– Если завалил, волки их сами же и сожрали, – отозвался Недаш, который внимательно рассматривал следы. – Он побежал в лес. Если успел забраться на дерево, мог уцелеть. Правда, в такой мороз на нём долго не усидишь.
Беглец успел добежать до деревьев и даже вскарабкался на одно из них, и привязал себя к стволу ремнём, да так и замёрз. Весь снег внизу был разбросан и испещрён волчьими следами. Глеб порылся в нём и нашёл ещё два разряженных пистоля. Когда Василий забрался на дерево и обрезал ремень, пришлось приложить немало усилий, чтобы развести замёрзшие руки, которыми человек перед смертью обхватил ствол. После этого тело с глухим стуком упало в снег. В упавшей рядом с ним котомке нашёлся ещё один пистоль, на этот раз с зарядами, набитый монетами кошелёк и сертификаты банка гоблинов.
– Красивый мужик, – перевернув замёрзшего на спину, сказал Недаш. – Значит, точно наша пропажа.
– Сука он, а не мужик! – плюнул на тело Василий. – Нешто можно убивать баб? Мог запереть в погребе, и раньше вечера их слуга не освободил бы! Ладно, пошли к саням, а его пусть жрут волки!
– Что думаешь делать с эльфийским оружием? – спросил Глеба Недаш, когда шли на тракт.
– Заряженный пистоль пригодится, – ответил юноша, – а остальные даже не знаю... Зарядить их нечем, а таскать с собой такой бесполезный груз – глупо. Может, где-нибудь спрячем или на время оставим у крестьян?
– Точно, – сказал Василий. – На сегодняшней ночёвке оставим, а на обратном пути заберём. Не посмеют мужики учинить воровство княжьей дружине.
Переночевали в деревне, избавились от ненужного оружия и утром поехали по уже немного укатанной дороге. Впереди был город, в который крестьяне возили на продажу продукты и своими санями расчистили тракт. К нему подъехали к ночи и остановились на постоялом дворе. Других постояльцев у хозяина не было, поэтому он задёшево отдал им самую лучшую гостевую комнату. Следующие два дня опять ночевали в своих деревнях, а потом пошли деревни пшеков. Они сами представлялись пшеками и повсюду встречали радушный приём, который щедро оплачивали из найденного кошелька. Когда приехали в пограничный Даброж, снега стало заметно меньше, да и мороз уже не так кусал за щёки.
– Зима идёт к концу, – заметил Василий. – У нас-то снег полежит, а здесь через декаду начнёт потихоньку сходить. Если сильно задержимся, сани придётся бросить. Куда нам теперь ехать?
– Нужный человек живёт в столице, туда и поедем, – решил Глеб. – Если с ним ничего не получится, там же поищем кого-нибудь другого. Как мои веснушки?
– Нет у тебя больше веснушек, – с сожалением сказал Недаш. – Лишился такой красоты! И нос стал малость поменьше. Маг поработал?
– Маг, – подтвердил юноша. – Меня многие здесь знали. Ничего, когда доберёмся до Вавеля, уже никто не узнает.
– А к кому едем-то? – спросил Василий. – Или это секрет?
– Секрет, но не от вас, – ответил Глеб. – Едем к королевскому казначею. Он был дружен с нашим магом, поэтому не должен выдать тех, кто от него придёт. А вот в том, поможет он нам или нет, маг не уверен. Дал своё письмо для передачи, в котором всё расписал. А нам с вами нужно в любом случае быть начеку.
– В дом к нему идти нельзя, – покачал головой Недаш. – Мало ли что говорит маг, и когда была их дружба! Если велит нас задержать, наделаем шума, а можем и сгинуть. Я предлагаю взять закрытый экипаж, перехватить этого казначея возле дома и умыкнуть.
– Посмотрим, – сказал Глеб. – Может, он не ходит пешком. Когда приедем, надо за ним понаблюдать. Богдан, сворачивай к постоялому двору.
Они распрягли лошадей, отдали их конюху и вошли в заведение. Это был первый постоялый двор на их пути, в котором было много постояльцев. У хозяина осталась одна свободная комната, которую и заняли. Когда спустились в трапезную, к ним подошёл пожилой дворянин.
– С кем имею честь говорить? – спросил он на англе, обращаясь к Недашу.
– Я боярин Галаш, – ответил ему Глеб, – а это мои люди. Что вам угодно?
– Шевалье Жерар де Дранси, – представился он, коротко поклонившись юноше. – Мне нужно проехать на юг через княжества маозов. Не скажете, проходима ли дорога? А то рассказали такие страсти, а со мной жена...
– Дорога проходима, если не поднялась метель, – ответил Глеб. – Мы проехали без труда. Но есть и опасности. Сколько у вас с собой людей?
– Кучер, пять конных бойцов и я с женой, – ответил он. – А почему вы спрашиваете? Неужели разбойники?
– Серые разбойники, – сказал юноша, увидел, что его не поняли, и уточнил: – В дороге могут напасть волки, но у вас достаточно людей, чтобы этого не бояться. Вы когда собираетесь ехать?
– Скоро начнёт смеркаться, – сказал шевалье, – поэтому уедем завтра утром.
– Заберёте с собой нашего кучера? – спросил Глеб. – Богдан сильный воин. Он поедет на своих санях и не будет вам обузой. Дальше не везде будут города, придётся ночевать и в деревнях, а он устроит такой ночлег лучше вас.
– Буду только рад, – согласился он. – Среди моих людей никто не знает языка маозов. Если он поработает толмачом, я ему за это заплачу.
Он отошёл, а юноша пересказал спутникам свой разговор с франком.
– Так лучше, – сказал он недовольному Недашу. – Завтра с утра купим лошадей и проделаем остальной путь верхом. Сильных морозов уже нет, а по времени получится быстрее. Если придётся бежать из столицы, на санях это быстро не сделаешь, а для дела нам Богдан не нужен, так что пускай, пока лежит снег и есть попутчики, возвращается обратно.
Больше ему не возражали, и, закончив ужинать, отправились отдыхать. Утром позавтракали, простились с Богданом и отправились на городской рынок. Коней долго не выбирали и не торговались, поэтому управились быстро. К постоялому двору вернулись верхом, забрали свои вещи и, рассчитавшись с хозяином, двинулись по тракту.
– Теперь нам не след представляться маозами, – сказал Глеб дружинникам. – Я назовусь шевалье Густавом Коморовским, а вы сами придумайте себе имена.
– Я буду Некифором, – сказал Недаш, а Василий Василием и останется, это имя есть и у пшеков. Мы об этом сговорились ещё в Вельске.
Они поторопили коней и больше не разговаривали. До столицы ехали семь дней, и с каждым днём становилось всё теплей. Только один раз задул сильный ветер и повалил снег, но трактиры попадались часто, поэтому в первом же, который увидели, остановились переждать непогоду. Когда приехали в Вавель, Глеб сразу же направился на постоялый двор «Удачливый купец».
– Я в нём уже останавливался, – сказал он спутникам. – Казначейство в королевском дворце, который рядом.
Когда устроились и пообедали, Глеб подошёл к хозяину.
– У меня есть поручение к королевскому казначею графу Александру Бобровскому, – обратился он к толстяку. – Не подскажете, где он живёт?
– Рад оказать услугу, – ответил хозяин. – У графа свой дворец на Круглой площади. Больше ничего не нужно?
– Ещё мне нужен Максим Гурский, – добавил юноша, – а я не знаю, где находится торговый дом этой семьи.
– На этот вопрос нетрудно ответить, – сказал хозяин. – Вторая купеческая улица, на которой стоит их дом, находится не очень далеко от магистрата. Вам проще узнать у прохожих, чем мне объяснять.
Поблагодарив за помощь, Глеб вместе с дружинниками поднялся в снятую комнату.
– Что ещё за купец? – спросил Недаш. – Ты ничего о нём не говорил.
– На нём долг жизни, – объяснил юноша. – Если у нас ничего не выйдет с казначеем, можно попробовать с ним. Этот тоже может мне отказать, но никогда не выдаст. Сейчас возьмём лошадей и поедем смотреть, где в королевском дворце находится казначейство, и где дворец графа и купеческий дом Гурских, а завтра утром узнаем, как граф попадает в казначейство. Я не верю в то, что он ходит пешком, а если есть экипаж и охрана, то для нас останется только его дворец.
С казначеем им не повезло. Когда утром распахнулись ворота его небольшого дворца, из них выехали карета и два вооружённых всадника, каждый из которых держал в руках готовый к бою арбалет. То ли казначей чересчур заботился о своей безопасности, то ли для этого действительно были причины, но ни о каком похищении не могло быть и речи. С графом даже не получилось бы просто переброситься парой слов без риска получить в грудь болт от его охранников. Видимо, такое общение здесь было не принято. Пришлось приехать, когда он вернулся с королевской службы, и стучать в ворота. Стучал Недаш, а разговаривал с подошедшим охранником Глеб. Разговор вели через ворота, потому что их так и не открыли, не открыли даже калитку.
– Кто такой и по какому делу? – спросил из-за ворот грубый голос.
– Шевалье Густав Коморовский из Даброжа, – ответил юноша. – У меня письмо для графа. Нет, вам я его отдать не могу, потому что велено вручить в собственные руки.
– Тогда вам, шевалье, нужно завтра посетить королевское казначейство, – сказал страж. – Граф Бобровский не принимает дома незнакомцев.
Посчитав разговор законченным, он убежал в караулку, а им не осталось ничего другого, как только вернуться на постоялый двор.
– День потеряли, – подвёл итог Глеб. – Завтра пойду в казначейство.
– Письмо там отдавать нельзя, – сказал Недаш. – Если твой маг ошибся в этом казначее, ты оттуда не выйдешь, и мы ничем не поможем. Туда пропускают только дворян, а слуги ждут в парке.
Даже в очень коротких шубах неудобно ездить верхом и трудно быстро вскочить на лошадь. Уже сильно потеплело и местами на солнце даже начал подтаивать снег, поэтому утром Глеб надел свой отделанный мехом кафтан. Ехать недалеко, а ветра не было, поэтому он не замёрз. Дружинникам нужно было ждать во дворе, поэтому они оделись теплее. Пустили сразу, стоило лишь заявить о дворянском статусе. Оставив коня Василию, Глеб зашёл в казначейство, у которого в королевском дворце был свой вход. У этого входа стоял большой караул, поэтому нечего было и думать выйти отсюда с боем. Один из караульных провёл его коридором в канцелярию, где передал охранявшим её стражам.
– Кто вы и по какому делу? – задал вопрос один из них.
Пришлось ещё раз назваться и сказать, что у него личное дело к казначею.
– Господин граф не здесь, – ответил ему охранник. – Его комнаты на втором этаже, но туда вас не пустят. Подождите, я о вас справлюсь.
Он скрылся за дверьми канцелярии и тут же вернулся с невысоким господином важного вида, разодетым в шитый золотом камзол.
– Какое у вас дело к господину казначею? – не здороваясь и не называя себя, спросил он у Глеба. – Я уполномочен решать любые дела, а чтобы встретиться с господином графом, вам нужно заранее записаться на приём.
– Дело личное, и вы не сможете его решить! – сердито ответил юноша. – А записываться и потом ждать у меня нет времени. Я у вас проездом и должен вручить ему письмо от друга. Вы можете встретиться с графом и сказать ему обо мне?
– Это можно сделать.
– Вот и сделайте! Скажите ему, что шевалье Густав Коморовский прибудет вечером в его дворец. Если меня не пустят, я плюну на письмо и уеду по своим делам!
Развернувшись, Глеб покинул канцелярию. Ему не нужно было изображать злость, её и так накопилось достаточно. До вечера они просидели в своей комнате и вышли только пообедать. Когда стало смеркаться, взяли коней и отправились к казначею. На этот раз Глеба впустили, стоило лишь себя назвать, но только его одного. Тот же страж с хриплым голосом пропустил юношу в калитку и запер её на засов. Он проводил Глеба к одному из двух входов во дворец, передал слуге и вернулся обратно. В коридоре дворца ещё не зажгли фонари, поэтому видно было плохо и вряд ли слуга хорошо его рассмотрел. В ярко освещённой комнате перед кабинетом хозяина Глеба встретил крепкий воин лет сорока, который потребовал у него отдать меч.
– Я не пущу вас с оружием к графу, – сказал он, положив руку на рукоять меча. – Вас здесь никто не знает, и у меня нет никаких оснований для доверия, поэтому или отдайте меч, или уходите.
Глеб вынул меч и положил на стоявший в комнате стол. Удовлетворённо кивнув, воин открыл дверь в кабинет и пропустил в него юношу.
– Подойдите! – приказал сидевший за столом граф. – Только не спешите и не делайте резких движений. Они этого не любят.
Он говорил о двух громадных псах, лежавших по обе стороны от стола. Помимо этой охраны у казначея поверх бумаг лежал небольшой арбалет. Стол находился в конце кабинета, а в пяти шагах от него стоял стул, видимо, приготовленный для гостя. Глеб достал письмо, медленно приблизился к столу и протянул его графу. При этом псы поднялись и подошли к юноше вплотную.
– Можете сесть, – разрешил граф, надорвал конверт и углубился в чтение.
Собаки не помешали отойти и сесть на стул. Они тоже молча вернулись на свои места и улеглись в ожидании приказа или его неосторожного движения. Граф не понравился. На старом сморщенном лице не было ничего, что могло бы вызвать симпатию, но самыми неприятными были его глаза, смотревшие на гостя с подозрением и неприязнью.
– Жаль, – сказал он, закончив чтение. – Угроза костра и гибель сына повредили рассудок Кирилла, иначе он не прислал бы вас с этим ко мне! Всё написанное им – это ерунда! Мы в любом случае не избавимся от господства эльфов, победой обернётся будущая война или поражением! И вас они рано или поздно сомнут. А мы им долго будем нужны, даже если исчезнут ваши княжества. Я люблю эльфов не больше вашего, но я дворянин пшеков и не собираюсь пятнать свою честь изменой! Такое предательство обернётся кровью наших воинов и не имеет смысла, потому что вы не устоите. Эльфы слишком сильны, и самое умное для ваших князей – это подчиниться. Я знаю маозов слишком хорошо, чтобы вас сейчас отпустить. Потерпев неудачу у меня, вы не угомонитесь, станете искать другого предателя и не исключено, что найдёте. В память о старой дружбе вас не убьют, но на время запрут в подземелье.
Пока граф излагал свой отказ, Глеб медленно заводил правую руку за спину. Взявшись за рукоятку пистоля, он рывком выхватил его и одного за другим застрелил псов, а потом бросил разряженное оружие в старика. Первый пёс так и умер лёжа, уронив простреленную голову на лапы, а второй успел вскочить, но тут же упал как подкошенный. Граф отшатнулся от брошенного ему в голову пистоля и не смог помешать юноше схватить со стола арбалет. Дверь распахнулась, и в кабинет вбежал воин с обнажённым мечом в руке. Получив в грудь арбалетный болт, он выронил меч и упал мёртвым. Глеб подбежал к лежавшему на полу мечу, схватил его и вернулся к графу.
– У меня нет возможности посадить вас в подземелье, – сказал он с ненавистью смотревшему на него старику, – и я не могу оставить вам жизнь!
Казначею хватило одного удара. Бросив на пол чужой меч, юноша сходил за своим, потом засунул за пояс пистоль и взвёл арбалет.
Беглец успел добежать до деревьев и даже вскарабкался на одно из них, и привязал себя к стволу ремнём, да так и замёрз. Весь снег внизу был разбросан и испещрён волчьими следами. Глеб порылся в нём и нашёл ещё два разряженных пистоля. Когда Василий забрался на дерево и обрезал ремень, пришлось приложить немало усилий, чтобы развести замёрзшие руки, которыми человек перед смертью обхватил ствол. После этого тело с глухим стуком упало в снег. В упавшей рядом с ним котомке нашёлся ещё один пистоль, на этот раз с зарядами, набитый монетами кошелёк и сертификаты банка гоблинов.
– Красивый мужик, – перевернув замёрзшего на спину, сказал Недаш. – Значит, точно наша пропажа.
– Сука он, а не мужик! – плюнул на тело Василий. – Нешто можно убивать баб? Мог запереть в погребе, и раньше вечера их слуга не освободил бы! Ладно, пошли к саням, а его пусть жрут волки!
– Что думаешь делать с эльфийским оружием? – спросил Глеба Недаш, когда шли на тракт.
– Заряженный пистоль пригодится, – ответил юноша, – а остальные даже не знаю... Зарядить их нечем, а таскать с собой такой бесполезный груз – глупо. Может, где-нибудь спрячем или на время оставим у крестьян?
– Точно, – сказал Василий. – На сегодняшней ночёвке оставим, а на обратном пути заберём. Не посмеют мужики учинить воровство княжьей дружине.
Переночевали в деревне, избавились от ненужного оружия и утром поехали по уже немного укатанной дороге. Впереди был город, в который крестьяне возили на продажу продукты и своими санями расчистили тракт. К нему подъехали к ночи и остановились на постоялом дворе. Других постояльцев у хозяина не было, поэтому он задёшево отдал им самую лучшую гостевую комнату. Следующие два дня опять ночевали в своих деревнях, а потом пошли деревни пшеков. Они сами представлялись пшеками и повсюду встречали радушный приём, который щедро оплачивали из найденного кошелька. Когда приехали в пограничный Даброж, снега стало заметно меньше, да и мороз уже не так кусал за щёки.
– Зима идёт к концу, – заметил Василий. – У нас-то снег полежит, а здесь через декаду начнёт потихоньку сходить. Если сильно задержимся, сани придётся бросить. Куда нам теперь ехать?
– Нужный человек живёт в столице, туда и поедем, – решил Глеб. – Если с ним ничего не получится, там же поищем кого-нибудь другого. Как мои веснушки?
– Нет у тебя больше веснушек, – с сожалением сказал Недаш. – Лишился такой красоты! И нос стал малость поменьше. Маг поработал?
– Маг, – подтвердил юноша. – Меня многие здесь знали. Ничего, когда доберёмся до Вавеля, уже никто не узнает.
– А к кому едем-то? – спросил Василий. – Или это секрет?
– Секрет, но не от вас, – ответил Глеб. – Едем к королевскому казначею. Он был дружен с нашим магом, поэтому не должен выдать тех, кто от него придёт. А вот в том, поможет он нам или нет, маг не уверен. Дал своё письмо для передачи, в котором всё расписал. А нам с вами нужно в любом случае быть начеку.
– В дом к нему идти нельзя, – покачал головой Недаш. – Мало ли что говорит маг, и когда была их дружба! Если велит нас задержать, наделаем шума, а можем и сгинуть. Я предлагаю взять закрытый экипаж, перехватить этого казначея возле дома и умыкнуть.
– Посмотрим, – сказал Глеб. – Может, он не ходит пешком. Когда приедем, надо за ним понаблюдать. Богдан, сворачивай к постоялому двору.
Они распрягли лошадей, отдали их конюху и вошли в заведение. Это был первый постоялый двор на их пути, в котором было много постояльцев. У хозяина осталась одна свободная комната, которую и заняли. Когда спустились в трапезную, к ним подошёл пожилой дворянин.
– С кем имею честь говорить? – спросил он на англе, обращаясь к Недашу.
– Я боярин Галаш, – ответил ему Глеб, – а это мои люди. Что вам угодно?
– Шевалье Жерар де Дранси, – представился он, коротко поклонившись юноше. – Мне нужно проехать на юг через княжества маозов. Не скажете, проходима ли дорога? А то рассказали такие страсти, а со мной жена...
– Дорога проходима, если не поднялась метель, – ответил Глеб. – Мы проехали без труда. Но есть и опасности. Сколько у вас с собой людей?
– Кучер, пять конных бойцов и я с женой, – ответил он. – А почему вы спрашиваете? Неужели разбойники?
– Серые разбойники, – сказал юноша, увидел, что его не поняли, и уточнил: – В дороге могут напасть волки, но у вас достаточно людей, чтобы этого не бояться. Вы когда собираетесь ехать?
– Скоро начнёт смеркаться, – сказал шевалье, – поэтому уедем завтра утром.
– Заберёте с собой нашего кучера? – спросил Глеб. – Богдан сильный воин. Он поедет на своих санях и не будет вам обузой. Дальше не везде будут города, придётся ночевать и в деревнях, а он устроит такой ночлег лучше вас.
– Буду только рад, – согласился он. – Среди моих людей никто не знает языка маозов. Если он поработает толмачом, я ему за это заплачу.
Он отошёл, а юноша пересказал спутникам свой разговор с франком.
– Так лучше, – сказал он недовольному Недашу. – Завтра с утра купим лошадей и проделаем остальной путь верхом. Сильных морозов уже нет, а по времени получится быстрее. Если придётся бежать из столицы, на санях это быстро не сделаешь, а для дела нам Богдан не нужен, так что пускай, пока лежит снег и есть попутчики, возвращается обратно.
Больше ему не возражали, и, закончив ужинать, отправились отдыхать. Утром позавтракали, простились с Богданом и отправились на городской рынок. Коней долго не выбирали и не торговались, поэтому управились быстро. К постоялому двору вернулись верхом, забрали свои вещи и, рассчитавшись с хозяином, двинулись по тракту.
– Теперь нам не след представляться маозами, – сказал Глеб дружинникам. – Я назовусь шевалье Густавом Коморовским, а вы сами придумайте себе имена.
– Я буду Некифором, – сказал Недаш, а Василий Василием и останется, это имя есть и у пшеков. Мы об этом сговорились ещё в Вельске.
Они поторопили коней и больше не разговаривали. До столицы ехали семь дней, и с каждым днём становилось всё теплей. Только один раз задул сильный ветер и повалил снег, но трактиры попадались часто, поэтому в первом же, который увидели, остановились переждать непогоду. Когда приехали в Вавель, Глеб сразу же направился на постоялый двор «Удачливый купец».
– Я в нём уже останавливался, – сказал он спутникам. – Казначейство в королевском дворце, который рядом.
Когда устроились и пообедали, Глеб подошёл к хозяину.
– У меня есть поручение к королевскому казначею графу Александру Бобровскому, – обратился он к толстяку. – Не подскажете, где он живёт?
– Рад оказать услугу, – ответил хозяин. – У графа свой дворец на Круглой площади. Больше ничего не нужно?
– Ещё мне нужен Максим Гурский, – добавил юноша, – а я не знаю, где находится торговый дом этой семьи.
– На этот вопрос нетрудно ответить, – сказал хозяин. – Вторая купеческая улица, на которой стоит их дом, находится не очень далеко от магистрата. Вам проще узнать у прохожих, чем мне объяснять.
Поблагодарив за помощь, Глеб вместе с дружинниками поднялся в снятую комнату.
– Что ещё за купец? – спросил Недаш. – Ты ничего о нём не говорил.
– На нём долг жизни, – объяснил юноша. – Если у нас ничего не выйдет с казначеем, можно попробовать с ним. Этот тоже может мне отказать, но никогда не выдаст. Сейчас возьмём лошадей и поедем смотреть, где в королевском дворце находится казначейство, и где дворец графа и купеческий дом Гурских, а завтра утром узнаем, как граф попадает в казначейство. Я не верю в то, что он ходит пешком, а если есть экипаж и охрана, то для нас останется только его дворец.
С казначеем им не повезло. Когда утром распахнулись ворота его небольшого дворца, из них выехали карета и два вооружённых всадника, каждый из которых держал в руках готовый к бою арбалет. То ли казначей чересчур заботился о своей безопасности, то ли для этого действительно были причины, но ни о каком похищении не могло быть и речи. С графом даже не получилось бы просто переброситься парой слов без риска получить в грудь болт от его охранников. Видимо, такое общение здесь было не принято. Пришлось приехать, когда он вернулся с королевской службы, и стучать в ворота. Стучал Недаш, а разговаривал с подошедшим охранником Глеб. Разговор вели через ворота, потому что их так и не открыли, не открыли даже калитку.
– Кто такой и по какому делу? – спросил из-за ворот грубый голос.
– Шевалье Густав Коморовский из Даброжа, – ответил юноша. – У меня письмо для графа. Нет, вам я его отдать не могу, потому что велено вручить в собственные руки.
– Тогда вам, шевалье, нужно завтра посетить королевское казначейство, – сказал страж. – Граф Бобровский не принимает дома незнакомцев.
Посчитав разговор законченным, он убежал в караулку, а им не осталось ничего другого, как только вернуться на постоялый двор.
– День потеряли, – подвёл итог Глеб. – Завтра пойду в казначейство.
– Письмо там отдавать нельзя, – сказал Недаш. – Если твой маг ошибся в этом казначее, ты оттуда не выйдешь, и мы ничем не поможем. Туда пропускают только дворян, а слуги ждут в парке.
Даже в очень коротких шубах неудобно ездить верхом и трудно быстро вскочить на лошадь. Уже сильно потеплело и местами на солнце даже начал подтаивать снег, поэтому утром Глеб надел свой отделанный мехом кафтан. Ехать недалеко, а ветра не было, поэтому он не замёрз. Дружинникам нужно было ждать во дворе, поэтому они оделись теплее. Пустили сразу, стоило лишь заявить о дворянском статусе. Оставив коня Василию, Глеб зашёл в казначейство, у которого в королевском дворце был свой вход. У этого входа стоял большой караул, поэтому нечего было и думать выйти отсюда с боем. Один из караульных провёл его коридором в канцелярию, где передал охранявшим её стражам.
– Кто вы и по какому делу? – задал вопрос один из них.
Пришлось ещё раз назваться и сказать, что у него личное дело к казначею.
– Господин граф не здесь, – ответил ему охранник. – Его комнаты на втором этаже, но туда вас не пустят. Подождите, я о вас справлюсь.
Он скрылся за дверьми канцелярии и тут же вернулся с невысоким господином важного вида, разодетым в шитый золотом камзол.
– Какое у вас дело к господину казначею? – не здороваясь и не называя себя, спросил он у Глеба. – Я уполномочен решать любые дела, а чтобы встретиться с господином графом, вам нужно заранее записаться на приём.
– Дело личное, и вы не сможете его решить! – сердито ответил юноша. – А записываться и потом ждать у меня нет времени. Я у вас проездом и должен вручить ему письмо от друга. Вы можете встретиться с графом и сказать ему обо мне?
– Это можно сделать.
– Вот и сделайте! Скажите ему, что шевалье Густав Коморовский прибудет вечером в его дворец. Если меня не пустят, я плюну на письмо и уеду по своим делам!
Развернувшись, Глеб покинул канцелярию. Ему не нужно было изображать злость, её и так накопилось достаточно. До вечера они просидели в своей комнате и вышли только пообедать. Когда стало смеркаться, взяли коней и отправились к казначею. На этот раз Глеба впустили, стоило лишь себя назвать, но только его одного. Тот же страж с хриплым голосом пропустил юношу в калитку и запер её на засов. Он проводил Глеба к одному из двух входов во дворец, передал слуге и вернулся обратно. В коридоре дворца ещё не зажгли фонари, поэтому видно было плохо и вряд ли слуга хорошо его рассмотрел. В ярко освещённой комнате перед кабинетом хозяина Глеба встретил крепкий воин лет сорока, который потребовал у него отдать меч.
– Я не пущу вас с оружием к графу, – сказал он, положив руку на рукоять меча. – Вас здесь никто не знает, и у меня нет никаких оснований для доверия, поэтому или отдайте меч, или уходите.
Глеб вынул меч и положил на стоявший в комнате стол. Удовлетворённо кивнув, воин открыл дверь в кабинет и пропустил в него юношу.
– Подойдите! – приказал сидевший за столом граф. – Только не спешите и не делайте резких движений. Они этого не любят.
Он говорил о двух громадных псах, лежавших по обе стороны от стола. Помимо этой охраны у казначея поверх бумаг лежал небольшой арбалет. Стол находился в конце кабинета, а в пяти шагах от него стоял стул, видимо, приготовленный для гостя. Глеб достал письмо, медленно приблизился к столу и протянул его графу. При этом псы поднялись и подошли к юноше вплотную.
– Можете сесть, – разрешил граф, надорвал конверт и углубился в чтение.
Собаки не помешали отойти и сесть на стул. Они тоже молча вернулись на свои места и улеглись в ожидании приказа или его неосторожного движения. Граф не понравился. На старом сморщенном лице не было ничего, что могло бы вызвать симпатию, но самыми неприятными были его глаза, смотревшие на гостя с подозрением и неприязнью.
– Жаль, – сказал он, закончив чтение. – Угроза костра и гибель сына повредили рассудок Кирилла, иначе он не прислал бы вас с этим ко мне! Всё написанное им – это ерунда! Мы в любом случае не избавимся от господства эльфов, победой обернётся будущая война или поражением! И вас они рано или поздно сомнут. А мы им долго будем нужны, даже если исчезнут ваши княжества. Я люблю эльфов не больше вашего, но я дворянин пшеков и не собираюсь пятнать свою честь изменой! Такое предательство обернётся кровью наших воинов и не имеет смысла, потому что вы не устоите. Эльфы слишком сильны, и самое умное для ваших князей – это подчиниться. Я знаю маозов слишком хорошо, чтобы вас сейчас отпустить. Потерпев неудачу у меня, вы не угомонитесь, станете искать другого предателя и не исключено, что найдёте. В память о старой дружбе вас не убьют, но на время запрут в подземелье.
Пока граф излагал свой отказ, Глеб медленно заводил правую руку за спину. Взявшись за рукоятку пистоля, он рывком выхватил его и одного за другим застрелил псов, а потом бросил разряженное оружие в старика. Первый пёс так и умер лёжа, уронив простреленную голову на лапы, а второй успел вскочить, но тут же упал как подкошенный. Граф отшатнулся от брошенного ему в голову пистоля и не смог помешать юноше схватить со стола арбалет. Дверь распахнулась, и в кабинет вбежал воин с обнажённым мечом в руке. Получив в грудь арбалетный болт, он выронил меч и упал мёртвым. Глеб подбежал к лежавшему на полу мечу, схватил его и вернулся к графу.
– У меня нет возможности посадить вас в подземелье, – сказал он с ненавистью смотревшему на него старику, – и я не могу оставить вам жизнь!
Казначею хватило одного удара. Бросив на пол чужой меч, юноша сходил за своим, потом засунул за пояс пистоль и взвёл арбалет.
