Похоже, Оку суждено было быть обнаруженным. – Мирн развалился на стуле, вытянув вперед длинные ноги. – Еще два камня хранятся у своих законных потомков, но ничем не проявляют себя. То ли они были подменены, как случилось с некоторыми из древних камней, то ли что-то там нечисто с наследованием. Два пропали бесследно еще до начала ведения летописей. Похоже, что еще пять вместе с потомками родов, принимавшими обет жрецов, хранятся в Храме. Судьба остальных мне пока неизвестна.
– А как же Рассветные? Их камень работает.
Мирн таки потер переносицу.
– Можно сказать и так. Это единственный род, не потерявший своего могущества за всю историю древних королей, и среди них появляется на удивление много хороших правителей.
– Как Кайра, – осторожно добавила Ана, следя за лицом друга.
– Как Кайра, – подтвердил он.
– Хотелось бы мне узнать о секретах ее успеха и о жизни людей в королевстве.
– Без проблем, Лягушонок. На ближайшие дни я в твоем полном распоряжении.
Пока Мирн отряхивал волосы от песка, повторив сухой дождь, Ана думала о его поисках и о том, что никому до сих пор не известны планы Кайры относительно Отбора. Что, если Рассветная не отказалась от своего права на Аль Ташид и просто чего-то выжидает? Подбирает себе сильного партнера? И вот он перед ней – будущий Избранник принцессы?
Мирн был бы рад... но разве Аларик и Ларс допустили бы подобную ситуацию? Все этапы Отбора закончены. Если Кайра выберет себе в пару бастарда Закатного Короля, его согласие больше не станет нарушением клятвы наследному принцу?
Что Ана упускает?
Длинные локоны Мирна разлетелись от резкого движения головой, открывая на мгновение темное, размером с фасолину пятнышко у правого виска. Ана вскочила со своего места, подлетела к растерявшемуся от ее нападения другу и, отбросив назад его волосы, открыла метку, которая вблизи оказалась кругами в кругах, напоминая спиленный ствол дерева.
Мирн замер, пристально глядя Ане прямо в глаза. Взяв ее руки в свои, он отвел их от своей головы, сложил ее ладони вместе и отпустил, аккуратно оттолкнув от себя.
– Это то, что я думаю? – выдохнула Ана.
– Откуда мне знать, что ты думаешь? – криво усмехнулся Мирн. – Ты же у нас – официально признанная Тайна.
– Не дури. Тебе запечатали дар? – Ана безжалостно требовала ответа, снова вцепившись в руки друга.
Молчание и кривая усмешка на лице Морана были красноречивее слов.
– Почему ты ничего не сообщил мне?
– Зачем? Было кому рассказать тебе.
– Как это случилось?!
Мирн высвободился из ее захвата и привычно развалился на стуле. У бастарда Аларика получалось растечься даже на самом неудобном и не предназначенном для такого неуважительного обращения предмете мебели. Ухмылка на лице друга стала язвительной, сверкнули прищуренные глаза.
– Ну же, Лягушонок, разве тебе интересно слушать о том, как медведя скрутили жесткими веревками и выжгли на его шкуре клеймо? Как он пытался вырваться и скулил, словно побитая собака? Что клейма обездаренного на спине оказалось недостаточно, и к нему добавили эту аккуратную метку на морде?
– Мне жаль, – прошептала Ана, глотая слезы. Прикрыв рот рукой, она отвернулась, не желая оскорбить друга, душившей ее жалостью.
Мирн быстро взял себя в руки, и плохо сдерживаемая злость исчезла из его глаз и голоса. Поднявшись, он привлек Ану к себе, и обнял, успокаивая.
– Я не знала. Ничего не знала, –- сбивчиво говорила она. –- Не могла понять, почему ты исчез из Закатного. Думала, что это все из-за Ока, –- говорила и оплакивала в душе посаженного на цепь Балу, а заодно и собственную метку, поставленную на пять лет, разрушенную навсегда троицу Искателей Большого приключения. Несправедливость, с которой судьба обошлась с горячо любимым ею человеком… Похоже, испугавшемся за Ану, потому что он неуклюже похлопал ее по спине, привлекая к себе внимание и выуживая из глубин печали.
– Ну вот какая ты принцесса? Лягушонок, как была, так и осталась. Прекращай, и не вздумай болото разводить, а то я плавать не умею.
– Умеешь, все ты умеешь. И я иногда бываю принцессой, – оправдывалась Ана, отстраняясь от широкого плеча, и вытирая со щек так и не пролившиеся слезы - на всякий случай, вдруг не заметила и уронила несколько слезинок?
– Зачем? Разве нельзя было иначе? Как нас, на пять лет? – спросила она, отходя к своему стулу и присаживаясь. – Или это из-за выгорания дара?
– Ну вот, наконец-то ты начинаешь соображать. Все было сделано для блага. Исключительно для моего же блага.
Когда Мирн начинал говорить вот так - с искрами в глазах, то ли веселья, то ли скрываемой за ними боли, становилось трудно определить, сарказм плескался в его словах или искренняя усмешка.
– Я же тебе рассказывал, зачем запечатывают дар у Скользящих между мирами? После того, что с нами случилось на Земле, никто не собирался туда соваться пару лет. За это время мой дар все равно бы выгорел. Должность мне в Закатной определили, связанную с путешествиями, а значит я мог оказаться слишком близко к местам соприкосновения миров, к временным швам. Что, если бы меня утянуло непроизвольно? Я слишком ценный кадр, чтобы потерять меня в междумирьи. Так что не горюй! Пусть не сразу, решив, что с меня хватит отцовской заботы и поменяв королевство, я все осознал, оценил, принял. Скользить не могу. Но из меня получился хороший наездник. А с камнями - проводниками и бездари могут перемещаться. Так что все хорошо. Расскажи лучше о себе, Избранница Наследника.
Но Ана не могла перевести разговор на другую тему, у нее в голове крутилось слишком много вопросов, а в душе собиралась злость. Не только на Короля, но на Ларса, который все знал и ничего не сделал, чтобы защитить своего брата, да к тому же – ничего не рассказал ей о произошедшем. А еще – на саму себя. Подозревая, что отсутствие Мирна связано с какой-то серьезной причиной, она не стала ничего выяснять. В неведении было удобнее хранить душевное спокойствие.
– После всех лет, что ты провел рядом с Наследником, после того, как помог ему дойти до Последнего круга Отбора и совершил для него чудо, обнаружив Око, с тобой так некрасиво поступили... И ни Ларс, ни я ничего не сделали, чтобы не допустить этого.
– Э-эй, ты куда собралась в своих рассуждениях, Лягушонок? Все делалось во благо королевства. Я был расходным материалом с рождения. Мой папаша еще хорошо со мной обошелся, организовав теплое место рядом с наследным братом. Ларс? А что он должен был сделать? Что я бы сделал на его месте? То же самое! Промолчал бы и принял волевое решение отца, потому что каким бы жестоким оно ни казалось, оно являлось единственно верным.
Ана качала головой, отказываясь принимать слова Мирна. Но друг не отступал, настаивая:
– Ты не можешь себе представить силу притяжения Ока. А оно притягивало. Меня – так же сильно, как и Ларса. Во мне слишком много крови Моранов, а вместе с ней досталось и от Мелины. Слишком опасно. Я мог не устоять против искушения.
– Устоял. Ты бы никогда... – настаивала Ана, хотя доводы Мирна уже холодили своей безысходностью. Даже через пару месяцев в роли Избранницы она имела представление о целях и выборах, которые делались во дворце Закатных. Напряженная обстановка в королевстве только обостряла все углы.
– Нет, Ана, – тихо проговорил Мирн, окончательно возвращая ее на берег из озер обиды и жалости, – правда в том, что Око звало очень сильно. Особенно того, кто всегда вынужден был оставаться в тени.
Проглотив кусок тишины, оба смотрели мимо друг друга, укладывая на полочки долгой дружбы рукописи новых откровений, пока, меняя тему, не заговорил Мирн.
– Рассказывай о себе, потомок древних королей. – Он кивнул на руки Аны.
Светлая татуировка была уже скрыта. Как и говорил Истинный, ее перерисовали для изучения в обоих королевствах и в Храме, а затем, во время очередного занятия над даром, Дэш скрыл метку.
– Уже знаешь? Хотя, ты, наверное, все про меня знаешь.
Мирн улыбнулся.
– Не льсти мне Лягушонок, с твоим набором тайн знать о тебе все невозможно. Но вязь с твоего запястья я видел и даже немного изучал.
– У тебя есть такие полномочия? – искренне удивилась Ана. В Закатном расшифровкой ее метки занимался старший архивариус со своим помощником, при условии сохранения секрета до окончания работы.
– Я очень умный, Ана, выучил древний язык и увлекаюсь наследием древних королей, так что привлечь меня к загадке твоего происхождения кажется вполне логичным.
– И что ты уже успел узнать обо мне? – сердце предательски ожило, отрицая все утверждения, что Ане совершенно все равно, что спрятано в черточках и запятых на правом запястье.
– Немного. Я же две недели отсутствовал. Но могу с уверенностью утверждать, что Амари среди твоих предков никогда не было. Даже очень и очень давнишних. Имей в виду, Найденыш, иногда лучше, чтобы тебя не нашли. Если твои родители позволили всякого понарисовать на тебе и в чужой мир забросить, то, может, мне стоит неправильно расшифровать твои знаки? По- знакомству, так сказать? – Мирн начинал шутить, и Ана наконец расслабилась, пожав плечами в ответ на последнее предложение.
– Может, из-за отсутствия хоть капли крови Амари, Око не слишком желает со мной подружиться? – предположила она и поведала о том, как Истинный связывал их с Ларсом через камень. Напряглась, сообразив, что заговорила о Наследнике и даре, но Мирн казался искренне заинтересованным, и дальше разговор потек по привычному руслу. А расставаясь, друг сам заговорил о следующей встрече.
– Если хочешь узнать побольше о жизни в королевстве, то предлагаю себя в качестве гида и проводника. Ты решишь вопрос с Наследником, я беру на себя Трева. Завтра утром на конюшне, – щелкнул он Избранницу по носу и пошел, насвистывая, прочь по коридору.
Ему вслед понеслось смущенное.:
– Я... не очень-то могу верхом.
Мирн замер после этих слов, стремительно вернулся к Ане и, склонившись к ее уху, и прошептал, смеясь:
– Почему я даже не удивлен? Ты же никому безгранично не доверяешь, Лягушонок, а тут приходится отдавать себя во власть животному, так ведь?
– Так, – призналась Ана, торопливо оправдываясь, – но я уже делаю успехи, приношу угощение, прячу свой страх.
Мирн захохотал, обрывая ее сбивчивый монолог, и снова заговорщически зашептал:
– У тебя не получилось, потому что ты забыла пароль джунглей, Лягушонок – «Мы с тобой одной крови. Ты и я». Завтра скажешь его своему коню и отправишься со мной, знакомиться со столицей Рассветного.
Моран подхватил указательным пальцем нос Избранницы, забывая о дворцовом этикете, и ушел, обеспечив Ане новый стимул подружиться с конем.
* * *
На рассказ о встрече с Мирном и планах на ближайшие дни, Ларс отреагировал спокойно. Только задал пару вопросов о сводном брате и даже не попытался уговорить Ану поискать себе другую компанию. Готовясь к разговору с Наследником, она собрала много обидных фраз и вопросов, которые хотела бросить в лицо Ларса, но растеряла все раздражение и злость, глядя в его уставшее лицо. Не было смысла тревожить прошлые раны и тем более осуждать. Взгляд Ларса красноречиво говорил об испытываемой перед братом вине, а молчаливое согласие на встречи Аны с Мирном – о доверии.
Так что свою часть сделки Ана выполнила, а Мирн - свою, потому что Трев согласился отпустить Избранницу с бастардом Закатного Короля, выделив в сопровождение двух человек, которые должны были оставаться на расстоянии.
– Чему ты удивляешься, – загадочно улыбался Мирн, подсаживая Ану в седло, – попав в Закатный, я сразу же был определен заботам и воспитанию Трева, а так же провел несколько лет под его командованием, пока был охранником Ларса, так что он прекрасно знает, кто я и на что способен.
– Ты в Рассветном всего пару месяцев, а начинаешь светиться самодовольством, не хуже вашей принцессы, – подколола Ана,
– Сверкаю я оттого, что меня наконец начинают ценить по- достоинству, – вернул Мирн подколку.
Как и обещал, друг старался раскрыть Ане причины народной любви к Рассветным королям.
– Прежде всего, это заслуги Короля Родека и Королевы Ксаны, а так же их предшественников, но Кайра умеет все наполнить золотым светом, делая даже обычные вещи особыми. Народ Рассветного любит красивые сказки, и готов верить в них, радуясь малому, если оно блестит, - объяснял Мирн.
Он привел Ану в дом сирот, которым занимались фрейлины принцессы, потом – в больницу, где два раза в неделю вел бесплатный прием один из дворцовых лекарей. После этого было посещение водонапорной башни и хранилища воды, снабжаемое рассказом, как решается распределение драгоценной влаги во время длительных засух. У пожарной башни Мирн поведал, что службу по охране столицы от огня несут все жители в соответствии с достатком. Чем богаче семья, тем больше ресурсов и людей она должна предоставить на нужды города. Не желая патрулировать улицы самостоятельно, можно нанять вместо себя на эту работу бедняков.
– Знаешь, на что похоже устройство общества в Рассветной? На принципы организации городов в Нидерландах в их Золотой век. Только полиция в столице и крупных местах подчиняется королевской власти.
Мирн рассказывал Ане о ежегодных днях беспошлинной торговли и о том, что в выходные дни артисты имеют право выступать на площадях бесплатно.
– Как видишь, правило «хлеба и зрелищ», тоже соблюдается. И важно вовремя дать народу выпустить пар, – увлеченно говорил Мирн, в очередной раз направляясь к столице. – Например, устроив кровавую, но праведную казнь злостных преступников закона, или организовав разгон очередного поселения Изгоев где-нибудь за городом. Праздники с бесплатной выпивкой тоже изредка практикуются.
Шел третий день совместных поездок, и Балу обещал самый важный урок счастливой жизни города. Еще у ворот дворца он надел на Ану кулон с обманкой, скрывающей внешность, и приготовил еще один для себя, но не спешил перевоплощаться. Судя по бегающему взгляду друга, впереди ждало приключение или зрелище.
– А еще важно подслушивать и посматривать за настроениями среди народа. И дать людям возможность поговорить, –- Мирн засмеялся и пришпорил коня. Ана устремилась- за ним.
Да! Она ехала верхом и умирала не от страха, а от любопытства, потому что ей обещали две площади, способные перевернуть мир с ног на голову.
За углом перед первой Мирн натянул на себя кулон и развернулся к Ане.
Обычные обманки меняли облик человека для всех, не делая исключений. На Ану смотрел худой мужчина в широком берете, из-под которого спускались на плечи длинные волнистые локоны. На лице выделялся, нет, кричал экстравагантной длинной горбатый нос.
Мирн выжидающе смотрел, улыбался и … ждал. Чего? Реакции Аны?
– На кого тогда похожа я? – осторожно спросила она, едва сдержавшись, чтобы не потрогать свой собственный нос или подбородок. Не очень -то хотелось стать обладательницей соответствующих подобному носу бородавок.
– Ты? – растерялся Мирн, слишком пристально ее разглядывая в поиске слов... – .Да, брось. Зачем тебе это знать? Главное, что на себя точно не похожа.
И правда, зачем в таком случает знать?
– Слезай со своего шоколадного Батончика, -– скомандовал Моран, -– дальше пойдем пешком, потолкаемся среди народа.
– А как же Рассветные? Их камень работает.
Мирн таки потер переносицу.
– Можно сказать и так. Это единственный род, не потерявший своего могущества за всю историю древних королей, и среди них появляется на удивление много хороших правителей.
– Как Кайра, – осторожно добавила Ана, следя за лицом друга.
– Как Кайра, – подтвердил он.
– Хотелось бы мне узнать о секретах ее успеха и о жизни людей в королевстве.
– Без проблем, Лягушонок. На ближайшие дни я в твоем полном распоряжении.
Пока Мирн отряхивал волосы от песка, повторив сухой дождь, Ана думала о его поисках и о том, что никому до сих пор не известны планы Кайры относительно Отбора. Что, если Рассветная не отказалась от своего права на Аль Ташид и просто чего-то выжидает? Подбирает себе сильного партнера? И вот он перед ней – будущий Избранник принцессы?
Мирн был бы рад... но разве Аларик и Ларс допустили бы подобную ситуацию? Все этапы Отбора закончены. Если Кайра выберет себе в пару бастарда Закатного Короля, его согласие больше не станет нарушением клятвы наследному принцу?
Что Ана упускает?
Длинные локоны Мирна разлетелись от резкого движения головой, открывая на мгновение темное, размером с фасолину пятнышко у правого виска. Ана вскочила со своего места, подлетела к растерявшемуся от ее нападения другу и, отбросив назад его волосы, открыла метку, которая вблизи оказалась кругами в кругах, напоминая спиленный ствол дерева.
Мирн замер, пристально глядя Ане прямо в глаза. Взяв ее руки в свои, он отвел их от своей головы, сложил ее ладони вместе и отпустил, аккуратно оттолкнув от себя.
– Это то, что я думаю? – выдохнула Ана.
– Откуда мне знать, что ты думаешь? – криво усмехнулся Мирн. – Ты же у нас – официально признанная Тайна.
– Не дури. Тебе запечатали дар? – Ана безжалостно требовала ответа, снова вцепившись в руки друга.
Молчание и кривая усмешка на лице Морана были красноречивее слов.
– Почему ты ничего не сообщил мне?
– Зачем? Было кому рассказать тебе.
– Как это случилось?!
Мирн высвободился из ее захвата и привычно развалился на стуле. У бастарда Аларика получалось растечься даже на самом неудобном и не предназначенном для такого неуважительного обращения предмете мебели. Ухмылка на лице друга стала язвительной, сверкнули прищуренные глаза.
– Ну же, Лягушонок, разве тебе интересно слушать о том, как медведя скрутили жесткими веревками и выжгли на его шкуре клеймо? Как он пытался вырваться и скулил, словно побитая собака? Что клейма обездаренного на спине оказалось недостаточно, и к нему добавили эту аккуратную метку на морде?
– Мне жаль, – прошептала Ана, глотая слезы. Прикрыв рот рукой, она отвернулась, не желая оскорбить друга, душившей ее жалостью.
Мирн быстро взял себя в руки, и плохо сдерживаемая злость исчезла из его глаз и голоса. Поднявшись, он привлек Ану к себе, и обнял, успокаивая.
– Я не знала. Ничего не знала, –- сбивчиво говорила она. –- Не могла понять, почему ты исчез из Закатного. Думала, что это все из-за Ока, –- говорила и оплакивала в душе посаженного на цепь Балу, а заодно и собственную метку, поставленную на пять лет, разрушенную навсегда троицу Искателей Большого приключения. Несправедливость, с которой судьба обошлась с горячо любимым ею человеком… Похоже, испугавшемся за Ану, потому что он неуклюже похлопал ее по спине, привлекая к себе внимание и выуживая из глубин печали.
– Ну вот какая ты принцесса? Лягушонок, как была, так и осталась. Прекращай, и не вздумай болото разводить, а то я плавать не умею.
– Умеешь, все ты умеешь. И я иногда бываю принцессой, – оправдывалась Ана, отстраняясь от широкого плеча, и вытирая со щек так и не пролившиеся слезы - на всякий случай, вдруг не заметила и уронила несколько слезинок?
– Зачем? Разве нельзя было иначе? Как нас, на пять лет? – спросила она, отходя к своему стулу и присаживаясь. – Или это из-за выгорания дара?
– Ну вот, наконец-то ты начинаешь соображать. Все было сделано для блага. Исключительно для моего же блага.
Когда Мирн начинал говорить вот так - с искрами в глазах, то ли веселья, то ли скрываемой за ними боли, становилось трудно определить, сарказм плескался в его словах или искренняя усмешка.
– Я же тебе рассказывал, зачем запечатывают дар у Скользящих между мирами? После того, что с нами случилось на Земле, никто не собирался туда соваться пару лет. За это время мой дар все равно бы выгорел. Должность мне в Закатной определили, связанную с путешествиями, а значит я мог оказаться слишком близко к местам соприкосновения миров, к временным швам. Что, если бы меня утянуло непроизвольно? Я слишком ценный кадр, чтобы потерять меня в междумирьи. Так что не горюй! Пусть не сразу, решив, что с меня хватит отцовской заботы и поменяв королевство, я все осознал, оценил, принял. Скользить не могу. Но из меня получился хороший наездник. А с камнями - проводниками и бездари могут перемещаться. Так что все хорошо. Расскажи лучше о себе, Избранница Наследника.
Но Ана не могла перевести разговор на другую тему, у нее в голове крутилось слишком много вопросов, а в душе собиралась злость. Не только на Короля, но на Ларса, который все знал и ничего не сделал, чтобы защитить своего брата, да к тому же – ничего не рассказал ей о произошедшем. А еще – на саму себя. Подозревая, что отсутствие Мирна связано с какой-то серьезной причиной, она не стала ничего выяснять. В неведении было удобнее хранить душевное спокойствие.
– После всех лет, что ты провел рядом с Наследником, после того, как помог ему дойти до Последнего круга Отбора и совершил для него чудо, обнаружив Око, с тобой так некрасиво поступили... И ни Ларс, ни я ничего не сделали, чтобы не допустить этого.
– Э-эй, ты куда собралась в своих рассуждениях, Лягушонок? Все делалось во благо королевства. Я был расходным материалом с рождения. Мой папаша еще хорошо со мной обошелся, организовав теплое место рядом с наследным братом. Ларс? А что он должен был сделать? Что я бы сделал на его месте? То же самое! Промолчал бы и принял волевое решение отца, потому что каким бы жестоким оно ни казалось, оно являлось единственно верным.
Ана качала головой, отказываясь принимать слова Мирна. Но друг не отступал, настаивая:
– Ты не можешь себе представить силу притяжения Ока. А оно притягивало. Меня – так же сильно, как и Ларса. Во мне слишком много крови Моранов, а вместе с ней досталось и от Мелины. Слишком опасно. Я мог не устоять против искушения.
– Устоял. Ты бы никогда... – настаивала Ана, хотя доводы Мирна уже холодили своей безысходностью. Даже через пару месяцев в роли Избранницы она имела представление о целях и выборах, которые делались во дворце Закатных. Напряженная обстановка в королевстве только обостряла все углы.
– Нет, Ана, – тихо проговорил Мирн, окончательно возвращая ее на берег из озер обиды и жалости, – правда в том, что Око звало очень сильно. Особенно того, кто всегда вынужден был оставаться в тени.
Проглотив кусок тишины, оба смотрели мимо друг друга, укладывая на полочки долгой дружбы рукописи новых откровений, пока, меняя тему, не заговорил Мирн.
– Рассказывай о себе, потомок древних королей. – Он кивнул на руки Аны.
Светлая татуировка была уже скрыта. Как и говорил Истинный, ее перерисовали для изучения в обоих королевствах и в Храме, а затем, во время очередного занятия над даром, Дэш скрыл метку.
– Уже знаешь? Хотя, ты, наверное, все про меня знаешь.
Мирн улыбнулся.
– Не льсти мне Лягушонок, с твоим набором тайн знать о тебе все невозможно. Но вязь с твоего запястья я видел и даже немного изучал.
– У тебя есть такие полномочия? – искренне удивилась Ана. В Закатном расшифровкой ее метки занимался старший архивариус со своим помощником, при условии сохранения секрета до окончания работы.
– Я очень умный, Ана, выучил древний язык и увлекаюсь наследием древних королей, так что привлечь меня к загадке твоего происхождения кажется вполне логичным.
– И что ты уже успел узнать обо мне? – сердце предательски ожило, отрицая все утверждения, что Ане совершенно все равно, что спрятано в черточках и запятых на правом запястье.
– Немного. Я же две недели отсутствовал. Но могу с уверенностью утверждать, что Амари среди твоих предков никогда не было. Даже очень и очень давнишних. Имей в виду, Найденыш, иногда лучше, чтобы тебя не нашли. Если твои родители позволили всякого понарисовать на тебе и в чужой мир забросить, то, может, мне стоит неправильно расшифровать твои знаки? По- знакомству, так сказать? – Мирн начинал шутить, и Ана наконец расслабилась, пожав плечами в ответ на последнее предложение.
– Может, из-за отсутствия хоть капли крови Амари, Око не слишком желает со мной подружиться? – предположила она и поведала о том, как Истинный связывал их с Ларсом через камень. Напряглась, сообразив, что заговорила о Наследнике и даре, но Мирн казался искренне заинтересованным, и дальше разговор потек по привычному руслу. А расставаясь, друг сам заговорил о следующей встрече.
– Если хочешь узнать побольше о жизни в королевстве, то предлагаю себя в качестве гида и проводника. Ты решишь вопрос с Наследником, я беру на себя Трева. Завтра утром на конюшне, – щелкнул он Избранницу по носу и пошел, насвистывая, прочь по коридору.
Ему вслед понеслось смущенное.:
– Я... не очень-то могу верхом.
Мирн замер после этих слов, стремительно вернулся к Ане и, склонившись к ее уху, и прошептал, смеясь:
– Почему я даже не удивлен? Ты же никому безгранично не доверяешь, Лягушонок, а тут приходится отдавать себя во власть животному, так ведь?
– Так, – призналась Ана, торопливо оправдываясь, – но я уже делаю успехи, приношу угощение, прячу свой страх.
Мирн захохотал, обрывая ее сбивчивый монолог, и снова заговорщически зашептал:
– У тебя не получилось, потому что ты забыла пароль джунглей, Лягушонок – «Мы с тобой одной крови. Ты и я». Завтра скажешь его своему коню и отправишься со мной, знакомиться со столицей Рассветного.
Моран подхватил указательным пальцем нос Избранницы, забывая о дворцовом этикете, и ушел, обеспечив Ане новый стимул подружиться с конем.
Прода от 18.01.2020, 10:06
* * *
На рассказ о встрече с Мирном и планах на ближайшие дни, Ларс отреагировал спокойно. Только задал пару вопросов о сводном брате и даже не попытался уговорить Ану поискать себе другую компанию. Готовясь к разговору с Наследником, она собрала много обидных фраз и вопросов, которые хотела бросить в лицо Ларса, но растеряла все раздражение и злость, глядя в его уставшее лицо. Не было смысла тревожить прошлые раны и тем более осуждать. Взгляд Ларса красноречиво говорил об испытываемой перед братом вине, а молчаливое согласие на встречи Аны с Мирном – о доверии.
Так что свою часть сделки Ана выполнила, а Мирн - свою, потому что Трев согласился отпустить Избранницу с бастардом Закатного Короля, выделив в сопровождение двух человек, которые должны были оставаться на расстоянии.
– Чему ты удивляешься, – загадочно улыбался Мирн, подсаживая Ану в седло, – попав в Закатный, я сразу же был определен заботам и воспитанию Трева, а так же провел несколько лет под его командованием, пока был охранником Ларса, так что он прекрасно знает, кто я и на что способен.
– Ты в Рассветном всего пару месяцев, а начинаешь светиться самодовольством, не хуже вашей принцессы, – подколола Ана,
– Сверкаю я оттого, что меня наконец начинают ценить по- достоинству, – вернул Мирн подколку.
Как и обещал, друг старался раскрыть Ане причины народной любви к Рассветным королям.
– Прежде всего, это заслуги Короля Родека и Королевы Ксаны, а так же их предшественников, но Кайра умеет все наполнить золотым светом, делая даже обычные вещи особыми. Народ Рассветного любит красивые сказки, и готов верить в них, радуясь малому, если оно блестит, - объяснял Мирн.
Он привел Ану в дом сирот, которым занимались фрейлины принцессы, потом – в больницу, где два раза в неделю вел бесплатный прием один из дворцовых лекарей. После этого было посещение водонапорной башни и хранилища воды, снабжаемое рассказом, как решается распределение драгоценной влаги во время длительных засух. У пожарной башни Мирн поведал, что службу по охране столицы от огня несут все жители в соответствии с достатком. Чем богаче семья, тем больше ресурсов и людей она должна предоставить на нужды города. Не желая патрулировать улицы самостоятельно, можно нанять вместо себя на эту работу бедняков.
– Знаешь, на что похоже устройство общества в Рассветной? На принципы организации городов в Нидерландах в их Золотой век. Только полиция в столице и крупных местах подчиняется королевской власти.
Мирн рассказывал Ане о ежегодных днях беспошлинной торговли и о том, что в выходные дни артисты имеют право выступать на площадях бесплатно.
– Как видишь, правило «хлеба и зрелищ», тоже соблюдается. И важно вовремя дать народу выпустить пар, – увлеченно говорил Мирн, в очередной раз направляясь к столице. – Например, устроив кровавую, но праведную казнь злостных преступников закона, или организовав разгон очередного поселения Изгоев где-нибудь за городом. Праздники с бесплатной выпивкой тоже изредка практикуются.
Шел третий день совместных поездок, и Балу обещал самый важный урок счастливой жизни города. Еще у ворот дворца он надел на Ану кулон с обманкой, скрывающей внешность, и приготовил еще один для себя, но не спешил перевоплощаться. Судя по бегающему взгляду друга, впереди ждало приключение или зрелище.
– А еще важно подслушивать и посматривать за настроениями среди народа. И дать людям возможность поговорить, –- Мирн засмеялся и пришпорил коня. Ана устремилась- за ним.
Да! Она ехала верхом и умирала не от страха, а от любопытства, потому что ей обещали две площади, способные перевернуть мир с ног на голову.
За углом перед первой Мирн натянул на себя кулон и развернулся к Ане.
Обычные обманки меняли облик человека для всех, не делая исключений. На Ану смотрел худой мужчина в широком берете, из-под которого спускались на плечи длинные волнистые локоны. На лице выделялся, нет, кричал экстравагантной длинной горбатый нос.
Мирн выжидающе смотрел, улыбался и … ждал. Чего? Реакции Аны?
– На кого тогда похожа я? – осторожно спросила она, едва сдержавшись, чтобы не потрогать свой собственный нос или подбородок. Не очень -то хотелось стать обладательницей соответствующих подобному носу бородавок.
– Ты? – растерялся Мирн, слишком пристально ее разглядывая в поиске слов... – .Да, брось. Зачем тебе это знать? Главное, что на себя точно не похожа.
И правда, зачем в таком случает знать?
– Слезай со своего шоколадного Батончика, -– скомандовал Моран, -– дальше пойдем пешком, потолкаемся среди народа.
