- А ты похорошела, Жаннет, - бросил он, слегка улыбнувшись. – И еще я разглядел обручальное колечко у тебя на пальце. Неужто нашелся гражданин, пожелавший взять шлюху в жёны?
Он громко рассмеялся, и его лицо с довольно правильными чертами, исказилось и показалось в этот момент Жаннет отвратительным.
- Зачем ты явился, Робер? – холодно спросила она, сложив руки на груди. – Чтобы унижать меня, как ты всегда любил делать?
- Зачем же так грубо, детка, - ухмыльнулся Брассе, взяв ее за руку. – У тебя действительно кольцо, мне не показалось. Ты на самом деле вышла замуж, Жаннет? И кто же он – твой муж?
Жаннет молчала, отвернувшись в сторону.
- Если ты не скажешь, я ведь всё равно узнаю это сам, - Брассе понизил голос и с силой сжал ее руку.
- Мой муж патриот! – бросила Жаннет, выдергивая руку из его ладони, - он работает в редакции газеты «Гильотина». Слышал про нее? Ее весь «Париж» читает. Он честный гражданин и сторонник взглядов гражданина Эбера. Ты понял, Брассе?
- Ой, ой, ой! – Робер Брассе поднял вверх обе ладони жестом побежденного, - какой у нас грозный муж. Конечно, я читал «Гильотину», Жаннет. Неплохая газетка, да, - он ухмыльнулся, - не угрожай мне только своим мужем, красавица.
Он уставился на девушку в упор, но Жаннет не отвернулась и выдержала его взгляд.
- Зачем ты пришел? – тихо спросила она.
Брассе облизнул губы и уставился на взволнованно вздымавшуюся грудь девушки, видневшуюся в вырезе корсета.
- Соскучился по тому, как я тебя драл, детка, - улыбнулся он. И от этой улыбки Жаннет чуть не стошнило.
- Ни одна девка не возбуждает меня так, как ты, - продолжал он. – Я каждый день думаю про тебя. Ты даже снишься мне по ночам, Жаннет. Представляешь? Ты ведь тоже меня не забыла, нет?
Он схватил ее за запястье правой руки и провел по ней ладонью.
- Конечно, не забыла. Воот, тот самый прекрасный шрам, который я оставил тебе на память.
- Отпусти меня, Робер! – воскликнула Жаннет. – Я больше не твоя вещь!
Брассе отпустил ее руку и расхохотался.
- Да неужели? Ты как была шлюхой, так и осталась. Ни новая работа, ни муженек-патриот не избавят тебя от этого… Никогда не избавят. Ты – шлюха. И сегодня вечером придешь ко мне домой и обслужишь, как раньше это делала.
Последние слова Брассе произнес медленно и зло, вытащив при этом из кармана купюру в пятьдесят ливров.
— Вот тебе задаток, - поднявшись с табурета он подошел к девушке и сунул ей деньги в вырез корсета, медленно проведя рукой по ее груди.
- Мне не нужны твои деньги! – крикнула Жаннет, вытащив купюру и кинув на пол.
Она отвернулась, чувствуя, как по щекам потекли слёзы.
- Какие мы гордые и неприступные… - Брассе рассмеялся, поднимая деньги с пола. – Что ж, хорошо, Жаннет… Я думал, ты согласишься без проблем. Но раз ты упорствуешь и строишь из себя «оскорбленную гордость», то мне придется поступить иначе. Хотя, я и не хотел этого. Полагал, что с тобой можно договориться без угроз. Что ты придешь ко мне добровольно. Но раз ты упорствуешь, то…
- То что? – всхлипнула девушка.
Вместо ответа Брассе достал из кармана какой-то небольшой мешочек, медленно развязал его и положил на прилавок перед Жаннет какую-то небольшую вещь.
- Узнаешь это колечко? – ехидно спросил он.
- Господи Боже… - Жаннет, как завороженная смотрела на лежавшее перед ней золотое кольцо с большим синим камнем в витиеватой оправе и на вделанную в неё букву «К». То самое кольцо, которое когда-то показывала ей матушка и которое после её смерти забрала себе мадам Сильвин.
— Это… это кольцо принадлежало моей матери, - тихо, но твердо проговорила она, - потом, после её смерти, его забрала мадам Сильвин, обещав подержать у себя… ведь мне тогда было всего 12 лет. Но так и не отдала.
- Зато она отдала его мне, - рассмеялся Брассе.
- Каким образом? – Жаннет подняла на него глаза, - ты его выкрал?
- Как плохо ты обо мне думаешь, - ухмыльнулся Брассе. – Нет. Она отдала его совершенно добровольно. Правда, после того как мой знакомый провёл в её борделе обыск.
- Мадам Сильвин арестована? – подняла брови Жаннет.
- Нет. Пока нет. Старая шлюха хорошо откупилась, - Робер Брассе улыбнулся Жаннет со всей своей нежностью, - пока это спасло её от ареста. На время. Она и так давно уже в списке подозреваемых и лиц, враждебных республике. Мы не арестовали её, но провели в её гнездышке хороший обыск. И кроме этого колечка нашли у неё в комнате и еще некоторые интересные вещи. Касающиеся лично тебя, Жаннет.
- Меня? – Жаннет облизнула пересохшие губы и прижала руку к неистово бьющемуся сердцу. – И что же это за вещи?
Брассе молча полез во внутренний карман камзола, извлек оттуда два конверта и положил на прилавок рядом с находившимся там кольцом.
- Что это? – вырвалось у девушки.
- Письма тебе, Жаннет. Не удивляйся. Они пришли не по почте. Их просили передать тебе через мадам Сильвин, то бишь отдавали их ей в руки. Но старая шлюха не передала тебе ничего, - Брассе улыбнулся. – Но она их зачем-то сохранила. На чем и погорела сама. Вместо того, чтобы сжечь, старая курица держала их у себя в шкатулке.
- Что… что это за письма и от кого? – пролепетала Жаннет. В сердце её закралось какое-то тяжелое и нехорошее предчувствие.
Брассе молча смотрел на нее. Но не в глаза, не в её лицо, а ниже. На её грудь, на узкую талию, на руки, нервно теребившие оборку платья.
- Может, ты уже, и сама догадалась, - ответил он после долгой паузы, словно очнувшись. – Это письма твоего отца.
— Вот это, - он взял один конверт и помахал им в воздухе, - было написано им пять лет назад, почти сразу после смерти твоей матери. А вот это, - он кивнул на второй конверт, - его твой отец написал уже позже… в прошлом году… в самый разгар революции.
- Но как… как же это… - пробормотала Жаннет, прижав ладонь к виску. В глазах неожиданно потемнело и она, качнувшись, обессиленно села на табурет, - почему же мадам Сильвин ничего мне не передала?
- Вероятно, не посчитала нужным, - Брассе покачал головой, - может, боялась, что ты возгордишься и уйдешь из её борделя, когда узнаешь о том, кто твой отец, - он ухмыльнулся. - А, может, просто не захотела. Да и, по правде говоря, мне это и не особо интересно, Жаннет. Гораздо интереснее, что твой отец – некий барон Жером де Карвевиль. Бывший барон. Кто бы мог подумать…
Брассе весело расхохотался.
- Можно… можно мне прочитать эти письма? – Жаннет протянула руку к конвертам.
В ответ Брассе вытащил из одного конверта сложенный вчетверо листок и протянул его девушке.
- Возьми и прочитай начало письма, чтобы убедиться, что я не лгу.
Дрожащими руками Жаннет развернула листок и увидела красивый четкий почерк.
"Здравствуй, Жаннет…, - начала она читать, и почувствовала слезы, выступившие на глазах, - я знаю, что случилось с твоей матерью, бедная девочка. И понимаю то, что ты чувствуешь сейчас, читая эти строки… написанные человеком, которого ты никогда не знала, не видела и который… является твоим отцом. Прости, Жаннет, я…"
- Всё, хватит! – она не заметила, как к ней подошел Брассе и резко сжал ее запястье, забирая из рук листок.
- Робер, дай мне дочитать, прошу! – взмолилась Жаннет.
Ты дочитаешь его позже, - усмехнулся Брассе, складывая листок и засовывая обратно в конверт. Далее, оба конверта перекочевали в карман его камзола.
- Когда позже? – воскликнула Жаннет.
- Я понимаю твои проснувшиеся дочерние чувства к «бывшему», - издевательски ответил Брассе, - и, конечно, я дам тебе прочитать эти письма. Я ведь не какой-то изверг. Более того, я даже отдам их тебе, детка, если…
- Если что? – резко оборвала его Жаннет, хотя, какая-то часть её сознания уже обо всём догадалась. Догадалась, что он сейчас скажет и о чём попросит.
- Если сегодня в восемь вечера ты придешь ко мне домой.
Эти слова Брассе прошептал ей в самое ухо, и Жаннет увидела, как он аккуратно кладет перед ней какую-то бумажку.
- Здесь написан мой адрес, - Брассе поцеловал её в шею долгим поцелуем, слегка прикусив кожу, и Жаннет ощутила, как к горлу подступает страх и какая-то липкая тошнота.
- А если… - она подняла на него взгляд, - если я не приду?
- Ну что ж… - Брассе развел руками, - конечно, я не могу тебя заставить, Жаннет. Но с учетом всех нынешних революционных обстоятельств, я настоятельно советую тебе прийти. Сейчас людей арестовывают и казнят и за гораздо меньшие провинности, чем хранение писем от «бывших». Даже если… - он сделал паузу и издевательски посмотрел Жаннет в глаза, - даже если этот бывший – их родной отец.
Жаннет повернула задвижку, открывая изнутри дверь лавки, чтобы выпустить Робера Брассе, ожидавшего рядом. Сделать это получилось не сразу. Наконец, тугая задвижка скрипнула и подалась, Жаннет повернула ручку, приоткрывая дверь. Руки у неё дрожали. Брассе не без удовольствия наблюдал за этим, за ее растерянностью и страхом. Уже подойдя к приоткрытой двери, он резко повернулся и обнял девушку, с силой целуя в губы. Жаннет попыталась вырваться, но он сдавил её так, что стало не вдохнуть, а в глазах потемнело.
-Я уверен, что ты придешь, Жаннет, - проговорил Брассе, отпуская её через несколько мгновений, показавшихся девушке отвратительной вечностью. - До встречи сегодня вечером, маленькая шлюшка.
Жаннет молчала, вцепившись в ручку двери. Сердце билось где-то в горле, к которому опять подкатила тошнота. Робер Брассе вышел на улицу, и несколько мгновений она смотрела ему вслед, пока его высокая фигура не скрылась за углом. На улице была метель, и в лавку сразу же ворвался холод и белые роящиеся снежинки. Жаннет захлопнула дверь, повернула изнутри задвижку и почувствовав, что ноги стали совершенно ватными, сползла вниз по стене. Сил держаться больше не было. Она вытерла губы тыльной стороной ладони, спрятала лицо в коленях и заплакала.
- Здравствуй, моя милая, – Тьерсен вошел в прихожую, обнял и поцеловал Жаннет, открывшую ему дверь, - Я сегодня пораньше.
- Здравствуй, Анри, - тихо ответила она, - прости, я не успела ничего приготовить. Там, на столе хлеб, сыр и я сварила несколько яиц.
- Ничего страшного, - Тьерсен снял пальто и провел рукой по ее щеке, - я не очень голоден.
Он еще раз посмотрел на нее, и увидел, какая она бледная и растрепанная
- Что-то случилось, Жаннет? – он заглянул в её покрасневшие глаза. - Что с тобой, любимая? Ты плакала?
Жаннет опустила голову, кусая губы. Она всё еще не знала, что ей делать. Время неумолимо таяло, а она так и не приняла решения.
- Сколько времени? – спросила она у Тьерсена.
- Полшестого, - ответил он. – Боже, да на тебе лица нет. Ну ка, расскажи мне, что произошло. Какие-то неприятности в лавке?
- Хорошо, Анри, - Жаннет кивнула, собираясь с мыслями. – Пойдем, сядем за стол…, и я… я попробую всё тебе рассказать.
Они сели за стол, и Жаннет, потянувшись к открытой бутылке бордо, плеснула себе в бокал, выпила, вытерла губы и посмотрела на Тьерсена. В её взгляде было что-то от затравленного зверька, и Тьерсену стало по-настоящему страшно.
- Он… он нашел меня, - тихо сказала девушка.
- Кто? – не понял Жан-Анри.
Он тоже налил себе вина и сделал большой глоток.
- Тот, кто сделал мне это… - Жаннет вытянула перед ним тонкую худую руку, на запястье которой виднелся длинный розоватый шрам.
- И вот это… - она откинула с шеи длинные темные волосы и провела пальцем по бледной синеватой полосе на горле, которая до сих пор так и не сошла.
- Помнишь, Анри… я рассказывала тебе про него. Робер Брассе, этот чокнутый, который меня связывал, резал ножом и чуть не задушил. Он… он нашел меня и пришёл сегодня днём ко мне в лавку, - голос Жаннет дрогнул, а в глазах заблестели слёзы.
- Что ему нужно? – резко спросил Тьерсен, поставив бокал на стол.
- Он занимает теперь какую-то важную должность… председатель революционного Комитета… секции Гравилье, кажется. Он даже показал мне свое удостоверение, - Жаннет опять налила себе вина, почти целый бокал и сделала несколько больших глотков. – Он похож на одержимого, Анри. Стал ещё хуже, чем был. Шантажировал меня и требовал, чтобы…
Жаннет замолчала, собираясь с мыслями и подбирая нужные слова.
Тьерсен мрачно смотрел на нее, с силой сжимая бокал, и Жаннет заметила, как покраснел шрам на его руке. Лицо же его, наоборот, стало совсем бледным.
- Требовал, чтобы я пришла к нему сегодня к восьми вечера, - продолжила Жаннет. – Чтобы я опять стала его любовницей, его вещью. Он опять мечтает связывать меня, насиловать и резать ножом. Сказал, что никак не может меня забыть. Он одержимый, Анри…
- Мерзавец! – воскликнул Тьерсен, - ты что-нибудь говорила ему про меня?
- Он увидел у меня кольцо на пальце и стал спрашивать, кто мой муж. Я ответила вкратце, Анри… ответила, что ты работаешь в типографии, издающей газету «Гильотина». Что ты поддерживаешь Эбера. Прости, Анри… он всё равно бы узнал, если бы я не сказала сама. Он похож на безумца… Он и есть безумец.
- Ничего… ладно, милая… все хорошо… - Тьерсен накрыл ладонью ее дрожащую руку и успокаивающе сжал, - надеюсь, он не станет копать про меня дальше.
- Я не знаю, Анри… прости меня, - Жаннет закрыла лицо ладонями и заплакала. - Я тоже надеюсь, но… я не знаю.
- Чем он тебя шантажировал, Жаннет? – спросил Тьерсен, - что-то из твоего прошлого?
Девушка сделал глубокий вдох и выдох, пытаясь успокоится. Вытерла слезы. Бывший маркиз заметил, как ее пальцы нервно затеребили висевшую на шее подвеску в виде ангельского крылышка. Она молчала, и Тьерсен повторил свой вопрос.
- Что-то плохое из твоего прошлого, Жаннет? Ты натворила что-то нехорошее?
- Нет, Анри… это… это касается моего отца.
- Вроде бы, ты говорила, что твоим отцом был кто-то из клиентов твоей матушки, - заметил Тьерсен, - и она сама не знала, кто…
- Я солгала тебе, Анри, - Жаннет тряхнула головой и печально посмотрела на него. – Ведь я тогда тебя совсем не знала. Мой отец…
Ее пальцы нервно намотали цепочку, на которой висела подвеска и натянули её до предела. И Тьерсен подумал, что она сейчас порвётся…
- Мой отец… барон Жером де Карвевиль, - всхлипнула Жаннет, посмотрев на него покрасневшими глазами. – Мне было пять или шесть лет, когда матушка сказала мне про это. У нее был роман с ним. Он навещал ее часто и… она его любила. Она сказала, что и меня оставила лишь из-за того, что я его ребенок. Он подарил ей свое фамильное кольцо… и матушка носила его. Кольцо с большим синим камнем и буквой «К». А потом… когда она умерла, и мне едва исполнилось 12, кольцо забрала мадам Сильвин.
- Ничего себе… - проговорил Тьерсен, - Боже мой, Жаннет… ты дочь барона. Невероятно! Де Карвевиль… я слышал эту фамилию. Это знатный и очень старинный род. В твоих жилах течет кровь аристократов, милая, -
он нежно дотронулся до ее запястья, погладил тонкие пальцы, взял ее ручку в свою ладонь и поцеловал.
- В тебе действительно есть что-то такое, Жаннет… какое-то внутреннее благородство. Я ведь и раньше это замечал… А отец никогда не пытался как-то помочь тебе?
Жаннет вновь грустно посмотрела на него:
- Я всегда думала, что ему нет до меня никакого дела. Но оказывается, он знал обо мне, хотел меня увидеть, а может… может даже как-то помочь, - она всхлипнула, - этот мерзавец Брассе нашел два его письма, которые он мне написал.
Он громко рассмеялся, и его лицо с довольно правильными чертами, исказилось и показалось в этот момент Жаннет отвратительным.
- Зачем ты явился, Робер? – холодно спросила она, сложив руки на груди. – Чтобы унижать меня, как ты всегда любил делать?
- Зачем же так грубо, детка, - ухмыльнулся Брассе, взяв ее за руку. – У тебя действительно кольцо, мне не показалось. Ты на самом деле вышла замуж, Жаннет? И кто же он – твой муж?
Жаннет молчала, отвернувшись в сторону.
- Если ты не скажешь, я ведь всё равно узнаю это сам, - Брассе понизил голос и с силой сжал ее руку.
- Мой муж патриот! – бросила Жаннет, выдергивая руку из его ладони, - он работает в редакции газеты «Гильотина». Слышал про нее? Ее весь «Париж» читает. Он честный гражданин и сторонник взглядов гражданина Эбера. Ты понял, Брассе?
- Ой, ой, ой! – Робер Брассе поднял вверх обе ладони жестом побежденного, - какой у нас грозный муж. Конечно, я читал «Гильотину», Жаннет. Неплохая газетка, да, - он ухмыльнулся, - не угрожай мне только своим мужем, красавица.
Он уставился на девушку в упор, но Жаннет не отвернулась и выдержала его взгляд.
- Зачем ты пришел? – тихо спросила она.
Брассе облизнул губы и уставился на взволнованно вздымавшуюся грудь девушки, видневшуюся в вырезе корсета.
- Соскучился по тому, как я тебя драл, детка, - улыбнулся он. И от этой улыбки Жаннет чуть не стошнило.
- Ни одна девка не возбуждает меня так, как ты, - продолжал он. – Я каждый день думаю про тебя. Ты даже снишься мне по ночам, Жаннет. Представляешь? Ты ведь тоже меня не забыла, нет?
Он схватил ее за запястье правой руки и провел по ней ладонью.
- Конечно, не забыла. Воот, тот самый прекрасный шрам, который я оставил тебе на память.
- Отпусти меня, Робер! – воскликнула Жаннет. – Я больше не твоя вещь!
Брассе отпустил ее руку и расхохотался.
- Да неужели? Ты как была шлюхой, так и осталась. Ни новая работа, ни муженек-патриот не избавят тебя от этого… Никогда не избавят. Ты – шлюха. И сегодня вечером придешь ко мне домой и обслужишь, как раньше это делала.
Последние слова Брассе произнес медленно и зло, вытащив при этом из кармана купюру в пятьдесят ливров.
— Вот тебе задаток, - поднявшись с табурета он подошел к девушке и сунул ей деньги в вырез корсета, медленно проведя рукой по ее груди.
- Мне не нужны твои деньги! – крикнула Жаннет, вытащив купюру и кинув на пол.
Она отвернулась, чувствуя, как по щекам потекли слёзы.
- Какие мы гордые и неприступные… - Брассе рассмеялся, поднимая деньги с пола. – Что ж, хорошо, Жаннет… Я думал, ты согласишься без проблем. Но раз ты упорствуешь и строишь из себя «оскорбленную гордость», то мне придется поступить иначе. Хотя, я и не хотел этого. Полагал, что с тобой можно договориться без угроз. Что ты придешь ко мне добровольно. Но раз ты упорствуешь, то…
- То что? – всхлипнула девушка.
Вместо ответа Брассе достал из кармана какой-то небольшой мешочек, медленно развязал его и положил на прилавок перед Жаннет какую-то небольшую вещь.
- Узнаешь это колечко? – ехидно спросил он.
- Господи Боже… - Жаннет, как завороженная смотрела на лежавшее перед ней золотое кольцо с большим синим камнем в витиеватой оправе и на вделанную в неё букву «К». То самое кольцо, которое когда-то показывала ей матушка и которое после её смерти забрала себе мадам Сильвин.
— Это… это кольцо принадлежало моей матери, - тихо, но твердо проговорила она, - потом, после её смерти, его забрала мадам Сильвин, обещав подержать у себя… ведь мне тогда было всего 12 лет. Но так и не отдала.
- Зато она отдала его мне, - рассмеялся Брассе.
- Каким образом? – Жаннет подняла на него глаза, - ты его выкрал?
- Как плохо ты обо мне думаешь, - ухмыльнулся Брассе. – Нет. Она отдала его совершенно добровольно. Правда, после того как мой знакомый провёл в её борделе обыск.
- Мадам Сильвин арестована? – подняла брови Жаннет.
- Нет. Пока нет. Старая шлюха хорошо откупилась, - Робер Брассе улыбнулся Жаннет со всей своей нежностью, - пока это спасло её от ареста. На время. Она и так давно уже в списке подозреваемых и лиц, враждебных республике. Мы не арестовали её, но провели в её гнездышке хороший обыск. И кроме этого колечка нашли у неё в комнате и еще некоторые интересные вещи. Касающиеся лично тебя, Жаннет.
- Меня? – Жаннет облизнула пересохшие губы и прижала руку к неистово бьющемуся сердцу. – И что же это за вещи?
Брассе молча полез во внутренний карман камзола, извлек оттуда два конверта и положил на прилавок рядом с находившимся там кольцом.
- Что это? – вырвалось у девушки.
- Письма тебе, Жаннет. Не удивляйся. Они пришли не по почте. Их просили передать тебе через мадам Сильвин, то бишь отдавали их ей в руки. Но старая шлюха не передала тебе ничего, - Брассе улыбнулся. – Но она их зачем-то сохранила. На чем и погорела сама. Вместо того, чтобы сжечь, старая курица держала их у себя в шкатулке.
- Что… что это за письма и от кого? – пролепетала Жаннет. В сердце её закралось какое-то тяжелое и нехорошее предчувствие.
Брассе молча смотрел на нее. Но не в глаза, не в её лицо, а ниже. На её грудь, на узкую талию, на руки, нервно теребившие оборку платья.
- Может, ты уже, и сама догадалась, - ответил он после долгой паузы, словно очнувшись. – Это письма твоего отца.
— Вот это, - он взял один конверт и помахал им в воздухе, - было написано им пять лет назад, почти сразу после смерти твоей матери. А вот это, - он кивнул на второй конверт, - его твой отец написал уже позже… в прошлом году… в самый разгар революции.
- Но как… как же это… - пробормотала Жаннет, прижав ладонь к виску. В глазах неожиданно потемнело и она, качнувшись, обессиленно села на табурет, - почему же мадам Сильвин ничего мне не передала?
- Вероятно, не посчитала нужным, - Брассе покачал головой, - может, боялась, что ты возгордишься и уйдешь из её борделя, когда узнаешь о том, кто твой отец, - он ухмыльнулся. - А, может, просто не захотела. Да и, по правде говоря, мне это и не особо интересно, Жаннет. Гораздо интереснее, что твой отец – некий барон Жером де Карвевиль. Бывший барон. Кто бы мог подумать…
Брассе весело расхохотался.
- Можно… можно мне прочитать эти письма? – Жаннет протянула руку к конвертам.
В ответ Брассе вытащил из одного конверта сложенный вчетверо листок и протянул его девушке.
- Возьми и прочитай начало письма, чтобы убедиться, что я не лгу.
Дрожащими руками Жаннет развернула листок и увидела красивый четкий почерк.
"Здравствуй, Жаннет…, - начала она читать, и почувствовала слезы, выступившие на глазах, - я знаю, что случилось с твоей матерью, бедная девочка. И понимаю то, что ты чувствуешь сейчас, читая эти строки… написанные человеком, которого ты никогда не знала, не видела и который… является твоим отцом. Прости, Жаннет, я…"
- Всё, хватит! – она не заметила, как к ней подошел Брассе и резко сжал ее запястье, забирая из рук листок.
- Робер, дай мне дочитать, прошу! – взмолилась Жаннет.
Ты дочитаешь его позже, - усмехнулся Брассе, складывая листок и засовывая обратно в конверт. Далее, оба конверта перекочевали в карман его камзола.
- Когда позже? – воскликнула Жаннет.
- Я понимаю твои проснувшиеся дочерние чувства к «бывшему», - издевательски ответил Брассе, - и, конечно, я дам тебе прочитать эти письма. Я ведь не какой-то изверг. Более того, я даже отдам их тебе, детка, если…
- Если что? – резко оборвала его Жаннет, хотя, какая-то часть её сознания уже обо всём догадалась. Догадалась, что он сейчас скажет и о чём попросит.
- Если сегодня в восемь вечера ты придешь ко мне домой.
Эти слова Брассе прошептал ей в самое ухо, и Жаннет увидела, как он аккуратно кладет перед ней какую-то бумажку.
- Здесь написан мой адрес, - Брассе поцеловал её в шею долгим поцелуем, слегка прикусив кожу, и Жаннет ощутила, как к горлу подступает страх и какая-то липкая тошнота.
- А если… - она подняла на него взгляд, - если я не приду?
- Ну что ж… - Брассе развел руками, - конечно, я не могу тебя заставить, Жаннет. Но с учетом всех нынешних революционных обстоятельств, я настоятельно советую тебе прийти. Сейчас людей арестовывают и казнят и за гораздо меньшие провинности, чем хранение писем от «бывших». Даже если… - он сделал паузу и издевательски посмотрел Жаннет в глаза, - даже если этот бывший – их родной отец.
Глава 24
Жаннет повернула задвижку, открывая изнутри дверь лавки, чтобы выпустить Робера Брассе, ожидавшего рядом. Сделать это получилось не сразу. Наконец, тугая задвижка скрипнула и подалась, Жаннет повернула ручку, приоткрывая дверь. Руки у неё дрожали. Брассе не без удовольствия наблюдал за этим, за ее растерянностью и страхом. Уже подойдя к приоткрытой двери, он резко повернулся и обнял девушку, с силой целуя в губы. Жаннет попыталась вырваться, но он сдавил её так, что стало не вдохнуть, а в глазах потемнело.
-Я уверен, что ты придешь, Жаннет, - проговорил Брассе, отпуская её через несколько мгновений, показавшихся девушке отвратительной вечностью. - До встречи сегодня вечером, маленькая шлюшка.
Жаннет молчала, вцепившись в ручку двери. Сердце билось где-то в горле, к которому опять подкатила тошнота. Робер Брассе вышел на улицу, и несколько мгновений она смотрела ему вслед, пока его высокая фигура не скрылась за углом. На улице была метель, и в лавку сразу же ворвался холод и белые роящиеся снежинки. Жаннет захлопнула дверь, повернула изнутри задвижку и почувствовав, что ноги стали совершенно ватными, сползла вниз по стене. Сил держаться больше не было. Она вытерла губы тыльной стороной ладони, спрятала лицо в коленях и заплакала.
- Здравствуй, моя милая, – Тьерсен вошел в прихожую, обнял и поцеловал Жаннет, открывшую ему дверь, - Я сегодня пораньше.
- Здравствуй, Анри, - тихо ответила она, - прости, я не успела ничего приготовить. Там, на столе хлеб, сыр и я сварила несколько яиц.
- Ничего страшного, - Тьерсен снял пальто и провел рукой по ее щеке, - я не очень голоден.
Он еще раз посмотрел на нее, и увидел, какая она бледная и растрепанная
- Что-то случилось, Жаннет? – он заглянул в её покрасневшие глаза. - Что с тобой, любимая? Ты плакала?
Жаннет опустила голову, кусая губы. Она всё еще не знала, что ей делать. Время неумолимо таяло, а она так и не приняла решения.
- Сколько времени? – спросила она у Тьерсена.
- Полшестого, - ответил он. – Боже, да на тебе лица нет. Ну ка, расскажи мне, что произошло. Какие-то неприятности в лавке?
- Хорошо, Анри, - Жаннет кивнула, собираясь с мыслями. – Пойдем, сядем за стол…, и я… я попробую всё тебе рассказать.
Они сели за стол, и Жаннет, потянувшись к открытой бутылке бордо, плеснула себе в бокал, выпила, вытерла губы и посмотрела на Тьерсена. В её взгляде было что-то от затравленного зверька, и Тьерсену стало по-настоящему страшно.
- Он… он нашел меня, - тихо сказала девушка.
- Кто? – не понял Жан-Анри.
Он тоже налил себе вина и сделал большой глоток.
- Тот, кто сделал мне это… - Жаннет вытянула перед ним тонкую худую руку, на запястье которой виднелся длинный розоватый шрам.
- И вот это… - она откинула с шеи длинные темные волосы и провела пальцем по бледной синеватой полосе на горле, которая до сих пор так и не сошла.
- Помнишь, Анри… я рассказывала тебе про него. Робер Брассе, этот чокнутый, который меня связывал, резал ножом и чуть не задушил. Он… он нашел меня и пришёл сегодня днём ко мне в лавку, - голос Жаннет дрогнул, а в глазах заблестели слёзы.
- Что ему нужно? – резко спросил Тьерсен, поставив бокал на стол.
- Он занимает теперь какую-то важную должность… председатель революционного Комитета… секции Гравилье, кажется. Он даже показал мне свое удостоверение, - Жаннет опять налила себе вина, почти целый бокал и сделала несколько больших глотков. – Он похож на одержимого, Анри. Стал ещё хуже, чем был. Шантажировал меня и требовал, чтобы…
Жаннет замолчала, собираясь с мыслями и подбирая нужные слова.
Тьерсен мрачно смотрел на нее, с силой сжимая бокал, и Жаннет заметила, как покраснел шрам на его руке. Лицо же его, наоборот, стало совсем бледным.
- Требовал, чтобы я пришла к нему сегодня к восьми вечера, - продолжила Жаннет. – Чтобы я опять стала его любовницей, его вещью. Он опять мечтает связывать меня, насиловать и резать ножом. Сказал, что никак не может меня забыть. Он одержимый, Анри…
- Мерзавец! – воскликнул Тьерсен, - ты что-нибудь говорила ему про меня?
- Он увидел у меня кольцо на пальце и стал спрашивать, кто мой муж. Я ответила вкратце, Анри… ответила, что ты работаешь в типографии, издающей газету «Гильотина». Что ты поддерживаешь Эбера. Прости, Анри… он всё равно бы узнал, если бы я не сказала сама. Он похож на безумца… Он и есть безумец.
- Ничего… ладно, милая… все хорошо… - Тьерсен накрыл ладонью ее дрожащую руку и успокаивающе сжал, - надеюсь, он не станет копать про меня дальше.
- Я не знаю, Анри… прости меня, - Жаннет закрыла лицо ладонями и заплакала. - Я тоже надеюсь, но… я не знаю.
- Чем он тебя шантажировал, Жаннет? – спросил Тьерсен, - что-то из твоего прошлого?
Девушка сделал глубокий вдох и выдох, пытаясь успокоится. Вытерла слезы. Бывший маркиз заметил, как ее пальцы нервно затеребили висевшую на шее подвеску в виде ангельского крылышка. Она молчала, и Тьерсен повторил свой вопрос.
- Что-то плохое из твоего прошлого, Жаннет? Ты натворила что-то нехорошее?
- Нет, Анри… это… это касается моего отца.
- Вроде бы, ты говорила, что твоим отцом был кто-то из клиентов твоей матушки, - заметил Тьерсен, - и она сама не знала, кто…
- Я солгала тебе, Анри, - Жаннет тряхнула головой и печально посмотрела на него. – Ведь я тогда тебя совсем не знала. Мой отец…
Ее пальцы нервно намотали цепочку, на которой висела подвеска и натянули её до предела. И Тьерсен подумал, что она сейчас порвётся…
- Мой отец… барон Жером де Карвевиль, - всхлипнула Жаннет, посмотрев на него покрасневшими глазами. – Мне было пять или шесть лет, когда матушка сказала мне про это. У нее был роман с ним. Он навещал ее часто и… она его любила. Она сказала, что и меня оставила лишь из-за того, что я его ребенок. Он подарил ей свое фамильное кольцо… и матушка носила его. Кольцо с большим синим камнем и буквой «К». А потом… когда она умерла, и мне едва исполнилось 12, кольцо забрала мадам Сильвин.
- Ничего себе… - проговорил Тьерсен, - Боже мой, Жаннет… ты дочь барона. Невероятно! Де Карвевиль… я слышал эту фамилию. Это знатный и очень старинный род. В твоих жилах течет кровь аристократов, милая, -
он нежно дотронулся до ее запястья, погладил тонкие пальцы, взял ее ручку в свою ладонь и поцеловал.
- В тебе действительно есть что-то такое, Жаннет… какое-то внутреннее благородство. Я ведь и раньше это замечал… А отец никогда не пытался как-то помочь тебе?
Жаннет вновь грустно посмотрела на него:
- Я всегда думала, что ему нет до меня никакого дела. Но оказывается, он знал обо мне, хотел меня увидеть, а может… может даже как-то помочь, - она всхлипнула, - этот мерзавец Брассе нашел два его письма, которые он мне написал.
