Пусть чужая и недоступная, пусть обманщица и воровка, для Бэя Ана была дыханием и нежностью, а в ту ночь он превратил их в рваный свист и жесткое наслаждение. Вот этого он не мог простить самому себе.
Словно растоптал что-то в душе. В своей и ее.
Пока Бэй преображался и преображал, Тара продолжала приучать его к себе.
Для всего мира они были мужем и женой. Жили в одном доме, почти везде появлялись вместе – работали вместе, выходили в Ущелье вместе, Звезда сопровождала Твана на все встречи и выяснения отношений между группами и на равне с мужчинами участвовала в составлении планов и в их выполнении.
Супруги делили все, кроме постели. Хотя иногда Бэй просыпался, прижимая к себе женское тело, шепча бессвязные ругательства и извинения. И каждый раз, очнувшись от томительного кошмара, находил рядом с собой голую Тару. Она никогда не спала одетой и не стеснялась своего поджарого, сильного тела с плоским животом, длинными ногами и тяжелой грудью.
– Холодно, – спокойно говорила Звезда, поднимаясь с постели, и шла греть Кобейну воду, что бы умыться.
Да, иногда в Карьере случались странные ночи, когда под утро резко опускалась температура, и в домах, рассчитанных только на жару, становилось холодно. Старожилы не помнили такого. Зато в Рукаве стало меньше змей.
Тара готовила простую, но вкусную еду, и вместе с утренним светом Бэя будил запах свежего хлеба. Как настоящая жена, Звезда стирала его вещи, и, сидя рядом с мужем, чистила и точила оружие.
По- вечерам жители поселка собирались у костров – посидеть, выпить вместе и поговорить. Это был важный момент дня, чтобы подвести итоги, кого-то выделить, кого-то поругать или просто отметить вниманием, и Тван, на правах генерального директора на большой планерке или кооперативе, ходил с женой от костра к костру или проводил весь вечер с одной группой. Иногда в спокойные минуты он ловил блики огня на высоких скулах и в темных глазах Тары и пытался ответить самому себе на вопрос:
– если он заложник Долины навечно, и нет пути обратно, вернется ли он, чтобы жить здесь у края Карьера вместе с Тарой? Волк – голова разраставшегося поселка, Звезда – его сердце?
И понимал, что не может остаться в мире, где Ана счастлива с другим мужчиной. Ревность, которую Великолепный Бэй считал уделом неуверенных в себе и слабаков, поднималась выше выстроенных в душе стен и заливала его горячей лавиной бессильной злобы.
Неет...
Он найдет путь на Землю.
Поезда в одну сторону ходят только до станции Смерть.
Пока жив – есть надежда.
* * *
Камень, который запросила Рокса, обнаружился в расщелине, недалеко от Ущелья Гадюки. Тара утверждала, что его принесла с собой вода. И не только камень. Грязевой поток, спасший жизнь Бэя и людей, которые были вместе с ним, притащил с собой Тени. Они не заполонили, как раньше, весь Рукав, но маячили около входа в Гадюку или прятались в изломах его стен. Их было немного – две, или три, но достаточно для того, чтобы этот участок снова стал опасным. К тому же, прозрачные твари выплывали из своих укрытий в любое время дня.
Три попытки достать шерл закончились неудачей. Бэй и Тара перемещались к расщелине и были вынуждены скользить прочь, прежде, чем смогли подобраться к кристаллу. Правда, во время второй попытки Тара узнала точное местоположение камня.
– Мы не обойдемся одним шерлом, – хмуро обронил Бэй, после тошнотворно-стремительного бегства. – Судя по- тому, что сказала ведьма, рисунки на моей спине стоят очень дорого. Может, соберем пока набор, способный уговорить кого-то рискнуть на три виселицы и два костра?
– Соберем, – улыбнулась Тара. – Шерл никуда не денется. Он такой черный, что, кроме нас, его из Ущелья никто не вынесет.
– Откуда Рокса узнала о нем?
Звезда только пожала плечом и обронила:
– Ведьма, – словно это слово объясняло все.
Тара и Бэй сидели недалеко от обрыва, с которого начинались все их перемещения, и где закончилось очередное, неудачное. Ранний вечер был жарким, но Кобейн заметил, что Звезда передернула плечами, словно ей стало холодно.
– Обними меня, – попросила вдруг она, и Бэй привлек женщину к себе, почувствовав, что она дрожит. Концы волос Тары, намазанные жидкостью, работавшей как гель на Земле, щекотали его щетину.
– Эй, да ты, похоже, заболела, – Бэй отстранил Звезду от себя, удерживая за плечи, и заметил, что всегда ясные глаза Тары кажутся влажными, а взгляд слегка заторможенным.
Он попробовал губами еёе лоб, коснулся висков, не чувствуя признаков лихорадки. Тара потянулась и захватила его рот жарким и нетерпеливым поцелуем, прижимаясь сама и прижимая Бэя к себе. Беспокойный и чувственный поцелуй был похож на торопливые глотки измученного жаждой путника, и Кобейн заметил, что дрожь исчезает из тела женщины. Он попробовал осторожно отстранится, но Звезда вцепилась в него руками и не отпускала, так что Бэю пришлось накрывать еёе ладони своими и с силой отводить их от себя. Его обожгло горячим взглядом, в котором смешалось слишком много всего – страсти, злости, решимости, из горла Тары вырвался звук, похожий на глухое рычание.
– Ты все время сопротивляешься! Думаешь, я не чувствую, как ты борешься со своими желаниями? Зачем!? Из чего ты строишь стены между нами – из памяти? Чувства вины? Долга? Оно того стоит?
Обычно, Тара не позволяла себе показывать эмоции иные, чем самоуверенность, легкое высокомерие или вызов. Но сейчас еёе лицо дрожало, как воздух во время перехода. Огонь горел не только во взгляде и словах, он добавил краски смуглой коже. Все-таки женщина была нездорова.
– Сколько времени еще нужно, чтобы ты признал, что нам хорошо вместе, и мы сильная команда? – быстро проговорила Звезда.
Отодвинуться от нее в этот момент было подобно побегу. Нет, Бэйю не хотел показывать свою растерянность, и, не смотря ни на что –- обижать женщину. Как всегда, Тара была во многом права. Он прятался от нее, противился сближению, и время от времени был вынужден напоминать самому себе о решении не переводить их отношения в более близкие.
И так – куда ближе?
Каждый день, каждое мгновение, Звезда – привязывала, а Кобейн старался не привязываться и не поддаться слабости. Ему не хватало тепла в жарком мире Долины, а рядом была женщина, горевшая желанием разделить с ним свое пламя.
Бери. Ступай в полноводную реку.
Но Бэй намеревался уйти. В таком случае непорядочно греться чужими чувствами и еще больше привязывать к себе нелюбимую женщину, создав иллюзию полноценной семьи.
Да, Звезда не Карина, но Бэй слишком хорошо помнил влажные глаза Карениной и еёе последнюю записку. Боль, которую он испытывал, от того, что поступал жестоко, и облегчение от того, что сделал это.
Лучше держаться границ, которые Тара все время старалась перейти.
– Вот именно, мы – команда, –- ответил Бэй, прерывая затянувшуюся паузу. –- Ты, прежде всего, друг, и я испытываю к тебе глубокое уважение.
– Не ври, – Тара взяла себя в руки, пряча мелькнувшее ранее отчаяние и почти мольбу, на блестящих после поцелуя губах появилась провоцирующая, чувственная ухмылка.
– Я тебе нравлюсь. Очень, –- с вызовом бросила Звезда.– Я же вижу, как ты отворачиваешься, когда я раздеваюсь. Как реагируешь, если я нахожусь рядом. Как ты отвечаешь на мои поцелуи. Только что, еще минуты назад, я чувствовала твое желание. – Тара потянулась к Кобейну, едва не касаясь его лица губами. – Оно такое же сильное, как и у меня. Кому ты хранишь верность? Ночному кошмару с именем Третьей луны?
Это были неверные слова, и едва ли не первая ошибка Тары.
– Никому, – резко ответил Бэй, отодвигаясь. – Да, ты мне нравишься, – сильная, красивая, целеустремленная. Но я не люблю тебя.
За пару месяцев, проведенных вместе, Тара нахваталась от Кобейна новых слов и иногда могла выдать интересные предложения, как, например, в этот момент.
– Тванский идеалист. Кто тебе сказал, что мне этого недостаточно?
– МНЕ не достаточно. – Бэй поднялся, протягивая руку, которую Тара приняла после минутного размышления. Они пошли рядом в сторону домов поселка, муж и жена для его жителей.
На следующий день в поселок пришел крепыш Гаян с небольшой группой людей, оставшихся после того, как большая часть разбежалась по домам, устав сражаться с крысами и змеями во времянках и не выдержав трудностей Ущелья. Известный на два королевства специалист по боям без правил возвышался над своим коренастым предводителем. Призывая гарантом Удачу, прибывшие принесли клятвы верности Твану и попросились остаться жить в селении. Тван направил их к Киму. Через час бывшие соперники рыли глубокие подвалы под новые постройки и укрытия от бурь. Поселок быстро рос, и строительство велось с учетом прибывающих людей.
Через день Бэй позвал к себе Шена, отвечавшего за физическую подготовку мужчин поселка, и сказал забрать себе в помощники борцов, махавших лопатами наравне с остальными новичками. Так Гаян получил возможность иногда командовать, а знаменитый на два королевства Тане, как звали уличного борца, использовать кулаки по- назначению, обучая людей поселка вольной борьбе.
Оставив на время попытки добраться до шерла, Бэй и Тара стали собирать небольшую коллекцию «смертника», для которой Звезда искала кристаллы, популярные среди жрецов.
– Судя по реакции Роксы за твою спину мало кто возьмется, если только ведьмак среди горцев. А они жадные до дармовой силы, как и жрецы, – пояснила она свой выбор.
Спокойная внешне, Звезда была немного не в себе после их последнего разговора. Она стала раздражительной, плохо ела и беспокойно спала. Днем она искала уединения даже от Бэя, вечерами же бросала в его сторону жадные взгляды, в которых было больше голода, чем похоти. Кобейн решил, что причиной ее странного поведения был шерл. Что-то случилось во время последней попытки вынести камень из Карьера. Вернее не «что-то», а темный кристалл настроился на ауру Искателя и начинал тянуть из него силы. Только признаваться в подобной слабости гордячка Звезда не собиралась даже самой себе. Стоило Бэю предложить ей попросить помощи у других Искателей, чтобы разделить с ними груз шерла, как глаза Звезды заливались злостью. И ответом становилось короткое, :
– Сама справлюсь.
Наверное, в этом тоже проявлялось влияние шерла, потому что он лишал Тару способности здраво мыслить и чувства самосохранения. Искателя тянуло к месту, где ждал кристалл, потому что Звезда начала сбиваться в проекциях для перемещений.
Нужно было что-то делать, и, аккуратно расспросив Шена о самых опытных Искателях Ущелья, Бэй отправился в соседнюю деревню на встречу с Хромым – вторым по- силе Искателем после старосты еще одного поселения дальше по течению бывшей реки.
Хромой встретил Бэя с нескрываемым интересом и предложил присесть на лавочку у своего дома.
– Наслышан о твоей силе, неужели Искателя решил поменять? Звезда не знает о том, что ты здесь?
– Не знает, – признался Бей, рассматривая старателя. Для славы второго по- силе Хромой выглядел не представительно, только пытливый взгляд и прищур глаз выдавали, что сидевший перед Кобейном человек знает себе цену. – Я здесь не в поиске нового Искателя. Мне нужен совет.
Взгляд Хромого, как намагниченный, возвращался к волчьему клыку на груди Кобейна. Потянув за шнурок, Бэй, снял с шеи трофей и положил на раскрытую ладонь,.
– Хочешь посмотреть?
Искатель кивнул и тут же потянулся за клыком.
– Такое мало кто в руках держал, – с плохо сдерживаемым восторгом сказал Хромой, скользя пальцем по изгибу зуба. – Я волков только пару раз на расстоянии видел, и они собой были заняты, а то не уйти бы мне живым из Карьера.
Бэй кивнул на левую ногу, которую Искатель подволакивал при ходьбе, но старатель покачал головой и скупо засмеялся.
– Не-ет, ногу по я по- молодости и по- глупости повредил. Зато осторожности научился. – Мужчина вернул трофей хозяину. – О чем спросить хочешь, Тван?
То, что Бэй собирался сделать, приравнивалось в Карьере, почти к предательству, но он уже принял решение. Слишком громко кричала интуиция – проверь, и крик оказался не беспочвенным.
Как только Хромой, коснувшись руки Волка, увидел шерл, он отшатнулся, – Бэю пришлось схватить мужчину за плечо свободной рукой, что бы сохранить контакт. Искатель побледнел, и на его лбу выступили капли пота. Оторвавшись от Бэя, он завертел головой, .
– Откуда такая мерзость?
– Из Рукава, недалеко от ущелья Гадюки.
– Где Ттени опять пасутся? – получив подтверждение, Хромой покачал головой: – Если помощи пришел просить, чтобы эту каменюку вытащить, так зря. Я к нему даже близко не сунусь. Ни вдвоем с твоей Звездой, ни втроем, … да хоть всем миром, нне полезу. Такую тьму я еще не видел. Не зря его Тени пасут. Не вынести шерл из Карьера. Попомнишь меня, этот кристалл еще десяток старателей выпьет.
– И что делать? Если он так опасен, как ты говоришь?
Хромой пожал плечами.
– Пока стороной обходить.... – помолчал, снова пожал плечами. – Таких камней за мое время в Карьере, пожалуй, не было. Опасные кристаллы накрывают плетениями, огромными обманками, как стенами, считай, что кусок Ущелья вместе с ними отрезают. А для такого обманку долго плести придется и сил в нее нужно будет вложить немало. Без помощи ведьмы не обойтись. Вот наведешь порядок около Рукава и зови на сбор умные головы. Будем всем миром думать, как от этого шерла закрываться.
Бэй поднялся, поблагодарив Хромого за разговор.
Искатель тоже встал вслед за ним.
– Если ко мне пришел, значит, камень уже присосался к Звезде. Как лишишься Искателя, зови.
Бэй отрицательно покачал головой.
– Сколько у меня времени, чтобы помочь ей?
Хромой задумался на мгновение...
– Звезда опытная, и знает, как сопротивляться. Думаю, пара недель есть. Покажи еёй хитрости, которыми сам пользуешься, тебя ведь камень не коснулся, вдруг да поможет.
Знать бы еще, о чем говорил старатель, но в остальном Бэй поверил Хромому. Только уговорить Тару на совет с другими Искателями не получилось. Даже убедить, что камень пьет еёе силы, не вышло. Звезда настаивала, что происходившее с ней связано не с камнем, а с упертым, слепым мужчиной. И использовала главный аргумент, – без шерла Рокса помогать не будет. И была права. Кристалл, который Хромой предлагал закрыть в Ущелье, означал для Кобейна надежду.
Находиться рядом с Тарой становилось все сложнее, и Бэй решил навестить ведьму без нее.
Впервые за время в Долине он разматывал нити памяти, вытаскивая образы не для сбора информации, а для восстановления карт для перемещений. Кобейн еще никогда не скользил в несколько шагов один, но был готов попробовать. Раздобыв у Шена маячок, чтобы вернуться в поселок, он отправился в гости к ведьме.
Всего одну ошибку совершил Бэй, которую смог быстро исправить, и через пару часов уже видел дома маленькой деревни, стены которых сливались цветом с землей. Борясь с головокружением и тошнотой, но задыхаясь от восторга, Кобейн присел в тени. Все-таки скольжение было наркотиком. Особенно такое – свободное, позволяющее поверить, что не существует границ, что с каждым разом можно дотянуться еще дальше.
Пока приходил в себя, привычки детектива из другого мира взяли верх, и Бэй принял решение не отправляться к ведьме сразу, а расспросить сначала о ней соседей.
Словно растоптал что-то в душе. В своей и ее.
Пока Бэй преображался и преображал, Тара продолжала приучать его к себе.
Для всего мира они были мужем и женой. Жили в одном доме, почти везде появлялись вместе – работали вместе, выходили в Ущелье вместе, Звезда сопровождала Твана на все встречи и выяснения отношений между группами и на равне с мужчинами участвовала в составлении планов и в их выполнении.
Супруги делили все, кроме постели. Хотя иногда Бэй просыпался, прижимая к себе женское тело, шепча бессвязные ругательства и извинения. И каждый раз, очнувшись от томительного кошмара, находил рядом с собой голую Тару. Она никогда не спала одетой и не стеснялась своего поджарого, сильного тела с плоским животом, длинными ногами и тяжелой грудью.
– Холодно, – спокойно говорила Звезда, поднимаясь с постели, и шла греть Кобейну воду, что бы умыться.
Да, иногда в Карьере случались странные ночи, когда под утро резко опускалась температура, и в домах, рассчитанных только на жару, становилось холодно. Старожилы не помнили такого. Зато в Рукаве стало меньше змей.
Тара готовила простую, но вкусную еду, и вместе с утренним светом Бэя будил запах свежего хлеба. Как настоящая жена, Звезда стирала его вещи, и, сидя рядом с мужем, чистила и точила оружие.
По- вечерам жители поселка собирались у костров – посидеть, выпить вместе и поговорить. Это был важный момент дня, чтобы подвести итоги, кого-то выделить, кого-то поругать или просто отметить вниманием, и Тван, на правах генерального директора на большой планерке или кооперативе, ходил с женой от костра к костру или проводил весь вечер с одной группой. Иногда в спокойные минуты он ловил блики огня на высоких скулах и в темных глазах Тары и пытался ответить самому себе на вопрос:
– если он заложник Долины навечно, и нет пути обратно, вернется ли он, чтобы жить здесь у края Карьера вместе с Тарой? Волк – голова разраставшегося поселка, Звезда – его сердце?
И понимал, что не может остаться в мире, где Ана счастлива с другим мужчиной. Ревность, которую Великолепный Бэй считал уделом неуверенных в себе и слабаков, поднималась выше выстроенных в душе стен и заливала его горячей лавиной бессильной злобы.
Неет...
Он найдет путь на Землю.
Поезда в одну сторону ходят только до станции Смерть.
Пока жив – есть надежда.
Прода от 21.01.2020, 09:11
* * *
Камень, который запросила Рокса, обнаружился в расщелине, недалеко от Ущелья Гадюки. Тара утверждала, что его принесла с собой вода. И не только камень. Грязевой поток, спасший жизнь Бэя и людей, которые были вместе с ним, притащил с собой Тени. Они не заполонили, как раньше, весь Рукав, но маячили около входа в Гадюку или прятались в изломах его стен. Их было немного – две, или три, но достаточно для того, чтобы этот участок снова стал опасным. К тому же, прозрачные твари выплывали из своих укрытий в любое время дня.
Три попытки достать шерл закончились неудачей. Бэй и Тара перемещались к расщелине и были вынуждены скользить прочь, прежде, чем смогли подобраться к кристаллу. Правда, во время второй попытки Тара узнала точное местоположение камня.
– Мы не обойдемся одним шерлом, – хмуро обронил Бэй, после тошнотворно-стремительного бегства. – Судя по- тому, что сказала ведьма, рисунки на моей спине стоят очень дорого. Может, соберем пока набор, способный уговорить кого-то рискнуть на три виселицы и два костра?
– Соберем, – улыбнулась Тара. – Шерл никуда не денется. Он такой черный, что, кроме нас, его из Ущелья никто не вынесет.
– Откуда Рокса узнала о нем?
Звезда только пожала плечом и обронила:
– Ведьма, – словно это слово объясняло все.
Тара и Бэй сидели недалеко от обрыва, с которого начинались все их перемещения, и где закончилось очередное, неудачное. Ранний вечер был жарким, но Кобейн заметил, что Звезда передернула плечами, словно ей стало холодно.
– Обними меня, – попросила вдруг она, и Бэй привлек женщину к себе, почувствовав, что она дрожит. Концы волос Тары, намазанные жидкостью, работавшей как гель на Земле, щекотали его щетину.
– Эй, да ты, похоже, заболела, – Бэй отстранил Звезду от себя, удерживая за плечи, и заметил, что всегда ясные глаза Тары кажутся влажными, а взгляд слегка заторможенным.
Он попробовал губами еёе лоб, коснулся висков, не чувствуя признаков лихорадки. Тара потянулась и захватила его рот жарким и нетерпеливым поцелуем, прижимаясь сама и прижимая Бэя к себе. Беспокойный и чувственный поцелуй был похож на торопливые глотки измученного жаждой путника, и Кобейн заметил, что дрожь исчезает из тела женщины. Он попробовал осторожно отстранится, но Звезда вцепилась в него руками и не отпускала, так что Бэю пришлось накрывать еёе ладони своими и с силой отводить их от себя. Его обожгло горячим взглядом, в котором смешалось слишком много всего – страсти, злости, решимости, из горла Тары вырвался звук, похожий на глухое рычание.
– Ты все время сопротивляешься! Думаешь, я не чувствую, как ты борешься со своими желаниями? Зачем!? Из чего ты строишь стены между нами – из памяти? Чувства вины? Долга? Оно того стоит?
Обычно, Тара не позволяла себе показывать эмоции иные, чем самоуверенность, легкое высокомерие или вызов. Но сейчас еёе лицо дрожало, как воздух во время перехода. Огонь горел не только во взгляде и словах, он добавил краски смуглой коже. Все-таки женщина была нездорова.
– Сколько времени еще нужно, чтобы ты признал, что нам хорошо вместе, и мы сильная команда? – быстро проговорила Звезда.
Отодвинуться от нее в этот момент было подобно побегу. Нет, Бэйю не хотел показывать свою растерянность, и, не смотря ни на что –- обижать женщину. Как всегда, Тара была во многом права. Он прятался от нее, противился сближению, и время от времени был вынужден напоминать самому себе о решении не переводить их отношения в более близкие.
И так – куда ближе?
Каждый день, каждое мгновение, Звезда – привязывала, а Кобейн старался не привязываться и не поддаться слабости. Ему не хватало тепла в жарком мире Долины, а рядом была женщина, горевшая желанием разделить с ним свое пламя.
Бери. Ступай в полноводную реку.
Но Бэй намеревался уйти. В таком случае непорядочно греться чужими чувствами и еще больше привязывать к себе нелюбимую женщину, создав иллюзию полноценной семьи.
Да, Звезда не Карина, но Бэй слишком хорошо помнил влажные глаза Карениной и еёе последнюю записку. Боль, которую он испытывал, от того, что поступал жестоко, и облегчение от того, что сделал это.
Лучше держаться границ, которые Тара все время старалась перейти.
– Вот именно, мы – команда, –- ответил Бэй, прерывая затянувшуюся паузу. –- Ты, прежде всего, друг, и я испытываю к тебе глубокое уважение.
– Не ври, – Тара взяла себя в руки, пряча мелькнувшее ранее отчаяние и почти мольбу, на блестящих после поцелуя губах появилась провоцирующая, чувственная ухмылка.
– Я тебе нравлюсь. Очень, –- с вызовом бросила Звезда.– Я же вижу, как ты отворачиваешься, когда я раздеваюсь. Как реагируешь, если я нахожусь рядом. Как ты отвечаешь на мои поцелуи. Только что, еще минуты назад, я чувствовала твое желание. – Тара потянулась к Кобейну, едва не касаясь его лица губами. – Оно такое же сильное, как и у меня. Кому ты хранишь верность? Ночному кошмару с именем Третьей луны?
Это были неверные слова, и едва ли не первая ошибка Тары.
– Никому, – резко ответил Бэй, отодвигаясь. – Да, ты мне нравишься, – сильная, красивая, целеустремленная. Но я не люблю тебя.
За пару месяцев, проведенных вместе, Тара нахваталась от Кобейна новых слов и иногда могла выдать интересные предложения, как, например, в этот момент.
– Тванский идеалист. Кто тебе сказал, что мне этого недостаточно?
– МНЕ не достаточно. – Бэй поднялся, протягивая руку, которую Тара приняла после минутного размышления. Они пошли рядом в сторону домов поселка, муж и жена для его жителей.
***
На следующий день в поселок пришел крепыш Гаян с небольшой группой людей, оставшихся после того, как большая часть разбежалась по домам, устав сражаться с крысами и змеями во времянках и не выдержав трудностей Ущелья. Известный на два королевства специалист по боям без правил возвышался над своим коренастым предводителем. Призывая гарантом Удачу, прибывшие принесли клятвы верности Твану и попросились остаться жить в селении. Тван направил их к Киму. Через час бывшие соперники рыли глубокие подвалы под новые постройки и укрытия от бурь. Поселок быстро рос, и строительство велось с учетом прибывающих людей.
Через день Бэй позвал к себе Шена, отвечавшего за физическую подготовку мужчин поселка, и сказал забрать себе в помощники борцов, махавших лопатами наравне с остальными новичками. Так Гаян получил возможность иногда командовать, а знаменитый на два королевства Тане, как звали уличного борца, использовать кулаки по- назначению, обучая людей поселка вольной борьбе.
Оставив на время попытки добраться до шерла, Бэй и Тара стали собирать небольшую коллекцию «смертника», для которой Звезда искала кристаллы, популярные среди жрецов.
– Судя по реакции Роксы за твою спину мало кто возьмется, если только ведьмак среди горцев. А они жадные до дармовой силы, как и жрецы, – пояснила она свой выбор.
Спокойная внешне, Звезда была немного не в себе после их последнего разговора. Она стала раздражительной, плохо ела и беспокойно спала. Днем она искала уединения даже от Бэя, вечерами же бросала в его сторону жадные взгляды, в которых было больше голода, чем похоти. Кобейн решил, что причиной ее странного поведения был шерл. Что-то случилось во время последней попытки вынести камень из Карьера. Вернее не «что-то», а темный кристалл настроился на ауру Искателя и начинал тянуть из него силы. Только признаваться в подобной слабости гордячка Звезда не собиралась даже самой себе. Стоило Бэю предложить ей попросить помощи у других Искателей, чтобы разделить с ними груз шерла, как глаза Звезды заливались злостью. И ответом становилось короткое, :
– Сама справлюсь.
Наверное, в этом тоже проявлялось влияние шерла, потому что он лишал Тару способности здраво мыслить и чувства самосохранения. Искателя тянуло к месту, где ждал кристалл, потому что Звезда начала сбиваться в проекциях для перемещений.
Нужно было что-то делать, и, аккуратно расспросив Шена о самых опытных Искателях Ущелья, Бэй отправился в соседнюю деревню на встречу с Хромым – вторым по- силе Искателем после старосты еще одного поселения дальше по течению бывшей реки.
Хромой встретил Бэя с нескрываемым интересом и предложил присесть на лавочку у своего дома.
– Наслышан о твоей силе, неужели Искателя решил поменять? Звезда не знает о том, что ты здесь?
– Не знает, – признался Бей, рассматривая старателя. Для славы второго по- силе Хромой выглядел не представительно, только пытливый взгляд и прищур глаз выдавали, что сидевший перед Кобейном человек знает себе цену. – Я здесь не в поиске нового Искателя. Мне нужен совет.
Взгляд Хромого, как намагниченный, возвращался к волчьему клыку на груди Кобейна. Потянув за шнурок, Бэй, снял с шеи трофей и положил на раскрытую ладонь,.
– Хочешь посмотреть?
Искатель кивнул и тут же потянулся за клыком.
– Такое мало кто в руках держал, – с плохо сдерживаемым восторгом сказал Хромой, скользя пальцем по изгибу зуба. – Я волков только пару раз на расстоянии видел, и они собой были заняты, а то не уйти бы мне живым из Карьера.
Бэй кивнул на левую ногу, которую Искатель подволакивал при ходьбе, но старатель покачал головой и скупо засмеялся.
– Не-ет, ногу по я по- молодости и по- глупости повредил. Зато осторожности научился. – Мужчина вернул трофей хозяину. – О чем спросить хочешь, Тван?
То, что Бэй собирался сделать, приравнивалось в Карьере, почти к предательству, но он уже принял решение. Слишком громко кричала интуиция – проверь, и крик оказался не беспочвенным.
Как только Хромой, коснувшись руки Волка, увидел шерл, он отшатнулся, – Бэю пришлось схватить мужчину за плечо свободной рукой, что бы сохранить контакт. Искатель побледнел, и на его лбу выступили капли пота. Оторвавшись от Бэя, он завертел головой, .
– Откуда такая мерзость?
– Из Рукава, недалеко от ущелья Гадюки.
– Где Ттени опять пасутся? – получив подтверждение, Хромой покачал головой: – Если помощи пришел просить, чтобы эту каменюку вытащить, так зря. Я к нему даже близко не сунусь. Ни вдвоем с твоей Звездой, ни втроем, … да хоть всем миром, нне полезу. Такую тьму я еще не видел. Не зря его Тени пасут. Не вынести шерл из Карьера. Попомнишь меня, этот кристалл еще десяток старателей выпьет.
– И что делать? Если он так опасен, как ты говоришь?
Хромой пожал плечами.
– Пока стороной обходить.... – помолчал, снова пожал плечами. – Таких камней за мое время в Карьере, пожалуй, не было. Опасные кристаллы накрывают плетениями, огромными обманками, как стенами, считай, что кусок Ущелья вместе с ними отрезают. А для такого обманку долго плести придется и сил в нее нужно будет вложить немало. Без помощи ведьмы не обойтись. Вот наведешь порядок около Рукава и зови на сбор умные головы. Будем всем миром думать, как от этого шерла закрываться.
Бэй поднялся, поблагодарив Хромого за разговор.
Искатель тоже встал вслед за ним.
– Если ко мне пришел, значит, камень уже присосался к Звезде. Как лишишься Искателя, зови.
Бэй отрицательно покачал головой.
– Сколько у меня времени, чтобы помочь ей?
Хромой задумался на мгновение...
– Звезда опытная, и знает, как сопротивляться. Думаю, пара недель есть. Покажи еёй хитрости, которыми сам пользуешься, тебя ведь камень не коснулся, вдруг да поможет.
Знать бы еще, о чем говорил старатель, но в остальном Бэй поверил Хромому. Только уговорить Тару на совет с другими Искателями не получилось. Даже убедить, что камень пьет еёе силы, не вышло. Звезда настаивала, что происходившее с ней связано не с камнем, а с упертым, слепым мужчиной. И использовала главный аргумент, – без шерла Рокса помогать не будет. И была права. Кристалл, который Хромой предлагал закрыть в Ущелье, означал для Кобейна надежду.
Находиться рядом с Тарой становилось все сложнее, и Бэй решил навестить ведьму без нее.
Впервые за время в Долине он разматывал нити памяти, вытаскивая образы не для сбора информации, а для восстановления карт для перемещений. Кобейн еще никогда не скользил в несколько шагов один, но был готов попробовать. Раздобыв у Шена маячок, чтобы вернуться в поселок, он отправился в гости к ведьме.
Всего одну ошибку совершил Бэй, которую смог быстро исправить, и через пару часов уже видел дома маленькой деревни, стены которых сливались цветом с землей. Борясь с головокружением и тошнотой, но задыхаясь от восторга, Кобейн присел в тени. Все-таки скольжение было наркотиком. Особенно такое – свободное, позволяющее поверить, что не существует границ, что с каждым разом можно дотянуться еще дальше.
Пока приходил в себя, привычки детектива из другого мира взяли верх, и Бэй принял решение не отправляться к ведьме сразу, а расспросить сначала о ней соседей.
