— Это оно! – воскликнула Жаннет, - ты нашел его, Анри!
Она горячо и благодарно поцеловала Тьерсена в губы.
- Все, моя девочка, - он нежно провел тыльной стороной ладони по ее щеке, - нам надо уходить.
Жаннет кивнула. Тьерсен положил кольцо обратно в мешочек, завязал его, спрятал в карман, и они направились к выходу.
- Квартиру надо будет закрыть, - сказал Тьерсен, когда они, минуя неподвижно лежащее тело Робера Брассе, подошли к входной двери.
– Ключ, наверное, этот, - он показал Жаннет на самый длинный ключ в связке, - закроем дверь, а потом просто выбросим его где-нибудь на улице.
- Хорошо, Анри, - девушка согласно кивнула.
Тьерсен взял в левую руку сумку, в которой лежало «орудие убийства», правую протянул уже к дверной задвижке, чтобы открыть её, как вдруг позади раздался хриплый стон… Он и Жаннет обернулись почти одновременно.
Брассе слабо шевельнул рукой и издал ещё один стон, чуть громче.
- Господи… - прошептала Жаннет, - он жив.
Тьерсен понимал, что действовать нужно крайне быстро, но стоял, словно в каком-то оцепенении, глядя на очнувшегося Брассе. Жаннет же напротив, быстро выхватила из его рук тряпичную сумку, развязала ее и извлекла подсвечник со следами свежей крови. Тьерсен молча смотрел на нее, уже заранее зная, что она скажет.
- Его надо добить, Анри, - решительно произнесла девушка, протягивая ему подсвечник, - если он выживет, он не оставит нас в покое. Он сам нас убьет. Прошу тебя!
Ее губы дрогнули. Тьерсен посмотрел в ее глаза, ставшие совсем черными, сжал в руке основание подсвечника и сделал несколько шагов к телу. Брассе хрипло и тяжело дышал. Жан-Анри посмотрел на его разбитый висок, перевел взгляд на его белое лицо. Брассе немного повернул голову, и Тьерсен встретился с ним взглядом…
«Надо просто очень сильно ударить его еще раз» - подумал он, нагнувшись и уже занося над лицом Брассе «орудие убийства». Прошло несколько секунд, показавшихся Тьерсену вечностью и… его рука дрогнула, а подсвечник с глухим стуком упал вниз.
- Я… я не могу, Жаннет, - пробормотал он, - не могу… ТАК. Прости.
Жаннет всхлипнула, и ему показалось, что она сейчас заплачет. Но девушка быстро подошла и подняла с пола подсвечник. Нагнулась над распростертым телом Брассе. Стояла и молча смотрела в его лицо. Затем нагнулась над ним ещё ниже, сжимая в руке тяжелое бронзовое основание. Она молчала и в упор смотрела в лицо своего врага. Словно сейчас в ней происходила какая-то страшная внутренняя борьба. Тьерсен подумал, что, наверное, так оно и было. Он ожидал уже, что она не сможет… что сейчас она отойдет в сторону, положит подсвечник в сумку и они быстро покинут это страшное место. Но Жаннет все также неподвижно стояла, нагнувшись и смотрела на Брассе. Стояла и смотрела…
- Су… сука, - вдруг хрипло прошептал тот, с трудом разлепив окровавленные губы.
И в этот момент внутри Жаннет словно распрямилась какая-то сжатая прежде невидимая пружина.
- Умри, Брассе! – зазвенел ее голос, и Тьерсен услышал в нём отчаяние и ненависть. – Сдохни!
Краем глаза он увидел, как подсвечник в тонкой руке Жаннет с размаху опускается вниз. И успел отвернуться до того, как раздался глухой и тяжелый удар.
Жаннет выронила подсвечник, залитый кровью Робера Брассе.
- Я… убила его, - с усилием произнесла она и как-то растерянно посмотрела на Тьерсена.
Жан-Анри подошел к ней и обнял, стараясь не смотреть на разбитую голову Брассе и то, что осталось от его лица.
- Все хорошо, Жаннет, - он провёл рукой по её волосам.
- Я думала, не смогу это сделать, - девушка всхлипнула.
- Все хорошо, - повторил Тьерсен, посмотрев в ее бледное лицо, - ты лишь отомстила за себя.
- Погоди ка, милая… - он достал из кармана носовой платок и вытер брызги крови с ее скул и подбородка. Затем поднял с пола подсвечник и засунул в сумку.
- Выкинем где-нибудь по дороге, - пояснил он.
Жаннет кивнула, и они быстро направились к двери.
- Главное, уйти отсюда незамеченными, - шепнул он девушке, - сейчас я попробую закрыть дверь, если этот ключ подойдет, - он кивнул на самый длинный ключ из связки, - а ты сразу иди на улицу, не задерживайся у квартиры.
- Хорошо, Жан-Анри, - покорно ответила Жаннет.
- Всё, иди скорее! Иди же! - он слегка подтолкнул её в спину, когда они вышли и, закрыв дверь, поднес ключ к замочной скважине. Догадка не обманула. Ключ оказался действительно от входной двери, он вошел глубоко, и Жан Анри с легким скрежетом повернул его два раза. Подергал ручку, убеждаясь, что дверь плотно закрыта. Сунув ключ в карман и вознося молитвы Всевышнему, чтобы на обратном пути ради праздного интереса его не вздумали обыскать бдительные национальные гвардейцы, Тьерсен вышел на улицу. Жаннет ждала его там же, под аркой. Глубоко вдохнув холодный зимний воздух, Тьерсен почувствовал, как закружилась голова. Перед лицом опять всплыла страшная картина – залитое кровью изуродованное лицо Брассе. Он почувствовал, как к горлу подкатила тошнота и слегка покачнулся, опершись ладонью о шероховатую каменную стену.
- Все хорошо, Анри? – Жаннет судорожно схватила его за руку.
- Да… - Тьерсен кивнул, - просто немного голова закружилась. Надо скорее убираться отсюда, пока нас никто не заметил.
Они опять прошли пешком по Пре о Клер до самого начала улицы, и на перекрестке Тьерсен остановил экипаж.
- Куда прикажете отвезти вас, граждане? – буднично бросил возница.
- Набережная Нового моста, - ответил Тьерсен, заранее протягивая ему пару монет.
Они сошли в начале набережной, тускло освещаемой реверберами. Жаннет молчала и не спрашивала, почему они приехали сюда, в противоположную от их жилища сторону. Возможно, интуитивно догадалась о том, что хочет сделать Тьерсен. Когда экипаж уехал, бывший маркиз осмотрел набережную. Было уже довольно поздно, и та выглядела совершенно безлюдной.
- Избавимся от улики, - шепнул Тьерсен Жаннет, когда они поднялись на мост. Тьерсен бросил взгляд вниз, на Сену, спрятанную под покровом хрупкого льда. В отдельных местах виднелись круглые черные проталины. На темной воде блестели желтые расплывчатые пятна от света фонарей. Тьерсен ещё раз быстро огляделся и развязал веревки, связывающие горловину тряпичной сумки. Бронзовый подсвечник тускло блеснул в свете масляного фонаря. Размахнувшись, Жан-Анри бросил его в одну из проталин. Раздался всплеск, орудие убийства и возмездия, скрылось в черной воде. Вслед за подсвечником в реку отправилась и связка с ключами Брассе.
- Сумку тоже туда… да? – нервно переспросила Жаннет.
- Нет, - Тьерсен покачал головой, - лучше сжечь ее дома.
Он аккуратно сложил пустую сумку несколько раз и спрятал во внутренний карман камзола. Обнял Жаннет, которая дрожала то ли от холодного ветра, то ли от нервного перенапряжения и прошептал ей на ухо:
- Всё, теперь едем домой.
- Спасибо тебе, Жан-Анри, - своим хрипловатым голосом сказала Жаннет, когда поздно вечером они оба сидели у камина в их комнате. Девушка уже не дрожала, но по-прежнему была очень бледной. Белыми и бескровными выглядели даже ее губы. Расширившимися темными глазами она смотрела на веселые оранжевые языки пламени, пожирающие тряпичную сумку и платок со следами крови, которым Тьерсен вытер ее лицо сразу после убийства Брассе.
- Выпей, милая, - Жан-Анри протянул ей бокал с вином, — это тебя согреет и успокоит.
- Спасибо, - она взяла бокал и сделала несколько больших глотков. – Знаешь, мне до сих пор не верится, что всё получилось.
- Полагаю, мы все сделали чисто и не оставили следов, - проговорил Тьерсен, обняв ее за плечи, - будем надеяться, что на нас не выйдут.
- Да, - Жаннет кивнула, глядя на золотое кольцо с большим синим камнем, надетое на палец. – Когда я смотрю на него, сразу вспоминаю матушку… Боже мой… а потом вспоминаю тот день, когда она умерла… и то, что случилось со мной потом, - ее голос дрогнул.
- Не надо, Жаннет, - Тьерсен поцеловал её в висок и обнял, - не вспоминай про это. Не мучай себя. Все это осталось в прошлом…
- А кольцо, - он поднялся с корточек, на которых сидел, греясь, перед камином и прошёлся по комнате, - Жаннет, его надо где-то надежно спрятать. Ты ведь понимаешь, что носить его сейчас крайне небезопасно.
- Конечно, Анри, - Жаннет всхлипнула, разглядывая синий камень, грани которого красиво переливались в отсветах пламени, - я понимаю. Я только не знаю, куда его спрятать, чтобы было надежно.
- Я придумаю что-нибудь до завтра, - ответил Тьерсен.
- И ещё… письма, - он вытащил их из кармана камзола и протянул жене, - прочитай их, Жаннет. А потом их, вероятно, придется сжечь.
- Хорошо, Анри, - Жаннет взяла конверты и прошла с ними к столу. Села на табурет и извлекла из первого конверта листок. Письмо, самое начало которого она уже читала, когда ей разрешил это Брассе.
«Здравствуй, Жаннет!
Я знаю, что случилось с твоей матерью, бедная девочка. И понимаю то, что ты чувствуешь сейчас, читая эти строки… написанные человеком, которого ты никогда не знала, не видела и который… является твоим отцом. Прости, Жаннет, я действительно любил твою матушку… Эстель была для меня единственной женщиной, которая дарила мне счастье. Но сам я, увы, не смог дать ей ни счастья, ни заботы, ни настоящей поддержки. Не смог спасти её. Мне тяжело и горько от этого, но… Эстель не вернуть. Я хотел бы помочь тебе, Жаннет. Напиши мне, если ты согласна. Ответ передашь через мадам Сильвин, я обо всем с ней договорился.
Держись, бедная девочка. Да хранит тебя Господь.
Жером де Карвевиль»
Жаннет кусала губы, чувствуя, как по щекам потекли слёзы. Она вытерла их, мысленно проклиная мадам Сильвин, подло утаившую от неё письма отца.
Переждав несколько минут и немного успокоившись, Жаннет вытащила листок из второго конверта. Письмо оказалось более длинным. А в начале аккуратно стояла дата, зачем-то поставленная де Карвевилем:
12-е января 1793 года.
Письмо было написано чуть больше года назад…
«Здравствуй, Жаннет!
Опять пишу тебе, спустя три года… хотя, мадам Сильвин и передавала мне раньше, что ты совершенно не хочешь меня знать и видеть. Но слишком многое сейчас изменилось – и в стране, и в жизни людей… в моей жизни всё словно пошло под откос, впрочем, причина этого хорошо известна. Я часто вспоминаю тебя, Жаннет. Думаю, похожа ли ты на Эстель… дочка. Возможно, это будет тебе совершенно не интересно, но совсем недавно я потерял и супругу, и двух своих сыновей. Супруга и младший сын стали невинными жертвами тех страшных сентябрьских событий. Я избежал смерти лишь по причине временного отъезда в другой город. А вернувшись в Париж, узнал, что они были арестованы и зверски убиты в одной из тюрем. Старший сын… мой бедный мальчик… погиб, защищая последний оплот королевской власти. Теперь я остался совершенно один и… всё чаще думаю про Эстель… вспоминаю её… и думаю про тебя, Жаннет. Очень хотелось бы увидеть тебя, дочка. Хотя и осознаю, что в своем нынешнем положении мало чем могу тебе помочь. Но всё же… Возможно, ты смогла бы жить иначе, чем сейчас. Может быть, мы могли бы увидеться? Мой адрес – Набережная Вольтера, 23.
Жаннет, сожги это письмо после того, как прочитаешь. Хранить подобную переписку сейчас крайне опасно. Я питаю ничтожно малую надежду, что ты отзовешься. Все же… ты считаешь меня никем… или даже более того – человеком, погубившим жизнь твоей матушки. И, наверное, будешь права. И всё-таки…
Твой отец, Жером де Карвевиль.»
Тьерсен наблюдал, как внимательно Жаннет читает письма де Карвевиля. Он молчал и ничего не спрашивал об их содержании, рассудив, что сейчас не лучшее время для этого, и что, если захочет, девушка сама все расскажет. Дочитав второе письмо, Жаннет сидела пару минут как-то скорбно согнувшись и безмолвно глядя на листок, который держала в руке. Затем взяла в руку второе письмо и поднявшись, подошла к камину. Несколько мгновений она стояла перед ним, словно не решаясь это сделать… затем все-таки бросила письма в огонь. Сев на кровать, она все также молчала, глядя, как белые листки чернеют и обугливаются в веселых языках оранжевого пламени. Тьерсен подошел к ней, сел рядом и обнял за плечи. Он ничего не говорил, и Жаннет тоже молчала. Лишь прижалась к нему сильнее.
- Он… он написал мне сразу после смерти матушки и хотел помочь, - проговорила Жаннет после долгой паузы. – Он хотел, но эта… эта чертова мадам Сильвин передала ему, что я не желаю его видеть и знать. Зачем, Анри… зачем она поступила со мной так жестоко?
Тьерсен заглянул ей в глаза и увидел слезы.
- Я не знаю, Жаннет, - он ласково провел рукой по ее волосам, - она просто нехороший подлый человек.
- Мало того, что обокрала меня, забрав кольцо и матушкин крестик, так еще и…
Девушка судорожно сжала правую руку в кулачок.
- Ты не знаешь, Анри… - продолжала она, - зато я знаю. Матушка умерла, а уже через неделю она подложила меня под этого де Грийе. Этого мерзкого извращенца. Ей не терпелось получить за мое тело хорошие деньги. О да, он щедро платил ей почти год, чтобы меня не трогали другие мужчины. Два раза в неделю, а иногда чаще он приходил ко мне и… Конечно, она не хотела дать мне свободу. Ведь прочитав письма отца, я сразу ушла бы оттуда… из этого… ада. Ненавижу его. Но еще больше ненавижу мадам Сильвин.
- Ненавижу! – вновь выкрикнула Жаннет, и Тьерсен увидел, как ее лицо побелело и исказилось от гнева.
Он молчал, не зная, что отвечать и просто гладил ее по голове, как маленького беспомощного ребенка. На какое-то мгновение ему показалось, что так оно и есть. Как будто рядом сидела маленькая потерявшаяся девочка. Он вспомнил про Луизу и почувствовал, как защемило сердце.
- Все позади, Жаннет, - он сжал ее тонкую дрожащую руку, - прошлое не изменить, увы. А в настоящем ты – моя жена. Ты больше не живешь в том ужасном месте и никакая мадам Сильвин, будь она проклята, не сможет больше насиловать твое тело и твою душу. Я люблю тебя, милая, все будет хорошо.
- Я не знаю, Анри… - Жаннет покачала головой и сцепила пальцы в замок, - я не думала, что будет так тяжело. Когда я жила там, в её доме, я про многое не думала… не думала вообще. Была ребенком, глупой девчонкой. Так было легче и проще. Я убедила себя, что это – моя жизнь. Я ведь другой и не знала. А теперь, когда жизнь стала другой… и я сама стала про многое размышлять, я поняла, что все могло быть иначе. Зачем и почему я терпела всё это тогда.
- У тебя не было выбора, Жаннет, - мягко ответил Тьерсен. – Ты сама сказала, что была ребенком. Что ты могла изменить в свои 12 лет? Даже если бы ты сбежала, то или погибла бы на улице, или тебя нашли бы и вернули к ней.
- Я понимаю… - грустно отозвалась Жаннет, кусая губы. – Поэтому я и терпела все это. Хотя, можно было и самой прекратить свои мучения. Достаточно было воткнуть в себя нож… хотя бы тот, которым я думала проткнуть горло де Грийе. Или просто пойти на улицу и спрыгнуть с самой высокой крыши. Но я не сделала этого. Я – трусливая дрянь.
- Что ты такое говоришь, милая, - Жан-Анри сжал ее руку, - не говори так.
- Анри… - Жаннет откинула со лба волнистую прядь и посмотрела ему в глаза, - если меня не станет, ты будешь любить и помнить меня? Или забудешь уже через месяц?
- Жаннет, - Тьерсен обнял ее и прижал к себе, чувствуя, как сильно бьется ее сердце, - ты меня пугаешь. Зачем ты говоришь мне это?
Она горячо и благодарно поцеловала Тьерсена в губы.
- Все, моя девочка, - он нежно провел тыльной стороной ладони по ее щеке, - нам надо уходить.
Жаннет кивнула. Тьерсен положил кольцо обратно в мешочек, завязал его, спрятал в карман, и они направились к выходу.
- Квартиру надо будет закрыть, - сказал Тьерсен, когда они, минуя неподвижно лежащее тело Робера Брассе, подошли к входной двери.
– Ключ, наверное, этот, - он показал Жаннет на самый длинный ключ в связке, - закроем дверь, а потом просто выбросим его где-нибудь на улице.
- Хорошо, Анри, - девушка согласно кивнула.
Тьерсен взял в левую руку сумку, в которой лежало «орудие убийства», правую протянул уже к дверной задвижке, чтобы открыть её, как вдруг позади раздался хриплый стон… Он и Жаннет обернулись почти одновременно.
Брассе слабо шевельнул рукой и издал ещё один стон, чуть громче.
- Господи… - прошептала Жаннет, - он жив.
Тьерсен понимал, что действовать нужно крайне быстро, но стоял, словно в каком-то оцепенении, глядя на очнувшегося Брассе. Жаннет же напротив, быстро выхватила из его рук тряпичную сумку, развязала ее и извлекла подсвечник со следами свежей крови. Тьерсен молча смотрел на нее, уже заранее зная, что она скажет.
- Его надо добить, Анри, - решительно произнесла девушка, протягивая ему подсвечник, - если он выживет, он не оставит нас в покое. Он сам нас убьет. Прошу тебя!
Ее губы дрогнули. Тьерсен посмотрел в ее глаза, ставшие совсем черными, сжал в руке основание подсвечника и сделал несколько шагов к телу. Брассе хрипло и тяжело дышал. Жан-Анри посмотрел на его разбитый висок, перевел взгляд на его белое лицо. Брассе немного повернул голову, и Тьерсен встретился с ним взглядом…
«Надо просто очень сильно ударить его еще раз» - подумал он, нагнувшись и уже занося над лицом Брассе «орудие убийства». Прошло несколько секунд, показавшихся Тьерсену вечностью и… его рука дрогнула, а подсвечник с глухим стуком упал вниз.
- Я… я не могу, Жаннет, - пробормотал он, - не могу… ТАК. Прости.
Жаннет всхлипнула, и ему показалось, что она сейчас заплачет. Но девушка быстро подошла и подняла с пола подсвечник. Нагнулась над распростертым телом Брассе. Стояла и молча смотрела в его лицо. Затем нагнулась над ним ещё ниже, сжимая в руке тяжелое бронзовое основание. Она молчала и в упор смотрела в лицо своего врага. Словно сейчас в ней происходила какая-то страшная внутренняя борьба. Тьерсен подумал, что, наверное, так оно и было. Он ожидал уже, что она не сможет… что сейчас она отойдет в сторону, положит подсвечник в сумку и они быстро покинут это страшное место. Но Жаннет все также неподвижно стояла, нагнувшись и смотрела на Брассе. Стояла и смотрела…
- Су… сука, - вдруг хрипло прошептал тот, с трудом разлепив окровавленные губы.
И в этот момент внутри Жаннет словно распрямилась какая-то сжатая прежде невидимая пружина.
- Умри, Брассе! – зазвенел ее голос, и Тьерсен услышал в нём отчаяние и ненависть. – Сдохни!
Краем глаза он увидел, как подсвечник в тонкой руке Жаннет с размаху опускается вниз. И успел отвернуться до того, как раздался глухой и тяжелый удар.
Жаннет выронила подсвечник, залитый кровью Робера Брассе.
- Я… убила его, - с усилием произнесла она и как-то растерянно посмотрела на Тьерсена.
Жан-Анри подошел к ней и обнял, стараясь не смотреть на разбитую голову Брассе и то, что осталось от его лица.
- Все хорошо, Жаннет, - он провёл рукой по её волосам.
- Я думала, не смогу это сделать, - девушка всхлипнула.
- Все хорошо, - повторил Тьерсен, посмотрев в ее бледное лицо, - ты лишь отомстила за себя.
- Погоди ка, милая… - он достал из кармана носовой платок и вытер брызги крови с ее скул и подбородка. Затем поднял с пола подсвечник и засунул в сумку.
- Выкинем где-нибудь по дороге, - пояснил он.
Жаннет кивнула, и они быстро направились к двери.
- Главное, уйти отсюда незамеченными, - шепнул он девушке, - сейчас я попробую закрыть дверь, если этот ключ подойдет, - он кивнул на самый длинный ключ из связки, - а ты сразу иди на улицу, не задерживайся у квартиры.
- Хорошо, Жан-Анри, - покорно ответила Жаннет.
- Всё, иди скорее! Иди же! - он слегка подтолкнул её в спину, когда они вышли и, закрыв дверь, поднес ключ к замочной скважине. Догадка не обманула. Ключ оказался действительно от входной двери, он вошел глубоко, и Жан Анри с легким скрежетом повернул его два раза. Подергал ручку, убеждаясь, что дверь плотно закрыта. Сунув ключ в карман и вознося молитвы Всевышнему, чтобы на обратном пути ради праздного интереса его не вздумали обыскать бдительные национальные гвардейцы, Тьерсен вышел на улицу. Жаннет ждала его там же, под аркой. Глубоко вдохнув холодный зимний воздух, Тьерсен почувствовал, как закружилась голова. Перед лицом опять всплыла страшная картина – залитое кровью изуродованное лицо Брассе. Он почувствовал, как к горлу подкатила тошнота и слегка покачнулся, опершись ладонью о шероховатую каменную стену.
- Все хорошо, Анри? – Жаннет судорожно схватила его за руку.
- Да… - Тьерсен кивнул, - просто немного голова закружилась. Надо скорее убираться отсюда, пока нас никто не заметил.
Они опять прошли пешком по Пре о Клер до самого начала улицы, и на перекрестке Тьерсен остановил экипаж.
- Куда прикажете отвезти вас, граждане? – буднично бросил возница.
- Набережная Нового моста, - ответил Тьерсен, заранее протягивая ему пару монет.
Они сошли в начале набережной, тускло освещаемой реверберами. Жаннет молчала и не спрашивала, почему они приехали сюда, в противоположную от их жилища сторону. Возможно, интуитивно догадалась о том, что хочет сделать Тьерсен. Когда экипаж уехал, бывший маркиз осмотрел набережную. Было уже довольно поздно, и та выглядела совершенно безлюдной.
- Избавимся от улики, - шепнул Тьерсен Жаннет, когда они поднялись на мост. Тьерсен бросил взгляд вниз, на Сену, спрятанную под покровом хрупкого льда. В отдельных местах виднелись круглые черные проталины. На темной воде блестели желтые расплывчатые пятна от света фонарей. Тьерсен ещё раз быстро огляделся и развязал веревки, связывающие горловину тряпичной сумки. Бронзовый подсвечник тускло блеснул в свете масляного фонаря. Размахнувшись, Жан-Анри бросил его в одну из проталин. Раздался всплеск, орудие убийства и возмездия, скрылось в черной воде. Вслед за подсвечником в реку отправилась и связка с ключами Брассе.
- Сумку тоже туда… да? – нервно переспросила Жаннет.
- Нет, - Тьерсен покачал головой, - лучше сжечь ее дома.
Он аккуратно сложил пустую сумку несколько раз и спрятал во внутренний карман камзола. Обнял Жаннет, которая дрожала то ли от холодного ветра, то ли от нервного перенапряжения и прошептал ей на ухо:
- Всё, теперь едем домой.
***
- Спасибо тебе, Жан-Анри, - своим хрипловатым голосом сказала Жаннет, когда поздно вечером они оба сидели у камина в их комнате. Девушка уже не дрожала, но по-прежнему была очень бледной. Белыми и бескровными выглядели даже ее губы. Расширившимися темными глазами она смотрела на веселые оранжевые языки пламени, пожирающие тряпичную сумку и платок со следами крови, которым Тьерсен вытер ее лицо сразу после убийства Брассе.
- Выпей, милая, - Жан-Анри протянул ей бокал с вином, — это тебя согреет и успокоит.
- Спасибо, - она взяла бокал и сделала несколько больших глотков. – Знаешь, мне до сих пор не верится, что всё получилось.
- Полагаю, мы все сделали чисто и не оставили следов, - проговорил Тьерсен, обняв ее за плечи, - будем надеяться, что на нас не выйдут.
- Да, - Жаннет кивнула, глядя на золотое кольцо с большим синим камнем, надетое на палец. – Когда я смотрю на него, сразу вспоминаю матушку… Боже мой… а потом вспоминаю тот день, когда она умерла… и то, что случилось со мной потом, - ее голос дрогнул.
- Не надо, Жаннет, - Тьерсен поцеловал её в висок и обнял, - не вспоминай про это. Не мучай себя. Все это осталось в прошлом…
- А кольцо, - он поднялся с корточек, на которых сидел, греясь, перед камином и прошёлся по комнате, - Жаннет, его надо где-то надежно спрятать. Ты ведь понимаешь, что носить его сейчас крайне небезопасно.
- Конечно, Анри, - Жаннет всхлипнула, разглядывая синий камень, грани которого красиво переливались в отсветах пламени, - я понимаю. Я только не знаю, куда его спрятать, чтобы было надежно.
- Я придумаю что-нибудь до завтра, - ответил Тьерсен.
- И ещё… письма, - он вытащил их из кармана камзола и протянул жене, - прочитай их, Жаннет. А потом их, вероятно, придется сжечь.
- Хорошо, Анри, - Жаннет взяла конверты и прошла с ними к столу. Села на табурет и извлекла из первого конверта листок. Письмо, самое начало которого она уже читала, когда ей разрешил это Брассе.
«Здравствуй, Жаннет!
Я знаю, что случилось с твоей матерью, бедная девочка. И понимаю то, что ты чувствуешь сейчас, читая эти строки… написанные человеком, которого ты никогда не знала, не видела и который… является твоим отцом. Прости, Жаннет, я действительно любил твою матушку… Эстель была для меня единственной женщиной, которая дарила мне счастье. Но сам я, увы, не смог дать ей ни счастья, ни заботы, ни настоящей поддержки. Не смог спасти её. Мне тяжело и горько от этого, но… Эстель не вернуть. Я хотел бы помочь тебе, Жаннет. Напиши мне, если ты согласна. Ответ передашь через мадам Сильвин, я обо всем с ней договорился.
Держись, бедная девочка. Да хранит тебя Господь.
Жером де Карвевиль»
Жаннет кусала губы, чувствуя, как по щекам потекли слёзы. Она вытерла их, мысленно проклиная мадам Сильвин, подло утаившую от неё письма отца.
Переждав несколько минут и немного успокоившись, Жаннет вытащила листок из второго конверта. Письмо оказалось более длинным. А в начале аккуратно стояла дата, зачем-то поставленная де Карвевилем:
12-е января 1793 года.
Письмо было написано чуть больше года назад…
«Здравствуй, Жаннет!
Опять пишу тебе, спустя три года… хотя, мадам Сильвин и передавала мне раньше, что ты совершенно не хочешь меня знать и видеть. Но слишком многое сейчас изменилось – и в стране, и в жизни людей… в моей жизни всё словно пошло под откос, впрочем, причина этого хорошо известна. Я часто вспоминаю тебя, Жаннет. Думаю, похожа ли ты на Эстель… дочка. Возможно, это будет тебе совершенно не интересно, но совсем недавно я потерял и супругу, и двух своих сыновей. Супруга и младший сын стали невинными жертвами тех страшных сентябрьских событий. Я избежал смерти лишь по причине временного отъезда в другой город. А вернувшись в Париж, узнал, что они были арестованы и зверски убиты в одной из тюрем. Старший сын… мой бедный мальчик… погиб, защищая последний оплот королевской власти. Теперь я остался совершенно один и… всё чаще думаю про Эстель… вспоминаю её… и думаю про тебя, Жаннет. Очень хотелось бы увидеть тебя, дочка. Хотя и осознаю, что в своем нынешнем положении мало чем могу тебе помочь. Но всё же… Возможно, ты смогла бы жить иначе, чем сейчас. Может быть, мы могли бы увидеться? Мой адрес – Набережная Вольтера, 23.
Жаннет, сожги это письмо после того, как прочитаешь. Хранить подобную переписку сейчас крайне опасно. Я питаю ничтожно малую надежду, что ты отзовешься. Все же… ты считаешь меня никем… или даже более того – человеком, погубившим жизнь твоей матушки. И, наверное, будешь права. И всё-таки…
Твой отец, Жером де Карвевиль.»
Глава 26
Тьерсен наблюдал, как внимательно Жаннет читает письма де Карвевиля. Он молчал и ничего не спрашивал об их содержании, рассудив, что сейчас не лучшее время для этого, и что, если захочет, девушка сама все расскажет. Дочитав второе письмо, Жаннет сидела пару минут как-то скорбно согнувшись и безмолвно глядя на листок, который держала в руке. Затем взяла в руку второе письмо и поднявшись, подошла к камину. Несколько мгновений она стояла перед ним, словно не решаясь это сделать… затем все-таки бросила письма в огонь. Сев на кровать, она все также молчала, глядя, как белые листки чернеют и обугливаются в веселых языках оранжевого пламени. Тьерсен подошел к ней, сел рядом и обнял за плечи. Он ничего не говорил, и Жаннет тоже молчала. Лишь прижалась к нему сильнее.
- Он… он написал мне сразу после смерти матушки и хотел помочь, - проговорила Жаннет после долгой паузы. – Он хотел, но эта… эта чертова мадам Сильвин передала ему, что я не желаю его видеть и знать. Зачем, Анри… зачем она поступила со мной так жестоко?
Тьерсен заглянул ей в глаза и увидел слезы.
- Я не знаю, Жаннет, - он ласково провел рукой по ее волосам, - она просто нехороший подлый человек.
- Мало того, что обокрала меня, забрав кольцо и матушкин крестик, так еще и…
Девушка судорожно сжала правую руку в кулачок.
- Ты не знаешь, Анри… - продолжала она, - зато я знаю. Матушка умерла, а уже через неделю она подложила меня под этого де Грийе. Этого мерзкого извращенца. Ей не терпелось получить за мое тело хорошие деньги. О да, он щедро платил ей почти год, чтобы меня не трогали другие мужчины. Два раза в неделю, а иногда чаще он приходил ко мне и… Конечно, она не хотела дать мне свободу. Ведь прочитав письма отца, я сразу ушла бы оттуда… из этого… ада. Ненавижу его. Но еще больше ненавижу мадам Сильвин.
- Ненавижу! – вновь выкрикнула Жаннет, и Тьерсен увидел, как ее лицо побелело и исказилось от гнева.
Он молчал, не зная, что отвечать и просто гладил ее по голове, как маленького беспомощного ребенка. На какое-то мгновение ему показалось, что так оно и есть. Как будто рядом сидела маленькая потерявшаяся девочка. Он вспомнил про Луизу и почувствовал, как защемило сердце.
- Все позади, Жаннет, - он сжал ее тонкую дрожащую руку, - прошлое не изменить, увы. А в настоящем ты – моя жена. Ты больше не живешь в том ужасном месте и никакая мадам Сильвин, будь она проклята, не сможет больше насиловать твое тело и твою душу. Я люблю тебя, милая, все будет хорошо.
- Я не знаю, Анри… - Жаннет покачала головой и сцепила пальцы в замок, - я не думала, что будет так тяжело. Когда я жила там, в её доме, я про многое не думала… не думала вообще. Была ребенком, глупой девчонкой. Так было легче и проще. Я убедила себя, что это – моя жизнь. Я ведь другой и не знала. А теперь, когда жизнь стала другой… и я сама стала про многое размышлять, я поняла, что все могло быть иначе. Зачем и почему я терпела всё это тогда.
- У тебя не было выбора, Жаннет, - мягко ответил Тьерсен. – Ты сама сказала, что была ребенком. Что ты могла изменить в свои 12 лет? Даже если бы ты сбежала, то или погибла бы на улице, или тебя нашли бы и вернули к ней.
- Я понимаю… - грустно отозвалась Жаннет, кусая губы. – Поэтому я и терпела все это. Хотя, можно было и самой прекратить свои мучения. Достаточно было воткнуть в себя нож… хотя бы тот, которым я думала проткнуть горло де Грийе. Или просто пойти на улицу и спрыгнуть с самой высокой крыши. Но я не сделала этого. Я – трусливая дрянь.
- Что ты такое говоришь, милая, - Жан-Анри сжал ее руку, - не говори так.
- Анри… - Жаннет откинула со лба волнистую прядь и посмотрела ему в глаза, - если меня не станет, ты будешь любить и помнить меня? Или забудешь уже через месяц?
- Жаннет, - Тьерсен обнял ее и прижал к себе, чувствуя, как сильно бьется ее сердце, - ты меня пугаешь. Зачем ты говоришь мне это?
