Когда вернулся в трактир, хозяин спускался по лестнице и тут же отвёл меня в комнату.
– Ежели что нужно, вы только прикажите! – угодливо сказал он. – Мы похороним убитых, а оружие и сумки доставим вам! И не извольте беспокоиться о лошадях...
Я положил сумки на пол, выставил трактирщика за дверь и занялся лежавшей на кровати девушкой. Я не до конца отошёл от боя и пока не испытывал горечи от потери спутников, единственным чувством была досада из-за гибели мага. Если бы Керр уцелел, мы смогли бы завтра продолжить путь, теперь же Лере придётся декаду лечиться, прежде чем она сможет сесть в седло.
Первым делом я раздел её, обмыл рану на плече водой из фляги и туго завязал. Потом то же самое сделал с раной на голове. Лучше было использовать кипячёную воду или мочу, но я решил всё сделать быстрее. Лера очень сильная девушка и должна была быстро поправиться. Если раны воспалятся, найму кого-нибудь из крестьян и отвезу её в Родель. Если врачи в этом захолустье хоть что-то умели, так это лечить раны.
Закончив перевязку, я укрыл любимую одеялом, убрал сумки с золотом в шкаф и стал ждать прихода хозяина. Можно было попытаться привести её в чувство, но я не стал. Скрывать смерть брата нельзя, а это известие не добавит ей сил. В дверь постучали, и после моего разрешения слуги начали заносить сумки, а потом вознамерились занести гору оружия.
– Только два арбалета! – отказался я. – Остальное хозяин может забрать в счёт оплаты. Скажите ему, что для меня нужно приготовить обед, а раненой госпоже потребуется молоко. У вас есть мёд?
– Очень хороший, – ответил один из слуг. – Принести?
– Пока не надо, – остановил я его. – От меня убежал конь, на котором были сумки с одеждой. Поищите! Коня можете забрать себе, меня интересует только одежда.
Я выгнал их, закрыл дверь и занялся Лерой. У любимой прошла бледность и стало глубже дыхание, а когда я смочил перевязку и вытер лицо, она открыла глаза.
– Что с Рашем? – прошептала Лера. – Он жив?
– Погибли все, кроме нас, – ответил я. – Разбойников я порубил.
Лицо любимой жалко скривилось, а из глаз потекли слёзы.
– Это наказание богов! – сказала она. – Сначала сестра, теперь брат! Они наказывают меня за нашу любовь! Сабуру она точно не понравится, а Кера наверняка сочла её блудом! Как мне теперь жить, Сар? Ведь им ничего не стоит отнять и тебя! Тогда я сама перережу себе шею!
– Говоришь глупости! – сказал я. – Твою сестру убили, когда мы не были знакомы. У меня из-за любви к девушке убили всю семью, а ведь она была загра, а наши боги славят любовь. Убивают не они, а люди. Богам нет до нас дела. Сколько их и сколько людей! Жрецы говорят, что они не вмешиваются в нашу жизнь, а их слуги судят нас уже после смерти.
– Что сделали с его телом? – не переставая плакать, спросила она.
– Похоронили слуги трактирщика, – ответил я. – Они принесли сумки с твоими вещами, а я забрал ту, в которой были деньги. Золото Керра тоже взял.
– И что теперь? Меня сильно ранили?
– Поцарапали голову и всадили стрелу в плечо. Наконечник без яда и зазубрин, так что дырка скоро зарастёт. Побудем в этом трактире, пока ты не сможешь сесть на лошадь, а потом поедем в город. Возьмём карету, а долечиваться будешь в пути. В Зарбе хорошие дороги, поэтому не будет тряски. Как только сможешь ходить, сразу же поведу тебя в храм.
В дверь постучали, и открывший её слуга поставил на пол обе мои сумки.
– Нашли ваши вещи, господин! – поклонившись, сказал он. – А вашего коня убили! Ему в шею попали две стрелы. Обед вам готов, а за молоком для госпожи послали в деревню. Ежели нужно что-то ещё...
– Чем ты занят? – спросила Лера.
– Проснулась? – отозвался я. – Тебе что-нибудь нужно?
– Ничего мне не нужно, – ответила она, – просто скучно. Пятый день лежу на этой кровати. Плечо уже почти не болит и не беспокоит голова, а ты разрешаешь вставать только на горшок! И любовью уже можно заняться, если осторожно.
– Я не умею любить осторожно, – засмеялся я. – Потерпи два дня, а потом поедем. Если выедем утром, то даже шагом до вечера доберёмся до Роделя. А занят я тем, что потрошу сумку с вещами Керра. Мы не можем везти с собой это барахло, поэтому нужно отобрать самое ценное.
– Не трогай вещи брата, – попросила любимая. – Когда встану, попрошу показать место, где его закопали, там и зароем.
– Хорошо, – согласился я. – Вещи наёмников тоже зароем, а от Брена осталась одна одежда. Хотел ему помочь, а оно вон как вышло. А в сумке Керра роюсь из любопытства. Интересно знать, что морши возят с собой. У него не было времени на сборы, а почти сразу примчался с золотом и уложенными вещами. Он даже потом не стал делать заказов. Вот я и думаю, неужели готовился заранее?
– Нашёл что-нибудь интересное? – поинтересовалась Лера.
– Только одно, – ответил я. – Посмотри, какая красивая!
Я показал ей очень крупную и красивую жемчужину, непонятно как прикреплённую к тонкой золотой цепочке.
– Просто прелесть! – подтвердила девушка. – У тебя нет таких больших, а эта ещё и розовая. Можно я надену её на шею?
– Тебе можно всё, – разрешил я, – только это сделаю я.
Я осторожно приподнял ей голову и надел украшение, не касаясь не до конца зажившей раны. Как только жемчужина оказалась в ложбинке между грудями, она исчезла.
– Куда она делась? – растерялась Лера, взяв цепочку здоровой рукой. – Сар, у меня здесь горячо! Она сейчас во мне! Что будем делать?
Я тоже растерялся, а потом схватился за кинжал.
– Убери его! – закричала любимая, прикрывая рукой грудь. – Этого нельзя делать! Если ты её вырежешь, я сразу умру!
– А откуда ты это знаешь? – спросил я, возвращая оружие в ножны. – Да не бойся, не собираюсь я тебя резать.
– Не знаю, – ответила она, – но как-то поняла, что её нельзя трогать. Сейчас вся грудь горит, но не больно, а приятно!
Я потрогал место, куда провалилось то, что мы приняли за жемчуг, и не ощутил жара.
– Сар, у меня сильно чешется плечо! И оно перестало болеть. Сними повязку!
Когда я смотал перевязку, под ней не было не только раны, не осталось даже шрама. Лера попробовала двигать рукой и не почувствовала боли. Я посмотрел на её голову и увидел, что рубец от раны стал меньше и весь порос волосами.
– Как ты себя чувствуешь? – спросил я, уже зная, что она ответит.
– Я совсем здорова, только очень хочется есть и ещё... Ладно, еда подождёт, сначала любовь! Почему ты ещё в штанах?
Такого у меня не было ни с одной женщиной. Я сразу же потерял голову, а когда пришёл в себя, уже опустошённый, ничего не смог вспомнить.
– Ты меня растерзал, – хрипло сказала Лара. – Но как же было хорошо! Сар, это из-за жемчужины?
– Не знаю, что это такое, только точно не жемчуг, – ответил я. – Мне сейчас пришло в голову... Может, магия у моршей от таких украшений?
– Хочешь сказать, что и я могу стать такой, как они?
– Лишь бы не облысела и не стала зелёной, а магия не помешает. Она помогла тебе выздороветь, так что завтра сможем уехать.
– А почему не сегодня? Ещё только утро.
– Потому что сегодня я не смогу сесть в седло, – признался я. – Тебе было хорошо, наверное, и мне тоже, только я этого не помню. Вот взяться за него больно.
– Давай возьмусь я, – предложила она. – Я не разбираюсь в магии и не умею лечить, но, может, хватит и этого?
Она взялась, и боль сразу ушла, а заодно я почувствовал такой прилив сил и желания, что не было возможности терпеть. На этот раз я ничего не забыл и даже не было боли.
– Мне на сегодня хватит, – сев на кровати, сказала Лера. – Давай оденемся и сходим в застольную? Так хочется есть, что не могу думать ни о чём другом! Хватит мне молока, хочу мяса!
Её дорожный костюм отстирали и так зашили, что, если не присматриваться, вид был как у нового. Мы оделись, заперли комнату и спустились на первый этаж. Обычно никто не знакомится с трактирной прислугой, но я за пять дней узнал их всех. Других постояльцев не было, поэтому я посчитал излишним демонстрировать княжеские манеры.
– Влас, принеси нам обед поплотней! – крикнул я подавальщику, после чего обратился к удивлённо уставившемуся на Леру трактирщику: – Парк, моей спутнице стало лучше, и мы намерены завтра от вас съехать. Сегодня покажете, где зарыли остальных, и посчитайте, сколько я вам должен.
– Ничего вы мне не должны, светлый, – встав со своего места, ответил он. – Отданное вами оружие стоит дороже наших услуг. Рад за вас, госпожа. Садитесь, сейчас всё принесут.
Мы хорошо поели, а потом вместе с одним из слуг сходили на место баталии.
– Разбойников закопали у леса, – сказал он, показав рукой на те кусты, из-за которых в нас стреляли, – а ваших спутников похоронили возле дороги. Тут зарыт морш, здесь – одноглазый, а это холмик мальчика. Вот воины для меня ничем не отличались, поэтому не скажу, кто из них в этой могиле, а кто в той.
После осмотра вернулись в трактир, и я поднялся в свою комнату за сумками. Взял у конюха лопату, и мы пошли их закапывать. Лера всплакнула на могиле брата, но, когда возвращались, она уже успокоилась.
– У меня в груди нет жара, – сказала она, когда я отнёс лопату и хотел вернуться в дом. – Подожди, давай постоим во дворе. Мне уже так надоела эта комната!
– А что ещё чувствуешь? – спросил я.
– Пока только огонёк, который бьётся в такт сердцу. Страха нет, наоборот, он рождает уверенность. И я почему-то знаю, что не будет никакого вреда. Как ты думаешь, зачем Керр возил его с собой? Ведь если это источник магии, то у него должен быть свой.
– Может, для сына? – предположил я. – В нашей столице многие маги жили семьями, наверное, и в Торе были их женщины.
– А у них была сила или только у мужчин? – спросила Лера. – Может, магия только для вас, а я напрасно перевела жемчужину?
– Раны затянулись на глазах, – возразил я. – Керр лечил намного хуже. Наверное, лечить других труднее, чем себя. Пробуй, может, что-нибудь и получится. Всё равно нет ни одного морша и тебя некому учить. Может, это и к лучшему. Вряд ли они стали бы открывать людям свои тайны, наоборот, постарались бы тебя убить.
– Что думаешь делать, когда доберёмся до Роделя?
– Наверное, задержимся на день или два, – подумав, ответил я. – Нужно избавиться от золота, пока нам из-за него не перерезали глотки. Отдадим в один из крупных купеческих домов, тогда при необходимости сможем забрать в любом крупном городе Зарбы. За эту услугу нужно заплатить, но немного. Сходим в храм, и ты станешь женой. Для княгини нужны другие одежда и обувь, поэтому сделаем заказы. У тебя совсем нет украшений...
– Их много в нашей сумке, – перебила меня любимая. – И зачем они мне в дороге?
– Мы будем делать остановки в городах и можем получить приглашение, – объяснил я. – Посмотрим вашу сумку, но вряд ли в ней найдётся что-нибудь достойное. Пока будут работать с заказами, наймём карету и охрану. И я не собираюсь на ней экономить. Возьмём два десятка бойцов, чтобы уже не думать о разбойниках.
– А почему в Мунде взяли только двоих? Из-за того, что Керр спрятал золото?
– А ты подумай сама. Как я набирал бы толпу охранников, если нас искала стража? И золота было мало, а на наше серебро многих не наймёшь. Я переплатил князю Бардушу из-за того, что не мог продать жемчуг. Можно было поручить Рашу, но это потеря времени и ненужный риск. Искать могли не только загра с моршем, но и одноглазого. Если выпадет такая возможность, обязательно отблагодарю князя Седуша! И ещё нам подгадил трактирщик. Он говорил, что нет никакого разбоя, а я, дурак, поверил! И эти мерзавцы устроили засаду не в глухом месте, а возле трактира. Ветер дул от нас, поэтому я не почувствовал их запахов, а дыхания не услышал из-за нашего разговора. Если бы проявил осторожность, мы так глупо не попались бы. Так что в гибели твоего брата есть и моя вина.
– Не нужно так говорить! Это был не злой умысел, только ошибка, а ошибиться может каждый. Вот брату Марлы я отомстила бы! Все наши беды из-за него!
– Посмотрим, может, ещё и отомстим. Сначала нужно добраться до столицы и устроить свою жизнь. Продадим жемчуг, купим приличный особняк и заведём полезные знакомства. Нужно будет поделиться золотом с отцом и выполнить одно поручение короля Салеи. Вот когда это сделаем, можно отправить кого-нибудь за головой Седуша.
– Мне почему-то ужасно захотелось спать, – сонно сказала Лера. – Пойдём быстрее, а то я усну прямо здесь.
Я взял её за руку и повёл в нашу комнату. Она с трудом добрела до кровати и тут же уснула. Наверняка эта сонливость была как-то связана с жемчужиной Керра. Когда мы стояли возле холмика мага, у меня мелькнула мысль, что можно его разрыть и взять ту, которая осталась в нём, но я её даже не додумал. И дело не в том, что морш стал для меня своим, и не в брезгливости, а в страхе. Почему-то вдруг стало жутко, и не было желания доискиваться причин. Пусть здесь роются другие, если нет ума!
Любимая спала, а я не мог спать днём и уже переделал дела, поэтому лежал на своей кровати, без мыслей убивая время. За прошедшие дни обе личности полностью слились, и теперь мне была доступна память всей жизни и купеческого сына из рода Олеров, и единственного оставшегося в живых князя рода Кардов. Я был не Маком и не Саркаром, а чем-то средним, слепленным из них обоих. Это давало много преимуществ, но временами мешало, вызывая растерянность или раздражение. Это бывало в тех редких случаях, когда мои половины по-разному оценивали нечто для меня важное.
Когда проголодался, попытался поднять Леру, но безуспешно. Она сказала, что не будет есть, и опять заснула. Пришлось идти одному. Когда спустился в застольную, увидел обедавших молодых дворян.
– Откуда они? – негромко спросил я у Парка.
– Из Мунда, – ответил он. – Пообедают и поедут дальше. Я расспросил их и узнал, что уже отбили столицу Торы. Говорят, что шеннов выгнали и из всех захваченных ими городов. От кочевников получили большой урон, поэтому война на этом не закончится. Только не так-то просто воевать в степи. Её нужно хорошо знать и иметь большое превосходство в силах. И пешком за кочевниками не погонишься, а у королевы мало кавалерии. Ладно, пусть воюют, а для меня главное, что скоро восстановится торговля.
– Не хочу с ними общаться, – сказал я. – Пусть мне принесут обед в комнату.
Я не только обедал в одиночестве, но и ужинал. Лера проснулась, но не захотела есть, а когда я вернулся из застольной, она опять спала. Я уже начал беспокоиться, что эта сонливость надолго и не получится завтра уехать, но утром любимая проснулась первой и разбудила меня. После бурной любви, которая на этот раз осталась в памяти, мы привели себя в порядок, позавтракали и покинули трактир.
– Ежели что нужно, вы только прикажите! – угодливо сказал он. – Мы похороним убитых, а оружие и сумки доставим вам! И не извольте беспокоиться о лошадях...
Я положил сумки на пол, выставил трактирщика за дверь и занялся лежавшей на кровати девушкой. Я не до конца отошёл от боя и пока не испытывал горечи от потери спутников, единственным чувством была досада из-за гибели мага. Если бы Керр уцелел, мы смогли бы завтра продолжить путь, теперь же Лере придётся декаду лечиться, прежде чем она сможет сесть в седло.
Первым делом я раздел её, обмыл рану на плече водой из фляги и туго завязал. Потом то же самое сделал с раной на голове. Лучше было использовать кипячёную воду или мочу, но я решил всё сделать быстрее. Лера очень сильная девушка и должна была быстро поправиться. Если раны воспалятся, найму кого-нибудь из крестьян и отвезу её в Родель. Если врачи в этом захолустье хоть что-то умели, так это лечить раны.
Закончив перевязку, я укрыл любимую одеялом, убрал сумки с золотом в шкаф и стал ждать прихода хозяина. Можно было попытаться привести её в чувство, но я не стал. Скрывать смерть брата нельзя, а это известие не добавит ей сил. В дверь постучали, и после моего разрешения слуги начали заносить сумки, а потом вознамерились занести гору оружия.
– Только два арбалета! – отказался я. – Остальное хозяин может забрать в счёт оплаты. Скажите ему, что для меня нужно приготовить обед, а раненой госпоже потребуется молоко. У вас есть мёд?
– Очень хороший, – ответил один из слуг. – Принести?
– Пока не надо, – остановил я его. – От меня убежал конь, на котором были сумки с одеждой. Поищите! Коня можете забрать себе, меня интересует только одежда.
Я выгнал их, закрыл дверь и занялся Лерой. У любимой прошла бледность и стало глубже дыхание, а когда я смочил перевязку и вытер лицо, она открыла глаза.
– Что с Рашем? – прошептала Лера. – Он жив?
– Погибли все, кроме нас, – ответил я. – Разбойников я порубил.
Лицо любимой жалко скривилось, а из глаз потекли слёзы.
– Это наказание богов! – сказала она. – Сначала сестра, теперь брат! Они наказывают меня за нашу любовь! Сабуру она точно не понравится, а Кера наверняка сочла её блудом! Как мне теперь жить, Сар? Ведь им ничего не стоит отнять и тебя! Тогда я сама перережу себе шею!
– Говоришь глупости! – сказал я. – Твою сестру убили, когда мы не были знакомы. У меня из-за любви к девушке убили всю семью, а ведь она была загра, а наши боги славят любовь. Убивают не они, а люди. Богам нет до нас дела. Сколько их и сколько людей! Жрецы говорят, что они не вмешиваются в нашу жизнь, а их слуги судят нас уже после смерти.
– Что сделали с его телом? – не переставая плакать, спросила она.
– Похоронили слуги трактирщика, – ответил я. – Они принесли сумки с твоими вещами, а я забрал ту, в которой были деньги. Золото Керра тоже взял.
– И что теперь? Меня сильно ранили?
– Поцарапали голову и всадили стрелу в плечо. Наконечник без яда и зазубрин, так что дырка скоро зарастёт. Побудем в этом трактире, пока ты не сможешь сесть на лошадь, а потом поедем в город. Возьмём карету, а долечиваться будешь в пути. В Зарбе хорошие дороги, поэтому не будет тряски. Как только сможешь ходить, сразу же поведу тебя в храм.
В дверь постучали, и открывший её слуга поставил на пол обе мои сумки.
– Нашли ваши вещи, господин! – поклонившись, сказал он. – А вашего коня убили! Ему в шею попали две стрелы. Обед вам готов, а за молоком для госпожи послали в деревню. Ежели нужно что-то ещё...
Глава 12
– Чем ты занят? – спросила Лера.
– Проснулась? – отозвался я. – Тебе что-нибудь нужно?
– Ничего мне не нужно, – ответила она, – просто скучно. Пятый день лежу на этой кровати. Плечо уже почти не болит и не беспокоит голова, а ты разрешаешь вставать только на горшок! И любовью уже можно заняться, если осторожно.
– Я не умею любить осторожно, – засмеялся я. – Потерпи два дня, а потом поедем. Если выедем утром, то даже шагом до вечера доберёмся до Роделя. А занят я тем, что потрошу сумку с вещами Керра. Мы не можем везти с собой это барахло, поэтому нужно отобрать самое ценное.
– Не трогай вещи брата, – попросила любимая. – Когда встану, попрошу показать место, где его закопали, там и зароем.
– Хорошо, – согласился я. – Вещи наёмников тоже зароем, а от Брена осталась одна одежда. Хотел ему помочь, а оно вон как вышло. А в сумке Керра роюсь из любопытства. Интересно знать, что морши возят с собой. У него не было времени на сборы, а почти сразу примчался с золотом и уложенными вещами. Он даже потом не стал делать заказов. Вот я и думаю, неужели готовился заранее?
– Нашёл что-нибудь интересное? – поинтересовалась Лера.
– Только одно, – ответил я. – Посмотри, какая красивая!
Я показал ей очень крупную и красивую жемчужину, непонятно как прикреплённую к тонкой золотой цепочке.
– Просто прелесть! – подтвердила девушка. – У тебя нет таких больших, а эта ещё и розовая. Можно я надену её на шею?
– Тебе можно всё, – разрешил я, – только это сделаю я.
Я осторожно приподнял ей голову и надел украшение, не касаясь не до конца зажившей раны. Как только жемчужина оказалась в ложбинке между грудями, она исчезла.
– Куда она делась? – растерялась Лера, взяв цепочку здоровой рукой. – Сар, у меня здесь горячо! Она сейчас во мне! Что будем делать?
Я тоже растерялся, а потом схватился за кинжал.
– Убери его! – закричала любимая, прикрывая рукой грудь. – Этого нельзя делать! Если ты её вырежешь, я сразу умру!
– А откуда ты это знаешь? – спросил я, возвращая оружие в ножны. – Да не бойся, не собираюсь я тебя резать.
– Не знаю, – ответила она, – но как-то поняла, что её нельзя трогать. Сейчас вся грудь горит, но не больно, а приятно!
Я потрогал место, куда провалилось то, что мы приняли за жемчуг, и не ощутил жара.
– Сар, у меня сильно чешется плечо! И оно перестало болеть. Сними повязку!
Когда я смотал перевязку, под ней не было не только раны, не осталось даже шрама. Лера попробовала двигать рукой и не почувствовала боли. Я посмотрел на её голову и увидел, что рубец от раны стал меньше и весь порос волосами.
– Как ты себя чувствуешь? – спросил я, уже зная, что она ответит.
– Я совсем здорова, только очень хочется есть и ещё... Ладно, еда подождёт, сначала любовь! Почему ты ещё в штанах?
Такого у меня не было ни с одной женщиной. Я сразу же потерял голову, а когда пришёл в себя, уже опустошённый, ничего не смог вспомнить.
– Ты меня растерзал, – хрипло сказала Лара. – Но как же было хорошо! Сар, это из-за жемчужины?
– Не знаю, что это такое, только точно не жемчуг, – ответил я. – Мне сейчас пришло в голову... Может, магия у моршей от таких украшений?
– Хочешь сказать, что и я могу стать такой, как они?
– Лишь бы не облысела и не стала зелёной, а магия не помешает. Она помогла тебе выздороветь, так что завтра сможем уехать.
– А почему не сегодня? Ещё только утро.
– Потому что сегодня я не смогу сесть в седло, – признался я. – Тебе было хорошо, наверное, и мне тоже, только я этого не помню. Вот взяться за него больно.
– Давай возьмусь я, – предложила она. – Я не разбираюсь в магии и не умею лечить, но, может, хватит и этого?
Она взялась, и боль сразу ушла, а заодно я почувствовал такой прилив сил и желания, что не было возможности терпеть. На этот раз я ничего не забыл и даже не было боли.
– Мне на сегодня хватит, – сев на кровати, сказала Лера. – Давай оденемся и сходим в застольную? Так хочется есть, что не могу думать ни о чём другом! Хватит мне молока, хочу мяса!
Её дорожный костюм отстирали и так зашили, что, если не присматриваться, вид был как у нового. Мы оделись, заперли комнату и спустились на первый этаж. Обычно никто не знакомится с трактирной прислугой, но я за пять дней узнал их всех. Других постояльцев не было, поэтому я посчитал излишним демонстрировать княжеские манеры.
– Влас, принеси нам обед поплотней! – крикнул я подавальщику, после чего обратился к удивлённо уставившемуся на Леру трактирщику: – Парк, моей спутнице стало лучше, и мы намерены завтра от вас съехать. Сегодня покажете, где зарыли остальных, и посчитайте, сколько я вам должен.
– Ничего вы мне не должны, светлый, – встав со своего места, ответил он. – Отданное вами оружие стоит дороже наших услуг. Рад за вас, госпожа. Садитесь, сейчас всё принесут.
Мы хорошо поели, а потом вместе с одним из слуг сходили на место баталии.
– Разбойников закопали у леса, – сказал он, показав рукой на те кусты, из-за которых в нас стреляли, – а ваших спутников похоронили возле дороги. Тут зарыт морш, здесь – одноглазый, а это холмик мальчика. Вот воины для меня ничем не отличались, поэтому не скажу, кто из них в этой могиле, а кто в той.
После осмотра вернулись в трактир, и я поднялся в свою комнату за сумками. Взял у конюха лопату, и мы пошли их закапывать. Лера всплакнула на могиле брата, но, когда возвращались, она уже успокоилась.
– У меня в груди нет жара, – сказала она, когда я отнёс лопату и хотел вернуться в дом. – Подожди, давай постоим во дворе. Мне уже так надоела эта комната!
– А что ещё чувствуешь? – спросил я.
– Пока только огонёк, который бьётся в такт сердцу. Страха нет, наоборот, он рождает уверенность. И я почему-то знаю, что не будет никакого вреда. Как ты думаешь, зачем Керр возил его с собой? Ведь если это источник магии, то у него должен быть свой.
– Может, для сына? – предположил я. – В нашей столице многие маги жили семьями, наверное, и в Торе были их женщины.
– А у них была сила или только у мужчин? – спросила Лера. – Может, магия только для вас, а я напрасно перевела жемчужину?
– Раны затянулись на глазах, – возразил я. – Керр лечил намного хуже. Наверное, лечить других труднее, чем себя. Пробуй, может, что-нибудь и получится. Всё равно нет ни одного морша и тебя некому учить. Может, это и к лучшему. Вряд ли они стали бы открывать людям свои тайны, наоборот, постарались бы тебя убить.
– Что думаешь делать, когда доберёмся до Роделя?
– Наверное, задержимся на день или два, – подумав, ответил я. – Нужно избавиться от золота, пока нам из-за него не перерезали глотки. Отдадим в один из крупных купеческих домов, тогда при необходимости сможем забрать в любом крупном городе Зарбы. За эту услугу нужно заплатить, но немного. Сходим в храм, и ты станешь женой. Для княгини нужны другие одежда и обувь, поэтому сделаем заказы. У тебя совсем нет украшений...
– Их много в нашей сумке, – перебила меня любимая. – И зачем они мне в дороге?
– Мы будем делать остановки в городах и можем получить приглашение, – объяснил я. – Посмотрим вашу сумку, но вряд ли в ней найдётся что-нибудь достойное. Пока будут работать с заказами, наймём карету и охрану. И я не собираюсь на ней экономить. Возьмём два десятка бойцов, чтобы уже не думать о разбойниках.
– А почему в Мунде взяли только двоих? Из-за того, что Керр спрятал золото?
– А ты подумай сама. Как я набирал бы толпу охранников, если нас искала стража? И золота было мало, а на наше серебро многих не наймёшь. Я переплатил князю Бардушу из-за того, что не мог продать жемчуг. Можно было поручить Рашу, но это потеря времени и ненужный риск. Искать могли не только загра с моршем, но и одноглазого. Если выпадет такая возможность, обязательно отблагодарю князя Седуша! И ещё нам подгадил трактирщик. Он говорил, что нет никакого разбоя, а я, дурак, поверил! И эти мерзавцы устроили засаду не в глухом месте, а возле трактира. Ветер дул от нас, поэтому я не почувствовал их запахов, а дыхания не услышал из-за нашего разговора. Если бы проявил осторожность, мы так глупо не попались бы. Так что в гибели твоего брата есть и моя вина.
– Не нужно так говорить! Это был не злой умысел, только ошибка, а ошибиться может каждый. Вот брату Марлы я отомстила бы! Все наши беды из-за него!
– Посмотрим, может, ещё и отомстим. Сначала нужно добраться до столицы и устроить свою жизнь. Продадим жемчуг, купим приличный особняк и заведём полезные знакомства. Нужно будет поделиться золотом с отцом и выполнить одно поручение короля Салеи. Вот когда это сделаем, можно отправить кого-нибудь за головой Седуша.
– Мне почему-то ужасно захотелось спать, – сонно сказала Лера. – Пойдём быстрее, а то я усну прямо здесь.
Я взял её за руку и повёл в нашу комнату. Она с трудом добрела до кровати и тут же уснула. Наверняка эта сонливость была как-то связана с жемчужиной Керра. Когда мы стояли возле холмика мага, у меня мелькнула мысль, что можно его разрыть и взять ту, которая осталась в нём, но я её даже не додумал. И дело не в том, что морш стал для меня своим, и не в брезгливости, а в страхе. Почему-то вдруг стало жутко, и не было желания доискиваться причин. Пусть здесь роются другие, если нет ума!
Любимая спала, а я не мог спать днём и уже переделал дела, поэтому лежал на своей кровати, без мыслей убивая время. За прошедшие дни обе личности полностью слились, и теперь мне была доступна память всей жизни и купеческого сына из рода Олеров, и единственного оставшегося в живых князя рода Кардов. Я был не Маком и не Саркаром, а чем-то средним, слепленным из них обоих. Это давало много преимуществ, но временами мешало, вызывая растерянность или раздражение. Это бывало в тех редких случаях, когда мои половины по-разному оценивали нечто для меня важное.
Когда проголодался, попытался поднять Леру, но безуспешно. Она сказала, что не будет есть, и опять заснула. Пришлось идти одному. Когда спустился в застольную, увидел обедавших молодых дворян.
– Откуда они? – негромко спросил я у Парка.
– Из Мунда, – ответил он. – Пообедают и поедут дальше. Я расспросил их и узнал, что уже отбили столицу Торы. Говорят, что шеннов выгнали и из всех захваченных ими городов. От кочевников получили большой урон, поэтому война на этом не закончится. Только не так-то просто воевать в степи. Её нужно хорошо знать и иметь большое превосходство в силах. И пешком за кочевниками не погонишься, а у королевы мало кавалерии. Ладно, пусть воюют, а для меня главное, что скоро восстановится торговля.
– Не хочу с ними общаться, – сказал я. – Пусть мне принесут обед в комнату.
Я не только обедал в одиночестве, но и ужинал. Лера проснулась, но не захотела есть, а когда я вернулся из застольной, она опять спала. Я уже начал беспокоиться, что эта сонливость надолго и не получится завтра уехать, но утром любимая проснулась первой и разбудила меня. После бурной любви, которая на этот раз осталась в памяти, мы привели себя в порядок, позавтракали и покинули трактир.
