В этот день учёба длилась три часа, но уже на следующий приехавшие в городок инструкторы занялись лётчиками всерьёз. Восемь часов занятий с часовым перерывом на отдых и обед и с одним выходным в неделю. Учили без дураков, вполне профессионально, сначала в учебном классе, а потом в спешно оборудованных кабинетах с компьютерными тренажёрами. Верить в то, что им рассказывали, было трудно, не верить – глупо. Смысла в подобной мистификации не видел никто. Все набросились на учёбу в надежде оказаться среди тех счастливцев, которые первыми сядут за управление не компьютерными моделями, а реальными боевыми машинами. Первый перехватчик на двадцать пятый день занятий привезли на широкой платформе, так упакованный в брезент и пластик, что было невозможно определить характер груза. Аппарат спустили по аппарели и закатили под крышу одного из построенных арочных укрытий. Лётчиков охватило понятное нетерпение, но приехавшие вместе с перехватчиком специалисты три дня занимались проверками. Наконец они признали готовность машины и передали её для испытаний. Внешне перехватчик сильно походил на СУ-37, только был в полтора раза длиннее. Для старта его закатили на специальную платформу, а потом при помощи гидравлики приподняли над землёй на три метра. Три штанги завершались кронштейнами, на которые опирались шасси. При старте они попадали в конус генератора и обрезались, а обрезки в космосе отделялись от шасси. Голосовая связь и телеметрия должны были кодироваться, сжиматься и короткими импульсами ретранслироваться через цепочку из трёх спутников, запущенных два месяца назад. В перехватчике были установлены только две плазменных пушки, а взамен двух других пока стояли макеты. Испытывать их в первых полётах не планировалось, но возможность защититься уже была. Подготовку большинства пилотов признали удовлетворительной, поэтому не стали откладывать первый старт. В части не было средств наблюдения за полётом, да и приземлиться перехватчик должен был в другом месте, поэтому гости из корпорации и министерства обороны ждали в ЦУПе, а на небольшом аэродроме собрались только лётчики. В первый полёт машину уводил майор Фомин. Хоть их уверяли, что скафандры легче тех, в которых летали космонавты, весили они тоже немало, и в перехватчик, уже называемый всеми космолётом, майор забрался с помощью работников наземных служб. По традиции включили стартовый отсчёт. Когда прозвучало слово «ноль», машина исчезла. С минуту ошеломлённо молчали, а потом разразились радостными криками, прыгая друг на дружку, как мальчишки, и кидая в небо ушанки. В ЦУПе тоже радовались, но намного сдержанней. Когда майор доложил, что находится в космическом пространстве на высоте двухсот километров, и все системы работают нормально, его сообщение запили шампанским, стараясь не мешать работе операторов. Фомин включил систему стабилизации, после чего один из бортовых компьютеров сориентировал перехватчик по отношению к Земле. Майор перешёл на ручное управление и очень быстро разогнался до шести километров в секунду. Опробовав ручное управление, он задал район посадки и включил автопилот. Спуск с торможением двигателем до высоты пятнадцать километров прошёл без замечаний. Потом Фомин опять взял управление и в самолётном режиме повёл перехватчик по пеленгу на аэродром. Посадка прошла нормально, что вызвало в ЦУПе гораздо больше эмоций, чем успешный старт.
– Когда будете испытывать системы оружия? – спросил министр обороны.
– Мы думаем сделать это через три недели, – сказал Васильев. – При таких испытаниях будем проводить пуски ракет, а их, как и выстрелы плазменных пушек, можно засечь со спутника. Поэтому лучше сделать это позже, когда подготовим лётный состав и будем иметь в строю хотя бы два десятка машин.
– А все машины будут только через два месяца? – утвердительно спросил министр. – Ладно, надеюсь, что мы успеем.
– Через два месяца у нас будет готова только одна станция, – сказал Васильев, – а нам нужны три. Надо постараться протянуть три месяца, тогда точно будем готовы.
– Это вы не мне говорите. Просите свою Ковалёву. Она же сейчас в МИДе у Лазарева? Через месяц начнётся шевеление на дипломатическом фронте, вот пусть она там себя и покажет. Кстати, как идут дела с выпуском плазменных пушек на танки?
– Только через месяц, – сказал Васильев. – Там секретное производство... кристаллов, которые пока идут на перехватчики. Мы дадим и пушки, и многое другое, нужно только подождать. На всё не хватает рук.
– Татьяна Викторовна, зайдите ко мне в кабинет, – попросил по телефону министр иностранных дел Сергей Викентьевич Лазарев.
Через несколько минут дверь кабинета отворилась и на пороге появилась миниатюрная стройная девушка лет двадцати, с густыми каштановыми волосами и некрасивым лицом, которое у многих в министерстве отбило желание познакомиться с ней поближе. У многих, но не у всех. Таким настойчивым пришлось убедиться, что у новенькой секретарши не только некрасивое лицо, но и завышенная самооценка.
– Садитесь поближе, Ольга, – пригласил министр. – Как вы себя чувствуете в должности третьего секретаря?
– Немного скучно, – ответила она министру. – Я рассчитывала на другое. И эти сплетни...
– А чего вы ждали? – сказал Лазарев. – Наше министерство по части сплетен такая же контора, как и любая другая. Сюда редко попадают случайные люди, большинство перед этим долго работает в посольствах или других министерствах. А вы пришли неизвестно откуда, не имея опыта работы. Хоть вы и изуродовали лицо, фигура у вас на загляденье. И что могли подумать, видя, как я оказываю вам покровительство? Конечно же, что вы моя любовница. У меня по этому поводу было даже объяснение с женой. Но это ерунда: я переживу эти сплетни. Давайте поговорим о другом. Вам не кажется, что из вашей затеи ничего не вышло?
– По-моему, я ещё ничего не сделала, – ответила Ольга.
– И не сделаете по той причине, что с нами не собирается договариваться. Американцам не нужны переговоры, им нужна наша капитуляция, а европейцам не позволят иметь своё мнение. Да большинство из них не очень-то рвётся действовать самостоятельно. Подпевать американцам как-то привычно и безопасно. Когда-нибудь такая позиция выйдет им боком, но пока не приходится сильно раскошеливаться...
– Неужели не будет переговоров? – недоверчиво спросила Ольга.
– Наверное, будут, – ответил Лазарев, – но нам их предложат у себя и на своих условиях. Открою вам небольшой секрет. Вчера обе палаты нашего парламента дружно проголосовали за предложение запретить президенту любые поездки за границу. Это не навсегда, а пока они не решат обратного. Слишком его сейчас не любят наши европейские партнёры, а самим очень трудно охранять в гостях и приходится во многом полагаться на хозяев. Опять же, перелёты не самое безопасное занятие. Вас устроят извинения европейцев, если случится несчастье? Президентские выборы в сложившейся ситуации – это последнее, что нам нужно. Пятая колонна – не выдумки. Много очень влиятельных людей давно прикормлены сами знаете кем. А сколько их сейчас пострадает из-за санкций? Я удивлён такой поддержкой парламента, но люди в нём сидят не сами по себе. За многими интересы финансовых кланов, которые не имеют ничего общего с государственными. И если они начнут действовать, не учитывая интересов своих покровителей, то быстро расстанутся с депутатскими мандатами. Вы уже поняли, о чём я хотел сказать. Важных лиц к нам не пришлют, а если кто-нибудь приедет, после возвращения его действия будут разбирать под микроскопом. Так что вам нет смысла на них действовать. Переговоры будут в одной из западноевропейских столиц, если их согласятся вести со мной или с кем-нибудь ещё, и вас туда не пустят.
– А китайцы? – спросила Ольга.
– Эти приедут. Они много теряют от нашего конфликта. Если нас сомнут, Китай останется один на один с усилившимися Соединенными Штатами. Наверное, и в этом случае китайцами не будут помыкать, но их позиции однозначно ослабеют. И если мы упрёмся и европейцы опустят между нами железный занавес, Китай опять будет в проигрыше. Рассоривая нас с европейцами, американцы очень много выигрывают. Гипотетические технологии пришельцев – это только одна составляющая из многих. Ослабить европейских и китайских конкурентов, прибрать к рукам нас со всеми нашими землями и богатствами и развязать себе руки с Ираном и Сирией. Затевая такое, можно надорвать пуп, но если получится, то спасут свою экономику, а возможно, и страну, и ещё долго смогут размахивать дубинкой и плевать на всех прочих. Мы с ними не найдём общего языка из-за того, что у нас разные интересы. Они не хотят поступиться своими, а мы – не можем. А с китайцами договоримся и без вас.
– Значит, я напрасно уродовала лицо, – грустно сказала Ольга. – Сергей Викентьевич, может, всё-таки возьмёте с собой?
– Однозначно нет! – отказал он. – Мало того что вам никто не разрешит уехать, появление возле меня новой и такой непонятной фигуры, как вы, сразу же вызовет подозрения. И дело даже не в этом. Первые лица в европейских странах насквозь прозрачны. Все знают, что и от кого можно ожидать. И если у кого-нибудь из них вдруг поменяется позиция, в этом сразу же обвинят нас. Я привёз какой-нибудь портативный прибор и нажал на кнопку. Да с нами после этого вообще никто не сядет за стол переговоров. Будем общаться на расстоянии. Зря вы в своих выступлениях были чересчур откровенными. Теперь эта откровенность выходит боком.
– Я не дура, – обиделась Ольга. – В первый раз сказала очень мало. Если бы не сбежавший фээсбэшник, никто ничего не узнал бы, а после него нельзя было молчать.
– Вас обеспечить охраной и транспортом?
– Спасибо, не нужно, я вызову своих.
– Я привык к этому городку, – сказал Игорь Дворников. – Пусть учебный центр уже не нужен, но новые машины можно было бы испытывать здесь
– Разговорчики, товарищ капитан! – шутливо прикрикнул на него Сергей Фомин. – Начальству виднее.
– Не тупи, Игорь, – добавил Николай Брагин. – У нас уже полсотни перехватчиков, которые каждый раз после полётов приходится тридцать км возить по бетонке. Америкосы, наверное, гадают, что это свозят в такой маленький городок и куда оно девается. Надо было переезжать месяц назад.
– Ещё один критик, – засмеялся Фомин. – Одному не хочется уезжать, другой рвётся на базу. Не из-за той девчонки, которая работает в аэродромной команде?
– Может, и из-за той, тебе-то что? – сказал Брагин. – Ты, майор, устроен по полной программе: жена, две дочери и даже тесть с тёщей! А я человек холостой...
– Вот что, холостяк! – сказал подошедший к ним полковник Суботин. – И вы слушайте, вас это тоже касается. Нам дают первое боевое задание. Будут использованы три звена. Посылают тех, кто уже полностью прошёл оптимизацию, поэтому вы тоже в деле. Сейчас в машины загружают полётные задания. Над Россией пролетают около трёхсот спутников, наших там меньше сотни. И это я говорю только о действующих аппаратах. Сколько их летает, уже отработавших ресурс, никто точно не знает. Вам даётся задание уничтожить все чужие спутники, которые классифицируются нами как военные. Каждому выделен сектор пространства, и в комп забиты орбиты целей. На машину их примерно по семь. Это занятие для бездельников, потому что ваши перехватчики будут сами отслеживать цели и сбивать их в режиме малого огня.
– Там есть навигационные спутники? – спросил Дворников. – Представляю, какой поднимется вой!
– Плевать, – сказал полковник. – В них заложена возможность проведения разведки или навигации для ракет. С нами уже никто не считается и в открытую готовят военный удар. Вот пусть и попробуют воевать вслепую. Часть европейских спутников пока не трогаем, чистим американские аппараты. Жаль, что из-за слабой радиационной защиты машин не можем разнести их спутники GPS. Все-таки двадцать тысяч км – это перебор для наших пушек. Нам обещали несколько перехватчиков с усиленным корпусом, так что со временем доберёмся и до этих спутников.
– А почему в режиме малого огня? – спросил Брагин.
– Потому что и его хватит за глаза, – сказал полковник. – Хочется устроить фейерверк? Чем быстрее и незаметней всё провернём, тем лучше. Потом пусть кричат. Эти господа понимают только язык силы, вот мы о нашей силе пока даже не скажем, а только намекнём. Кстати, для общего сведения. Сегодня утром объявлено, что в связи с возросшей угрозой безопасности России мы в одностороннем порядке вводим мораторий на действие договора о космосе. А вам нужно не обсуждать задание, а готовиться к его выполнению. У вас на еду и отдых четыре часа, в семнадцать должны быть в машинах.
– Сделай потише, – попросила Ольга. – Не надоело слушать одно и то же?
– Сейчас передали новое, – сказал Нор. – Не ожидал такого от наших.
– Никто не ожидал, – сказал Егор, который отложил журнал и тоже смотрел новости. – Уничтожить почти семьдесят военных спутников! Наверняка это инициатива президента. И ведь как угадал! Шум до небес, зато в рядах европейцев разброд и шатание. Наверное, до них впервые дошло, что они загнали нас в угол и чем это может быть чревато. И американцы в растерянности: значительную часть системы раннего обнаружения как корова языком слизнула. И ракеты наводить сложней. Жаль, что не тронули их сеть GPS. Коню ясно, что это военная система. Их министр обороны даже пригрозил, что уничтожение этих спутников спровоцирует войну.
– У нас воплей не меньше, – сказала Ольга. – Либералы! Поправки к закону о СМИ приняли, но почему-то не применяют. Я на месте правительства закрыла бы две трети телеканалов. А в Интернет лучше вообще не лазить, потому что потом хочется бежать под душ. И что интересно, если не считать Англию, в Европе громче всех визжат карликовые страны вроде Грузии, Литвы или Польши.
– Я не относил бы Польшу к карликам, – возразил Нор. – А что визжат, так это понятно. Многие действительно нас боятся. В них вколотили этот страх, поэтому доводы разума уже не действуют.
– Воскресенье, вся семья собралась вместе, а вы опять о политике! – сказала вошедшая в гостиную Александра. – Может, хватит? Ты когда восстановишь лицо? Обещала за три дня, а уже прошла неделя! Оно красивое, но не твоё.
– А мне нравится, – заметил Нор. – Хоть какое-то разнообразие. И во внешности появилась одухотворённость.
– Папа, я его сейчас тресну! – сказала Ольга. – У меня и так почему-то ничего не получается, а тут он подзуживает!
– А в чём дело? – спросил Егор. – Забыла, как выглядишь? Так возьми фотографию.
– Не пойму я, в чём дело! – сердито сказала Ольга. – Мне кажется, что как-то влияет сила Гарлы. Всё делаю правильно, а вместо моего лица получается это! Чтобы я ещё хоть раз взялась себя изменять!
– А Нор прав, – сказал Егор. – Это лицо красивее и... значительнее, что ли. Может, оставишь так?
– Наконец-то! – воскликнул Нор. – Бросьте вы обсуждать её внешность.
– Когда будете испытывать системы оружия? – спросил министр обороны.
– Мы думаем сделать это через три недели, – сказал Васильев. – При таких испытаниях будем проводить пуски ракет, а их, как и выстрелы плазменных пушек, можно засечь со спутника. Поэтому лучше сделать это позже, когда подготовим лётный состав и будем иметь в строю хотя бы два десятка машин.
– А все машины будут только через два месяца? – утвердительно спросил министр. – Ладно, надеюсь, что мы успеем.
– Через два месяца у нас будет готова только одна станция, – сказал Васильев, – а нам нужны три. Надо постараться протянуть три месяца, тогда точно будем готовы.
– Это вы не мне говорите. Просите свою Ковалёву. Она же сейчас в МИДе у Лазарева? Через месяц начнётся шевеление на дипломатическом фронте, вот пусть она там себя и покажет. Кстати, как идут дела с выпуском плазменных пушек на танки?
– Только через месяц, – сказал Васильев. – Там секретное производство... кристаллов, которые пока идут на перехватчики. Мы дадим и пушки, и многое другое, нужно только подождать. На всё не хватает рук.
Глава 19
– Татьяна Викторовна, зайдите ко мне в кабинет, – попросил по телефону министр иностранных дел Сергей Викентьевич Лазарев.
Через несколько минут дверь кабинета отворилась и на пороге появилась миниатюрная стройная девушка лет двадцати, с густыми каштановыми волосами и некрасивым лицом, которое у многих в министерстве отбило желание познакомиться с ней поближе. У многих, но не у всех. Таким настойчивым пришлось убедиться, что у новенькой секретарши не только некрасивое лицо, но и завышенная самооценка.
– Садитесь поближе, Ольга, – пригласил министр. – Как вы себя чувствуете в должности третьего секретаря?
– Немного скучно, – ответила она министру. – Я рассчитывала на другое. И эти сплетни...
– А чего вы ждали? – сказал Лазарев. – Наше министерство по части сплетен такая же контора, как и любая другая. Сюда редко попадают случайные люди, большинство перед этим долго работает в посольствах или других министерствах. А вы пришли неизвестно откуда, не имея опыта работы. Хоть вы и изуродовали лицо, фигура у вас на загляденье. И что могли подумать, видя, как я оказываю вам покровительство? Конечно же, что вы моя любовница. У меня по этому поводу было даже объяснение с женой. Но это ерунда: я переживу эти сплетни. Давайте поговорим о другом. Вам не кажется, что из вашей затеи ничего не вышло?
– По-моему, я ещё ничего не сделала, – ответила Ольга.
– И не сделаете по той причине, что с нами не собирается договариваться. Американцам не нужны переговоры, им нужна наша капитуляция, а европейцам не позволят иметь своё мнение. Да большинство из них не очень-то рвётся действовать самостоятельно. Подпевать американцам как-то привычно и безопасно. Когда-нибудь такая позиция выйдет им боком, но пока не приходится сильно раскошеливаться...
– Неужели не будет переговоров? – недоверчиво спросила Ольга.
– Наверное, будут, – ответил Лазарев, – но нам их предложат у себя и на своих условиях. Открою вам небольшой секрет. Вчера обе палаты нашего парламента дружно проголосовали за предложение запретить президенту любые поездки за границу. Это не навсегда, а пока они не решат обратного. Слишком его сейчас не любят наши европейские партнёры, а самим очень трудно охранять в гостях и приходится во многом полагаться на хозяев. Опять же, перелёты не самое безопасное занятие. Вас устроят извинения европейцев, если случится несчастье? Президентские выборы в сложившейся ситуации – это последнее, что нам нужно. Пятая колонна – не выдумки. Много очень влиятельных людей давно прикормлены сами знаете кем. А сколько их сейчас пострадает из-за санкций? Я удивлён такой поддержкой парламента, но люди в нём сидят не сами по себе. За многими интересы финансовых кланов, которые не имеют ничего общего с государственными. И если они начнут действовать, не учитывая интересов своих покровителей, то быстро расстанутся с депутатскими мандатами. Вы уже поняли, о чём я хотел сказать. Важных лиц к нам не пришлют, а если кто-нибудь приедет, после возвращения его действия будут разбирать под микроскопом. Так что вам нет смысла на них действовать. Переговоры будут в одной из западноевропейских столиц, если их согласятся вести со мной или с кем-нибудь ещё, и вас туда не пустят.
– А китайцы? – спросила Ольга.
– Эти приедут. Они много теряют от нашего конфликта. Если нас сомнут, Китай останется один на один с усилившимися Соединенными Штатами. Наверное, и в этом случае китайцами не будут помыкать, но их позиции однозначно ослабеют. И если мы упрёмся и европейцы опустят между нами железный занавес, Китай опять будет в проигрыше. Рассоривая нас с европейцами, американцы очень много выигрывают. Гипотетические технологии пришельцев – это только одна составляющая из многих. Ослабить европейских и китайских конкурентов, прибрать к рукам нас со всеми нашими землями и богатствами и развязать себе руки с Ираном и Сирией. Затевая такое, можно надорвать пуп, но если получится, то спасут свою экономику, а возможно, и страну, и ещё долго смогут размахивать дубинкой и плевать на всех прочих. Мы с ними не найдём общего языка из-за того, что у нас разные интересы. Они не хотят поступиться своими, а мы – не можем. А с китайцами договоримся и без вас.
– Значит, я напрасно уродовала лицо, – грустно сказала Ольга. – Сергей Викентьевич, может, всё-таки возьмёте с собой?
– Однозначно нет! – отказал он. – Мало того что вам никто не разрешит уехать, появление возле меня новой и такой непонятной фигуры, как вы, сразу же вызовет подозрения. И дело даже не в этом. Первые лица в европейских странах насквозь прозрачны. Все знают, что и от кого можно ожидать. И если у кого-нибудь из них вдруг поменяется позиция, в этом сразу же обвинят нас. Я привёз какой-нибудь портативный прибор и нажал на кнопку. Да с нами после этого вообще никто не сядет за стол переговоров. Будем общаться на расстоянии. Зря вы в своих выступлениях были чересчур откровенными. Теперь эта откровенность выходит боком.
– Я не дура, – обиделась Ольга. – В первый раз сказала очень мало. Если бы не сбежавший фээсбэшник, никто ничего не узнал бы, а после него нельзя было молчать.
– Вас обеспечить охраной и транспортом?
– Спасибо, не нужно, я вызову своих.
– Я привык к этому городку, – сказал Игорь Дворников. – Пусть учебный центр уже не нужен, но новые машины можно было бы испытывать здесь
– Разговорчики, товарищ капитан! – шутливо прикрикнул на него Сергей Фомин. – Начальству виднее.
– Не тупи, Игорь, – добавил Николай Брагин. – У нас уже полсотни перехватчиков, которые каждый раз после полётов приходится тридцать км возить по бетонке. Америкосы, наверное, гадают, что это свозят в такой маленький городок и куда оно девается. Надо было переезжать месяц назад.
– Ещё один критик, – засмеялся Фомин. – Одному не хочется уезжать, другой рвётся на базу. Не из-за той девчонки, которая работает в аэродромной команде?
– Может, и из-за той, тебе-то что? – сказал Брагин. – Ты, майор, устроен по полной программе: жена, две дочери и даже тесть с тёщей! А я человек холостой...
– Вот что, холостяк! – сказал подошедший к ним полковник Суботин. – И вы слушайте, вас это тоже касается. Нам дают первое боевое задание. Будут использованы три звена. Посылают тех, кто уже полностью прошёл оптимизацию, поэтому вы тоже в деле. Сейчас в машины загружают полётные задания. Над Россией пролетают около трёхсот спутников, наших там меньше сотни. И это я говорю только о действующих аппаратах. Сколько их летает, уже отработавших ресурс, никто точно не знает. Вам даётся задание уничтожить все чужие спутники, которые классифицируются нами как военные. Каждому выделен сектор пространства, и в комп забиты орбиты целей. На машину их примерно по семь. Это занятие для бездельников, потому что ваши перехватчики будут сами отслеживать цели и сбивать их в режиме малого огня.
– Там есть навигационные спутники? – спросил Дворников. – Представляю, какой поднимется вой!
– Плевать, – сказал полковник. – В них заложена возможность проведения разведки или навигации для ракет. С нами уже никто не считается и в открытую готовят военный удар. Вот пусть и попробуют воевать вслепую. Часть европейских спутников пока не трогаем, чистим американские аппараты. Жаль, что из-за слабой радиационной защиты машин не можем разнести их спутники GPS. Все-таки двадцать тысяч км – это перебор для наших пушек. Нам обещали несколько перехватчиков с усиленным корпусом, так что со временем доберёмся и до этих спутников.
– А почему в режиме малого огня? – спросил Брагин.
– Потому что и его хватит за глаза, – сказал полковник. – Хочется устроить фейерверк? Чем быстрее и незаметней всё провернём, тем лучше. Потом пусть кричат. Эти господа понимают только язык силы, вот мы о нашей силе пока даже не скажем, а только намекнём. Кстати, для общего сведения. Сегодня утром объявлено, что в связи с возросшей угрозой безопасности России мы в одностороннем порядке вводим мораторий на действие договора о космосе. А вам нужно не обсуждать задание, а готовиться к его выполнению. У вас на еду и отдых четыре часа, в семнадцать должны быть в машинах.
– Сделай потише, – попросила Ольга. – Не надоело слушать одно и то же?
– Сейчас передали новое, – сказал Нор. – Не ожидал такого от наших.
– Никто не ожидал, – сказал Егор, который отложил журнал и тоже смотрел новости. – Уничтожить почти семьдесят военных спутников! Наверняка это инициатива президента. И ведь как угадал! Шум до небес, зато в рядах европейцев разброд и шатание. Наверное, до них впервые дошло, что они загнали нас в угол и чем это может быть чревато. И американцы в растерянности: значительную часть системы раннего обнаружения как корова языком слизнула. И ракеты наводить сложней. Жаль, что не тронули их сеть GPS. Коню ясно, что это военная система. Их министр обороны даже пригрозил, что уничтожение этих спутников спровоцирует войну.
– У нас воплей не меньше, – сказала Ольга. – Либералы! Поправки к закону о СМИ приняли, но почему-то не применяют. Я на месте правительства закрыла бы две трети телеканалов. А в Интернет лучше вообще не лазить, потому что потом хочется бежать под душ. И что интересно, если не считать Англию, в Европе громче всех визжат карликовые страны вроде Грузии, Литвы или Польши.
– Я не относил бы Польшу к карликам, – возразил Нор. – А что визжат, так это понятно. Многие действительно нас боятся. В них вколотили этот страх, поэтому доводы разума уже не действуют.
– Воскресенье, вся семья собралась вместе, а вы опять о политике! – сказала вошедшая в гостиную Александра. – Может, хватит? Ты когда восстановишь лицо? Обещала за три дня, а уже прошла неделя! Оно красивое, но не твоё.
– А мне нравится, – заметил Нор. – Хоть какое-то разнообразие. И во внешности появилась одухотворённость.
– Папа, я его сейчас тресну! – сказала Ольга. – У меня и так почему-то ничего не получается, а тут он подзуживает!
– А в чём дело? – спросил Егор. – Забыла, как выглядишь? Так возьми фотографию.
– Не пойму я, в чём дело! – сердито сказала Ольга. – Мне кажется, что как-то влияет сила Гарлы. Всё делаю правильно, а вместо моего лица получается это! Чтобы я ещё хоть раз взялась себя изменять!
– А Нор прав, – сказал Егор. – Это лицо красивее и... значительнее, что ли. Может, оставишь так?
– Наконец-то! – воскликнул Нор. – Бросьте вы обсуждать её внешность.
