатель. У Рассветной был изначальный камень древних королей. Но будь она сильнее даже без камня, Ана бы не расстроилась. Наверное, она просто привыкла к тому, что ее дар нестабилен и капризен. Так что успехи последних месяцев приятно радовали, но не успели свести с ума.
А еще духи будут терзать Ларса вопросом, был ли он прав, раз за разом выбирая загадочную девчонку, заброшенную неизвестно кем в чужой мир. Миф, что между ними существует невероятной силы связь, развеяло воспоминание о монахе из Храма. Пусть это не прозвучало вслух звездной ночью в горах, но разве Ларса ни разу не посетили сомнения, что незнакомый жрец привязал его в тот день к Ане, лишив выбора?
Зато потом Наследник принимал решения сам. В Амстердаме он еще говорил о Кайре, как о своей Избраннице… Ревность, упрямство или вера в предназначение – что заставляло его потом каждый раз выбирать Ану? И кто знает?.. Совершать ошибку за ошибкой? Духи Лабиринта непременно будут терзать Ларса подобными сомнениями.
Душа Аны болела, чувствуя каждый удар, который предстоит ему вынести. Правильным или нет был его выбор и ее обещание... С победой или поражением они вернутся из Лабиринта, она не сможет предать Ларса, пусть это и означает вдребезги разбитое сердце. Разлетится оно на тысячи оранжевых светлячков, как янтарное?
Прерывая раздумья Аны, начал рассеиваться туман, из него проступала сочная зелень сада и узкая тропинка. Лабиринт выбрал испытание.
Ана пошла вперед, чтобы оказаться в знакомом саду недалеко от беседки. Она оглянулась и, не увидев никого, обошла деревянное строение. Безошибочно определив место, присела и стала аккуратно рисовать пальцем круги, отодвигая в сторону землю, пока не нашла его – свой секретик. Стекло немного потемнело от времени и приобрело зеленый оттенок, но прошедшие годы почему-то не тронули рваное крыло бабочки.
Если Ана думала, что готова к встрече с прошлым, то оказалась неправа. Воспоминания закружили бездушным ветром, трепавшим оторванный от ветки лист.
– Ты же не забыла, в какую игру мы играем, принцесса? – мужской голос оставался всегда спокойным, в нем никогда не появлялось эмоций.
Ни радости, когда она Ана делала успехи, найдя камень или переместившись на пару шагов от колючек дистела. Ни жалости, когда у нее это не получалось вовремя и безжалостное растение расцарапывало ей ноги.
– В следующий раз шагнуть нужно еще быстрее, если ты не хочешь, чтобы было так больно.
В мужском голосе не звучало ни капли сострадания, когда Ана кричала по ночам от страха после встречи с Тенями.
– Смотри им в глаза, принцесса. Своим страхам надо смотреть в глаза. Тебя Тени не тронут, если только не будешь их бояться.
Но она боялась. И кричала по ночам.
Слеза упала прямо на помутневшее стеклышко, и показалось, что от соленой влаги оно становится более прозрачным.
– Так в какую игру мы играем?
– Прятки.
– Почему мы в нее играм?
– Меня никто не должен найти...
– Тебя и...
– И моего волка.
Ана видела перед собой тряпичную игрушку, потерявшую форму настолько, что напоминала чудо-юдо, получившееся у нее из стекла на фабрике на Майорке.
– Молодец, принцесса.
Нет, один раз в мужском голосе звенела злость, напугавшая девочку больше, чем огромные летучие мыши, кружившие над ее лицом. Почему-то чем дальше Ана проваливалась в сон, превращаясь в цветок айгюль, тем огромнее и зубастее становились мыши, и они уже не казались такими забавными, как в тот момент, когда девочка увидела их впервые.
– Ты ослушалась меня, принцесса, и едва все не испортила! – в черных глазах сверкали такие молнии, что Ана зажмурилась, хоть этот самый мужчина учил ее смотреть в лицо своим страхам.
– Что испортила?
– Рисунок! Ты едва не испортила рисунок, и тебя ждет за это наказание. Мы вернемся в Ущелье уже завтра.
В тот момент она больше боялась черного взгляда, полного молний, чем полного Теней Карьера.
Ана вспомнила и неуютный дом с крупной мебелью, словно в нем жил великан. В дальнем крыле у нее была своя комната с кроватью, столом и книжным шкафом. Девочка не чувствовала себя несчастной в большом доме или саду, похожем на лес, но очень одинокой.
Ей не с чем было сравнивать, только с книжками, полными сказок. Каждая – новый мир. В рассказах у детей бывали родители, так что однажды девочка спросила про своих. Мужчина, который учил ее всему, в темном плаще, с длинным черным хвостом с одной стороны головы и множеством знаков на висках, которые пугали Ану, он был ей отцом?
– Нет. У тебя нет родителей. Ты другая.
– Почему?
– Ты появилась из бутона айгюль.
– Тогда кто ты?
– Называй меня Учитель.
Вот почему Ана убежала ночью в сад – посмотреть на белый цветок, из которого появилась.
И еще одно воспоминание – сырой пещеры, освещенной множеством расставленных в плотный круг свечей, их было так много, что девочка чувствовала себя сидевшей вместе со своим Учителем на острове посреди озера огня.
У Аны кружилась голова, свет от свечей размазывался в плотный туман и знакомый голос доносился будто сквозь толстое одеяло.
– Ты все забудешь. Надолго. Но так надо. Ты сильная. И рядом с тобой будут хранители. Камни, которые, я тебе показывал, которые мы вместе рисовали, они позовут тебя, когда придет время, и ты вернешь их в Долину.
Теперь Ана могла рассказать Мирну, что когда ей наносили знаки на спину и ставили печать на память, на нее смотрело множество летучих мышей, свисавших с потолка пещеры.
– Печать на памяти спала? – услышала Ана голос, который уже не был воспоминанием.
Она не спешила поворачиваться. Сначала аккуратно прикрыла землей секретик, потом поднялась с колен, разворачиваясь к стоявшему рядом человеку, и лишь затем сказала:
– Здравствуй, Рок.
Мужчина выглядел, как в Ущелье – в неизменном черном платке, прикрывавшем бритую голову, и темно-серой одежде старателя. Человек, которого Ана знала как Отшельника, казался более живым, чем в детских воспоминаниях, когда он являлся жрецом и носил длинный плащ, собирая волосы с одной стороны головы в черный хвост, чтобы видно было, как вдоль висков опускаются тонкие ленты знаков.
Пропали не только волосы и знаки, изменилось даже лицо. Неизменным остался голос и цепкий взгляд черных глаз, в которых когда-то метались молнии.
Рок заметил, как Ана изучает его виски, и улыбнулся.
– Это было сложно. Но не сложнее всего остального.
– Они считают тебя погибшим между мирами.
– Я очень старался исчезнуть, оставшись близко, – рассмеялся мужчина, не скрывая того, что доволен собой.
– Ты даже не дал мне имени.
Почему ее это волновало?! Ана могла выбирать из десятков имен и привыкла пользоваться тем, которое украла у девочки, с которой первой подружилась не только на Земле, но и в своей жизни.
– Ты бы все равно им не пользовалась.
– Зачем?
– Духи подарили такой невероятный шанс, что я не мог им не воспользоваться.
– Почему именно я из двух сестер?
– Ты не дышала первые минуты, не кричала, как положено новорожденным, так что у меня появилась возможность скрыть, что ты жива.
– Значит, Король знал.
– Он знал, что родилась мертвая девочка, и я уговорил Его Величество сохранить это в тайне, чтобы пожалеть слабое сердце королевы, жизнь которой после тяжелых родов еще находилась в опасности.
Ана избегала смотреть на мужчину, которого привыкла считать учителем и почти боготворила из-за ореола тайн и тех знаний, которыми он с ней делился.
– Зачем это было нужно?
– Предсказание Ткача. Храм не имеет право вмешиваться, но он всегда это делал. Среди жрецов много тех, кто против изменений в Долине. Храм боится потерять Власть и не позволит гобелену проявиться. Я хочу, чтобы рисунок сложился. Когда я узнал, что у Короля Закатных родилось два сына с даром Скользящих, я почувствовал, что духи готовы подарить мне шанс. Приблизившись к семье Рассветных королей, я стал ждать, и был вознагражден за веру, потому что через несколько лет в тяжелых родах у Королевы Ксаны родились две девочки, двойняшки, и я смог спрятать одну из них. Мне было важно, чтобы те, кто захочет помешать исполниться предсказанию, не знали о твоем существовании как можно дольше. Кроме пророчества о том, что в Аль Ташид войдут потомки из двух древних родов, было еще одно, касавшееся лишенного зрения и заточенного Бога. Вернее, его глаз. Столетия назад Верховные хотели уничтожить кристаллы, которые упоминались в пророчестве. Но потом побоялись совершить подобное действие и спрятали их на Земле. Чтобы сложился гобелен Ткача, камни должны вернуться в Долину. Как у Магистра, у меня был доступ ко всем тайнам Храма. Я обнаружил следы камней и привязывал тебя к кристаллам, которые в старых книгах называли Глазами Бога.
– Все получилось, как ты задумывал? – вопрос Аны получился с вызовом.
– Конечно, нет. Ход Судьбы и развитие рисунка предугадать невозможно. Но у меня ушли годы на то, чтобы понять это и принять. Зато мне стало еще интереснее наблюдать за происходящим.
– Значит, монах, который разговаривал с Наследником в Храме, это ты?
– Наследник вспомнил? – Рок улыбнулся. – Конечно, я. Тогда я сделал ставку на вас двоих. И тебе нужна была помощь в чужом мире.
– Значит, мы – пара для Аль Ташида? – спросила Ана и почему-то вместо радости почувствовала тоску. – Или нам отводилась роль вернуть в Долину камни?
– Если бы все было так просто, вы не находились бы сейчас вчетвером в Лабиринте! – Рок рассмеялся – легко и беззаботно, словно разговор шел о чем-то забавном.
Тот, кого в Карьере называли Отшельником, настолько отличался от спокойного и почти равнодушного Магистра, прятавшего в своем доме принцессу, что сложно было поверить, что это один и тот же человек. Наверное, жизнь в Ущелье и без определяющих предназначение знаков сильно изменила его. Но скорее Рок просто увлекся ролью кукловода и наслаждался своей властью.
– Мирн рос вместе с Кайрой. У Ларса было больше возможностей и опыта на Земле. Мне казалось правильным решением связать с тобой именно его, несмотря на то, что у Рассветной привязка действовала только с Наследником. Между ними сразу возникло притяжение, а вот с Мирном взаимного не получалось. Впрочем, как и у тебя. Бастарду Закатного короля с сильным даром обе сестры отвели роль друга, усложнив мою игру.
– Кайра и Ларс?
Рок рассмеялся:
– Неужели ты ничего не заметила? Кайра, конечно, научилась скрывать свои чувства...
Слепа, как же слепа была Ана и погружена в свои собственные переживания! Наследники всегда так хорошо смотрелись вместе...
– То, что ее тянуло к Наследнику, было почти очевидным, – закончил Рок.
– Тянуло? – спросила Ана, пока ее сердце катилось к ногам на пыльную дорожку.
– Сейчас с ней другой Амари. Неучтенный фактор. Неожиданный подарок Мелины, которая оставила в другом мире древний камень, неизвестный Храму. И потомков.
– Что она делала на Земле? – спросила Ана, и Рок, как клещами, вцепился в нее взглядом черных глаз.
– То же, что и ты. Она должна была забрать камни, но оказалась слаба. И даром, и сердцем. Кроме того, как только в Храме возникли подозрения о том, что Мелина может быть связана с Глазами Бога, ее тут же вернули в Долину, лишив дара. Поэтому я и решил действовать иначе, спрятав тебя ото всех и отправив на Землю еще ребенком. Но малышка Мел оказалась не так проста, как все думали... – рассмеялся Рок. – Она сумела сохранить свои тайны и подарила мне третьего Амари, а ты помогла ему раскрыть дар. Да, да, ты... – Рок смеялся, почти беззвучно, наслаждаясь каждым моментом этого разговора. – Не знаю, как тебе пришло это в голову, но ты наградила его ценными подарками. Землянин не только пережил переход, но и оказался очень силен. – Рок смотрел мимо Аны в свои воспоминания или мысли. – Очень. Решение учить тебя тайнописи Храма оказалось верным. – Отшельник оживился. – Мне было так интересно наблюдать за вами, потомками древних королей. За тем, как вы плетете гобелен, путаясь между собой и в своих решениях. А когда я смог заполучить сильный связывающий артефакт, то тут же бросил его в игру.
Ана вздрогнула. Рок напоминал ей почему-то черного бойцовского петуха, и он только что очень больно клюнул ее в спину.
– Я ожидал, что янтарь найдет сильный Искатель – Кайра, а не ты, с твоим нестабильным даром. Янтарное сердце связало тебя не с Наследником, а с тем самым третьим Амари. Тогда я подумал, что для Аль Ташида должна сложиться новая пара, но у вас ничего не получилось, ты разбила сердце, и все вернулось на свои места!
Черный петух клевал и клевал Ану в спину, все глубже и глубже проникая острым клювом.
– Вернее, вернулось, но не совсем, потому что у вас с Наследником появились сильные противники – Кайра и Бэй. – Рок снова не смотрел на Ану, а потерялся взглядом где-то в стороне пруда.
