– Снимешь сама, когда уберешь камень обратно в сейф, – сказал Наследник, удерживая ступни Аны в своих ладонях,. – Эта цепочка так красиво смотрится на твоей ноге, что стоит подарить тебе подобное украшение.
Ларс поднялся. Быстрый поцелуй, и Наследник исчез за дверью.
Оставшись одна, Ана взяла дорожную сумку, и вспотевшими от волнения руками выловила из нее камень.
Янтарь был теплым. Он бился ровно и спокойно. Не звал ее, как прежде, и Ана почувствовала необъяснимую пустоту. Забравшись с ногами в широкое кресло, она прижала камень к груди и закрыла глаза, пытаясь услышать тайны янтаря. Тянулась к нему с помощью дара, в надежде узнать о его прошлом. Но сердце молчало. Не отвечало на призывы, ровно отмеряя удары, разгоняя невидимую кровь по несуществующим сосудам.
Тум, тум, тум...
Спокойно.
Равнодушно.
И только тепло камня было чем-то, похожим на связь.
Сколько ни пыталась, Ана не могла ничего услышать, кроме биения. Почему-то это так расстраивало ее, что захотелось плакать. Ревушка – коровушка, а не лягушка.
Равнодушное тепло янтаря ранило!
Ана старалась разобраться в своих чувствах, но не могла найти им определения. Только свет из высоких окон слепил глаза, как солнечный взгляд. И вспомнилась задорная и легкая улыбка,. Настолько отчетливо, что кажется –- потянись и коснешься кончиками пальцев нижней губы...
Как давно Ана не позволяла себе утонуть в грусти? Прошел уже месяц, с того дня, как она увидела в толпе Рассветных куртку Бэя.
Трудно сказать, сколько прошло времени, но уже успело потемнеть за окном, и люди, вошедшие в соседнюю комнату, не рассчитывали на то, что кто-то находится за приоткрытой дверью кабинета.
Из полудремы, полузабытья, из состояния одинокого паруса, покачивающегося на волнах грусти, Ану выдрало, выбросило, ошпарило кипятком единственное слово – «Тван»! И швырнуло в кресло, в котором она сидела, поджав ноги и прижимая ладонями к груди янтарное сердце. Которое вдруг толкнулось в ответ на боль, словно, наконец, услышало Ану!
– Его еще зовут Карьерным Волком... – звучал незнакомый мужской голос в соседней комнате.
– Откуда он? – спрашивал Наследник.
– Из селения Варна или Кима, что расположено недалеко от Рукава. Наверное, пришел среди искателей легких денег, что стекаются к Карьеру последний год.
– Нам выгоднее, пока старатели грызутся из-за Рукава. Если Тван…
– (Удар! Прямо в сердце! Не каменное, а свое, живое –- в груди. Так больно, что Ане стало трудно дышать! И будто наждачной бумагой провели по глазам).
– наведет в Карьере порядок, в Долину польется река ведьминых камней. Что будем делать, Ваше Высочество? – спрашивал советник Бран.
– Подождем еще немного. Дадим контрабандистам время. А если у Волка получиться прибрать Рукав, настанет время встретиться с ним и попробовать договориться.
Голос Наследника звучал совсем по-иному, когда он разговаривал с Аной! Сейчас он был лишен эмоций –- голос будущего Короля.
– Не получится договориться, придется его убрать. Согласны, советник?
– Думаю, это правильное решение. Оставьте амулеты связи на столе и идите, – распорядился Бран.
Третьим участником разговора, наверняка, был наблюдатель. Амулетами связи называли набор из двух камней, позволявших переместится в определенное место и вернуться потом во дворец.
За дверью послышались шаги, за ними -– звук закрываемой двери. Ларс и советник начали обсуждать последнее решение Совета по налогам в королевстве, но Ана больше не прислушивалась к разговору и даже, если бы захотела, не смогла бы разобрать ни слова.
Ее сердце пульсировало как сумасшедшее в груди, ему вторил напряженным боем янтарь в руках. Из беспокойного ритма рождались безумные, безумные мысли.
Что, если?! Разве могут быть такие совпадения?!
Или всему виной то, что Ана весь вечер тонула в соленом море воспоминаний? И это из его пучин появлялись сомнения, слишком похожие… На что? На надежду?! Даже думать об этом страшно. Но как жить дальше с подобными подозрениями?
Необходимо срочно попасть в деревню контрабандистов... Варн, Ким, Рукав...
Пусть Звезда искупает Ану в холодном презрении. Пусть Ана вернется ни с чем, выяснив, что ослышалась. Даже если это козни янтарного сердца, у коварного булыжника получилось посеять в душе сомнения. Ана не найдет покоя, пока все не проверит. Значит, ей нужны амулеты связи, которые лежат в соседней комнате. Попав в Ущелье недалеко от района Рукава, она сама сможет найти селение. Просить о помощи для перемещения в Карьер и тем более объяснять причины внезапного желания Ана была не готова.
Ларс нашел свою невесту после разговора с советником. Избранница притворилась спящей, свернувшись калачиком в кресле. Наследник мягко забрал у нее из рук янтарь, вернул его в сейф и потом осторожно «разбудил» невесту. Он отнес ее к карете на руках, нехотя выпуская из объятий.
Завтра, – решила Ана, прощаясь с Наследником. Она вернется в его кабинет завтра, чтобы добраться до амулетов.
Но под утро налетела самая страшная буря за долгие десятилетия. Посрывала куски крыш даже с дворца, разметала части сада, не прикрытые магическими пологами, выбила сотни стекол. Превратила столицу Закатных в город, перенесший землетрясение.
Буря ревела и сыпала горы песка в самых сухих частях Долины, заполняла грязевыми потоками еще не пересохшие вади. Разрывала новые ущелья, уничтожила тысячи ветхих домов и смыла глиняные постройки, унесла сотни жизней и утопила наводнением зеленое сердце Арханы.
Долина не спала всю ночь, молясь всем духам о помощи и безымянным богам о пощаде, и ни одна из трех лун не могла пробиться сквозь толстое покрывало туч. А на утро выжившие, стали разгребать завалы, считать потери и собирать мусор. На улицах и в домах робко зашептались, что не иначе, как скоро проявится каменный крест. Говорить открыто никто не решался. Это было не принято – упоминать символ беды. Будто даже разговоры о нем могли вызвать его появление.
Узнав о слухах от Гаи, Ана вспомнила, о чем говорили Ларс и Мирн.
Выходят Тени из Карьера, чтобы встречать своего слепого Бога или это Бог смотрит их глазами на людей? – подумала она и прогнала все эти мысли прочь. У нее была другая более важная забота.
Две долгих недели прошло, прежде чем Ана смогла вернуться в кабинет Ларса в поиске амулетов. Тысячу раз на день она умирала от волнения и страха, желая отправится в Карьер, но не решаясь уйти от своих обязанностей. Избранница должна была работать и помогать, когда работали и помогали все вокруг, на короткое время забыв о разногласиях. Совет, королевская власть, жрецы, бедные и богатые – несчастье объединило всех. Даже Изгоев не прогоняли с городских свалок.
Но как только жизнь стала возвращаться в привычное русло, Ана поспешила в кабинет Наследника. Став Избранницей она не перестала быть неплохой воровкой, у сейфа не было сложного кода, так что вскрыть его оказалось несложно, гораздо сложнее было найти среди связок с камнями нужные амулеты. Но у Аны получилось их найти. Потом из укромного участка двора, казавшегося голым после уборки, она скользнула в Карьер и смогла добраться до поселка Варна. Или Кима. Или Волка, как называл нового старейшину наблюдатель.
Увидев перед собой дома, Ана изумилась, насколько сильно изменился поселок за год после ее последнего посещения!
Увеличился вдвое! Подобрался, привел себя в порядок, как солдат на построении. И выглядел ладно даже после бури! И порядки в нем изменились, став почти военными, потому что стоило Ане появиться на окраине, как около нее оказалось двое вооруженных мужчин.
– Кто такая и с чем пожаловала, лэда? – спросил один из них, оглядывая ее с ног до головы.
Ана набросила на голову шаль, представляя, как выглядит в глазах старателей в дорогой одежде. Глупо получилось. Она так спешила, что совсем не подготовилась к встрече. Да и не ожидала увидеть незнакомые лица.
– Мне нужно к вашему старосте, по поручению, – проговорила Избранница, стараясь выглядеть как можно увереннее. – К Киму.
– Киму? – переглянулись мужчины.
– Он уже не старейшина, а помощник нашего главы, – ответил тот, кто начинал разговор.
– Главы? – переспросила Ана, не слыша собственного голоса.
–- Карьерного Волка. Неужели тот, кто тебя послал, о нем еще не слышал? – ухмыльнулся второй.
– Нет, – соврала Ана сразу обо всем. – Можно мне к нему?
– Ничего не выйдет, лэда. Его нет и не будет в селении пару дней. Тван ушел вместе в женой в Долину.
Вместо ответа Ана выдохнула из легких весь воздух, и мир перед глазами закрыла огромная безглазая тень.
Звезда повела себя мудро – так, словно ничего между ними не изменилось. Она давала Бэю время остыть, после того, как он проснулся женатым.
А как он был зол!
На нее, воспользовавшуюся ситуацией! Сначала подсунув наркотик. Потом разделив с ним ночь в таком месте, которое сразу означало брачный союз.
При этом Кобейн понимал, что каждое действие Тары было взвешенным решением, и не мог не восхищаться еёе прямолинейностью и решительностью. Он видел, как Звезда работала в Карьере. Особенно в Рукаве.
Сильные ведьмины камни, не покрытые нейтрализующей их мощь обманкой, вели себя как Тени и были способны лишить ума и воли. Некоторые кристаллы казались живыми тварями, потому что могли установить связку с Искателем и вытянуть из него слишком много энергии, оставив пустой оболочкой. Кроме коварных кристаллов, ущелье кишело муравьями, укус которых парализовывал на двадцать часов, и ядовитыми змеями, всех видов и размеров. Много проблем создавали дистелы – долинный вариант перекати-поле. Только местный сухой шарик из веток катился под ноги, раскрывался тонким поясом, обвиваясь вокруг человека, и впивался острыми шипами в тело. Погибнуть от дистела мог только ребенок, но даже взрослый оказывался на несколько дней привязан к постели с лихорадкой и истощением от потери крови. Только пожив среди контрабандистов, Бэй понял, насколько повезло ему в те страшные дни, когда он впервые оказался в Ущелье. Кобейн шагал по нему на слабевших ногах, полз, когда больше не держали ноги, как счастливец по минному полю, даже не подозревая, сколько раз смерть была рядом.
Звезда выросла в Карьере, впитав его опасный дух в свою кровь. И Бэй никогда не видел в ней признаков страха. Тара быстро оценивала ситуацию, просчитывала варианты и выстраивала последовательность действий, чтобы идти к цели. Потом шла и брала то, что ей было необходимо.
Так же она поступила с Поцелованным.
Вытащила из очередной ловушки и расставила в замен свою.
Спокойно шла и брала, а он был ценным кристаллом.
Кроме личных мотивов, Звезда считала Кобейна способным решить проблемы поселения, и стремилась заполучить его всеми возможными путями.
Тара протянула руку помощи – Бэй взял.
Помогала ему прийти в себя после плахи и клетки – он безропотно следовал за ней.
Предложила наркотик. Бэй тоже взял.
А потом он взял ее.
Звал ли Кобейн Тару иным именем в ту ночь, чтобы обвинять, что она заняла чужое место? В дыму, заполнившим тогда его сознание, он мог, похоже, только рычать.
И тванскую палатку, отмеченную особыми знаками, выбрал тоже Бэй. Звезда сделала лишь то, что давно хотела сделать – была с ним и получила наслаждение.
Так что прежде всего Кобейн злился на себя и не высказал Таре претензий. К тому же, ему снова некуда было идти – почему тогда не вернуться в Карьер? И почему не помочь приютившим Поцелованного людям?
Как советовала Звезда, Бэй выбрал себе имя – Тван.
Придуманное Зосей ругательство хорошо отражало внутреннее состояние Кобейна. Душу грела мысль, что если это имя достигнет ушей Избранницы Наследника Закатного королевства, то лишит ее сна хотя бы на одну ночь. Глупо было на это надеяться, но хотелось верить - лишит.
Клокотавшая внутри злость удачно сочеталась с планами Тары, потому что помогла Бэю сделать первые и самые жесткие шаги.
Мир силы уважает только силу и ценит простые символы. Наступило время создать образ, способный наводить трепет, но и подарить надежду – объявить людям Карьера, что Поцелованный справился с волком, а значит, способен расправиться со всеми врагами. Заявление требовало не только клыка на груди, но и видимого знака. В мире, где листами паспорта являлось тело, им стала татуировка, и из всех возможных, видимых мест Бэй выбрал затылок, – вспомнив байкера со стоянки, где познакомился с Милошем.
Снова из зеркала на Кобейна смотрел незнакомец, способный на пару месяцев лишить чету Ван Дорнов желания разговаривать – лысый, бородатый мужик, с волчьей мордой на затылке, скалившей зубы над крепкой шеей. В правом ухе Бэя желтела серьга. Глупо, но он не захотел менять ее на другую. Кобейн носил теперь холщовые рубашки с низким воротом, чтобы хорошо был виден изогнутый клык, висевший на шее на грубом ремешке. И широкие кожаные браслеты на запястьях.
Красавец!
Великолепный Бэй превратился в Карьерного Твана. Или тванского Волка.
Что бы сказал по этому поводу Рич? Позавидовал? Или родственник уже успел пометить себя яркими рисунками на склонах чилийских гор?
В селении с затаенным дыханием проследили, как Поцелованный обрел имя и новый облик, и на следующий же день мужчины во главе с Кимом пришли к дому Тары просить Твана стать старейшиной. Он стал вожаком. Главой. Времена старейшин исчезли вместе с Тенями из Рукава. Но что бы ни думала Тара, а вместе с ней и весь Карьер, Бэй знал, что его возвращение временное, и строил в поселке организацию, которую можно будет оставить после себя. Распределяя обязанности между разными людьми, он внимательно приглядывался к старым и новым жителям поселка в поисках будущих лидеров, оценивая их таланты. Кто бы мог предположить, что щедрый багаж знаний, образования и опыта, навешенный на плечи Кобейна стараниями Кардинала, пригодится, чтобы вести почти мафиозные войны?
В чужом мире, в чужой роли..
Но Бэй отдаст долг, который сам взвалил на себя. Сотрет с помощью Роксы со своей спины парочку смертельных приговоров и начнет искать способ вырваться из Долины домой. Искать сероглазую отраву больше не имело смысла. Если только для того, чтобы сказать ей в лицо, как она ему безразлична.
Это была циничная ложь.
Безразлична... Настолько, что Бэй научился тосковать даже клетками кожи и тер себя жесткой мочалкой у корыта с водой, сдирая со своего тела воспоминания о прикосновениях Аны и ее дыхании!
Оказалась Чужой, осталась Тайной, уютно устроилась в объятиях Пса, но не желала уходить из сердца и души Бэя. Мешала спокойно просыпаться по- утрам, натягивать на себя непривычные одежды и роль Карьерного дона, и метить подошвами высоких сапог чужой песок и чужие души.
Не женщина, а Напасть, делавшая его уязвимым и больным.
Пришлось возводить от нее стены в душе -– выше, чем в Ущелье. Стены из чувства вины и отвращения к самому себе за ночь в Шахди. Не за то, что напился и наглотался всякой гадости, не за то, что провел ночь дикого секса со Звездой. Ей понравилось. Тара была готова повторить. Ему самому требовалась тогда разрядка, пусть даже такая неправильная. Но лучше бы он делал это с Тарой, а не нарисовав воображением Тайну, … истязая ее с животной страстью, густо замешанной на обиде и боли.
Ларс поднялся. Быстрый поцелуй, и Наследник исчез за дверью.
Оставшись одна, Ана взяла дорожную сумку, и вспотевшими от волнения руками выловила из нее камень.
Янтарь был теплым. Он бился ровно и спокойно. Не звал ее, как прежде, и Ана почувствовала необъяснимую пустоту. Забравшись с ногами в широкое кресло, она прижала камень к груди и закрыла глаза, пытаясь услышать тайны янтаря. Тянулась к нему с помощью дара, в надежде узнать о его прошлом. Но сердце молчало. Не отвечало на призывы, ровно отмеряя удары, разгоняя невидимую кровь по несуществующим сосудам.
Тум, тум, тум...
Спокойно.
Равнодушно.
И только тепло камня было чем-то, похожим на связь.
Сколько ни пыталась, Ана не могла ничего услышать, кроме биения. Почему-то это так расстраивало ее, что захотелось плакать. Ревушка – коровушка, а не лягушка.
Равнодушное тепло янтаря ранило!
Ана старалась разобраться в своих чувствах, но не могла найти им определения. Только свет из высоких окон слепил глаза, как солнечный взгляд. И вспомнилась задорная и легкая улыбка,. Настолько отчетливо, что кажется –- потянись и коснешься кончиками пальцев нижней губы...
Как давно Ана не позволяла себе утонуть в грусти? Прошел уже месяц, с того дня, как она увидела в толпе Рассветных куртку Бэя.
Трудно сказать, сколько прошло времени, но уже успело потемнеть за окном, и люди, вошедшие в соседнюю комнату, не рассчитывали на то, что кто-то находится за приоткрытой дверью кабинета.
Из полудремы, полузабытья, из состояния одинокого паруса, покачивающегося на волнах грусти, Ану выдрало, выбросило, ошпарило кипятком единственное слово – «Тван»! И швырнуло в кресло, в котором она сидела, поджав ноги и прижимая ладонями к груди янтарное сердце. Которое вдруг толкнулось в ответ на боль, словно, наконец, услышало Ану!
– Его еще зовут Карьерным Волком... – звучал незнакомый мужской голос в соседней комнате.
– Откуда он? – спрашивал Наследник.
– Из селения Варна или Кима, что расположено недалеко от Рукава. Наверное, пришел среди искателей легких денег, что стекаются к Карьеру последний год.
– Нам выгоднее, пока старатели грызутся из-за Рукава. Если Тван…
– (Удар! Прямо в сердце! Не каменное, а свое, живое –- в груди. Так больно, что Ане стало трудно дышать! И будто наждачной бумагой провели по глазам).
– наведет в Карьере порядок, в Долину польется река ведьминых камней. Что будем делать, Ваше Высочество? – спрашивал советник Бран.
– Подождем еще немного. Дадим контрабандистам время. А если у Волка получиться прибрать Рукав, настанет время встретиться с ним и попробовать договориться.
Голос Наследника звучал совсем по-иному, когда он разговаривал с Аной! Сейчас он был лишен эмоций –- голос будущего Короля.
– Не получится договориться, придется его убрать. Согласны, советник?
– Думаю, это правильное решение. Оставьте амулеты связи на столе и идите, – распорядился Бран.
Третьим участником разговора, наверняка, был наблюдатель. Амулетами связи называли набор из двух камней, позволявших переместится в определенное место и вернуться потом во дворец.
За дверью послышались шаги, за ними -– звук закрываемой двери. Ларс и советник начали обсуждать последнее решение Совета по налогам в королевстве, но Ана больше не прислушивалась к разговору и даже, если бы захотела, не смогла бы разобрать ни слова.
Ее сердце пульсировало как сумасшедшее в груди, ему вторил напряженным боем янтарь в руках. Из беспокойного ритма рождались безумные, безумные мысли.
Что, если?! Разве могут быть такие совпадения?!
Или всему виной то, что Ана весь вечер тонула в соленом море воспоминаний? И это из его пучин появлялись сомнения, слишком похожие… На что? На надежду?! Даже думать об этом страшно. Но как жить дальше с подобными подозрениями?
Необходимо срочно попасть в деревню контрабандистов... Варн, Ким, Рукав...
Пусть Звезда искупает Ану в холодном презрении. Пусть Ана вернется ни с чем, выяснив, что ослышалась. Даже если это козни янтарного сердца, у коварного булыжника получилось посеять в душе сомнения. Ана не найдет покоя, пока все не проверит. Значит, ей нужны амулеты связи, которые лежат в соседней комнате. Попав в Ущелье недалеко от района Рукава, она сама сможет найти селение. Просить о помощи для перемещения в Карьер и тем более объяснять причины внезапного желания Ана была не готова.
Ларс нашел свою невесту после разговора с советником. Избранница притворилась спящей, свернувшись калачиком в кресле. Наследник мягко забрал у нее из рук янтарь, вернул его в сейф и потом осторожно «разбудил» невесту. Он отнес ее к карете на руках, нехотя выпуская из объятий.
Завтра, – решила Ана, прощаясь с Наследником. Она вернется в его кабинет завтра, чтобы добраться до амулетов.
Но под утро налетела самая страшная буря за долгие десятилетия. Посрывала куски крыш даже с дворца, разметала части сада, не прикрытые магическими пологами, выбила сотни стекол. Превратила столицу Закатных в город, перенесший землетрясение.
Буря ревела и сыпала горы песка в самых сухих частях Долины, заполняла грязевыми потоками еще не пересохшие вади. Разрывала новые ущелья, уничтожила тысячи ветхих домов и смыла глиняные постройки, унесла сотни жизней и утопила наводнением зеленое сердце Арханы.
Долина не спала всю ночь, молясь всем духам о помощи и безымянным богам о пощаде, и ни одна из трех лун не могла пробиться сквозь толстое покрывало туч. А на утро выжившие, стали разгребать завалы, считать потери и собирать мусор. На улицах и в домах робко зашептались, что не иначе, как скоро проявится каменный крест. Говорить открыто никто не решался. Это было не принято – упоминать символ беды. Будто даже разговоры о нем могли вызвать его появление.
Узнав о слухах от Гаи, Ана вспомнила, о чем говорили Ларс и Мирн.
Выходят Тени из Карьера, чтобы встречать своего слепого Бога или это Бог смотрит их глазами на людей? – подумала она и прогнала все эти мысли прочь. У нее была другая более важная забота.
Две долгих недели прошло, прежде чем Ана смогла вернуться в кабинет Ларса в поиске амулетов. Тысячу раз на день она умирала от волнения и страха, желая отправится в Карьер, но не решаясь уйти от своих обязанностей. Избранница должна была работать и помогать, когда работали и помогали все вокруг, на короткое время забыв о разногласиях. Совет, королевская власть, жрецы, бедные и богатые – несчастье объединило всех. Даже Изгоев не прогоняли с городских свалок.
Но как только жизнь стала возвращаться в привычное русло, Ана поспешила в кабинет Наследника. Став Избранницей она не перестала быть неплохой воровкой, у сейфа не было сложного кода, так что вскрыть его оказалось несложно, гораздо сложнее было найти среди связок с камнями нужные амулеты. Но у Аны получилось их найти. Потом из укромного участка двора, казавшегося голым после уборки, она скользнула в Карьер и смогла добраться до поселка Варна. Или Кима. Или Волка, как называл нового старейшину наблюдатель.
Увидев перед собой дома, Ана изумилась, насколько сильно изменился поселок за год после ее последнего посещения!
Увеличился вдвое! Подобрался, привел себя в порядок, как солдат на построении. И выглядел ладно даже после бури! И порядки в нем изменились, став почти военными, потому что стоило Ане появиться на окраине, как около нее оказалось двое вооруженных мужчин.
– Кто такая и с чем пожаловала, лэда? – спросил один из них, оглядывая ее с ног до головы.
Ана набросила на голову шаль, представляя, как выглядит в глазах старателей в дорогой одежде. Глупо получилось. Она так спешила, что совсем не подготовилась к встрече. Да и не ожидала увидеть незнакомые лица.
– Мне нужно к вашему старосте, по поручению, – проговорила Избранница, стараясь выглядеть как можно увереннее. – К Киму.
– Киму? – переглянулись мужчины.
– Он уже не старейшина, а помощник нашего главы, – ответил тот, кто начинал разговор.
– Главы? – переспросила Ана, не слыша собственного голоса.
–- Карьерного Волка. Неужели тот, кто тебя послал, о нем еще не слышал? – ухмыльнулся второй.
– Нет, – соврала Ана сразу обо всем. – Можно мне к нему?
– Ничего не выйдет, лэда. Его нет и не будет в селении пару дней. Тван ушел вместе в женой в Долину.
Вместо ответа Ана выдохнула из легких весь воздух, и мир перед глазами закрыла огромная безглазая тень.
Глава 8 Бэй
Звезда повела себя мудро – так, словно ничего между ними не изменилось. Она давала Бэю время остыть, после того, как он проснулся женатым.
А как он был зол!
На нее, воспользовавшуюся ситуацией! Сначала подсунув наркотик. Потом разделив с ним ночь в таком месте, которое сразу означало брачный союз.
При этом Кобейн понимал, что каждое действие Тары было взвешенным решением, и не мог не восхищаться еёе прямолинейностью и решительностью. Он видел, как Звезда работала в Карьере. Особенно в Рукаве.
Сильные ведьмины камни, не покрытые нейтрализующей их мощь обманкой, вели себя как Тени и были способны лишить ума и воли. Некоторые кристаллы казались живыми тварями, потому что могли установить связку с Искателем и вытянуть из него слишком много энергии, оставив пустой оболочкой. Кроме коварных кристаллов, ущелье кишело муравьями, укус которых парализовывал на двадцать часов, и ядовитыми змеями, всех видов и размеров. Много проблем создавали дистелы – долинный вариант перекати-поле. Только местный сухой шарик из веток катился под ноги, раскрывался тонким поясом, обвиваясь вокруг человека, и впивался острыми шипами в тело. Погибнуть от дистела мог только ребенок, но даже взрослый оказывался на несколько дней привязан к постели с лихорадкой и истощением от потери крови. Только пожив среди контрабандистов, Бэй понял, насколько повезло ему в те страшные дни, когда он впервые оказался в Ущелье. Кобейн шагал по нему на слабевших ногах, полз, когда больше не держали ноги, как счастливец по минному полю, даже не подозревая, сколько раз смерть была рядом.
Звезда выросла в Карьере, впитав его опасный дух в свою кровь. И Бэй никогда не видел в ней признаков страха. Тара быстро оценивала ситуацию, просчитывала варианты и выстраивала последовательность действий, чтобы идти к цели. Потом шла и брала то, что ей было необходимо.
Так же она поступила с Поцелованным.
Вытащила из очередной ловушки и расставила в замен свою.
Спокойно шла и брала, а он был ценным кристаллом.
Кроме личных мотивов, Звезда считала Кобейна способным решить проблемы поселения, и стремилась заполучить его всеми возможными путями.
Тара протянула руку помощи – Бэй взял.
Помогала ему прийти в себя после плахи и клетки – он безропотно следовал за ней.
Предложила наркотик. Бэй тоже взял.
А потом он взял ее.
Звал ли Кобейн Тару иным именем в ту ночь, чтобы обвинять, что она заняла чужое место? В дыму, заполнившим тогда его сознание, он мог, похоже, только рычать.
И тванскую палатку, отмеченную особыми знаками, выбрал тоже Бэй. Звезда сделала лишь то, что давно хотела сделать – была с ним и получила наслаждение.
Так что прежде всего Кобейн злился на себя и не высказал Таре претензий. К тому же, ему снова некуда было идти – почему тогда не вернуться в Карьер? И почему не помочь приютившим Поцелованного людям?
Как советовала Звезда, Бэй выбрал себе имя – Тван.
Придуманное Зосей ругательство хорошо отражало внутреннее состояние Кобейна. Душу грела мысль, что если это имя достигнет ушей Избранницы Наследника Закатного королевства, то лишит ее сна хотя бы на одну ночь. Глупо было на это надеяться, но хотелось верить - лишит.
Клокотавшая внутри злость удачно сочеталась с планами Тары, потому что помогла Бэю сделать первые и самые жесткие шаги.
Мир силы уважает только силу и ценит простые символы. Наступило время создать образ, способный наводить трепет, но и подарить надежду – объявить людям Карьера, что Поцелованный справился с волком, а значит, способен расправиться со всеми врагами. Заявление требовало не только клыка на груди, но и видимого знака. В мире, где листами паспорта являлось тело, им стала татуировка, и из всех возможных, видимых мест Бэй выбрал затылок, – вспомнив байкера со стоянки, где познакомился с Милошем.
Снова из зеркала на Кобейна смотрел незнакомец, способный на пару месяцев лишить чету Ван Дорнов желания разговаривать – лысый, бородатый мужик, с волчьей мордой на затылке, скалившей зубы над крепкой шеей. В правом ухе Бэя желтела серьга. Глупо, но он не захотел менять ее на другую. Кобейн носил теперь холщовые рубашки с низким воротом, чтобы хорошо был виден изогнутый клык, висевший на шее на грубом ремешке. И широкие кожаные браслеты на запястьях.
Красавец!
Великолепный Бэй превратился в Карьерного Твана. Или тванского Волка.
Что бы сказал по этому поводу Рич? Позавидовал? Или родственник уже успел пометить себя яркими рисунками на склонах чилийских гор?
В селении с затаенным дыханием проследили, как Поцелованный обрел имя и новый облик, и на следующий же день мужчины во главе с Кимом пришли к дому Тары просить Твана стать старейшиной. Он стал вожаком. Главой. Времена старейшин исчезли вместе с Тенями из Рукава. Но что бы ни думала Тара, а вместе с ней и весь Карьер, Бэй знал, что его возвращение временное, и строил в поселке организацию, которую можно будет оставить после себя. Распределяя обязанности между разными людьми, он внимательно приглядывался к старым и новым жителям поселка в поисках будущих лидеров, оценивая их таланты. Кто бы мог предположить, что щедрый багаж знаний, образования и опыта, навешенный на плечи Кобейна стараниями Кардинала, пригодится, чтобы вести почти мафиозные войны?
В чужом мире, в чужой роли..
Но Бэй отдаст долг, который сам взвалил на себя. Сотрет с помощью Роксы со своей спины парочку смертельных приговоров и начнет искать способ вырваться из Долины домой. Искать сероглазую отраву больше не имело смысла. Если только для того, чтобы сказать ей в лицо, как она ему безразлична.
Это была циничная ложь.
Безразлична... Настолько, что Бэй научился тосковать даже клетками кожи и тер себя жесткой мочалкой у корыта с водой, сдирая со своего тела воспоминания о прикосновениях Аны и ее дыхании!
Оказалась Чужой, осталась Тайной, уютно устроилась в объятиях Пса, но не желала уходить из сердца и души Бэя. Мешала спокойно просыпаться по- утрам, натягивать на себя непривычные одежды и роль Карьерного дона, и метить подошвами высоких сапог чужой песок и чужие души.
Не женщина, а Напасть, делавшая его уязвимым и больным.
Пришлось возводить от нее стены в душе -– выше, чем в Ущелье. Стены из чувства вины и отвращения к самому себе за ночь в Шахди. Не за то, что напился и наглотался всякой гадости, не за то, что провел ночь дикого секса со Звездой. Ей понравилось. Тара была готова повторить. Ему самому требовалась тогда разрядка, пусть даже такая неправильная. Но лучше бы он делал это с Тарой, а не нарисовав воображением Тайну, … истязая ее с животной страстью, густо замешанной на обиде и боли.
