Так мечта о свободе от одного конкретного физического тела получила в «Раю» своеобразное исполнение. Складывалось впечатление, что кроме чисто научного интереса, ученые проекта стремились создать полностью контролируемое существо, способное выполнять особые поручения.
– Какому идиоту могла прийти в голову такая мысль? – спрашивал Котовский и сам же себе отвечал: – Ученому. Потерявшему разум ученому. Может, он в детстве фильмов про животных пересмотрел? Мечтал побывать в шкуре зверя? И из-за этого мечтателя я должен был очнуться на дереве с зелеными листьями во рту?!
– Рикки вполне тянет на звание идеального шпиона, – сказал Паркер. – Пока сложно предположить все его успехи, но он точно помог сохранить тайну проекта, когда Тайгер привез на Большую землю Ренье.
К сожалению, информация на диске была не только зашифрованной, но и неполной. Ничего не получалось выяснить о конкретных результатах Pie desiderata, кроме упоминаний «гибридов» и номеров объектов, без возможности точно вычислить, о чем или о ком идет речь.
– И где тогда сейчас находится Совеньи? – спросил Котовский. – Тоже лежит в ящике в «Раю»?
Джон неуверенно пожал плечами.
– Рикки убрали после того, как Джуди догадалась о его странной схожести с Жаном.
В дверь постучали, и внутрь зашли Таллер и Боне, чтобы присоединиться к разговору.
Они только что выпустили из «научных» комнат енота после очередной попытки выяснить уровень его интеллекта и закончили тем, что зверек ничем не выделяется среди представителей своего вида, кроме навыков, полученных за время пребывания рядом с людьми. Следы операции и наличие чипа у него под кожей говорили о том, что енот тоже был одним из экспериментов Pie desiderata, но, как и полагали в лаборатории, – неудачным.
Пока говорил Боне, Джуди пыталась осмыслить уже известное. Выводы и предположения ученых совпадали с тем, что она чувствовала, и тем не менее, слышать подтверждение своим догадкам оказалось непросто.
Котовского, который в подвале «Рая» был скрыт не только от дневного света, но и от серьезности нависшей над ним угрозы, подробности о проекте ввели в ступор.
Дим чесал здоровой рукой отраставший на затылке ежик, расстреливал невидимых врагов стрелами гнева из глаз, все больше напоминая сердитого орангутанга.
– И зачем, скажите, я должен был стать огненной обезьяной? – не мог никак он успокоиться. – В чем замысел этого действия? Рикки хотя бы был полезен. Вон тот же любопытный енот – влезет куда хочешь и утащит что не надо. – Котовский хлопнул кулаком по столу, под которым вертелся серый зверек, прошмыгнувший в комнату вслед за учеными. – Я могу еще представить полезным «умного» кота. Но какой прок от орангутанга?
– Возможно, для отработки методов переноса информации и контроля, – пояснил Таллер. – У экспериментаторов возникали проблемы с дозированием «разумной составляющей». Последние их усилия были направлены на усовершенствование аппарата контроля за гибридом, и для этой работы они выбрали примата… Мыслительные процессы человека требуют огромных ресурсов от организма. Нам еще не ясно, каким образом решалась проблема несоответствия донора и реципиента. Чем примитивнее мозг зверя, тем выше должна быть вероятность скорого разрушения «разумной составляющей». Причем здесь тоже не все так просто. Сложность мозговых процессов связана со многими факторами. Например, у животных, формирующих постоянные социальные группы и имеющих развитые системы коммуникации, эти процессы гораздо сложнее, чем у животных, ведущих одиночный образ жизни.
Джуди казалось, что стены вокруг нее пришли в движение, мерцает свет, будто в комнату из всех углов заползают сумерки. Голос Таллера доносился как бы издалека:
– Человеческое сознание должно было разрушаться в теле животного, но судя по записям с диска, этого не происходило.
– Мы полагаем, что важную роль в поддержании здорового состояния гибрида играл аппарат контроля, – вступил в разговор Боне. – Изначально он разрабатывался Альбертом Ренье как средство управления поведением животных, прошедших программирование по его методам. Но аппарат, который использовали в «Раю», гораздо сложнее, чем тот, что был известен мне. Известен в теории, – оговорился Боне и замолчал. Лицо молодого ученого в последние дни заметно осунулось, под глазами пролегли темные круги. – Аппарат стал намного… невероятно сложнее, – добавил молодой ученый.
– Что совершенно необходимо для выполняемых им функций! Но да – невероятно! – подхватил Таллер. – Именно с помощью этого аппарата «гибрида» настраивали для выполнения конкретных задач.
Воодушевленный мужской голос вдруг напомнил Джуди нервное оживление, царившее в лаборатории в день не состоявшейся операции и побега. Неужели ни один ученый не способен противостоять зову неизведанного, приближаясь к граням, где научный интерес неизбежно сталкивается с принципами морали? Но наблюдая за Боне, она решила, что исследования Pie desiderata напугали молодого человека. Нет, больше – поразили до глубины синих глаз. Он избегал смотреть на Джуди, на Котовского, так же как Паркер – на капсулу, где лежал Рэй.
– Настраивали, контролировали, – продолжал Таллер, – скорее всего дозируя проявление «разумной составляющей» и тем самым, что очень важно, обеспечивая ее сохранность. Аппарат являлся необходимым звеном для переноса и хранения сознания из одного тела в другое и создавался индивидуально под каждого гибрида. – Ученый сопровождал слова жестами рук, как если бы оказался в аудитории перед студентами и вел лекцию. – Иначе зачем было хранить доноров сознания? – спросил лектор застывшую аудиторию и продолжил, не дождавшись реакции впечатленных его рассказом слушателей. – Полагаю, они могли понадобиться с целью длительного хранения и оздоровления «разумной составляющей». Для этого тела доноров погружали в стазис и хранили в капсулах, поддерживая жизненно важные функции.
Разговор пришлось прервать.
Потому что Джуди потеряла сознание, точно так же, как в детстве, когда соседский мальчишка положил ей на колени ужа.
Пришла в себя она в «комнате первой помощи», и Дик, выполнявший роль медбрата, тут же напоил ее теплым чаем. У мужчины было совершенно некрасивое, но очень располагающее лицо. Он настолько открыто проявлял заботу, что невозможно было не улыбнуться, увидев кружку с забавным рисунком и слушая, как он без тени сомнения говорит о своей свадьбе будущим летом, и Джуди с Рэем уже тоже приглашены.
– Тайгер будет моим шафером. Мы об этом еще годы назад договорились.
Дик, Дэн, Дилан давно знали Паркера, Рэя…
– Вы не спешите, мисс Тендер, они вас подождут, – проговорил Умелец, когда Джуди направилась к выходу.
Она благодарно улыбнулась ему и по дороге, не удержавшись, подошла к капсуле, чтобы бросить взгляд на неподвижное лицо лежавшего внутри мужчины. Еще час назад она была уверена, что это Рэй. Теперь Джуди терялась в определениях.
– Все будет хорошо, – проговорила она вслух. Себе и ему – где бы он ни находился в этот момент. – Все будет хорошо.
– Ну ладно, я так и быть, смирюсь с тем, что из меня хотели сделать грозу подворотен, этакого Кинг Конга. Но зачем было устраивать подобное с тигром? – услышала Джуди, заходя в комнату. Спрашивал, конечно же, нахмуренный, сердито ворчавший Котовский. – Тоже для отработки настроек? Или ради псевдонаучного интереса?
– У нас нет ответа на этот вопрос, – развел руками Таллер. – Лишившись ограничений, воображение ученых, связанных с проектом, стало безграничным. Я даже не исключаю возможности, что это могло быть личной прихотью. Воплощением чьей-то навязчивой идеи.
«Изощренной местью», – хотелось добавить Джуди, но она промолчала, вспомнив, как Рэй называл тигра идеальной машиной убийства. Тайгер был зачарован хищником на стене. Мечтал ли он, хоть раз, сидя в кресле напротив зверя, ощутить себя в полосатой шкуре? Зверь разорвал голографию в клочья.
Но кто это сделал – Тигр или Рэй?
Прервав ее мысли, Боне сообщил, что Тайгер останется в капсуле еще на неопределенное время, и Джуди едва не сорвалась в крик:
– Вы же только что сами говорили о том, что это опасно… И теперь тянете время?
– Мы не готовы к операции обратного переноса, – ответил ученый. – Для этого нам следует лучше разобраться с тем, как функционирует аппарат контроля.
Браслет, который сохранила Тендер.
А что, если бы она потеряла его в лесу?!
Оставила на заброшенном складе? Она зябко повела плечами от этих мыслей. От всего звучавшего в комнате, от предчувствия, будто самое страшное не осталось за спиной, а поджидает впереди. Будто Джуди Тендер снова предстоит превратиться в жертву и захлебываться в ледяных волнах паники, лишавшей разума.
Паркер положил на ее руку свою теплую, полную ладонь, желая успокоить.
– Мы делаем все возможное, – проговорил он, а потом, развернувшись к ученым, продолжил: – Предоставьте мне список всех необходимых для вашей работы материалов. Что касается аппарата контроля, думаю, профессор Морисон – тот самый человек, который нам нужен.
Они сбежали с Острова, но взяли Остров с собой.
Быстро превратившаяся в полевой научный центр ферма напоминала участок суши, отдаленный от большого мира незримым морем страшной тайны, которая должна оставаться тайной.
Во избежание скандала, который мог бы разразиться вокруг имени профессора Морисона, ученый давал показания на закрытом допросе. Сначала отрицая любую связь с Дримом и Pie desiderata. Поняв, что это становится невозможным, он попытался выгородить себя, признавшись лишь в том, что, стремясь к быстрой славе, для успеха некоторых своих проектов воспользовался помощью Ренье, которого знал еще со времен юности. Но когда перед Морисоном оказался Бернард Боне с браслетом, у профессора не получилось спрятаться за рамками превышения полномочий и подтасовкой данных.
Будучи ученым и человеком, вкусившим сладость популярности, он не обладал опытом перекрестных допросов и не знал уловок опытных дознавателей. Так что вскоре Морисон уже рассказывал о своей работе с Рикки и тигром Картера, которая выходила за рамки «программирования» по методам Ренье и была скорее управлением живых, разумных машин, созданных в «Раю». Профессор служил «настройщиком» и мог поведать о том, как использовать аппарат контроля, но настаивал на том, что выполнял лишь техническую часть работы, проверяя здоровье гибрида, в то время как кто-то иной отдавал им приказы. Прозвучало имя Картера, других причастных лиц Морисон пока не назвал, а в ночь после допроса у него случилось обширное кровоизлияние в мозг, и он потерял всякую способность объясниться.
– Неужели того, что уже открылось, недостаточно, чтобы начать действовать? – возмущался Котовский. – Нужно срочно вытащить этих дримовских умников сюда и заставить исправлять все то, что они сотворили с Тайгером. Сколько еще ему лежать восковой куклой в ящике, а тигру бесноваться в клетке? Если сознание Рэя – в звере, то почему он ведет себя как зверь? Или где оно? А если в «Раю» остались другие доноры?
Паркер смотрел на Джуди, которая поднималась из-за стола.
Для нее завтрак закончился после первых же раздраженных фраз Кота. Осталось желание побыстрее спрятаться от озабоченных взглядов Паркера и от самой себя, объятой тревогой. Котовский выговаривал вслух то, о чем другие не смели сказать. Но похожие вопросы не давали покоя и Джуди.
– В «Раю» как раз наверняка ничего больше нет, штурмовые бригады посылать некуда. Нужны другие решения. Но не забывайте, что Остров – это «Особая территория», и его взаимоотношения с Большой землей решаются всеми странами-участницами, и значит, прежде чем будут приняты какие-то серьезные шаги, пройдут недели, если не месяцы.
– У Рэя нет этого времени, – прошептала Джуди, выходя в коридор.
Но где был Рэй?
После первых откровений о проекте она перестала, как прежде, проводить много времени рядом с капсулой. Глядя на неподвижно лежавшего в ней мужчину, Тендер не могла больше ничего почувствовать. Лишь смотрела на его лицо, отмечая темную родинку, мелкие шрамы.
Относиться с теплом к куску металла было тем более странным. Браслет оживлял неприятные воспоминания и чувство вины, потому что с его помощью Джуди причинила боль – теперь она знала точно – обоим: и Тигру, и Тайгеру.
Для живых эмоций оставался полосатый зверь. Но он вел себя так, что вызывал в душе оторопь и смятение. Тигр был беспокойным, агрессивно реагируя на всех, кто подходил близко к клетке. Когда Таллер попытался использовать браслет, зверь не среагировал ни на какие сигналы, кроме боли, испытав которую, бросился в ярости на ученого, хватая клыками прутья клетки.
Глухой рык зверя был слышен теперь и днем и ночью. И звуки тяжелой поступи, когда он ходил вдоль клетки, проникали сквозь любые стены. Злоба тигра тревожила Джуди и сводила с ума енота и Люси, еще недавно казавшуюся бесстрашной.
В первые дни после побега сотрясение мозга ненадолго привязало девчонку к постели. Сама себе врач и палач, Люси умудрялась сбегать в комнату к Диму, пока тот был слаб после ранения. Котовский громко жаловался на назойливую посетительницу, нарушавшую процесс выздоровления своим бесцветным лицом и рвотными позывами, и требовал привязать Люську к кровати.
Когда обоим стало легче, пришло время давать показания и для Сандерс – решать, что делать дальше. Она изъявила желание остаться на Большой земле и получила от Паркера свод Законов для изучения.
Вскоре Люси услышала от Котовского и Джуди некоторые подробности о проекте, о серьезности положения Рэя, о связи между ним и Тигром... И вдруг превратилась в испуганного «енота», растеряв всю прежнюю безрассудную смелость.
Люси проводила большую часть дня в комнате, а за ее пределами – молчала! Таскала повсюду огромный талмуд Законов, объясняя неразговорчивость серьезностью того, что приходится изучать. При этом изо дня в день оставалась на первой странице книги. Слыша рев Тигра, девчонка сжималась в комок и выглядела так, будто вот-вот сорвется с места и спрячется под ближайшим диваном.
Сандерс даже перестала преследовать Котовского! Только смотрела на него украдкой, как узник через решетку на свободу. Парень шумно радовался, что без повышенного внимания назойливой Люськи на удивление быстро набирается сил, но всем была заметна досада в глазах Дима.
Чтобы отвлечь Джуди, Паркер усадил ее за оформление сводных таблиц – работу не такую уж важную, нудную и кропотливую, Тендер испытывала благодарность к нему за это. Джону тоже было нелегко. И очень одиноко. Несколько раз она порывалась спросить его про супругу, которая исчезла сразу же после того, как мужа сняли с должности, но не решилась. Женского присутствия в жизни Джона не ощущалось и теперь. Он тоже использовал работу как средство борьбы с тревогой и целыми днями не выпускал сигару изо рта. Джона уже было легче представить спящим с аккуратной «короной» в зубах, чем без нее.
Свободное время Тендер заполняла прогулками вокруг фермы. У нее получалось немного отвлечься от волнений перед будущим, но не от воспоминаний.
– Какому идиоту могла прийти в голову такая мысль? – спрашивал Котовский и сам же себе отвечал: – Ученому. Потерявшему разум ученому. Может, он в детстве фильмов про животных пересмотрел? Мечтал побывать в шкуре зверя? И из-за этого мечтателя я должен был очнуться на дереве с зелеными листьями во рту?!
– Рикки вполне тянет на звание идеального шпиона, – сказал Паркер. – Пока сложно предположить все его успехи, но он точно помог сохранить тайну проекта, когда Тайгер привез на Большую землю Ренье.
К сожалению, информация на диске была не только зашифрованной, но и неполной. Ничего не получалось выяснить о конкретных результатах Pie desiderata, кроме упоминаний «гибридов» и номеров объектов, без возможности точно вычислить, о чем или о ком идет речь.
– И где тогда сейчас находится Совеньи? – спросил Котовский. – Тоже лежит в ящике в «Раю»?
Джон неуверенно пожал плечами.
– Рикки убрали после того, как Джуди догадалась о его странной схожести с Жаном.
В дверь постучали, и внутрь зашли Таллер и Боне, чтобы присоединиться к разговору.
Они только что выпустили из «научных» комнат енота после очередной попытки выяснить уровень его интеллекта и закончили тем, что зверек ничем не выделяется среди представителей своего вида, кроме навыков, полученных за время пребывания рядом с людьми. Следы операции и наличие чипа у него под кожей говорили о том, что енот тоже был одним из экспериментов Pie desiderata, но, как и полагали в лаборатории, – неудачным.
Пока говорил Боне, Джуди пыталась осмыслить уже известное. Выводы и предположения ученых совпадали с тем, что она чувствовала, и тем не менее, слышать подтверждение своим догадкам оказалось непросто.
Котовского, который в подвале «Рая» был скрыт не только от дневного света, но и от серьезности нависшей над ним угрозы, подробности о проекте ввели в ступор.
Дим чесал здоровой рукой отраставший на затылке ежик, расстреливал невидимых врагов стрелами гнева из глаз, все больше напоминая сердитого орангутанга.
– И зачем, скажите, я должен был стать огненной обезьяной? – не мог никак он успокоиться. – В чем замысел этого действия? Рикки хотя бы был полезен. Вон тот же любопытный енот – влезет куда хочешь и утащит что не надо. – Котовский хлопнул кулаком по столу, под которым вертелся серый зверек, прошмыгнувший в комнату вслед за учеными. – Я могу еще представить полезным «умного» кота. Но какой прок от орангутанга?
– Возможно, для отработки методов переноса информации и контроля, – пояснил Таллер. – У экспериментаторов возникали проблемы с дозированием «разумной составляющей». Последние их усилия были направлены на усовершенствование аппарата контроля за гибридом, и для этой работы они выбрали примата… Мыслительные процессы человека требуют огромных ресурсов от организма. Нам еще не ясно, каким образом решалась проблема несоответствия донора и реципиента. Чем примитивнее мозг зверя, тем выше должна быть вероятность скорого разрушения «разумной составляющей». Причем здесь тоже не все так просто. Сложность мозговых процессов связана со многими факторами. Например, у животных, формирующих постоянные социальные группы и имеющих развитые системы коммуникации, эти процессы гораздо сложнее, чем у животных, ведущих одиночный образ жизни.
Джуди казалось, что стены вокруг нее пришли в движение, мерцает свет, будто в комнату из всех углов заползают сумерки. Голос Таллера доносился как бы издалека:
– Человеческое сознание должно было разрушаться в теле животного, но судя по записям с диска, этого не происходило.
– Мы полагаем, что важную роль в поддержании здорового состояния гибрида играл аппарат контроля, – вступил в разговор Боне. – Изначально он разрабатывался Альбертом Ренье как средство управления поведением животных, прошедших программирование по его методам. Но аппарат, который использовали в «Раю», гораздо сложнее, чем тот, что был известен мне. Известен в теории, – оговорился Боне и замолчал. Лицо молодого ученого в последние дни заметно осунулось, под глазами пролегли темные круги. – Аппарат стал намного… невероятно сложнее, – добавил молодой ученый.
– Что совершенно необходимо для выполняемых им функций! Но да – невероятно! – подхватил Таллер. – Именно с помощью этого аппарата «гибрида» настраивали для выполнения конкретных задач.
Воодушевленный мужской голос вдруг напомнил Джуди нервное оживление, царившее в лаборатории в день не состоявшейся операции и побега. Неужели ни один ученый не способен противостоять зову неизведанного, приближаясь к граням, где научный интерес неизбежно сталкивается с принципами морали? Но наблюдая за Боне, она решила, что исследования Pie desiderata напугали молодого человека. Нет, больше – поразили до глубины синих глаз. Он избегал смотреть на Джуди, на Котовского, так же как Паркер – на капсулу, где лежал Рэй.
– Настраивали, контролировали, – продолжал Таллер, – скорее всего дозируя проявление «разумной составляющей» и тем самым, что очень важно, обеспечивая ее сохранность. Аппарат являлся необходимым звеном для переноса и хранения сознания из одного тела в другое и создавался индивидуально под каждого гибрида. – Ученый сопровождал слова жестами рук, как если бы оказался в аудитории перед студентами и вел лекцию. – Иначе зачем было хранить доноров сознания? – спросил лектор застывшую аудиторию и продолжил, не дождавшись реакции впечатленных его рассказом слушателей. – Полагаю, они могли понадобиться с целью длительного хранения и оздоровления «разумной составляющей». Для этого тела доноров погружали в стазис и хранили в капсулах, поддерживая жизненно важные функции.
Разговор пришлось прервать.
Потому что Джуди потеряла сознание, точно так же, как в детстве, когда соседский мальчишка положил ей на колени ужа.
Пришла в себя она в «комнате первой помощи», и Дик, выполнявший роль медбрата, тут же напоил ее теплым чаем. У мужчины было совершенно некрасивое, но очень располагающее лицо. Он настолько открыто проявлял заботу, что невозможно было не улыбнуться, увидев кружку с забавным рисунком и слушая, как он без тени сомнения говорит о своей свадьбе будущим летом, и Джуди с Рэем уже тоже приглашены.
– Тайгер будет моим шафером. Мы об этом еще годы назад договорились.
Дик, Дэн, Дилан давно знали Паркера, Рэя…
– Вы не спешите, мисс Тендер, они вас подождут, – проговорил Умелец, когда Джуди направилась к выходу.
Она благодарно улыбнулась ему и по дороге, не удержавшись, подошла к капсуле, чтобы бросить взгляд на неподвижное лицо лежавшего внутри мужчины. Еще час назад она была уверена, что это Рэй. Теперь Джуди терялась в определениях.
– Все будет хорошо, – проговорила она вслух. Себе и ему – где бы он ни находился в этот момент. – Все будет хорошо.
– Ну ладно, я так и быть, смирюсь с тем, что из меня хотели сделать грозу подворотен, этакого Кинг Конга. Но зачем было устраивать подобное с тигром? – услышала Джуди, заходя в комнату. Спрашивал, конечно же, нахмуренный, сердито ворчавший Котовский. – Тоже для отработки настроек? Или ради псевдонаучного интереса?
– У нас нет ответа на этот вопрос, – развел руками Таллер. – Лишившись ограничений, воображение ученых, связанных с проектом, стало безграничным. Я даже не исключаю возможности, что это могло быть личной прихотью. Воплощением чьей-то навязчивой идеи.
«Изощренной местью», – хотелось добавить Джуди, но она промолчала, вспомнив, как Рэй называл тигра идеальной машиной убийства. Тайгер был зачарован хищником на стене. Мечтал ли он, хоть раз, сидя в кресле напротив зверя, ощутить себя в полосатой шкуре? Зверь разорвал голографию в клочья.
Но кто это сделал – Тигр или Рэй?
Прервав ее мысли, Боне сообщил, что Тайгер останется в капсуле еще на неопределенное время, и Джуди едва не сорвалась в крик:
– Вы же только что сами говорили о том, что это опасно… И теперь тянете время?
– Мы не готовы к операции обратного переноса, – ответил ученый. – Для этого нам следует лучше разобраться с тем, как функционирует аппарат контроля.
Браслет, который сохранила Тендер.
А что, если бы она потеряла его в лесу?!
Оставила на заброшенном складе? Она зябко повела плечами от этих мыслей. От всего звучавшего в комнате, от предчувствия, будто самое страшное не осталось за спиной, а поджидает впереди. Будто Джуди Тендер снова предстоит превратиться в жертву и захлебываться в ледяных волнах паники, лишавшей разума.
Паркер положил на ее руку свою теплую, полную ладонь, желая успокоить.
– Мы делаем все возможное, – проговорил он, а потом, развернувшись к ученым, продолжил: – Предоставьте мне список всех необходимых для вашей работы материалов. Что касается аппарата контроля, думаю, профессор Морисон – тот самый человек, который нам нужен.
***
Они сбежали с Острова, но взяли Остров с собой.
Быстро превратившаяся в полевой научный центр ферма напоминала участок суши, отдаленный от большого мира незримым морем страшной тайны, которая должна оставаться тайной.
Во избежание скандала, который мог бы разразиться вокруг имени профессора Морисона, ученый давал показания на закрытом допросе. Сначала отрицая любую связь с Дримом и Pie desiderata. Поняв, что это становится невозможным, он попытался выгородить себя, признавшись лишь в том, что, стремясь к быстрой славе, для успеха некоторых своих проектов воспользовался помощью Ренье, которого знал еще со времен юности. Но когда перед Морисоном оказался Бернард Боне с браслетом, у профессора не получилось спрятаться за рамками превышения полномочий и подтасовкой данных.
Будучи ученым и человеком, вкусившим сладость популярности, он не обладал опытом перекрестных допросов и не знал уловок опытных дознавателей. Так что вскоре Морисон уже рассказывал о своей работе с Рикки и тигром Картера, которая выходила за рамки «программирования» по методам Ренье и была скорее управлением живых, разумных машин, созданных в «Раю». Профессор служил «настройщиком» и мог поведать о том, как использовать аппарат контроля, но настаивал на том, что выполнял лишь техническую часть работы, проверяя здоровье гибрида, в то время как кто-то иной отдавал им приказы. Прозвучало имя Картера, других причастных лиц Морисон пока не назвал, а в ночь после допроса у него случилось обширное кровоизлияние в мозг, и он потерял всякую способность объясниться.
– Неужели того, что уже открылось, недостаточно, чтобы начать действовать? – возмущался Котовский. – Нужно срочно вытащить этих дримовских умников сюда и заставить исправлять все то, что они сотворили с Тайгером. Сколько еще ему лежать восковой куклой в ящике, а тигру бесноваться в клетке? Если сознание Рэя – в звере, то почему он ведет себя как зверь? Или где оно? А если в «Раю» остались другие доноры?
Паркер смотрел на Джуди, которая поднималась из-за стола.
Для нее завтрак закончился после первых же раздраженных фраз Кота. Осталось желание побыстрее спрятаться от озабоченных взглядов Паркера и от самой себя, объятой тревогой. Котовский выговаривал вслух то, о чем другие не смели сказать. Но похожие вопросы не давали покоя и Джуди.
– В «Раю» как раз наверняка ничего больше нет, штурмовые бригады посылать некуда. Нужны другие решения. Но не забывайте, что Остров – это «Особая территория», и его взаимоотношения с Большой землей решаются всеми странами-участницами, и значит, прежде чем будут приняты какие-то серьезные шаги, пройдут недели, если не месяцы.
– У Рэя нет этого времени, – прошептала Джуди, выходя в коридор.
Но где был Рэй?
После первых откровений о проекте она перестала, как прежде, проводить много времени рядом с капсулой. Глядя на неподвижно лежавшего в ней мужчину, Тендер не могла больше ничего почувствовать. Лишь смотрела на его лицо, отмечая темную родинку, мелкие шрамы.
Относиться с теплом к куску металла было тем более странным. Браслет оживлял неприятные воспоминания и чувство вины, потому что с его помощью Джуди причинила боль – теперь она знала точно – обоим: и Тигру, и Тайгеру.
Для живых эмоций оставался полосатый зверь. Но он вел себя так, что вызывал в душе оторопь и смятение. Тигр был беспокойным, агрессивно реагируя на всех, кто подходил близко к клетке. Когда Таллер попытался использовать браслет, зверь не среагировал ни на какие сигналы, кроме боли, испытав которую, бросился в ярости на ученого, хватая клыками прутья клетки.
Глухой рык зверя был слышен теперь и днем и ночью. И звуки тяжелой поступи, когда он ходил вдоль клетки, проникали сквозь любые стены. Злоба тигра тревожила Джуди и сводила с ума енота и Люси, еще недавно казавшуюся бесстрашной.
В первые дни после побега сотрясение мозга ненадолго привязало девчонку к постели. Сама себе врач и палач, Люси умудрялась сбегать в комнату к Диму, пока тот был слаб после ранения. Котовский громко жаловался на назойливую посетительницу, нарушавшую процесс выздоровления своим бесцветным лицом и рвотными позывами, и требовал привязать Люську к кровати.
Когда обоим стало легче, пришло время давать показания и для Сандерс – решать, что делать дальше. Она изъявила желание остаться на Большой земле и получила от Паркера свод Законов для изучения.
Вскоре Люси услышала от Котовского и Джуди некоторые подробности о проекте, о серьезности положения Рэя, о связи между ним и Тигром... И вдруг превратилась в испуганного «енота», растеряв всю прежнюю безрассудную смелость.
Люси проводила большую часть дня в комнате, а за ее пределами – молчала! Таскала повсюду огромный талмуд Законов, объясняя неразговорчивость серьезностью того, что приходится изучать. При этом изо дня в день оставалась на первой странице книги. Слыша рев Тигра, девчонка сжималась в комок и выглядела так, будто вот-вот сорвется с места и спрячется под ближайшим диваном.
Сандерс даже перестала преследовать Котовского! Только смотрела на него украдкой, как узник через решетку на свободу. Парень шумно радовался, что без повышенного внимания назойливой Люськи на удивление быстро набирается сил, но всем была заметна досада в глазах Дима.
Чтобы отвлечь Джуди, Паркер усадил ее за оформление сводных таблиц – работу не такую уж важную, нудную и кропотливую, Тендер испытывала благодарность к нему за это. Джону тоже было нелегко. И очень одиноко. Несколько раз она порывалась спросить его про супругу, которая исчезла сразу же после того, как мужа сняли с должности, но не решилась. Женского присутствия в жизни Джона не ощущалось и теперь. Он тоже использовал работу как средство борьбы с тревогой и целыми днями не выпускал сигару изо рта. Джона уже было легче представить спящим с аккуратной «короной» в зубах, чем без нее.
Свободное время Тендер заполняла прогулками вокруг фермы. У нее получалось немного отвлечься от волнений перед будущим, но не от воспоминаний.
