– Хотите меня развеселить? – спросил юноша.
– Хочу предложить вам немного поработать. К нашим специалистам попала запись ваших танцев во Дворце спорта. Вам ведь знакома эта борьба? Вот и позанимаетесь с нашими парнями. Вам полезно с нами подружиться. Среди ваших учеников будет немало интересных людей, а жизнь не ограничивается работой.
– Я не против, – согласился Нор. – Пока не работаю в корпорации, могу вам помочь. Только будет лучше, если я сразу запишу борьбу им в память, а потом помогу отработать. Обучение ускорится раз в десять.
– И многое так можно записать? – спросил Поляков.
– Всё, что компактно лежит в памяти, – ответила Ольга. – В противном случае придётся передавать часть своей жизни. Вы знаете английский?
– Несколько лет жил в Англии, пришлось выучить.
– А французский?
– Совсем чуть-чуть. А к чему эти вопросы?
– К тому, что я за десять минут могу дать вам знание этого языка. Будете говорить не хуже французов. Знания письма тоже передаются, нужно только потом немного потренироваться.
– Десять минут у меня есть, – кивнул Поляков. – Ничего не потребуете взамен?
– Попрошу. У вас наверняка есть люди, которые хорошо говорят на немецком, испанском и китайском языках. Если есть знающие японский, я выучила бы и его. Если потом вам потребуется передать кому-нибудь знание языка, я это сделаю.
– Интересное предложение, – сказал Поляков. – Завтра же подберу людей. Им самим ничего не придётся делать?
– Только недолго посидеть, а потом сказать несколько фраз. Это активирует полученные знания. Николай Иванович, у меня к вам вопрос. Не посоветуете, куда лучше устроиться работать отцу? Он закончил в Красноярске Институт леса, а потом работал лесничим. Обладает феноменальными физическими способностями, прекрасно стреляет и знает иностранные языки. Но предупреждаю сразу, что Иностранный легион можете не предлагать, а то Александра тут же оторвёт вам голову.
– Я подумаю, – сказал он, – и кое с кем посоветуюсь. Голова у меня одна.
– Ты сегодня трезвая? – удивился муж. – Что-то сдохло в лесу!
– Убери руки! – сказал Лошан. – Убью.
– Какие мы грозные! – усмехнулся муж и попытался повалить его на пол.
Получив удар в горло, он захрипел и упал на колени, а после второго, нанесённого в висок припрятанной скалкой, всё было кончено.
– Я знаю, что ты меня слышишь, – сказал комиссар. – Сейчас я уйду, и ты станешь свободной. Тебя ждут суд и тюрьма, а когда выйдешь на волю, будешь бомжевать, пока не сдохнешь. И не нужно упрекать в этом меня, вы со своими пьянками и так не кончили бы ничем хорошим. Я хочу предложить сделку. Ты отдаёшь под моё управление своё тело сроком на один год. Сама будешь видеть и чувствовать, как сейчас. Я спасу от тюрьмы, вылечу от всех болезней и сделаю богатой. Мы привыкли получать от жизни всё, поэтому этот год будет для тебя не самым плохим. Думай!
– Ничего не понял! – сказал полковник Беляков. – Какая-то ахинея! Как можно получать электроэнергию из ничего?
– Я сначала тоже не понял, – усмехнулся Виктор.
– А потом поняли? – спросил майор Суханов.
– Я похож на Эйнштейна? Очень сомневаюсь, что и он здесь разобрался бы. Я принял как данность, что такое может быть. По прикидкам наших гостей, сами мы до такого додумались бы лет через сто.
– Ну и что вы приняли, как данность? – спросил Беляков.
– Смотрите, – начал объяснять Виктор, рисуя ручкой на листе бумаги. – Это термоэлемент, только не наш. У нашего коэффициент полезного действия не превышает пятнадцати процентов, а у этого он приближается к шестидесяти. Его конструкция известна, вот как её выполнить, пока не совсем ясно. Над этим и будем работать.
– Это и я принял за данность! – сказал Беляков. – Объясните, за счёт чего происходит нагрев, и как при таких малых габаритах вы собираетесь отводить тепло?
– Нагрев и охлаждение – явления одного порядка. Существует неизвестный нам вид материи. Мы его не ощущаем и не можем фиксировать приборами.
– Тёмная материя? – спросил Суханов.
– Не знаю, какой у неё цвет, – сказал Виктор, – главное в том, что наша материя может переходить в ту, а та – в нашу. В первом случае происходит поглощение энергии, а во втором – выделение. Для переходов используется материал на концах термоэлемента. Расход мизерный, поэтому однажды включенный генератор будет работать не меньше пятидесяти лет. Устройства, инициирующие эти переходы, потребляют мало энергии. Всё питается от небольшого аккумулятора, который получает зарядку от термоэлемента. Один его конец охлаждается до температуры близкой к абсолютному нулю, а второй нагревается тем сильнее, чем выше потребляемая мощность.
– И максимальная будет десять киловатт? – недоверчиво спросил Беляков.
– Планируем делать не только на десять, но и на двадцать пять киловатт. Это будет устройство ранцевого типа для систем оружия. Такие же генераторы станут основой для брони с усилителями мышц и плазменным метателем.
– Для плазмы не хватит мощности, – сказал Суханов.
– Только не в наших конструкциях, – возразил Виктор. – Для создания плазмы используется не электроэнергия, а переход материи. Материал заряда нагревается до пятидесяти тысяч градусов, а электричество сжимает плазму и с большой скоростью выбрасывает из ствола. Оружие охлаждается тоже переходом материи. Из-за сопротивления воздуха дальность стрельбы всего метров триста, зато для такого выстрела преградой будет только танковая броня и толстые каменные стены. БТР прожжёт насквозь. И стрелять можно долго. Энергия никогда не закончится, а материала для плазмы в магазине на две тысячи выстрелов. Лазеры на броне тоже будут.
– А делать что-то вроде бомб? – спросил Суханов.
– Не получится. Я тоже об этом спрашивал. Зоны выделения и поглощения энергии очень небольшие и ограничены размерами устройств перехода. Не получится заморозить или сжечь много людей. Вот холодильники или нагреватели будем делать.
– Если у вас получится, всё засекретят, – сказал Беляков. – Никто не позволит гнать такое в ширпотреб!
– Если выпустить сорок миллионов таких устройств, можно в изобилии снабдить электроэнергией все квартиры в стране, – сказал Виктор. – И это вполне реальная задача. Чтобы не бегали с генераторами по улице, им можно увеличить вес. Можно дать электромобиль в каждую семью. А секретность... Попробуйте повторить нашу конструкцию. Доры гарантируют, что лет тридцать это не получится. Вы представляете, какие это даст преимущества? О военном применении можете подумать сами.
– И когда это будет? – скептически спросил Беляков.
– К работам приступим через год, а первую продукцию планируем через пять лет. Но это без гарантии, потому что нужно решить очень много проблем. Но это перспектива, а сейчас мне нужно знать, будет ли кто-нибудь покупать нашу кабельную продукцию. Склады забиты, а на днях будет готова первая партия инструментов. Если вы не отнесёте их к стратегическим товарам, я, как и собирался, продам всё в Китай. Потом будет легче обеспечить спрос на внутреннем рынке.
– Мы должны ознакомиться и доложить, – сказал Суханов. – Решать будут другие. Мы сообщим, что вы просили не затягивать решение этого вопроса.
– Давайте подведем предварительные итоги, – сказал Бортенев. – Начните вы, Дмитрий Константинович.
– Уже восемь дней, как в моём управлении создан отдел, возглавляемый Поляковым, – сказал начальник Управления оперативно-техническими мероприятиями Гущин. – К работе привлечён узкий круг сотрудников, остальные, кого мы используем, не в курсе того, чем там занимаются. Но со временем круг посвящённых в работу с Ковалёвой будет расширяться. Сначала расскажу о группе, которая подверглась оптимизации. Вчера Ковалёва обработала их в третий раз. Изменения видны без анализов. Все стали намного сильнее, и повысилась скорость реакции. У единственного среди них, кому больше сорока, это проявляется особенно сильно.
– Что говорят медики? – спросил Бортенев.
– Пока разбираются. У обработанных много нарушений в анализах, но они прекрасно себя чувствуют и демонстрируют завидное здоровье. А у самых молодых начали меняться черты лица. Изменения небольшие, но медиков о них предупреждали, поэтому заметили.
– А привязка? – спросил начальник Центра информационной безопасности Сергеев. – Она как-нибудь проявляется?
– Не знаю, Олег Борисович. – сказал Гущин. – Ребята прилипли к ней с самого начала. Красивая девчонка, и удивительно быстро нашла подход к каждому из них. Не будь она такой молодой, разбила бы немало сердец, а так все относятся как к младшей сестрёнке. Наверное, Ковалёва как-то действует на них помимо внешности и поведения. У нас всё-таки не курсанты, а кадровые сотрудники. А ещё она записала им в память свою борьбу и дала знания японского языка.
– Зачем? – удивился Бортенев. – И почему японского? Что у неё с языками?
– С нашей помощью выучила испанский, немецкий, итальянский, китайский и японский языки, – ответил Гущин, – и до этого уже знала английский и французский. Наших офицеров учила в целях тренировки. Она заметила, что чем больше занимается передачей языков, тем легче и быстрее это получается, вот и укрепляла навыки. С борьбой – то же самое. Теперь и эта группа подключилась к занятиям, которые ведёт Нор.
– Какие успехи в обучении? – спросил Бортенев. – Насколько эффективен новый стиль?
– Тренеры говорят, что очень эффективен, но у него нет больших преимуществ перед нашей системой. Своими успехами Нор обязан феноменальной физической подготовке. Если её даёт оптимизация, я проголосую за неё обеими руками, и плевать на привязку. Представляете перспективы?
– Хотите привязать к ней армию? – улыбнулся Бортенев. – На это никто не пойдёт. По физической подготовке всё более или менее ясно. Что с головой?
– Заметно улучшилась память, – сказал Гущин. – В остальном тесты не выявили существенной разницы с тем, что было до обработки. Но Ольга говорит, что так и должно быть. На глупцов действует заметно, а среди наших таких нет.
– Надо поговорить об обучении наших кадров языкам, – сказал Бортенев. – Только оформим так, чтобы никто не связал с ней. Сделайте имитацию какой-нибудь обучающей машины со шлемом на голову. Теперь последнее. Что у нас с Малевичем? Ольга с ним занималась?
– Пока нет. Он отметил у себя большой рост силы, но без её знаний по-прежнему ничего толком не может. Но господина Бортникова проверил и не обнаружил никаких следов магии.
– Олег, поговорил бы ты с Борей, – сказала Клавдия Петровна. – Ты же отец! Он опять ходит на эту секцию! И этот экстернат! Разве можно так себя нагружать? Вместо того чтобы погулять или пообщаться со сверстниками, он целыми днями сидит, обложенный учебниками! И это после всего того, что с ним было!
Они уже легли в кровать, но пока не выключили свет. Олег Викторович читал книгу, а Клавдия Петровна, надев наушники, что-то смотрела по висевшему напротив изголовья телевизору.
– Не нравится передача? – спросил муж, отложив книгу. – Переключи канал.
– Ну, Олег!
– Что тебе не нравится? – сказал он. – Секция? Так её сейчас ведёт Туров. И Борис полностью здоров. После того, что случилось, я на его месте не вылезал бы из этой секции. То, что он один раз попал в передрягу, добавит осторожности, а тренировки помогут отбиться от любой шпаны.
– Так уж от любой? – усомнилась она.
– Может, я преувеличил, – не стал спорить Олег Викторович. – Но с тем, что он получает в секции, гораздо больше шансов выпутаться из неприятностей.
– А учёба? – не сдавалась Клавдия Петровна.
– Боря уже сдал четыре экзамена, а через два дня сдаст пятый. Ты должна радоваться тому, что у тебя такой сын, и благословлять Ковалёву, вместо того чтобы её бояться. Вспомни, каким был Борька. Не очень умный и ленивый мальчишка со склонностью к ожирению. И в этом во многом твоя вина. Я виноват только в том, что много времени и сил отдавал работе в ущерб воспитанию сына. А сейчас это умный и волевой юноша, сильный и красивый. Влюбилась бы в него раньше такая девушка, как Татьяна? Очень в этом сомневаюсь!
– Она старше его! И Боре ещё рано!
– Один год – это ерунда, а у них пока нет ничего, кроме дружбы.
– Я боюсь, Олег! Пусть раньше Боря не блистал умом и был немного полноват, но это был мой мальчик! А сейчас, когда я ему что-нибудь говорю, он смотрит на меня, как на дурочку!
– Не говори глупости, и не будет так смотреть. Зачем ты хочешь поссорить его с друзьями? И от Ольги пыталась оторвать. Надо же было додуматься до такой глупости – стереть её номер в мобильнике! Борис тут же переписал его у Татьяны, а ты опять удостоилась снисходительного взгляда.
– Я её боюсь! Я их всех боюсь! Она что-то со всеми сделала... Не могут у человека за два месяца вырасти зубы, они вообще не восстанавливаются!
– А ты предпочитаешь, чтобы у Бориса была керамика? Я не знаю, кто такая Ольга и что она сделала, знаю только, что она не хочет зла никому из этих ребят. Это она вылечила сына после всего. Я не говорил, но она и сюда приходила его лечить. А тебя тогда спровадил в салон, чтобы не было криков. Мой тебе совет, Клава, если не хочешь потерять сына, не лезь в его жизнь. Он вырос и будет решать свою судьбу без оглядки на нас. Мы можем ему в этом только помочь.
– С тобой он делится, а меня не хочет слушать!
– Пошли по второму кругу? Чего ты от меня хочешь? Хочешь узнать, чем со мной делится сын? Могу сказать: он не делает из этого секрета. В начале марта планирует отчитаться за десятый класс и до лета сделать то же самое с одиннадцатым. После этого он с Татьяной уедет к Ольге в Москву. И не они одни, так хотят сделать все. Ольга обещала им квартиры и помощь в учёбе. Борис будет поступать на физмат.
– Ты шутишь? – беспомощно сказала жена. – Какая Москва, какие квартиры? Откуда у Ковалёвой такие деньги? Она и тебя околдовала? И Стародубцев отпустит дочь?
– Она едет учиться, что в этом плохого? У меня был с ним разговор. Сказал, что сам поедет с дочерью. Если не будет квартиры, есть общежитие. Если Татьяна не поступит на бюджетное, он готов оплачивать обучение. Наверное, и я съезжу с Борисом. Мы с тобой тоже не нищие и можем помочь сыну получить образование.
– Я поеду с вами!
– Езжай, – согласился он. – Только при условии, что не будешь закатывать скандалов.
– Жаль, что я послушалась тебя и не стала рожать второго ребёнка.
– Это жизнь, Клава! – обнял он жену. – Сколько бы у тебя ни было детей, они рано или поздно от нас уйдут. А вместо детей когда-нибудь будут внуки, и тебя назовут бабкой. Ладно, всё это нескоро, поэтому нечего себя накручивать заранее. Давай спать.
– Хорошо, что вы пришли! – обрадовалась Ольга. – Живём в одном городе, а не виделись со времени вашего переезда! Честное слово, так соскучилась, что была бы рада, даже если бы вы пришли вместе с сыном!
– Хочу предложить вам немного поработать. К нашим специалистам попала запись ваших танцев во Дворце спорта. Вам ведь знакома эта борьба? Вот и позанимаетесь с нашими парнями. Вам полезно с нами подружиться. Среди ваших учеников будет немало интересных людей, а жизнь не ограничивается работой.
– Я не против, – согласился Нор. – Пока не работаю в корпорации, могу вам помочь. Только будет лучше, если я сразу запишу борьбу им в память, а потом помогу отработать. Обучение ускорится раз в десять.
– И многое так можно записать? – спросил Поляков.
– Всё, что компактно лежит в памяти, – ответила Ольга. – В противном случае придётся передавать часть своей жизни. Вы знаете английский?
– Несколько лет жил в Англии, пришлось выучить.
– А французский?
– Совсем чуть-чуть. А к чему эти вопросы?
– К тому, что я за десять минут могу дать вам знание этого языка. Будете говорить не хуже французов. Знания письма тоже передаются, нужно только потом немного потренироваться.
– Десять минут у меня есть, – кивнул Поляков. – Ничего не потребуете взамен?
– Попрошу. У вас наверняка есть люди, которые хорошо говорят на немецком, испанском и китайском языках. Если есть знающие японский, я выучила бы и его. Если потом вам потребуется передать кому-нибудь знание языка, я это сделаю.
– Интересное предложение, – сказал Поляков. – Завтра же подберу людей. Им самим ничего не придётся делать?
– Только недолго посидеть, а потом сказать несколько фраз. Это активирует полученные знания. Николай Иванович, у меня к вам вопрос. Не посоветуете, куда лучше устроиться работать отцу? Он закончил в Красноярске Институт леса, а потом работал лесничим. Обладает феноменальными физическими способностями, прекрасно стреляет и знает иностранные языки. Но предупреждаю сразу, что Иностранный легион можете не предлагать, а то Александра тут же оторвёт вам голову.
– Я подумаю, – сказал он, – и кое с кем посоветуюсь. Голова у меня одна.
– Ты сегодня трезвая? – удивился муж. – Что-то сдохло в лесу!
– Убери руки! – сказал Лошан. – Убью.
– Какие мы грозные! – усмехнулся муж и попытался повалить его на пол.
Получив удар в горло, он захрипел и упал на колени, а после второго, нанесённого в висок припрятанной скалкой, всё было кончено.
– Я знаю, что ты меня слышишь, – сказал комиссар. – Сейчас я уйду, и ты станешь свободной. Тебя ждут суд и тюрьма, а когда выйдешь на волю, будешь бомжевать, пока не сдохнешь. И не нужно упрекать в этом меня, вы со своими пьянками и так не кончили бы ничем хорошим. Я хочу предложить сделку. Ты отдаёшь под моё управление своё тело сроком на один год. Сама будешь видеть и чувствовать, как сейчас. Я спасу от тюрьмы, вылечу от всех болезней и сделаю богатой. Мы привыкли получать от жизни всё, поэтому этот год будет для тебя не самым плохим. Думай!
– Ничего не понял! – сказал полковник Беляков. – Какая-то ахинея! Как можно получать электроэнергию из ничего?
– Я сначала тоже не понял, – усмехнулся Виктор.
– А потом поняли? – спросил майор Суханов.
– Я похож на Эйнштейна? Очень сомневаюсь, что и он здесь разобрался бы. Я принял как данность, что такое может быть. По прикидкам наших гостей, сами мы до такого додумались бы лет через сто.
– Ну и что вы приняли, как данность? – спросил Беляков.
– Смотрите, – начал объяснять Виктор, рисуя ручкой на листе бумаги. – Это термоэлемент, только не наш. У нашего коэффициент полезного действия не превышает пятнадцати процентов, а у этого он приближается к шестидесяти. Его конструкция известна, вот как её выполнить, пока не совсем ясно. Над этим и будем работать.
– Это и я принял за данность! – сказал Беляков. – Объясните, за счёт чего происходит нагрев, и как при таких малых габаритах вы собираетесь отводить тепло?
– Нагрев и охлаждение – явления одного порядка. Существует неизвестный нам вид материи. Мы его не ощущаем и не можем фиксировать приборами.
– Тёмная материя? – спросил Суханов.
– Не знаю, какой у неё цвет, – сказал Виктор, – главное в том, что наша материя может переходить в ту, а та – в нашу. В первом случае происходит поглощение энергии, а во втором – выделение. Для переходов используется материал на концах термоэлемента. Расход мизерный, поэтому однажды включенный генератор будет работать не меньше пятидесяти лет. Устройства, инициирующие эти переходы, потребляют мало энергии. Всё питается от небольшого аккумулятора, который получает зарядку от термоэлемента. Один его конец охлаждается до температуры близкой к абсолютному нулю, а второй нагревается тем сильнее, чем выше потребляемая мощность.
– И максимальная будет десять киловатт? – недоверчиво спросил Беляков.
– Планируем делать не только на десять, но и на двадцать пять киловатт. Это будет устройство ранцевого типа для систем оружия. Такие же генераторы станут основой для брони с усилителями мышц и плазменным метателем.
– Для плазмы не хватит мощности, – сказал Суханов.
– Только не в наших конструкциях, – возразил Виктор. – Для создания плазмы используется не электроэнергия, а переход материи. Материал заряда нагревается до пятидесяти тысяч градусов, а электричество сжимает плазму и с большой скоростью выбрасывает из ствола. Оружие охлаждается тоже переходом материи. Из-за сопротивления воздуха дальность стрельбы всего метров триста, зато для такого выстрела преградой будет только танковая броня и толстые каменные стены. БТР прожжёт насквозь. И стрелять можно долго. Энергия никогда не закончится, а материала для плазмы в магазине на две тысячи выстрелов. Лазеры на броне тоже будут.
– А делать что-то вроде бомб? – спросил Суханов.
– Не получится. Я тоже об этом спрашивал. Зоны выделения и поглощения энергии очень небольшие и ограничены размерами устройств перехода. Не получится заморозить или сжечь много людей. Вот холодильники или нагреватели будем делать.
– Если у вас получится, всё засекретят, – сказал Беляков. – Никто не позволит гнать такое в ширпотреб!
– Если выпустить сорок миллионов таких устройств, можно в изобилии снабдить электроэнергией все квартиры в стране, – сказал Виктор. – И это вполне реальная задача. Чтобы не бегали с генераторами по улице, им можно увеличить вес. Можно дать электромобиль в каждую семью. А секретность... Попробуйте повторить нашу конструкцию. Доры гарантируют, что лет тридцать это не получится. Вы представляете, какие это даст преимущества? О военном применении можете подумать сами.
– И когда это будет? – скептически спросил Беляков.
– К работам приступим через год, а первую продукцию планируем через пять лет. Но это без гарантии, потому что нужно решить очень много проблем. Но это перспектива, а сейчас мне нужно знать, будет ли кто-нибудь покупать нашу кабельную продукцию. Склады забиты, а на днях будет готова первая партия инструментов. Если вы не отнесёте их к стратегическим товарам, я, как и собирался, продам всё в Китай. Потом будет легче обеспечить спрос на внутреннем рынке.
– Мы должны ознакомиться и доложить, – сказал Суханов. – Решать будут другие. Мы сообщим, что вы просили не затягивать решение этого вопроса.
– Давайте подведем предварительные итоги, – сказал Бортенев. – Начните вы, Дмитрий Константинович.
– Уже восемь дней, как в моём управлении создан отдел, возглавляемый Поляковым, – сказал начальник Управления оперативно-техническими мероприятиями Гущин. – К работе привлечён узкий круг сотрудников, остальные, кого мы используем, не в курсе того, чем там занимаются. Но со временем круг посвящённых в работу с Ковалёвой будет расширяться. Сначала расскажу о группе, которая подверглась оптимизации. Вчера Ковалёва обработала их в третий раз. Изменения видны без анализов. Все стали намного сильнее, и повысилась скорость реакции. У единственного среди них, кому больше сорока, это проявляется особенно сильно.
– Что говорят медики? – спросил Бортенев.
– Пока разбираются. У обработанных много нарушений в анализах, но они прекрасно себя чувствуют и демонстрируют завидное здоровье. А у самых молодых начали меняться черты лица. Изменения небольшие, но медиков о них предупреждали, поэтому заметили.
– А привязка? – спросил начальник Центра информационной безопасности Сергеев. – Она как-нибудь проявляется?
– Не знаю, Олег Борисович. – сказал Гущин. – Ребята прилипли к ней с самого начала. Красивая девчонка, и удивительно быстро нашла подход к каждому из них. Не будь она такой молодой, разбила бы немало сердец, а так все относятся как к младшей сестрёнке. Наверное, Ковалёва как-то действует на них помимо внешности и поведения. У нас всё-таки не курсанты, а кадровые сотрудники. А ещё она записала им в память свою борьбу и дала знания японского языка.
– Зачем? – удивился Бортенев. – И почему японского? Что у неё с языками?
– С нашей помощью выучила испанский, немецкий, итальянский, китайский и японский языки, – ответил Гущин, – и до этого уже знала английский и французский. Наших офицеров учила в целях тренировки. Она заметила, что чем больше занимается передачей языков, тем легче и быстрее это получается, вот и укрепляла навыки. С борьбой – то же самое. Теперь и эта группа подключилась к занятиям, которые ведёт Нор.
– Какие успехи в обучении? – спросил Бортенев. – Насколько эффективен новый стиль?
– Тренеры говорят, что очень эффективен, но у него нет больших преимуществ перед нашей системой. Своими успехами Нор обязан феноменальной физической подготовке. Если её даёт оптимизация, я проголосую за неё обеими руками, и плевать на привязку. Представляете перспективы?
– Хотите привязать к ней армию? – улыбнулся Бортенев. – На это никто не пойдёт. По физической подготовке всё более или менее ясно. Что с головой?
– Заметно улучшилась память, – сказал Гущин. – В остальном тесты не выявили существенной разницы с тем, что было до обработки. Но Ольга говорит, что так и должно быть. На глупцов действует заметно, а среди наших таких нет.
– Надо поговорить об обучении наших кадров языкам, – сказал Бортенев. – Только оформим так, чтобы никто не связал с ней. Сделайте имитацию какой-нибудь обучающей машины со шлемом на голову. Теперь последнее. Что у нас с Малевичем? Ольга с ним занималась?
– Пока нет. Он отметил у себя большой рост силы, но без её знаний по-прежнему ничего толком не может. Но господина Бортникова проверил и не обнаружил никаких следов магии.
– Олег, поговорил бы ты с Борей, – сказала Клавдия Петровна. – Ты же отец! Он опять ходит на эту секцию! И этот экстернат! Разве можно так себя нагружать? Вместо того чтобы погулять или пообщаться со сверстниками, он целыми днями сидит, обложенный учебниками! И это после всего того, что с ним было!
Они уже легли в кровать, но пока не выключили свет. Олег Викторович читал книгу, а Клавдия Петровна, надев наушники, что-то смотрела по висевшему напротив изголовья телевизору.
– Не нравится передача? – спросил муж, отложив книгу. – Переключи канал.
– Ну, Олег!
– Что тебе не нравится? – сказал он. – Секция? Так её сейчас ведёт Туров. И Борис полностью здоров. После того, что случилось, я на его месте не вылезал бы из этой секции. То, что он один раз попал в передрягу, добавит осторожности, а тренировки помогут отбиться от любой шпаны.
– Так уж от любой? – усомнилась она.
– Может, я преувеличил, – не стал спорить Олег Викторович. – Но с тем, что он получает в секции, гораздо больше шансов выпутаться из неприятностей.
– А учёба? – не сдавалась Клавдия Петровна.
– Боря уже сдал четыре экзамена, а через два дня сдаст пятый. Ты должна радоваться тому, что у тебя такой сын, и благословлять Ковалёву, вместо того чтобы её бояться. Вспомни, каким был Борька. Не очень умный и ленивый мальчишка со склонностью к ожирению. И в этом во многом твоя вина. Я виноват только в том, что много времени и сил отдавал работе в ущерб воспитанию сына. А сейчас это умный и волевой юноша, сильный и красивый. Влюбилась бы в него раньше такая девушка, как Татьяна? Очень в этом сомневаюсь!
– Она старше его! И Боре ещё рано!
– Один год – это ерунда, а у них пока нет ничего, кроме дружбы.
– Я боюсь, Олег! Пусть раньше Боря не блистал умом и был немного полноват, но это был мой мальчик! А сейчас, когда я ему что-нибудь говорю, он смотрит на меня, как на дурочку!
– Не говори глупости, и не будет так смотреть. Зачем ты хочешь поссорить его с друзьями? И от Ольги пыталась оторвать. Надо же было додуматься до такой глупости – стереть её номер в мобильнике! Борис тут же переписал его у Татьяны, а ты опять удостоилась снисходительного взгляда.
– Я её боюсь! Я их всех боюсь! Она что-то со всеми сделала... Не могут у человека за два месяца вырасти зубы, они вообще не восстанавливаются!
– А ты предпочитаешь, чтобы у Бориса была керамика? Я не знаю, кто такая Ольга и что она сделала, знаю только, что она не хочет зла никому из этих ребят. Это она вылечила сына после всего. Я не говорил, но она и сюда приходила его лечить. А тебя тогда спровадил в салон, чтобы не было криков. Мой тебе совет, Клава, если не хочешь потерять сына, не лезь в его жизнь. Он вырос и будет решать свою судьбу без оглядки на нас. Мы можем ему в этом только помочь.
– С тобой он делится, а меня не хочет слушать!
– Пошли по второму кругу? Чего ты от меня хочешь? Хочешь узнать, чем со мной делится сын? Могу сказать: он не делает из этого секрета. В начале марта планирует отчитаться за десятый класс и до лета сделать то же самое с одиннадцатым. После этого он с Татьяной уедет к Ольге в Москву. И не они одни, так хотят сделать все. Ольга обещала им квартиры и помощь в учёбе. Борис будет поступать на физмат.
– Ты шутишь? – беспомощно сказала жена. – Какая Москва, какие квартиры? Откуда у Ковалёвой такие деньги? Она и тебя околдовала? И Стародубцев отпустит дочь?
– Она едет учиться, что в этом плохого? У меня был с ним разговор. Сказал, что сам поедет с дочерью. Если не будет квартиры, есть общежитие. Если Татьяна не поступит на бюджетное, он готов оплачивать обучение. Наверное, и я съезжу с Борисом. Мы с тобой тоже не нищие и можем помочь сыну получить образование.
– Я поеду с вами!
– Езжай, – согласился он. – Только при условии, что не будешь закатывать скандалов.
– Жаль, что я послушалась тебя и не стала рожать второго ребёнка.
– Это жизнь, Клава! – обнял он жену. – Сколько бы у тебя ни было детей, они рано или поздно от нас уйдут. А вместо детей когда-нибудь будут внуки, и тебя назовут бабкой. Ладно, всё это нескоро, поэтому нечего себя накручивать заранее. Давай спать.
Глава 19
– Хорошо, что вы пришли! – обрадовалась Ольга. – Живём в одном городе, а не виделись со времени вашего переезда! Честное слово, так соскучилась, что была бы рада, даже если бы вы пришли вместе с сыном!
