Да, в утреннем королевстве меньше проблем, потому что Лиан всецело предан принцессе и имеет большое влияние в Совете. Но эпидемия страха по- поводу разделения миров подбирается и сюда. Не зря же Рассветные поддержали предложение Рама о пятилетнем запрещении скольжения. И не зря Шахрейн наносит визиты тем семьям, что поддерживают отделение.
Да, Пипа вместе с еще двумя советниками тоже приехал с делегацией Закатных. Даган бросал в сторону принцессы многозначительные взгляды, оказывая ей сдержанные знаки внимания и наносил, наносил визиты, так что шпионы Ларса сбились с ног, преследуя его.
– Сколько прыти в этом лупоглазом советнике, – сокрушался Наследник, слушая отчеты своего помощника.
Как и год назад после того, как начались дожди, празднества для высоких гостей превратились в деловые заседания и переговоры, и у Аны высвободилось время.
Будучи Избранницей Наследника, она не стала частью королевской семьи и не могла присутствовать на официальных встречах. Вместе с лэдой Акселой ей отвели место в праздной компании супруг важных советников и придворных дам.
Но Ане хотелось совсем иного - узнать, в чем заключается рецепт популярности Рассветной! Кроме того, была еще одна длинноногая и непредсказуемая причина не присоединяться к развлечениям. Она стояла на конюшне, прядала длинными ушами, невинно хлопала громадными ресницами и грызла удила крепкими зубами –- все запланированные развлечения были связаны с лошадьми.
– Как же! – возмутилась Аксела, – у Рассветных масть коня является главным показателем статуса!
После праведного гнева лэды Ана вспомнила, что знать утреннего королевства осветляет коней с помощью изысканных попон или дорогих красителей. Настоящий белый жеребец был только у Кайры, и его красные глаза, вызывали у Аны не меньший страх, чем синие дыры без век – глаза Карьерных Теней. Программа увеселительных мероприятий давала возможность продемонстрировать богатство по-рассветному, то есть – с помощью окраса лошади. Если не конная прогулка в перерывах между дождем, то участников ждал пикник под защитным куполом в живописном месте, до которого нужно было добираться верхом. Посещения пастбищ ланских овец, знаменитых тонкой шерстью, питомника декоративных птиц, или зеленого сердца Арханы,– где гостям предлагалось осмотреть фермы шелкопряда и кошенили, начинались от арки для перемещений, так и стоявшей на высоком холме, в стороне от дворца. К ней вполне можно было добраться пешком – всего-то двадцать минут быстрого шага или пару мелких скольжений, но такие способы передвижений непременно привели бы к ненужным пересудам.
В первый день Ана отказалась от прогулки, сославшись на головную боль. Лэда Аксела поддержала ее историю громкими советами по поводу нюхательных солей, подушек с листками фиалки и порошком из розового кварца и удалилась собирать полезные слухи из уст рассветных дам.
Как только шумная кавалькада покинула дворец, Ана вышла в сад.
В нем не было кричащего великолепия парка Закатного дворца с множеством искусственных прудов и водопадов, аллей с яркими цветами и клеток с певчими птицами. Не было сдержанной красоты пропитанного другим миром сада в имении Мелины. Дворцовый парк Рассветного дворца напоминал творения Кристофа Ллойда – геометрические линии аккуратно подстриженных кустов служили оправой для полян разноцветных трав, казавшихся беспорядочными, словно садовник-ветер, накидал в землю семян со всей Долины.
Смесь строгого и легкомысленного...
Не то, чтобы Ана увлекалась парковым дизайном, но во время долгих недель ожидания последнего перехода, она смотрела альбомы на эту тему, готовясь вернуться в дом прабабушки Ларса.
– Позволите? – голос Трева вывел Ану из воспоминаний.
Начальник охраны подошел к ней поближе. Мужчина, спасший Избраннице жизнь, был среднего возраста, высок, с открытым лицом и внимательными глазами, смотревшими из-под густых бровей.
– Позволите? – повторил он со следами легкого смущения на лице. – У моих родителей большая ферма по разведению лошадей. И дед этим занимался, и прадед. Хотя дар заклинателей в нашей семье передается по- женской линии, но и мы, мужчины, чувствуем ауру животного. Я знаю, у вас были лучшие учителя, но все-таки хотел предложить попробовать вместе, ну... – смущение, такое неподходящее облику Начальника охраны, заливало его лицо румянцем: – Предложить с конем вашим наладить отношения.
Ана прикусила губу, чтобы сдержать улыбку, слишком забавным казался в этот момент обычно невозмутимый королевский офицер, и согласилась. Протянутую руку помощи не бьют, особенно, если она исходит от человека, заслужившего доверие.
Через полчаса Избранница стояла рядом с конем шоколадной масти. У него на боках были светлые разводы, как если бы в кружку темного какао плеснули немного молока.
В Долине животным часто давали имена камней, и этот жеребец не был исключением. На королевской конюшне Опал славился самым спокойным нравом после престарелой кобылы, на которой Ану учили ездить верхом. Медлительная и полуслепая Танка не подходила для визита к Рассветным. К тому же, кобыла могла просто не пережить дорогу и двойной переход, потому для Избранницы взяли Опала. Но до сих Ана побывала в седле лишь в объятиях Наследника.
– Опал вырос на королевских конюшнях и ничего плохого в своей жизни не видел. Спокойный конь, без страхов, запрятанных в ауре, без теней в голове, – мягко говорил Трев, придерживая жеребца за удила.
– Почему же он на меня так смотрит? – Ана стояла рядом с Начальником охраны и боролась с желанием сделать шаг назад при каждом легком движении животного.
– Как, лэда? – в голосе Трева пряталась улыбка, как и в глубоко посаженных глазах с гусиными лапками морщинок.
– Настороженно…
– А как вы на него смотрите?
– Настороженно, – ответила Ана и услышала мягкий мужской смех.
– Вот вам и ответ. Он улавливает ваше настроение и повторяет его. Слова не имеют значения для коня, только чувства людей, находящихся рядом. Он вдыхает ваш страх, смотрите, как раздувает ноздри. Слышит напряжение в голосе –- его уши тоже напряжены. Старается уловить ваши движения.
Все учителя верховой езды неоднократно говорили Избраннице об этом –- не стоит бояться лошади. Советовали задобрить животное ласковым словом, кусочком хлеба или яблока. Ана старалась, но не могла справиться со страхом, который все равно вылезал из дальних уголков души, нашептывая о непредсказуемости зверя.
Может, дело было в спокойном голосе Трева, или в том, что после происшествия на празднике, Ана испытывала к мужчине безграничное доверие, но услышанные ранее слова звучали из его уст иначе.
– Хорошо, – согласилась она, повторяя уже принятое решение, – я должна довериться этому монстру, – как это сделать?
– Я не скажу «перестать бояться», потому что это чувство не потушишь, как светильник. Но для начала его можно спрятать.
– А как же на счет удивительно-чувствительного восприятия лошадей?
– На балконе вам это удалось. Ваш страх мог бы стать для змеи чем-то вроде светящейся нити, вывести ее из заторможенного состояния, и тогда нам не хватило бы времени прийти на помощь.
Признание Трева вызвало яркое воспоминание о живой ленте у ног и легкий приступ тошноты.
Опал дернулся, нетерпеливо перебирая ногами, и попытался вырваться из рук Трева.
– Спокойно, мальчик, спокойно, – говорил мужчина.
Ана тоже отскочила в сторону, тяжело переводя дух, уже не понимая, чего боится больше, воспоминаний или вот этого шоколадного с молоком монстра.
– Вам обоим стоит успокоиться. Давайте уйдем, лэда, и вернемся через часок.
Трев предлагал Ане появляться на конюшне несколько раз в день, чтобы приносить Опалу угощение, лучше что-то ароматное, яркое, способное привлечь внимание коня и прикрыть настороженность Аны.
– Держите руки повыше, так, чтобы конь хорошо мог их видеть. Избегайте резких движений, и пока страх перед конем не пропал, прячьте его, как тогда на балконе, прячьте, чтобы дать возможность себе и Опалу услышать друг друга.
– Как ваше имя, Трев,? – спросила Ана, прослушав вводный курс по искусству обуздания непокорной паники перед лошадьми.
– Ариан.
– Красивое имя.
– К вашим услугам, Избранница. И придумайте коню свое прозвище, пусть оно будет каким-нибудь смешным, несерьезным, но ни в коем случае не унизительным.
Ана вернулась в тот день на конюшню еще три раза. И на следующий день тоже пришла.. Трев находился рядом, осторожно приглядывая за девушкой и конем, но с каждым разом отходил все дальше, оставляя их вдвоем. Прозвище Опалу нашлось само, когда Ана увидела, как играет солнце на его блестящих боках. Огромный монстр с копытами, железными подковами и зубами, грызущими удила, стал казаться менее опасным, превратившись в Батончик Марс. Трев не понял нового имени, Ана ограничилась переводом – Карамелька. Варить молоко с сахаром и делать потом из этой смеси сладости в Долине тоже умели, хотя большинство угощений больше напоминали традиции жарких культур Земли. А вместо кофе и какао в этом мире использовались наборы из трав и обжаренных со специями кореньев.
К концу второго дня, подставляя под нос коня раскрытую ладонь с угощением, Ана уже могла не думать о том, скольких пальцев лишится, а спокойно ждала, пока шершавый язык Батончика коснется ее руки.
Любопытный и романтичный двор Рассветных тут же заговорил о трогательной дружбе Избранницы с конем, и к балладам о любви, соединившей миры, добавились строки о том, что невеста Наследника Закатных умеет заклинать лошадей и принцев.
А потом у Аны появился еще один стимул для освоения верховой езды.
Неожиданный.
* * *
Гостям дворца разрешалось беспрепятственно его исследовать, и почти сразу после приезда Ана нашла необычное место – комнату или скорее павильон, потому что половина крыши была сделана из стекла, а прозрачная стена открывала вид на ту часть сада, где преобладал зеленый цвет и ровные геометрические линии.
Ярких красок была полна сама комната – на полу стояли широкие, низкие плошки с цветущими травами и плетеные корзины, полные поделочных и полу-драгоценных камней разных оттенков и размеров. Из этих кристаллов кто-то выкладывал мозаики на круглых мраморных столах, что плоскими грибами торчали среди этого пестрого моря. Похоже, память и воображение играли с Аной в забавные игры. Потому что, когда она застывала у одного из таких столов, глядя сквозь стеклянную стену на зелень сада, а через крышу – на отяжеленное облаками небо, то у нее появлялось совершенно нелогичное ощущение, что она стоит у пульта космического корабля, рассекающего изумрудную Вселенную.
Подходя к незаконченным мозаикам, Ана слышала короткие обрывки мелодий или спор музыкальных инструментов из оркестровой ямы. Завершенным был только один рисунок в виде пересекающихся кругов разного цвета. Стоило коснуться пальцами камней, как захлестывало ощущение, что оказался в концертном зале, которое только усиливалось, если закрыть глаза, спрятав цветное разнообразие комнаты за темнотой век. Мятежная получалась мелодия, беспокойная –- о скрытых сомнениях и поиске. Ана растворялась в ней, чувствуя себя огромным крылом или взметнувшимся парусом, парящим в черном море без звезд.
Необычная комната захватила воображение, и Избранница возвращалась в нее каждый день, ни разу не столкнувшись с неизвестным композитором камней, но отмечая следы его присутствия и работы над мелодиями- – мозаиками.
Потом однажды музыкант сломал песню мятежного поиска путей, безжалостной рукой убрав камни с круглого стола и оставив только четыре кристалла, как незаконченные ноты начала или конца.
Увидев это, Ана расстроилась... и в тоже время почувствовала облегчение.
Она как раз стояла над исчезнувшей мозаикой, пытаясь разобраться в собственных чувствах, когда сзади раздался долгожданный и в тоже время неожиданный голос:
– Лягушонок, – прозвучало так, словно не было двух месяцев разлуки, – на всех углах Рассветной поют, что принц- таки поцеловал тебя как надо, и ты превратилась в прекрасную принцессу.
Ана стремительно развернулась и увидела в дверях Мирна. Сводный брат Ларса похудел, загорел до состояния американского индейца, с красноватым оттенком на носу и щеках, волосы его отросли, закрывая виски, но оставались привычно всклокоченными.
Завизжав, как девчонка, (никого же не было вокруг, кроме цветов и камней!), – Ана бросилась в распахнутые ей навстречу объятия и прыгнула, ругаясь на длинную тунику, мешавшуюся под ногами.
– Где ты был так долго, бессовестный медведь!
Мирн поставил Ану на пол, сжал за плечи ручищами, повертел перед собой.
– Принцесса или лягушка? Не пойму. Прыгаешь как лягушка, одета как принцесса..
– Мирн! – взвыла Ана, ощупывая его взглядом. Шершавую, обветренную кожу лица, сверкавшие радостью глаза цвета нуттелы. В непослушных волосах Мирна краснел песок, над верхней губой темнела толстая полоска наметившихся усов, щерилась щетина на щеках.
От друга пахло ветром и дорогой.
– Где ты был?! Взял и бросил меня! Увалень бесстыжий. Взял и бросил!
– Ну, ну... Лягушонок не кипятись, а то еще немного, и я подумаю, что ты готова накинуться на меня с кулаками.
– Накинусь, обязательно накинусь. Они уже чешутся, мои кулаки.
– Пойдем-ка тогда из комнаты Настроений, пока ты ее не разнесла, и поговорим в менее хрупком месте.
– Как ты назвал это место?
– Комната Настроений. Творение королевы Ксаны. Идем.
Мирн потянул Ану за собой, в коридоре тут же отпуская ее плечи, чтобы соблюсти приличия. Он вел Избранницу туда, где можно было не бояться случайных глаз. Несколько проходов и поворотов, и Ана оказалась не в библиотеке, в месте, очень похожем на берлогу –- перед нею стоял заваленный книгами стол и пара стульев.
– Видишь, я ждал, когда ты приедешь в гости.
– Скажи еще, что это стул для меня, а не для Рассветной принцессы.
Легкая тень скользнула по лицу друга.,
– Кайра сидит на нем иногда, – Мирн сбросил с плеч шарф – капюшон, рассыпав на пол маленькую горку красного песка. – Это стул для моих гостей и друзей.
– Отношение к библиотекам у тебя не изменилось, –- усмехнулась Ана, глядя на песочный дождь. – Тарелочка и кувшин?
– Найденыш, не зуди. В Рассветном дворце хорошо убирают. Тарелочка и кувшин пока пустуют, потому что меня не было больше двух недель.
– Продолжаешь искать камни древних королей?
По ставшему задумчивым взгляду Морана Ана поняла, что попала в цель.
– Ты решил осчастливить еще парочку кровных наследников, а Долину обогатить несколькими сильными одаренными?
Мирн поморщился, он всегда так делал, когда ему не нравилась тема разговора. Осталось еще помять пальцами переносицу. Медведь опустился на стул.
– Не все так просто, Лягушонок. Во-первых, я не только ищу камни древних королей, но и несу службу при дворе Рассветных, – как помощник Смотрителя водных ресурсов королевства. Должность, сама понимаешь, для меня новая, как и положение человека, от которого ожидают, что он будет работать. А во-вторых, шансов найти эти камни – ну очень мало. С Оком мы ткнули пальцем в небо и оба раза попали. Сначала я узнал про его связь с Моранами, потом ты обнаружила на Земле портрет Мелины с кольцом на руке.
Да, Пипа вместе с еще двумя советниками тоже приехал с делегацией Закатных. Даган бросал в сторону принцессы многозначительные взгляды, оказывая ей сдержанные знаки внимания и наносил, наносил визиты, так что шпионы Ларса сбились с ног, преследуя его.
– Сколько прыти в этом лупоглазом советнике, – сокрушался Наследник, слушая отчеты своего помощника.
Как и год назад после того, как начались дожди, празднества для высоких гостей превратились в деловые заседания и переговоры, и у Аны высвободилось время.
Будучи Избранницей Наследника, она не стала частью королевской семьи и не могла присутствовать на официальных встречах. Вместе с лэдой Акселой ей отвели место в праздной компании супруг важных советников и придворных дам.
Но Ане хотелось совсем иного - узнать, в чем заключается рецепт популярности Рассветной! Кроме того, была еще одна длинноногая и непредсказуемая причина не присоединяться к развлечениям. Она стояла на конюшне, прядала длинными ушами, невинно хлопала громадными ресницами и грызла удила крепкими зубами –- все запланированные развлечения были связаны с лошадьми.
– Как же! – возмутилась Аксела, – у Рассветных масть коня является главным показателем статуса!
После праведного гнева лэды Ана вспомнила, что знать утреннего королевства осветляет коней с помощью изысканных попон или дорогих красителей. Настоящий белый жеребец был только у Кайры, и его красные глаза, вызывали у Аны не меньший страх, чем синие дыры без век – глаза Карьерных Теней. Программа увеселительных мероприятий давала возможность продемонстрировать богатство по-рассветному, то есть – с помощью окраса лошади. Если не конная прогулка в перерывах между дождем, то участников ждал пикник под защитным куполом в живописном месте, до которого нужно было добираться верхом. Посещения пастбищ ланских овец, знаменитых тонкой шерстью, питомника декоративных птиц, или зеленого сердца Арханы,– где гостям предлагалось осмотреть фермы шелкопряда и кошенили, начинались от арки для перемещений, так и стоявшей на высоком холме, в стороне от дворца. К ней вполне можно было добраться пешком – всего-то двадцать минут быстрого шага или пару мелких скольжений, но такие способы передвижений непременно привели бы к ненужным пересудам.
В первый день Ана отказалась от прогулки, сославшись на головную боль. Лэда Аксела поддержала ее историю громкими советами по поводу нюхательных солей, подушек с листками фиалки и порошком из розового кварца и удалилась собирать полезные слухи из уст рассветных дам.
Как только шумная кавалькада покинула дворец, Ана вышла в сад.
В нем не было кричащего великолепия парка Закатного дворца с множеством искусственных прудов и водопадов, аллей с яркими цветами и клеток с певчими птицами. Не было сдержанной красоты пропитанного другим миром сада в имении Мелины. Дворцовый парк Рассветного дворца напоминал творения Кристофа Ллойда – геометрические линии аккуратно подстриженных кустов служили оправой для полян разноцветных трав, казавшихся беспорядочными, словно садовник-ветер, накидал в землю семян со всей Долины.
Смесь строгого и легкомысленного...
Не то, чтобы Ана увлекалась парковым дизайном, но во время долгих недель ожидания последнего перехода, она смотрела альбомы на эту тему, готовясь вернуться в дом прабабушки Ларса.
– Позволите? – голос Трева вывел Ану из воспоминаний.
Начальник охраны подошел к ней поближе. Мужчина, спасший Избраннице жизнь, был среднего возраста, высок, с открытым лицом и внимательными глазами, смотревшими из-под густых бровей.
– Позволите? – повторил он со следами легкого смущения на лице. – У моих родителей большая ферма по разведению лошадей. И дед этим занимался, и прадед. Хотя дар заклинателей в нашей семье передается по- женской линии, но и мы, мужчины, чувствуем ауру животного. Я знаю, у вас были лучшие учителя, но все-таки хотел предложить попробовать вместе, ну... – смущение, такое неподходящее облику Начальника охраны, заливало его лицо румянцем: – Предложить с конем вашим наладить отношения.
Ана прикусила губу, чтобы сдержать улыбку, слишком забавным казался в этот момент обычно невозмутимый королевский офицер, и согласилась. Протянутую руку помощи не бьют, особенно, если она исходит от человека, заслужившего доверие.
Через полчаса Избранница стояла рядом с конем шоколадной масти. У него на боках были светлые разводы, как если бы в кружку темного какао плеснули немного молока.
В Долине животным часто давали имена камней, и этот жеребец не был исключением. На королевской конюшне Опал славился самым спокойным нравом после престарелой кобылы, на которой Ану учили ездить верхом. Медлительная и полуслепая Танка не подходила для визита к Рассветным. К тому же, кобыла могла просто не пережить дорогу и двойной переход, потому для Избранницы взяли Опала. Но до сих Ана побывала в седле лишь в объятиях Наследника.
– Опал вырос на королевских конюшнях и ничего плохого в своей жизни не видел. Спокойный конь, без страхов, запрятанных в ауре, без теней в голове, – мягко говорил Трев, придерживая жеребца за удила.
– Почему же он на меня так смотрит? – Ана стояла рядом с Начальником охраны и боролась с желанием сделать шаг назад при каждом легком движении животного.
– Как, лэда? – в голосе Трева пряталась улыбка, как и в глубоко посаженных глазах с гусиными лапками морщинок.
– Настороженно…
– А как вы на него смотрите?
– Настороженно, – ответила Ана и услышала мягкий мужской смех.
– Вот вам и ответ. Он улавливает ваше настроение и повторяет его. Слова не имеют значения для коня, только чувства людей, находящихся рядом. Он вдыхает ваш страх, смотрите, как раздувает ноздри. Слышит напряжение в голосе –- его уши тоже напряжены. Старается уловить ваши движения.
Все учителя верховой езды неоднократно говорили Избраннице об этом –- не стоит бояться лошади. Советовали задобрить животное ласковым словом, кусочком хлеба или яблока. Ана старалась, но не могла справиться со страхом, который все равно вылезал из дальних уголков души, нашептывая о непредсказуемости зверя.
Может, дело было в спокойном голосе Трева, или в том, что после происшествия на празднике, Ана испытывала к мужчине безграничное доверие, но услышанные ранее слова звучали из его уст иначе.
– Хорошо, – согласилась она, повторяя уже принятое решение, – я должна довериться этому монстру, – как это сделать?
– Я не скажу «перестать бояться», потому что это чувство не потушишь, как светильник. Но для начала его можно спрятать.
– А как же на счет удивительно-чувствительного восприятия лошадей?
– На балконе вам это удалось. Ваш страх мог бы стать для змеи чем-то вроде светящейся нити, вывести ее из заторможенного состояния, и тогда нам не хватило бы времени прийти на помощь.
Признание Трева вызвало яркое воспоминание о живой ленте у ног и легкий приступ тошноты.
Опал дернулся, нетерпеливо перебирая ногами, и попытался вырваться из рук Трева.
– Спокойно, мальчик, спокойно, – говорил мужчина.
Ана тоже отскочила в сторону, тяжело переводя дух, уже не понимая, чего боится больше, воспоминаний или вот этого шоколадного с молоком монстра.
– Вам обоим стоит успокоиться. Давайте уйдем, лэда, и вернемся через часок.
Трев предлагал Ане появляться на конюшне несколько раз в день, чтобы приносить Опалу угощение, лучше что-то ароматное, яркое, способное привлечь внимание коня и прикрыть настороженность Аны.
– Держите руки повыше, так, чтобы конь хорошо мог их видеть. Избегайте резких движений, и пока страх перед конем не пропал, прячьте его, как тогда на балконе, прячьте, чтобы дать возможность себе и Опалу услышать друг друга.
– Как ваше имя, Трев,? – спросила Ана, прослушав вводный курс по искусству обуздания непокорной паники перед лошадьми.
– Ариан.
– Красивое имя.
– К вашим услугам, Избранница. И придумайте коню свое прозвище, пусть оно будет каким-нибудь смешным, несерьезным, но ни в коем случае не унизительным.
Ана вернулась в тот день на конюшню еще три раза. И на следующий день тоже пришла.. Трев находился рядом, осторожно приглядывая за девушкой и конем, но с каждым разом отходил все дальше, оставляя их вдвоем. Прозвище Опалу нашлось само, когда Ана увидела, как играет солнце на его блестящих боках. Огромный монстр с копытами, железными подковами и зубами, грызущими удила, стал казаться менее опасным, превратившись в Батончик Марс. Трев не понял нового имени, Ана ограничилась переводом – Карамелька. Варить молоко с сахаром и делать потом из этой смеси сладости в Долине тоже умели, хотя большинство угощений больше напоминали традиции жарких культур Земли. А вместо кофе и какао в этом мире использовались наборы из трав и обжаренных со специями кореньев.
К концу второго дня, подставляя под нос коня раскрытую ладонь с угощением, Ана уже могла не думать о том, скольких пальцев лишится, а спокойно ждала, пока шершавый язык Батончика коснется ее руки.
Любопытный и романтичный двор Рассветных тут же заговорил о трогательной дружбе Избранницы с конем, и к балладам о любви, соединившей миры, добавились строки о том, что невеста Наследника Закатных умеет заклинать лошадей и принцев.
А потом у Аны появился еще один стимул для освоения верховой езды.
Неожиданный.
* * *
Гостям дворца разрешалось беспрепятственно его исследовать, и почти сразу после приезда Ана нашла необычное место – комнату или скорее павильон, потому что половина крыши была сделана из стекла, а прозрачная стена открывала вид на ту часть сада, где преобладал зеленый цвет и ровные геометрические линии.
Ярких красок была полна сама комната – на полу стояли широкие, низкие плошки с цветущими травами и плетеные корзины, полные поделочных и полу-драгоценных камней разных оттенков и размеров. Из этих кристаллов кто-то выкладывал мозаики на круглых мраморных столах, что плоскими грибами торчали среди этого пестрого моря. Похоже, память и воображение играли с Аной в забавные игры. Потому что, когда она застывала у одного из таких столов, глядя сквозь стеклянную стену на зелень сада, а через крышу – на отяжеленное облаками небо, то у нее появлялось совершенно нелогичное ощущение, что она стоит у пульта космического корабля, рассекающего изумрудную Вселенную.
Подходя к незаконченным мозаикам, Ана слышала короткие обрывки мелодий или спор музыкальных инструментов из оркестровой ямы. Завершенным был только один рисунок в виде пересекающихся кругов разного цвета. Стоило коснуться пальцами камней, как захлестывало ощущение, что оказался в концертном зале, которое только усиливалось, если закрыть глаза, спрятав цветное разнообразие комнаты за темнотой век. Мятежная получалась мелодия, беспокойная –- о скрытых сомнениях и поиске. Ана растворялась в ней, чувствуя себя огромным крылом или взметнувшимся парусом, парящим в черном море без звезд.
Необычная комната захватила воображение, и Избранница возвращалась в нее каждый день, ни разу не столкнувшись с неизвестным композитором камней, но отмечая следы его присутствия и работы над мелодиями- – мозаиками.
Потом однажды музыкант сломал песню мятежного поиска путей, безжалостной рукой убрав камни с круглого стола и оставив только четыре кристалла, как незаконченные ноты начала или конца.
Увидев это, Ана расстроилась... и в тоже время почувствовала облегчение.
Она как раз стояла над исчезнувшей мозаикой, пытаясь разобраться в собственных чувствах, когда сзади раздался долгожданный и в тоже время неожиданный голос:
– Лягушонок, – прозвучало так, словно не было двух месяцев разлуки, – на всех углах Рассветной поют, что принц- таки поцеловал тебя как надо, и ты превратилась в прекрасную принцессу.
Ана стремительно развернулась и увидела в дверях Мирна. Сводный брат Ларса похудел, загорел до состояния американского индейца, с красноватым оттенком на носу и щеках, волосы его отросли, закрывая виски, но оставались привычно всклокоченными.
Завизжав, как девчонка, (никого же не было вокруг, кроме цветов и камней!), – Ана бросилась в распахнутые ей навстречу объятия и прыгнула, ругаясь на длинную тунику, мешавшуюся под ногами.
– Где ты был так долго, бессовестный медведь!
Мирн поставил Ану на пол, сжал за плечи ручищами, повертел перед собой.
– Принцесса или лягушка? Не пойму. Прыгаешь как лягушка, одета как принцесса..
– Мирн! – взвыла Ана, ощупывая его взглядом. Шершавую, обветренную кожу лица, сверкавшие радостью глаза цвета нуттелы. В непослушных волосах Мирна краснел песок, над верхней губой темнела толстая полоска наметившихся усов, щерилась щетина на щеках.
От друга пахло ветром и дорогой.
– Где ты был?! Взял и бросил меня! Увалень бесстыжий. Взял и бросил!
– Ну, ну... Лягушонок не кипятись, а то еще немного, и я подумаю, что ты готова накинуться на меня с кулаками.
– Накинусь, обязательно накинусь. Они уже чешутся, мои кулаки.
– Пойдем-ка тогда из комнаты Настроений, пока ты ее не разнесла, и поговорим в менее хрупком месте.
– Как ты назвал это место?
– Комната Настроений. Творение королевы Ксаны. Идем.
Мирн потянул Ану за собой, в коридоре тут же отпуская ее плечи, чтобы соблюсти приличия. Он вел Избранницу туда, где можно было не бояться случайных глаз. Несколько проходов и поворотов, и Ана оказалась не в библиотеке, в месте, очень похожем на берлогу –- перед нею стоял заваленный книгами стол и пара стульев.
– Видишь, я ждал, когда ты приедешь в гости.
– Скажи еще, что это стул для меня, а не для Рассветной принцессы.
Легкая тень скользнула по лицу друга.,
– Кайра сидит на нем иногда, – Мирн сбросил с плеч шарф – капюшон, рассыпав на пол маленькую горку красного песка. – Это стул для моих гостей и друзей.
– Отношение к библиотекам у тебя не изменилось, –- усмехнулась Ана, глядя на песочный дождь. – Тарелочка и кувшин?
– Найденыш, не зуди. В Рассветном дворце хорошо убирают. Тарелочка и кувшин пока пустуют, потому что меня не было больше двух недель.
– Продолжаешь искать камни древних королей?
По ставшему задумчивым взгляду Морана Ана поняла, что попала в цель.
– Ты решил осчастливить еще парочку кровных наследников, а Долину обогатить несколькими сильными одаренными?
Мирн поморщился, он всегда так делал, когда ему не нравилась тема разговора. Осталось еще помять пальцами переносицу. Медведь опустился на стул.
– Не все так просто, Лягушонок. Во-первых, я не только ищу камни древних королей, но и несу службу при дворе Рассветных, – как помощник Смотрителя водных ресурсов королевства. Должность, сама понимаешь, для меня новая, как и положение человека, от которого ожидают, что он будет работать. А во-вторых, шансов найти эти камни – ну очень мало. С Оком мы ткнули пальцем в небо и оба раза попали. Сначала я узнал про его связь с Моранами, потом ты обнаружила на Земле портрет Мелины с кольцом на руке.
