Претензии о-го-го, а сделать что-то самому уже лень. А так будет получать все радости жизни, не пошевелив пальцем. Были и смертельно больные, которых излечили от болезней. Пассивная жизнь для многих лучше небытия.
– И знания по магии вам давали в обмен на эти тела? – спросил президент.
– Поначалу так и было, – подтвердила Ольга. – Руководство компании запрещало дору, который давал мне знания, делиться ими просто так. Когда он порвал с компанией, я получила всё.
– Но сами они силы не имеют, только знания?
– В нашем мире люди с силой – это большая редкость. Этот дор даже высказал сомнение в том, что Нор случайно попал в наш дом. Единственный в нашем мире, хоть и слабый, маг попадает туда, где живёт девушка с предельными для человека магическими силами. Вероятность такого события, по его мнению, крайне мала. Он считает, что это работа держателей.
– Я не понял из вашего рассказа, кто это такие, – сказал президент.
– А о них и доры почти ничего не знают, только правила и те наказания, которые следуют за их нарушение. Раньше доры использовали только тела магов, поэтому их наказывали лишением магических способностей. Для мага так же тяжело потерять силу, как для человека лишиться зрения.
– Получается, что в нашем мире доры могут действовать безнаказанно? – спросил Бортенев. – Если вся магия будет в технике, а других наказаний нет...
– Никто точно не знает, – сказала Ольга. – Все миры, с которыми они раньше имели дело, очень отсталые, поэтому никто в них даже не думал ни о какой технике, хватало магов. Но наши доры считают, что держатели сильнее, чем думает их правительство.
– Чем вы будете заниматься в вашей корпорации? – спросил глава правительства. – Я имею в виду магию.
– Мы будем создавать научный центр, а я наштампую для него толпу гениев, – улыбнулась Ольга. – Не поняли? Я буду с помощью магии улучшать умственные способности научных работников, чтобы им было по силам создать нужные технологии для выпуска наших изделий. Доры знают только принцип работы и особенности конструкции, а к этому ещё много чего нужно. На мне и охрана, для которой буду делать суперменов.
– И много будут уметь ваши супермены? – спросил Бортенев. – Если они так хороши, я тоже их заказал бы.
– Я сильней любого из вас, а Фадеев легко завяжет узлом кочергу. О своём отце вообще не говорю, от него разбегутся медведи. Помимо силы существенно увеличивается и скорость реакции. Мозги я тоже улучшаю. Обработать ваших спецов нетрудно, но есть одна сложность. Когда я улучшаю людей, происходит то, что я называю привязкой. Они привязываются ко мне, а я – к ним. Я вела секцию борьбы и для сокращения сроков обучения несколько раз обработала своих учеников. Доры называют такую обработку оптимизацией. Мало того что они стали сильней и быстрей, у них изменилась внешность. Ребята стали симпатягами, а девчонки просто красавицами, и улучшились ум и память. Чтобы быстрее разделаться со школой и приехать ко мне, они все перешли на экстернат.
– А зачем к вам ехать? – не понял Бортенев.
– В этом и состоит привязка. Мне плохо без них, а их тянет ко мне. Я для них всех сейчас вроде старшей сестры.
– А Фадеев? – спросил президент.
– Я начала его обрабатывать, когда не имела понятия о привязке. Но мы уже тогда подружились, и он испытывал ко мне симпатию. Когда Виктор захотел получить максимум того, что может дать магия, я уже знала о привязке и предупредила. Он сказал, что и так меня любит и привязка ничего к этому не добавит.
– Получается, что всё в корпорации будет завязано на вас? – задумчиво сказал президент.
– Только НТЦ и охрана. Ну и я буду её акционером.
– И насколько к вам могут привязаться мои люди? – спросил Бортенев.
– Как к сестре, – улыбнулась Ольга. – Если прикажете меня арестовать, они уволятся, но не выполнят приказ. В остальном это никак не отразится на службе. Мне рассказали, что когда-то давно маги создавали себе дружины из преданных и непобедимых воинов. Но и в бой они шли вместе со своими людьми.
– Я знаю, что вы пока живёте на даче Фадеева, – сказал президент. – Квартиру уже купили?
– Он купил с месяц назад, – ответила Ольга, – только я ещё не видела. Вчера родители должны были заказать мебель.
– Наверное, придётся её поменять, – сказал президент. – Александр Сергеевич, пошлите своих людей проверить, есть ли там возможность организовать охрану. Если нет, надо будет подобрать что-нибудь более подходящее. Вы не против, если мы купим вам квартиру из тех средств, которыми будем рассчитываться за золото?
– Можно, – подумав, согласилась Ольга. – Уже купленная квартира пригодится для друзей. Я обещала им квартиры в Москве.
– На таких условиях они к вам прибегут и без привязки, – пошутил президент. – Вы меня заинтересовали этой обработкой. Ваша оптимизация не омолаживает?
– Совсем чуть-чуть, – ответила Ольга. – В вашем возрасте всего лет на пять.
– Для меня это на целых пять. Вот что, Александр Сергеевич, подберите с десяток своих сотрудников, которых не планируете отправлять на арест Ольги, и под медицинским контролем проведём им оптимизацию. Потом посмотрим на результаты. Может быть, и я рискну. Теперь вот что. Сможете расколдовать всех из своего списка, исключая нас троих?
– Снять само воздействие и стереть в памяти то, что они узнали, будет нетрудно, а вот убирая симпатию... Я надорву пуп. Трудно вспомнить, куда я писала. А для чего это? Вам же будет удобней работать.
– Чем больше людей посвящено в то, что вы нас к себе привязали, тем больше вероятность утечки. Что будет, если кто-нибудь случайно проболтается?
– Скорее всего, услышанному не поверят, – ответила Ольга. – И я предусмотрела запрет на болтовню.
– Всё равно это надо сделать. Мы выполним всё, что нужно, но так нам будет спокойней.
– Хорошо, – согласилась она. – Вам видней. Мне потребуются два часа и какая-нибудь комната, где никто не будет отвлекать. Но сначала неплохо было бы что-нибудь поесть, а то у меня в животе уже ничего не осталось от завтрака.
Когда Ольгу увели кормить, в кабинет опять вызвали Фадеева.
– С Ковалёвой мы немного разобрались, – сказал ему президент, – давайте закончим с вами. С вашими компаньонами можно поговорить? Поймите правильно и постарайтесь, чтобы поняли они. Нам сообщают об угрозе вторжения, а мы вместо разговора с ними должны довольствоваться тем, что пересказывает Ольга. Я думаю, что такая встреча в их интересах. Если хотят, чтобы к ним относились лояльно, пусть помогают!
– Один из них в Москве, я ему передам.
– Теперь второй момент. Мы выделим человека, которого надо ознакомить с тем, что вы уже выпускаете, и с продукцией, запланированной на будущее. Не исключено, что большую часть ваших изделий закупят отечественные предприятия. Вы, наверное, рассчитывали на Китай?
– Только на первое время. Это намного проще, чем пробиваться на нашем рынке, и поможет сэкономить на рекламе.
– Если у вас будет что-то стоящее, мы поможем. Теперь по поводу золота. Деньгами вам оплатят половину, остальное акциями. Есть возражения?
– Возражений нет, есть дополнение. Нас интересуют предприятия с высокими техническими возможностями, которые находятся не в самом хорошем состоянии. И вы должны продать контрольный пакет, иначе в сделке нет интереса.
– Хотите набрать убыточные предприятия с хорошей базой и запустить на них свою продукцию?
– Это было бы лучше всего, – кивнул Фадеев. – И ещё важен их профиль.
– Я поговорю с председателем Комитета по управлению госимуществом, – пообещал президент. – Вам дадут реестр того, что планируется на продажу. Как только вы переправите золото в тот адрес, что и в прошлый раз, в течение нескольких дней произведем расчёт. Счета те же?
– Я думаю, что лучше ничего не менять, – сказал Фадеев.
– Последний вопрос: вы составили список для Ольги?
– Допустим, это сделал я, это что-то меняет? Вы были бы у неё в списке и без меня.
– Ладно, можете идти. Мы сами доставим Ольгу на вашу дачу.
На дачу привезли в четыре часа. Полчаса ушло на обед, а потом она полтора часа потратила на работу с пятью чиновниками, которые все были в пределах досягаемости. Когда Ольга сообщила, что всё сделано и можно уезжать, её проводили в тот же кабинет. В нём был один президент, который попросил кое-что уточнить. Это «кое-что» вылилось в часовую беседу, после которой девушку посадили в машину. Назад ехали немного быстрее, чем утром, но всё равно медленно.
– У вас всегда такое движение? – спросила она сидевшего рядом молодого человека, который представился Валентином. – В город ехали больше часа, сейчас, наверное, уложимся в сорок минут. И это какие-то жалкие пятнадцать километров!
– Бывает по-разному, – ответил он, – но, вообще-то, с дорогами плохо. У вас этот коттедж?
– Этот, – подтвердила Ольга. – Подъезжайте к воротам и посигнальте, чтобы открыли. Мотаться в этих туфлях по снегу... Сглупила, надо было забрать сапоги в отель.
Водитель подъехал к воротам и несколько раз нажал на клаксон. Через минуту створки ворот разошлись, и автомобиль медленно въехал во двор. Там уже поджидал Нор, а рядом с воротами стоял Алексей с любопытным Хитрецом, который норовил высунуть морду наружу.
– Господи! – сказал Валентин, обернувшийся в их сторону. – Это что за чудо? Неужели собака?
Ещё один сопровождавший, сидевший рядом с шофёром, тоже с удивлением смотрел в заднее стекло.
– Это вепрь, который подрабатывает собакой, – засмеялась Ольга. – Нор, Виктор привёз мои сапоги? Я ему завтра выскажу! Бери меня на руки и неси в дом. До свидания, Валентин.
– А у вас нельзя попить воды? – спросил парень. – В горле пересохло.
«Врёт и не краснеет, – мысленно сказала Ольга Нору. – Сказала бы я, где у него пересохло. Ладно, мне теперь всё по барабану, пусть идёт».
– Идите за мной, – сказал Нор, взял Ольгу на руки и понёс в дом.
Первой же комнатой после прихожей была гостиная, на диване которой обосновался кот.
– Подождите здесь, – велела Ольга Валентину, бросила шубу в кресло и пошла на кухню за водой.
Парень с любопытством осмотрел комнату и встретился взглядом с Угольком.
– Кто такой? – спросил кот онемевшего Валентина. – И почему без рыбы?
– Отстань от человека! – сказала пришедшая со стаканом Ольга. – И так холодильник наполовину забит твоей рыбой.
– Кто это? – выдавил из себя парень.
– Бегемот это, – засмеялась Ольга. – Читали «Мастера и Маргариту»?
– Бросила на два дня, а теперь обзывается, – обиженно сказал Уголёк и повернулся к ним спиной.
– Пейте, – сказала Ольга, сунув ему в руки стакан. – Извините, Валентин, но я сегодня устала и не расположена принимать гостей. Давайте как-нибудь в другой раз?
Он молча кивнул, выпил воду и, пятясь, вышел в прихожую.
– Гордись, – сказала девушка Угольку. – Сегодня о тебе доложат самому президенту!
У него не получилось отсидеть три дня в захваченном теле. На второй день кто-то позвонил по телефону и сообщил, что утром приедет погостить. Покопавшись в памяти, дор понял, что это сын хозяина квартиры. Встречаться с ним не стоило, поэтому он полночи смотрел телевизор, а потом перешёл в тело бомжа. Переход был неприятным из-за того, что всё болело, а в нос била вонь. Он сидел почти в полной темноте на какой-то трубе, пригибая голову из-за низкого потолка. Обратившись к памяти бомжа, дор узнал, что находится в техническом подвале многоэтажки на улице Восточной. Труба была с горячей водой и слабо грела задницу через теплоизоляцию и штаны. Проклиная свою спешку, он исследовал карманы куртки, ничего в них не нашёл и полез в карманы брюк. В них тоже было пусто, поэтому прекратил поиски и опять начал просматривать память. Смотреть её за последние дни было несложно, но тело не имело ни капли магических способностей, поэтому скорость просмотра была очень низкой. Тем не менее до рассвета он узнал всё, начиная с того момента, когда бомж получил деньги. А случилось следующее. Николай предусмотрительно разделил свои капиталы, спрятав большую часть денег и карточку в этом подвале, а с остальными деньгами пошёл по магазинам. Продавцы морщились и зажимали носы, но продали ему тёплые брюки и неплохую куртку. На этом везение закончилось. Когда он вышел из магазина одежды и медленно брёл по улице, размышляя, идти за ботинками или сначала поесть, его увидел обитавший по соседству Фрол Хохлов, которого все бомжи называли Хохлом. Его неприятно удивил и вызвал зависть внешний вид Николая. Встреча состоялась в проходном дворе.
– Что спёр? – спросил Фрол, перекрыв Николаю дорогу. – Делись, падла, а то заберу всё!
Он был выше, моложе и гораздо сильнее Николая, но тому ужасно не хотелось делиться деньгами. Хотя какое там делиться! Стоит Фролу увидеть тысячные купюры, как он вытряхнет из Николая все деньги вместе с душой! Бежать было ещё хуже, поэтому Николай засунул руку в карман, выудил одну банкноту и шагнул к Фролу. Его выдали глаза. За мгновенье до удара Фрол рванулся в сторону, а Николай поскользнулся на накатанном мальчишками льду и упал, больно ударив бедро и локоть. Тут же сверху навалился Фрол, и Николай мало того что лишился всех денег, но ещё был крепко бит. Во дворе никого не было, а редкие прохожие старались обходить дерущихся бомжей. Когда Николай перестал сопротивляться, Фрол два раза двинул ногой скрюченное тело и стал выгребать из карманов деньги. Закончив с этим приятным занятием, он плюнул на Николая и пообещал его кончить, если вздумает обратиться к ментам. Это он сказал в запале, потому что даже последнему дураку было ясно, что эти деньги Николай спёр. Так же подумали бы и в полиции. Дождавшись, пока Фрол удалится, он добрался до своего подвала и пролежал в нём весь день, постанывая от грызущей тело боли. И сейчас всё болело, но уже не так сильно. Попадавшего в крохотные оконца света было недостаточно, поэтому дор почти на ощупь пробрался к выходу и включил единственную в подвале лампочку. В её свете стало видно, что куртка и брюки в драке не пострадали. К рубашке было противно прикоснуться, а вонь, как оказалось, шла от него самого. Нужно было срочно где-то привести себя в порядок. Покопавшись в памяти неудачливого бомжа, дор обнаружил номер квартиры в этом подъезде, где жила одинокая старуха. Она жалела Николая, иногда подкармливала и открывала ему домофон для ночлега в подвале. Забрав остаток денег и карточку, дор приоткрыл дверь и осторожно выглянул в подъезд. Никого не было, поэтому он со всей возможной скоростью, которую позволяло развить избитое тело, поднялся на третий этаж и позвонил в тридцать первую квартиру. Несколько минут пришлось ждать, когда хозяйка подойдёт к дверям.
– Кто там? – спросила она.
– Николай Игнатов, – отозвался он. – Откройте, Софья Павловна, ради бога! Второй день ничего не ел! Дайте только кусочек хлеба, и я сразу уйду.
– И знания по магии вам давали в обмен на эти тела? – спросил президент.
– Поначалу так и было, – подтвердила Ольга. – Руководство компании запрещало дору, который давал мне знания, делиться ими просто так. Когда он порвал с компанией, я получила всё.
– Но сами они силы не имеют, только знания?
– В нашем мире люди с силой – это большая редкость. Этот дор даже высказал сомнение в том, что Нор случайно попал в наш дом. Единственный в нашем мире, хоть и слабый, маг попадает туда, где живёт девушка с предельными для человека магическими силами. Вероятность такого события, по его мнению, крайне мала. Он считает, что это работа держателей.
– Я не понял из вашего рассказа, кто это такие, – сказал президент.
– А о них и доры почти ничего не знают, только правила и те наказания, которые следуют за их нарушение. Раньше доры использовали только тела магов, поэтому их наказывали лишением магических способностей. Для мага так же тяжело потерять силу, как для человека лишиться зрения.
– Получается, что в нашем мире доры могут действовать безнаказанно? – спросил Бортенев. – Если вся магия будет в технике, а других наказаний нет...
– Никто точно не знает, – сказала Ольга. – Все миры, с которыми они раньше имели дело, очень отсталые, поэтому никто в них даже не думал ни о какой технике, хватало магов. Но наши доры считают, что держатели сильнее, чем думает их правительство.
– Чем вы будете заниматься в вашей корпорации? – спросил глава правительства. – Я имею в виду магию.
– Мы будем создавать научный центр, а я наштампую для него толпу гениев, – улыбнулась Ольга. – Не поняли? Я буду с помощью магии улучшать умственные способности научных работников, чтобы им было по силам создать нужные технологии для выпуска наших изделий. Доры знают только принцип работы и особенности конструкции, а к этому ещё много чего нужно. На мне и охрана, для которой буду делать суперменов.
– И много будут уметь ваши супермены? – спросил Бортенев. – Если они так хороши, я тоже их заказал бы.
– Я сильней любого из вас, а Фадеев легко завяжет узлом кочергу. О своём отце вообще не говорю, от него разбегутся медведи. Помимо силы существенно увеличивается и скорость реакции. Мозги я тоже улучшаю. Обработать ваших спецов нетрудно, но есть одна сложность. Когда я улучшаю людей, происходит то, что я называю привязкой. Они привязываются ко мне, а я – к ним. Я вела секцию борьбы и для сокращения сроков обучения несколько раз обработала своих учеников. Доры называют такую обработку оптимизацией. Мало того что они стали сильней и быстрей, у них изменилась внешность. Ребята стали симпатягами, а девчонки просто красавицами, и улучшились ум и память. Чтобы быстрее разделаться со школой и приехать ко мне, они все перешли на экстернат.
– А зачем к вам ехать? – не понял Бортенев.
– В этом и состоит привязка. Мне плохо без них, а их тянет ко мне. Я для них всех сейчас вроде старшей сестры.
– А Фадеев? – спросил президент.
– Я начала его обрабатывать, когда не имела понятия о привязке. Но мы уже тогда подружились, и он испытывал ко мне симпатию. Когда Виктор захотел получить максимум того, что может дать магия, я уже знала о привязке и предупредила. Он сказал, что и так меня любит и привязка ничего к этому не добавит.
– Получается, что всё в корпорации будет завязано на вас? – задумчиво сказал президент.
– Только НТЦ и охрана. Ну и я буду её акционером.
– И насколько к вам могут привязаться мои люди? – спросил Бортенев.
– Как к сестре, – улыбнулась Ольга. – Если прикажете меня арестовать, они уволятся, но не выполнят приказ. В остальном это никак не отразится на службе. Мне рассказали, что когда-то давно маги создавали себе дружины из преданных и непобедимых воинов. Но и в бой они шли вместе со своими людьми.
– Я знаю, что вы пока живёте на даче Фадеева, – сказал президент. – Квартиру уже купили?
– Он купил с месяц назад, – ответила Ольга, – только я ещё не видела. Вчера родители должны были заказать мебель.
– Наверное, придётся её поменять, – сказал президент. – Александр Сергеевич, пошлите своих людей проверить, есть ли там возможность организовать охрану. Если нет, надо будет подобрать что-нибудь более подходящее. Вы не против, если мы купим вам квартиру из тех средств, которыми будем рассчитываться за золото?
– Можно, – подумав, согласилась Ольга. – Уже купленная квартира пригодится для друзей. Я обещала им квартиры в Москве.
– На таких условиях они к вам прибегут и без привязки, – пошутил президент. – Вы меня заинтересовали этой обработкой. Ваша оптимизация не омолаживает?
– Совсем чуть-чуть, – ответила Ольга. – В вашем возрасте всего лет на пять.
– Для меня это на целых пять. Вот что, Александр Сергеевич, подберите с десяток своих сотрудников, которых не планируете отправлять на арест Ольги, и под медицинским контролем проведём им оптимизацию. Потом посмотрим на результаты. Может быть, и я рискну. Теперь вот что. Сможете расколдовать всех из своего списка, исключая нас троих?
– Снять само воздействие и стереть в памяти то, что они узнали, будет нетрудно, а вот убирая симпатию... Я надорву пуп. Трудно вспомнить, куда я писала. А для чего это? Вам же будет удобней работать.
– Чем больше людей посвящено в то, что вы нас к себе привязали, тем больше вероятность утечки. Что будет, если кто-нибудь случайно проболтается?
– Скорее всего, услышанному не поверят, – ответила Ольга. – И я предусмотрела запрет на болтовню.
– Всё равно это надо сделать. Мы выполним всё, что нужно, но так нам будет спокойней.
– Хорошо, – согласилась она. – Вам видней. Мне потребуются два часа и какая-нибудь комната, где никто не будет отвлекать. Но сначала неплохо было бы что-нибудь поесть, а то у меня в животе уже ничего не осталось от завтрака.
Когда Ольгу увели кормить, в кабинет опять вызвали Фадеева.
– С Ковалёвой мы немного разобрались, – сказал ему президент, – давайте закончим с вами. С вашими компаньонами можно поговорить? Поймите правильно и постарайтесь, чтобы поняли они. Нам сообщают об угрозе вторжения, а мы вместо разговора с ними должны довольствоваться тем, что пересказывает Ольга. Я думаю, что такая встреча в их интересах. Если хотят, чтобы к ним относились лояльно, пусть помогают!
– Один из них в Москве, я ему передам.
– Теперь второй момент. Мы выделим человека, которого надо ознакомить с тем, что вы уже выпускаете, и с продукцией, запланированной на будущее. Не исключено, что большую часть ваших изделий закупят отечественные предприятия. Вы, наверное, рассчитывали на Китай?
– Только на первое время. Это намного проще, чем пробиваться на нашем рынке, и поможет сэкономить на рекламе.
– Если у вас будет что-то стоящее, мы поможем. Теперь по поводу золота. Деньгами вам оплатят половину, остальное акциями. Есть возражения?
– Возражений нет, есть дополнение. Нас интересуют предприятия с высокими техническими возможностями, которые находятся не в самом хорошем состоянии. И вы должны продать контрольный пакет, иначе в сделке нет интереса.
– Хотите набрать убыточные предприятия с хорошей базой и запустить на них свою продукцию?
– Это было бы лучше всего, – кивнул Фадеев. – И ещё важен их профиль.
– Я поговорю с председателем Комитета по управлению госимуществом, – пообещал президент. – Вам дадут реестр того, что планируется на продажу. Как только вы переправите золото в тот адрес, что и в прошлый раз, в течение нескольких дней произведем расчёт. Счета те же?
– Я думаю, что лучше ничего не менять, – сказал Фадеев.
– Последний вопрос: вы составили список для Ольги?
– Допустим, это сделал я, это что-то меняет? Вы были бы у неё в списке и без меня.
– Ладно, можете идти. Мы сами доставим Ольгу на вашу дачу.
На дачу привезли в четыре часа. Полчаса ушло на обед, а потом она полтора часа потратила на работу с пятью чиновниками, которые все были в пределах досягаемости. Когда Ольга сообщила, что всё сделано и можно уезжать, её проводили в тот же кабинет. В нём был один президент, который попросил кое-что уточнить. Это «кое-что» вылилось в часовую беседу, после которой девушку посадили в машину. Назад ехали немного быстрее, чем утром, но всё равно медленно.
– У вас всегда такое движение? – спросила она сидевшего рядом молодого человека, который представился Валентином. – В город ехали больше часа, сейчас, наверное, уложимся в сорок минут. И это какие-то жалкие пятнадцать километров!
– Бывает по-разному, – ответил он, – но, вообще-то, с дорогами плохо. У вас этот коттедж?
– Этот, – подтвердила Ольга. – Подъезжайте к воротам и посигнальте, чтобы открыли. Мотаться в этих туфлях по снегу... Сглупила, надо было забрать сапоги в отель.
Водитель подъехал к воротам и несколько раз нажал на клаксон. Через минуту створки ворот разошлись, и автомобиль медленно въехал во двор. Там уже поджидал Нор, а рядом с воротами стоял Алексей с любопытным Хитрецом, который норовил высунуть морду наружу.
– Господи! – сказал Валентин, обернувшийся в их сторону. – Это что за чудо? Неужели собака?
Ещё один сопровождавший, сидевший рядом с шофёром, тоже с удивлением смотрел в заднее стекло.
– Это вепрь, который подрабатывает собакой, – засмеялась Ольга. – Нор, Виктор привёз мои сапоги? Я ему завтра выскажу! Бери меня на руки и неси в дом. До свидания, Валентин.
– А у вас нельзя попить воды? – спросил парень. – В горле пересохло.
«Врёт и не краснеет, – мысленно сказала Ольга Нору. – Сказала бы я, где у него пересохло. Ладно, мне теперь всё по барабану, пусть идёт».
– Идите за мной, – сказал Нор, взял Ольгу на руки и понёс в дом.
Первой же комнатой после прихожей была гостиная, на диване которой обосновался кот.
– Подождите здесь, – велела Ольга Валентину, бросила шубу в кресло и пошла на кухню за водой.
Парень с любопытством осмотрел комнату и встретился взглядом с Угольком.
– Кто такой? – спросил кот онемевшего Валентина. – И почему без рыбы?
– Отстань от человека! – сказала пришедшая со стаканом Ольга. – И так холодильник наполовину забит твоей рыбой.
– Кто это? – выдавил из себя парень.
– Бегемот это, – засмеялась Ольга. – Читали «Мастера и Маргариту»?
– Бросила на два дня, а теперь обзывается, – обиженно сказал Уголёк и повернулся к ним спиной.
– Пейте, – сказала Ольга, сунув ему в руки стакан. – Извините, Валентин, но я сегодня устала и не расположена принимать гостей. Давайте как-нибудь в другой раз?
Он молча кивнул, выпил воду и, пятясь, вышел в прихожую.
– Гордись, – сказала девушка Угольку. – Сегодня о тебе доложат самому президенту!
У него не получилось отсидеть три дня в захваченном теле. На второй день кто-то позвонил по телефону и сообщил, что утром приедет погостить. Покопавшись в памяти, дор понял, что это сын хозяина квартиры. Встречаться с ним не стоило, поэтому он полночи смотрел телевизор, а потом перешёл в тело бомжа. Переход был неприятным из-за того, что всё болело, а в нос била вонь. Он сидел почти в полной темноте на какой-то трубе, пригибая голову из-за низкого потолка. Обратившись к памяти бомжа, дор узнал, что находится в техническом подвале многоэтажки на улице Восточной. Труба была с горячей водой и слабо грела задницу через теплоизоляцию и штаны. Проклиная свою спешку, он исследовал карманы куртки, ничего в них не нашёл и полез в карманы брюк. В них тоже было пусто, поэтому прекратил поиски и опять начал просматривать память. Смотреть её за последние дни было несложно, но тело не имело ни капли магических способностей, поэтому скорость просмотра была очень низкой. Тем не менее до рассвета он узнал всё, начиная с того момента, когда бомж получил деньги. А случилось следующее. Николай предусмотрительно разделил свои капиталы, спрятав большую часть денег и карточку в этом подвале, а с остальными деньгами пошёл по магазинам. Продавцы морщились и зажимали носы, но продали ему тёплые брюки и неплохую куртку. На этом везение закончилось. Когда он вышел из магазина одежды и медленно брёл по улице, размышляя, идти за ботинками или сначала поесть, его увидел обитавший по соседству Фрол Хохлов, которого все бомжи называли Хохлом. Его неприятно удивил и вызвал зависть внешний вид Николая. Встреча состоялась в проходном дворе.
– Что спёр? – спросил Фрол, перекрыв Николаю дорогу. – Делись, падла, а то заберу всё!
Он был выше, моложе и гораздо сильнее Николая, но тому ужасно не хотелось делиться деньгами. Хотя какое там делиться! Стоит Фролу увидеть тысячные купюры, как он вытряхнет из Николая все деньги вместе с душой! Бежать было ещё хуже, поэтому Николай засунул руку в карман, выудил одну банкноту и шагнул к Фролу. Его выдали глаза. За мгновенье до удара Фрол рванулся в сторону, а Николай поскользнулся на накатанном мальчишками льду и упал, больно ударив бедро и локоть. Тут же сверху навалился Фрол, и Николай мало того что лишился всех денег, но ещё был крепко бит. Во дворе никого не было, а редкие прохожие старались обходить дерущихся бомжей. Когда Николай перестал сопротивляться, Фрол два раза двинул ногой скрюченное тело и стал выгребать из карманов деньги. Закончив с этим приятным занятием, он плюнул на Николая и пообещал его кончить, если вздумает обратиться к ментам. Это он сказал в запале, потому что даже последнему дураку было ясно, что эти деньги Николай спёр. Так же подумали бы и в полиции. Дождавшись, пока Фрол удалится, он добрался до своего подвала и пролежал в нём весь день, постанывая от грызущей тело боли. И сейчас всё болело, но уже не так сильно. Попадавшего в крохотные оконца света было недостаточно, поэтому дор почти на ощупь пробрался к выходу и включил единственную в подвале лампочку. В её свете стало видно, что куртка и брюки в драке не пострадали. К рубашке было противно прикоснуться, а вонь, как оказалось, шла от него самого. Нужно было срочно где-то привести себя в порядок. Покопавшись в памяти неудачливого бомжа, дор обнаружил номер квартиры в этом подъезде, где жила одинокая старуха. Она жалела Николая, иногда подкармливала и открывала ему домофон для ночлега в подвале. Забрав остаток денег и карточку, дор приоткрыл дверь и осторожно выглянул в подъезд. Никого не было, поэтому он со всей возможной скоростью, которую позволяло развить избитое тело, поднялся на третий этаж и позвонил в тридцать первую квартиру. Несколько минут пришлось ждать, когда хозяйка подойдёт к дверям.
– Кто там? – спросила она.
– Николай Игнатов, – отозвался он. – Откройте, Софья Павловна, ради бога! Второй день ничего не ел! Дайте только кусочек хлеба, и я сразу уйду.
