– Можешь не отвечать, – довольно сказал Зантор. – И так видно, что у тебя всё заработало. Герат, можешь пока отдыхать, я сообщу, когда мы закончим. Теперь будем работать с тобой. Точнее, работать будешь ты, а я покажу что и как нужно делать.
Больше часа я под его руководством копался в собственных мозгах. Боли больше не было, но я не назвал бы свои ощущения приятными. Когда закончил, мы оба устали, но Зантор решил обойтись без отдыха.
– Короткий ничего не даст, – объяснил он, – а длительный я пока не могу себе позволить. А ты потерпишь: ещё молодой. Дай вон ту книгу. Теперь я её открываю, а ты смотри на страницу и запоминай текст. Достаточно, читай по памяти.
Я без труда мысленно восстановил перед глазами страницу с текстом и прочитал его, не поняв почти ничего из прочитанного. После проверки маг удовлетворённо кивнул и приступил к учёбе. Теперь она была построена совсем по-другому. В меня не запихивали сразу много знаний, которые могли стать доступными только на следующий день, а давали все сведения по одному благородному роду Ольмингии, после чего шёл разбор отдельных дворян с краткой характеристикой каждого. Начали с меня самого.
– Начнём с вашего семейства, – сказал мне Зантор, – и в первую очередь с тебя. Я знаю о Кирене много такого, что поможет тебе лучше вписаться в образ. Смотри, слушай и запоминай.
Долгие три часа передо мной вереницей проходили мужчины, женщины и дети дворянских семейств. Об одних мне давали больше сведений, а других характеризовали всего несколькими словами.
– Я тоже не могу всё обо всех знать, – ответил маг, когда я спросил, почему такая дискриминация. – Стараюсь дать тебе больше сведений о тех, с кем ты имел дело. Но учти, что могут быть накладки. Я не твоя нянька и не ходил за тобой хвостом, поэтому могу быть не в курсе всех знакомств. На этот случай можно припасти объяснение, связанное с частичной потерей памяти. Скажем, неудачное занятие с мечом. Иногда сильный удар плашмя по голове...
– Спасибо! – с сарказмом поблагодарил я. – Не хватало только слухов о том, что я ушибленный на голову.
– Тогда придумай что-нибудь сам, – мотнул он головой, – а сейчас освобождай кровать и иди заниматься к Герату, а я буду отдыхать. Следующие два дня уйдут на Ольмингию и дважды по три дня на остальные герцогства.
– Можно один вопрос? – спросил я, слезая с кровати. – Я утром разбирался в религии и так и не понял, в чьих руках власть. Понятно, что она принадлежит семье, но кто больше правит обществом, герцоги или жрецы?
– Кажется, я понял, что тебе непонятно, – устраиваясь на кровати, сказал Зантор. – Судя по твоим высказываниям, в людях очень сильно стремление к власти, причём всей, до какой можно дотянуться. Я прав? Видимо, и ваши успехи в создании оружия связаны с тем, что оно часто используется в войнах.
– Не совсем так, но близко к истине, – ответил я. – Не все люди стремятся к власти, но таких много, а войны сопровождают человечество на протяжении всей истории его развития.
– У нас всё не так, – сказал он. – Честолюбие тоже есть, как и стремление к власти, но не к безграничной, а только к той, на какую ты можешь претендовать в рамках существующих правил. Непонятно? Объясню на примерах. Бароны могут собачиться между собой, но никогда не поднимут руку на графа, даже если будут иметь такую возможность. Это просто за гранью обычаев.
– Совсем никогда? – не поверил я.
– Я обобщаю, – поправился он. – Мы не кубики в игре, а живые саи, поэтому бывает, когда кто-то переходит грань. Например, тогда, когда нанесена обида, которую нельзя простить. Но такое случается редко, а я говорю о поведении, привычном для большинства. Войн в твоём понимании у нас нет. Те же бароны со своими дружинами никогда не сражаются насмерть. Как только определится проигравший, он тут же сдаётся, а мирное население не страдает. Бывает, у кого-нибудь что-то отберут или женщине задерут подол, но такое случается редко. Теперь перейдём к власти. Жрецы не встревают в драки и ссоры дворян, это дела герцогов и Повелителя. То же самое касается судов, налогов и многого другого.
– А во что же тогда они вмешиваются? – спросил я.
– Перелистай священные книги, – посоветовал Зантор, – тогда поймёшь. Если выразиться просто, они стоят на страже стабильности. Нельзя сказать, что жрецы вообще против всего нового, но что можно разрешить, а чего нельзя – будут решать именно они. И с нарушителями наших традиций, которые освящены волей бога, будут разбираться они. На практике всё немного сложнее, и Верховный жрец всегда найдёт общий язык со своим владыкой. Обычно у них нет расхождений во взглядах, а если появляются, кому-то приходится уступать. Они близкие родственники, а родственные отношения важнее мелких разногласий.
– А я – это мелкое разногласие или уже нет?
– Ты – это головная боль и для Ларга, и для Гордоя. С самого начала они оба с радостью от тебя избавились бы. Только у Повелителя уже было понимание того, что с этим не стоит спешить, а у Верховного жреца оно появилось позже твоими стараниями. Но если Ларг может со временем оценить твою полезность и найти в тебе замену погибшему сыну, то Гордою это будет несравненно трудней сделать. И на твоём месте я не рассчитывал бы на такой исход. Но он уже не будет в открытую действовать против воли брата. Я советую не забивать себе сейчас голову этими мыслями. Пока идёт борьба, ты нужен, поэтому можешь не ждать удара в спину. Борись с врагами Ольмингов и копи силы. Жизнь интересна неожиданными поворотами, и никто не скажет, что случится завтра. На этом закончим, а то Герат уже заждался.
С Гератом, который провёл мне вводную лекцию и показал, как работают с разными потоками силы, мы занимались до обеда.
– На сегодня хватит, – заявил он, когда в гостиную зашли слуги с судками на подносах. – Продолжим завтра.
Я сам проголодался и вдобавок устал, поэтому поблагодарил его за учёбу и поспешил в свои комнаты.
– Умывайся и садись обедать, – сказала встретившая меня в гостиной Адель. – Через полчаса к нам должны прибыть гости. Нет, не скажу, кто приедет, иначе ты нормально не поешь. Ты задержался, и я уже пообедала, поэтому сейчас просто посижу рядом.
Я не стал ничего выспрашивать и навалился на еду, в очередной раз подумав о том, что нужно будет спросить Зантора, есть ли в магии что-нибудь для определения ядов в пище. Сейчас достаточно подкупить повара или подавальщика, чтобы потравить нас всех. Раз кто-то начал применять яды, что мешает пользоваться ими дальше? Я думал идти на тренировки с Сигаром не раньше трёх, поэтому не сильно ограничивал себя в пище, съев почти всё, что оставила для меня Адель. Как только закончил, в дверь постучали. Вошёл барон Ольт с молодым дворянином, у которого на руке была повязка.
– Это и есть гости? – спросил я у девушки, поздоровавшись с вошедшими. – Дорогая, нужно отличать визит в гости от рабочей поездки. Барон, я вас правильно понял? Неужели этот молодой человек из Госмара?
– Верт Парниш, – поклонился мне парень, – благородный кавалер. Милорд, я единственный из всей агентуры нашей службы, кому удалось уйти из Госмара. Все остальные схвачены, и двух я самолично видел на виселице. Что с остальными, не знаю, но думаю, что тоже ничего хорошего. Последние дни я провёл на городском дне, а потом направился к южному тракту. Так вот, вы должны знать, что южный тракт перекрыт и по нему никого не пропускают. Я поначалу даже не поверил глазам, хотя до этого насмотрелся в столице на многое, чего вроде бы не должно быть. Пришлось пробираться в Ольмингию через предгорья. Там много дорог, но все идут к побережью, поэтому потерял много времени.
– И что же вы видели, Верт? – спросил я. – Не ждите, пока я начну расспрашивать, рассказывайте сами.
– Многое видел, милорд, – ответил он, – а слышал ещё больше. Пришлось потратить много золота, но сведения у меня самые достоверные. Прежде всего, власть в герцогстве перешла от отца к сыну.
– Герцог Орин добровольно отдал власть тринадцатилетнему Салею? – не поверил я. – Неужели он устал от жизни в свои неполных пятьдесят лет?
– Орину безразлично, кто и как управляет герцогством, – ответил Верт. – Я не мог его видеть, но говорил с тем, кто видел. Герцог постарел и стал походить на покойника. Сын даёт ему какую-то гадость, которую Орин колет в руки, и каждый такой укол отнимает у него жизнь. А без этих уколов он начинает сходить с ума.
– Вот гадёныш! – высказался я о мальчишке. – Травит отца наркотой. И как такое сообразуется с сыновним долгом? Что у вас по остальной семье?
– Принцессы сидят под охраной в охотничьем доме Дарминов в тридцати дерашах от Госмара, – ответил он, – а герцогиню Ортию уже две декады никто не видел.
– А Верховный жрец Фортен? – спросил я. – Что предпринимает он? Надеюсь, не выпрашивает у мальчишки уколы?
– Дядя Салея не так давно умер, милорд, – сказал Верт. – Первый жрец Главного храма тоже мёртв. Точной причины никто не знает, да и опасаются об этом болтать, но совершенно ясно, что оба убиты. Я слышал, что кто-то напал на находящееся неподалёку от столицы жреческое братство и полностью его уничтожил. Если это правда, то жрецы на время притихнут.
– Наследника должен признать совет графов, – вспомнил я. – Он собирался?
– Совет необязательно собирать сразу, милорд, – вмешался барон Ольт. – По обычаю это делают в течение года. Пока Салей этого не делал, а у графов нет оснований для вмешательства, потому что новый герцог не ущемляет их прав.
– С семьёй мне ясно, – сказал я. – Какая позиция бывших сановников Орина и магов его тройки? Неужели все промолчали?
– Кто не стал молчать, тот исчез, как исчез первый маг тройки Серг, – ответил мне Верт. – Как оказалось, Салей сам очень сильный маг. До сих пор Дарминам удавалось это скрывать.
– Расскажи о чужаках, – подтолкнул барон Верта. – Милорд, в окружении Салея появилось много чужаков, похожих на тех, кого вы убили. Только все они скрывают глаза такими же тёмными стекляшками, какие иногда надевает принцесса.
– Они не только в окружении нового герцога, – сказал парень, – они же заправляют дворцовой стражей и гвардией. Такие же сидят в городской страже Госмара и направляют её работу. Когда я пробирался к южному тракту, то среди конных гвардейцев видел этих со стеклянными глазами. Гвардейцам претило в нарушение традиций перекрывать тракт, поэтому чужаки следили, чтобы они выполняли приказ.
– Наверное, их боялись не из-за стеклянных глаз? – спросил я. – Было у них какое-то особое оружие?
– Они очень хорошо умеют убивать, – сказал Верт, – и не останавливаются перед убийством. Но как действуют, я не знаю. Не было у меня возможности для прогулок. Что видел сам и узнал при помощи золота, то и привёз. Да, граф, с которым я говорил, сказал, что у герцога Салея появился новый советник. Низкий и щуплый с закрытыми чёрным стеклом глазами. По словам графа, бывшего казначея повесил именно он.
– Вот что, господа! – сказал я своим гостям. – Мне нужно подумать, а в результате этих раздумий могут появиться вопросы. Тогда мы с вами и поговорим. А пока возвращайтесь к себе в службу. Что у вас с рукой, кавалер?
– Когда убегал, попали стрелой, – ответил Верт. – Подлечивал магией, но из-за грязи, отсутствия пищи и тряски так до конца не долечил.
– Это кстати, – сказал я. – Расскажу Верховному жрецу о вашей ране, пусть присылает к нам в службу своего человека, а вы расскажите всё, ничего не скрывая. Не хочу посылать вас в храм: уж больно непредсказуемо работают мозги у наших жрецов. Могут вас наградить за ценные сведения, а могут бросить в подвал, чтобы не распускали слухи. И второй вариант нас не устраивает.
Я простился с бароном и его агентом и, перед тем как немного отдохнуть, решил связаться с Ларгом и вкратце рассказать новости из Госмара. Я не успел сказать ничего.
«Зайди ко мне!» – приказал он, как только я вышел на связь.
– Нужно идти к Ларгу, – сказал я Адели. – Хотел рассказать новости, а ему приспичило видеть меня лично. Чем будешь заниматься?
– Ждать тебя! – она подошла и поцеловала меня в губы. – Возвращайся быстрей. Мне тревожно, когда ты ходишь к Повелителю. Если бы он был тебе настоящим отцом, я и тогда переживала бы, а сейчас волнуюсь и подавно, какие бы правильные слова ты ни говорил о своей нужности. У правителей даже к собственным детям совсем другое отношение, чем у остальных. Иди, не стоит заставлять его ждать.
Я вышел в коридор, никого не увидел и пробежался почти до комнат Ларга. Там меня ждал сюрприз в виде Верховного жреца.
– Не ожидал? – спросил меня Гордой.
– Я не гадалка, ваша благость, – ответил я, – но ваше присутствие очень кстати. Я собирался с вами связаться из-за прибытия нашего агента из Госмара.
– Где он, Кирен? – нетерпеливо спросил Ларг. – Да садись же! Или ты ждешь специального приглашения?
– Я учту, отец, – кивнул я, заметив, как при этих словах скривились губы жреца. – Агент ранен стрелой, а при бегстве не было условий для лечения, и рана воспалилась. Я отправил его вместе с бароном в службу, чтобы им занялись маги, и предупредил, что в ближайшее время может зайти кто-нибудь из жрецов.
– И что тебе рассказал этот сай? – спросил Гордой.
– Значит, вы, дядя, разрешаете мне в семейной обстановке обращаться к вам на ты? – спросил я, не отвечая на вопрос. – Отец, у нас уже был разговор на эту тему.
– Да, я помню, ты рассказывал, – сказал Ларг. – Прекращай выяснять отношения и говори по существу.
– Если по существу, то всё очень плохо, – ответил я. – В Госмаре много чужаков, наша агентура схвачена, и уцелевший агент видел казнь своих товарищей. Власть от герцога Орина перешла к его сыну, который верховодит на пару со своим новым советником. Нужно говорить, что он тоже чужак?
– Я не верю тому, что Орин отдал власть мальчишке, – насмешливо сказал Гордой.
– Ну и зря, – отозвался я. – Герцога Орина больше нет. Вместо него теперь трясущийся старик, выпрашивающий у сына очередную дозу... даже не знаю, как это назвать. Нет в вашем языке нужных слов.
– Возьми из своего языка, – сказал переставший улыбаться жрец. – Я это как-нибудь вытерплю.
– Есть вещества, которые у нас называли наркотиками, – начал объяснять я. – При их приёме человек получает уйму приятных переживаний, но они быстро разрушают тело, а из-за привыкания не получается бросить. Можно сдохнуть от ломки или сойти с ума. Сейчас Орина не интересует ничего, кроме получения очередной дозы этой отравы. А Совет графов Салей может не созывать год. Как оказалось, он очень сильный маг.
– А почему не вмешался Фортен? – сердито сказал Гордой.
– Верховный жрец убит, Первый жрец Главного храма – тоже. Кроме того, по слухам, полностью уничтожено жреческое братство.
Больше часа я под его руководством копался в собственных мозгах. Боли больше не было, но я не назвал бы свои ощущения приятными. Когда закончил, мы оба устали, но Зантор решил обойтись без отдыха.
– Короткий ничего не даст, – объяснил он, – а длительный я пока не могу себе позволить. А ты потерпишь: ещё молодой. Дай вон ту книгу. Теперь я её открываю, а ты смотри на страницу и запоминай текст. Достаточно, читай по памяти.
Я без труда мысленно восстановил перед глазами страницу с текстом и прочитал его, не поняв почти ничего из прочитанного. После проверки маг удовлетворённо кивнул и приступил к учёбе. Теперь она была построена совсем по-другому. В меня не запихивали сразу много знаний, которые могли стать доступными только на следующий день, а давали все сведения по одному благородному роду Ольмингии, после чего шёл разбор отдельных дворян с краткой характеристикой каждого. Начали с меня самого.
– Начнём с вашего семейства, – сказал мне Зантор, – и в первую очередь с тебя. Я знаю о Кирене много такого, что поможет тебе лучше вписаться в образ. Смотри, слушай и запоминай.
Долгие три часа передо мной вереницей проходили мужчины, женщины и дети дворянских семейств. Об одних мне давали больше сведений, а других характеризовали всего несколькими словами.
– Я тоже не могу всё обо всех знать, – ответил маг, когда я спросил, почему такая дискриминация. – Стараюсь дать тебе больше сведений о тех, с кем ты имел дело. Но учти, что могут быть накладки. Я не твоя нянька и не ходил за тобой хвостом, поэтому могу быть не в курсе всех знакомств. На этот случай можно припасти объяснение, связанное с частичной потерей памяти. Скажем, неудачное занятие с мечом. Иногда сильный удар плашмя по голове...
– Спасибо! – с сарказмом поблагодарил я. – Не хватало только слухов о том, что я ушибленный на голову.
– Тогда придумай что-нибудь сам, – мотнул он головой, – а сейчас освобождай кровать и иди заниматься к Герату, а я буду отдыхать. Следующие два дня уйдут на Ольмингию и дважды по три дня на остальные герцогства.
– Можно один вопрос? – спросил я, слезая с кровати. – Я утром разбирался в религии и так и не понял, в чьих руках власть. Понятно, что она принадлежит семье, но кто больше правит обществом, герцоги или жрецы?
– Кажется, я понял, что тебе непонятно, – устраиваясь на кровати, сказал Зантор. – Судя по твоим высказываниям, в людях очень сильно стремление к власти, причём всей, до какой можно дотянуться. Я прав? Видимо, и ваши успехи в создании оружия связаны с тем, что оно часто используется в войнах.
– Не совсем так, но близко к истине, – ответил я. – Не все люди стремятся к власти, но таких много, а войны сопровождают человечество на протяжении всей истории его развития.
– У нас всё не так, – сказал он. – Честолюбие тоже есть, как и стремление к власти, но не к безграничной, а только к той, на какую ты можешь претендовать в рамках существующих правил. Непонятно? Объясню на примерах. Бароны могут собачиться между собой, но никогда не поднимут руку на графа, даже если будут иметь такую возможность. Это просто за гранью обычаев.
– Совсем никогда? – не поверил я.
– Я обобщаю, – поправился он. – Мы не кубики в игре, а живые саи, поэтому бывает, когда кто-то переходит грань. Например, тогда, когда нанесена обида, которую нельзя простить. Но такое случается редко, а я говорю о поведении, привычном для большинства. Войн в твоём понимании у нас нет. Те же бароны со своими дружинами никогда не сражаются насмерть. Как только определится проигравший, он тут же сдаётся, а мирное население не страдает. Бывает, у кого-нибудь что-то отберут или женщине задерут подол, но такое случается редко. Теперь перейдём к власти. Жрецы не встревают в драки и ссоры дворян, это дела герцогов и Повелителя. То же самое касается судов, налогов и многого другого.
– А во что же тогда они вмешиваются? – спросил я.
– Перелистай священные книги, – посоветовал Зантор, – тогда поймёшь. Если выразиться просто, они стоят на страже стабильности. Нельзя сказать, что жрецы вообще против всего нового, но что можно разрешить, а чего нельзя – будут решать именно они. И с нарушителями наших традиций, которые освящены волей бога, будут разбираться они. На практике всё немного сложнее, и Верховный жрец всегда найдёт общий язык со своим владыкой. Обычно у них нет расхождений во взглядах, а если появляются, кому-то приходится уступать. Они близкие родственники, а родственные отношения важнее мелких разногласий.
– А я – это мелкое разногласие или уже нет?
– Ты – это головная боль и для Ларга, и для Гордоя. С самого начала они оба с радостью от тебя избавились бы. Только у Повелителя уже было понимание того, что с этим не стоит спешить, а у Верховного жреца оно появилось позже твоими стараниями. Но если Ларг может со временем оценить твою полезность и найти в тебе замену погибшему сыну, то Гордою это будет несравненно трудней сделать. И на твоём месте я не рассчитывал бы на такой исход. Но он уже не будет в открытую действовать против воли брата. Я советую не забивать себе сейчас голову этими мыслями. Пока идёт борьба, ты нужен, поэтому можешь не ждать удара в спину. Борись с врагами Ольмингов и копи силы. Жизнь интересна неожиданными поворотами, и никто не скажет, что случится завтра. На этом закончим, а то Герат уже заждался.
С Гератом, который провёл мне вводную лекцию и показал, как работают с разными потоками силы, мы занимались до обеда.
– На сегодня хватит, – заявил он, когда в гостиную зашли слуги с судками на подносах. – Продолжим завтра.
Я сам проголодался и вдобавок устал, поэтому поблагодарил его за учёбу и поспешил в свои комнаты.
– Умывайся и садись обедать, – сказала встретившая меня в гостиной Адель. – Через полчаса к нам должны прибыть гости. Нет, не скажу, кто приедет, иначе ты нормально не поешь. Ты задержался, и я уже пообедала, поэтому сейчас просто посижу рядом.
Я не стал ничего выспрашивать и навалился на еду, в очередной раз подумав о том, что нужно будет спросить Зантора, есть ли в магии что-нибудь для определения ядов в пище. Сейчас достаточно подкупить повара или подавальщика, чтобы потравить нас всех. Раз кто-то начал применять яды, что мешает пользоваться ими дальше? Я думал идти на тренировки с Сигаром не раньше трёх, поэтому не сильно ограничивал себя в пище, съев почти всё, что оставила для меня Адель. Как только закончил, в дверь постучали. Вошёл барон Ольт с молодым дворянином, у которого на руке была повязка.
– Это и есть гости? – спросил я у девушки, поздоровавшись с вошедшими. – Дорогая, нужно отличать визит в гости от рабочей поездки. Барон, я вас правильно понял? Неужели этот молодой человек из Госмара?
– Верт Парниш, – поклонился мне парень, – благородный кавалер. Милорд, я единственный из всей агентуры нашей службы, кому удалось уйти из Госмара. Все остальные схвачены, и двух я самолично видел на виселице. Что с остальными, не знаю, но думаю, что тоже ничего хорошего. Последние дни я провёл на городском дне, а потом направился к южному тракту. Так вот, вы должны знать, что южный тракт перекрыт и по нему никого не пропускают. Я поначалу даже не поверил глазам, хотя до этого насмотрелся в столице на многое, чего вроде бы не должно быть. Пришлось пробираться в Ольмингию через предгорья. Там много дорог, но все идут к побережью, поэтому потерял много времени.
– И что же вы видели, Верт? – спросил я. – Не ждите, пока я начну расспрашивать, рассказывайте сами.
– Многое видел, милорд, – ответил он, – а слышал ещё больше. Пришлось потратить много золота, но сведения у меня самые достоверные. Прежде всего, власть в герцогстве перешла от отца к сыну.
– Герцог Орин добровольно отдал власть тринадцатилетнему Салею? – не поверил я. – Неужели он устал от жизни в свои неполных пятьдесят лет?
– Орину безразлично, кто и как управляет герцогством, – ответил Верт. – Я не мог его видеть, но говорил с тем, кто видел. Герцог постарел и стал походить на покойника. Сын даёт ему какую-то гадость, которую Орин колет в руки, и каждый такой укол отнимает у него жизнь. А без этих уколов он начинает сходить с ума.
– Вот гадёныш! – высказался я о мальчишке. – Травит отца наркотой. И как такое сообразуется с сыновним долгом? Что у вас по остальной семье?
– Принцессы сидят под охраной в охотничьем доме Дарминов в тридцати дерашах от Госмара, – ответил он, – а герцогиню Ортию уже две декады никто не видел.
– А Верховный жрец Фортен? – спросил я. – Что предпринимает он? Надеюсь, не выпрашивает у мальчишки уколы?
– Дядя Салея не так давно умер, милорд, – сказал Верт. – Первый жрец Главного храма тоже мёртв. Точной причины никто не знает, да и опасаются об этом болтать, но совершенно ясно, что оба убиты. Я слышал, что кто-то напал на находящееся неподалёку от столицы жреческое братство и полностью его уничтожил. Если это правда, то жрецы на время притихнут.
– Наследника должен признать совет графов, – вспомнил я. – Он собирался?
– Совет необязательно собирать сразу, милорд, – вмешался барон Ольт. – По обычаю это делают в течение года. Пока Салей этого не делал, а у графов нет оснований для вмешательства, потому что новый герцог не ущемляет их прав.
– С семьёй мне ясно, – сказал я. – Какая позиция бывших сановников Орина и магов его тройки? Неужели все промолчали?
– Кто не стал молчать, тот исчез, как исчез первый маг тройки Серг, – ответил мне Верт. – Как оказалось, Салей сам очень сильный маг. До сих пор Дарминам удавалось это скрывать.
– Расскажи о чужаках, – подтолкнул барон Верта. – Милорд, в окружении Салея появилось много чужаков, похожих на тех, кого вы убили. Только все они скрывают глаза такими же тёмными стекляшками, какие иногда надевает принцесса.
– Они не только в окружении нового герцога, – сказал парень, – они же заправляют дворцовой стражей и гвардией. Такие же сидят в городской страже Госмара и направляют её работу. Когда я пробирался к южному тракту, то среди конных гвардейцев видел этих со стеклянными глазами. Гвардейцам претило в нарушение традиций перекрывать тракт, поэтому чужаки следили, чтобы они выполняли приказ.
– Наверное, их боялись не из-за стеклянных глаз? – спросил я. – Было у них какое-то особое оружие?
– Они очень хорошо умеют убивать, – сказал Верт, – и не останавливаются перед убийством. Но как действуют, я не знаю. Не было у меня возможности для прогулок. Что видел сам и узнал при помощи золота, то и привёз. Да, граф, с которым я говорил, сказал, что у герцога Салея появился новый советник. Низкий и щуплый с закрытыми чёрным стеклом глазами. По словам графа, бывшего казначея повесил именно он.
– Вот что, господа! – сказал я своим гостям. – Мне нужно подумать, а в результате этих раздумий могут появиться вопросы. Тогда мы с вами и поговорим. А пока возвращайтесь к себе в службу. Что у вас с рукой, кавалер?
– Когда убегал, попали стрелой, – ответил Верт. – Подлечивал магией, но из-за грязи, отсутствия пищи и тряски так до конца не долечил.
– Это кстати, – сказал я. – Расскажу Верховному жрецу о вашей ране, пусть присылает к нам в службу своего человека, а вы расскажите всё, ничего не скрывая. Не хочу посылать вас в храм: уж больно непредсказуемо работают мозги у наших жрецов. Могут вас наградить за ценные сведения, а могут бросить в подвал, чтобы не распускали слухи. И второй вариант нас не устраивает.
Глава 11
Я простился с бароном и его агентом и, перед тем как немного отдохнуть, решил связаться с Ларгом и вкратце рассказать новости из Госмара. Я не успел сказать ничего.
«Зайди ко мне!» – приказал он, как только я вышел на связь.
– Нужно идти к Ларгу, – сказал я Адели. – Хотел рассказать новости, а ему приспичило видеть меня лично. Чем будешь заниматься?
– Ждать тебя! – она подошла и поцеловала меня в губы. – Возвращайся быстрей. Мне тревожно, когда ты ходишь к Повелителю. Если бы он был тебе настоящим отцом, я и тогда переживала бы, а сейчас волнуюсь и подавно, какие бы правильные слова ты ни говорил о своей нужности. У правителей даже к собственным детям совсем другое отношение, чем у остальных. Иди, не стоит заставлять его ждать.
Я вышел в коридор, никого не увидел и пробежался почти до комнат Ларга. Там меня ждал сюрприз в виде Верховного жреца.
– Не ожидал? – спросил меня Гордой.
– Я не гадалка, ваша благость, – ответил я, – но ваше присутствие очень кстати. Я собирался с вами связаться из-за прибытия нашего агента из Госмара.
– Где он, Кирен? – нетерпеливо спросил Ларг. – Да садись же! Или ты ждешь специального приглашения?
– Я учту, отец, – кивнул я, заметив, как при этих словах скривились губы жреца. – Агент ранен стрелой, а при бегстве не было условий для лечения, и рана воспалилась. Я отправил его вместе с бароном в службу, чтобы им занялись маги, и предупредил, что в ближайшее время может зайти кто-нибудь из жрецов.
– И что тебе рассказал этот сай? – спросил Гордой.
– Значит, вы, дядя, разрешаете мне в семейной обстановке обращаться к вам на ты? – спросил я, не отвечая на вопрос. – Отец, у нас уже был разговор на эту тему.
– Да, я помню, ты рассказывал, – сказал Ларг. – Прекращай выяснять отношения и говори по существу.
– Если по существу, то всё очень плохо, – ответил я. – В Госмаре много чужаков, наша агентура схвачена, и уцелевший агент видел казнь своих товарищей. Власть от герцога Орина перешла к его сыну, который верховодит на пару со своим новым советником. Нужно говорить, что он тоже чужак?
– Я не верю тому, что Орин отдал власть мальчишке, – насмешливо сказал Гордой.
– Ну и зря, – отозвался я. – Герцога Орина больше нет. Вместо него теперь трясущийся старик, выпрашивающий у сына очередную дозу... даже не знаю, как это назвать. Нет в вашем языке нужных слов.
– Возьми из своего языка, – сказал переставший улыбаться жрец. – Я это как-нибудь вытерплю.
– Есть вещества, которые у нас называли наркотиками, – начал объяснять я. – При их приёме человек получает уйму приятных переживаний, но они быстро разрушают тело, а из-за привыкания не получается бросить. Можно сдохнуть от ломки или сойти с ума. Сейчас Орина не интересует ничего, кроме получения очередной дозы этой отравы. А Совет графов Салей может не созывать год. Как оказалось, он очень сильный маг.
– А почему не вмешался Фортен? – сердито сказал Гордой.
– Верховный жрец убит, Первый жрец Главного храма – тоже. Кроме того, по слухам, полностью уничтожено жреческое братство.
