Примерно полчаса она просто бродила, собираясь с мыслями после встречи с Тьерсеном. Больше всего её волновало, где теперь держать этот сверток. При мысли о том, что его может обнаружить Пьер внутри нее всё холодело. Рейналь уж точно не стал бы выслушивать её оправдания, почему у него в квартире появились вещи «бывших». Кусая губы, Мадлен свернула на соседнюю улицу и медленно пошла вперёд, взвешивая в голове все возможные варианты. Навстречу ей встретилась парочка национальных гвардейцев, к тому же ещё не совсем трезвых по случаю воскресного вечера. Мадлен замедлила шаг и судорожно сжала ладонью сумочку. Словно её уже обыскивали и обнаружили «грозные улики». Конечно, у нее было свидетельство о гражданской благонадежности, которое ей помог получить Рейналь и которое она теперь всегда носила с собой. Но обнаруженные драгоценности «бывших» стали бы вполне весомым поводом для ареста.
- Привет и братство, гражданка, - приветливо улыбнулся ей один из гвардейцев, поравнявшись с ней.
- Привет и братство, - механически отозвалась Мадлен и улыбнулась ему в ответ.
- Может быть, что-то ищешь или проводить тебя куда? – выпивший парень явно был не прочь познакомиться с симпатичной рыжеволосой девушкой.
- Нет, нет, благодарю, гражданин, - Мадлен вновь мило улыбнулась. – Я спешу с работы домой. Муж меня уже заждался.
- А… муж… - разочарованно протянул парень. – Что ж, беги домой скорее.
- Пока муж не рассердился, - подхватил второй. - Он, наверное, страшно ревнивый.
И оба рассмеялись.
Мадлен улыбнулась в ответ и повернувшись, ускорила шаг. Сердце в груди билось, как маленький набат. Хорошо, что гвардейцы встретились миролюбивые.
А если бы им что-то не понравилось и вздумалось обыскать ее сумочку?
Переведя дыхание, она на мгновение остановилась. И в этот момент ей пришла в голову мысль, куда можно вполне надежно спрятать драгоценности.
«Надо лишь выбрать момент, когда Пьера и Луизы не будет дома», - размышляла молодая женщина, подходя к дому, где была квартира Рейналя.
- А я уже успел соскучиться, Мадлен, - проговорил Рейналь, когда Мадлен шагнула в прихожую, стряхивая с одежды снежинки.
Он обнял ее, поцеловал в губы и заметил слегка отстраненное и задумчивое выражение ее лица.
- Устала, наверное, любимая?
- Да, Пьер, немного устала, - Мадлен сняла шарфик и тряхнула волнистыми рыжими волосами. – Было много шитья. Мы с Катрин едва управились.
- Бедная моя, - Рейналь взял в ладонь ее руку и поцеловал ее холодные замерзшие пальцы:
- Давай я тогда сам разогрею тебе ужин.
- Хорошо, Пьер, - ласково улыбнулась Мадлен, - спасибо. А я пойду пока погреюсь немного у камина. Что-то продрогла вся. А как Луиза?
- Весь вечер рисовала, а потом задремала, как раз перед твоим приходом.
- Хорошо. Я сама ее разбужу к ужину, - Мадлен чмокнула Рейналя в щеку и пошла в спальню, где ярко пылал растопленный камин.
Держа в руках сумочку, она быстро осмотрелась.
- На первое время сойдет и так, - пробормотала Мадлен и, подойдя к массивному коричневому комоду, отодвинула нижний ящик. Достав из сумочки газетный сверток, перевязанный бечёвкой, она сунула его в самый низ ящика, под массивную стопку накрахмаленного постельного белья.
«Надеюсь, Пьер не полезет сюда до завтра. А завтра я перепрячу в более надежное место», - подумала Мадлен и, подойдя к висевшему в углу спальни старенькому деревянному распятию, тому самому, которое досталось ей еще от матери, горячо перекрестилась.
- Господи, прости меня, что мне пришлось солгать Пьеру, - прошептала она. – Я сделала это не со злого умысла.
После ужина Мадлен уложила Луизу и, дождавшись, когда Рейналь уйдет в кабинет, где он по обыкновению всегда работал часа полтора перед сном, быстро пошла в спальню. Закрыв дверь, она прошла к комоду, отодвинула нижний ящик и извлекла небольшой газетный сверток, плотно стянутый бечевкой. Перерезав ее перочинным ножиком, молодая женщина села на постель и осторожно развернула газетный листок. Та самая «Гильотина» - газета, которую издавал её муж. Под ней оказался кусок синего бархата, в нескольких местах уже изрядно потёртый.
Развернув его, Мадлен аккуратно разложила перед собой на постели находившиеся там вещи. Золотое кольцо с красиво ограненным синим камнем, похожим на сапфир. Кольцо казалось совсем небольшим. Мадлен примерила его на безымянный палец, и оно пришлось ей впору. Невольно ей вспомнились слова Пьера о том, что у неё такие же тонкие пальчики, как у дворянки. Еще были изящные золотые серьги в форме капель с такими же синими камнями и золотой кулон в виде крыла на цепочке. Последним оказался медальон с женским портретом, написанным на слоновой кости и заключенным в золотую оправу, украшенную маленькими бриллиантами. Мадлен взяла медальон в ладонь и посмотрев на портрет молодой женщины, невольно вздрогнула. Луиза действительно была очень похожа на неё.
- Господи Боже… - прошептала Мадлен и прижала руку к сильно забившемуся сердцу. – Лу так похожа на неё… Словно она её мать, а не я. Одно лицо»
С портрета грустно смотрела красивая молодая женщина с большими карими глазами и волнистыми каштановыми волосами, собранными в высокую прическу, украшенную жемчужной нитью. Лишь один непокорный локон выбивался из прически и спускался вниз по белой гибкой шее, касаясь высокой груди.
В руках женщина держала сложенный серебристый веер. Мадлен перевернула медальон, на задней его крышечке было что-то выгравировано, но очень мелко.
Подойдя к камину, она поднесла медальон ближе к глазам и с трудом прочитала изящные витиеватые буковки:
«Анжель-Лилиан де Тьерсен, светлый ангел»
- Как жаль, что ты прожила так мало, Анжель-Лилиан, - прошептала Мадлен. – И как же моя дочь на тебя похожа…
Утром перед работой Мадлен заглянула к Катрин Беко, предупредить которую было крайне необходимо.
- Мадлен, что-то случилось?! – воскликнула открывшая дверь растрепанная Катрин. – Что ты в такую рань?
- Ничего страшного. Я на минутку, Катрин. Можно зайти? – молодая женщина вопросительно посмотрела на подругу.
- Да, конечно, проходи, - кивнула Катрин, открывая дверь пошире и пропуская Мадлен в квартиру. – Матье уже ушел на работу. А вы идите в комнату! – цыкнула она на среднего сына Поля и младшую Аньес, которые вышли в коридор и с любопытством уставились на гостью.
- Катрин, у меня к тебе маленькая просьба. Выручишь меня? – спросила Мадлен, когда они остались одни.
- Конечно, милая! – Катрин приобняла ее за плечи. – Говори же скорее.
- Вчера мне пришлось… - Мадлен закусила нижнюю губу, - пришлось солгать Пьеру. Вечером надо было срочно отлучиться по одному делу… я сказала ему, что помогала тебе с шитьем, с твоими заказами. С шести до восьми вечера. Вдруг, если речь зайдет об этом в разговоре с ним… поддержи. Не выдавай меня, ладно?
- Конечно, я скажу все, как просишь, - Катрин улыбнулась и взяла Мадлен за руку. – Не переживай. Хотя, подруга, мне тоже интересно, где ты вчера проводила время тайком от мужа. Неужели завела любовника, молодого и красивого? – она лукаво посмотрела на Мадлен и улыбнулась.
- Что ты, Катрин… какой ещё любовник! – молодая женщина отмахнулась от нее. – Так ты поддержишь меня, не выдашь?
- Господи, милая, конечно, – Катрин крепко обняла ее. – Я верю, что ничего плохого ты вчера не совершила.
- Мне нужно был узнать кое-что об отце Луизы, - вырвалось у Мадлен. – Поверь, это было очень важно… и нельзя, чтобы Пьер про это узнал.
- Об отце Луизы? – Катрин отступила от нее на шаг и слегка нахмурила тонкие выщипанные брови. – Ты ведь говорила, что он уже два года, как погиб, защищая республику. Его звали Жан… вы встречались, но не успели пожениться и…
- Да, да, - перебила ее Мадлен, чувствуя неловкость, что приходиться скрывать правду и от подруги. – Я так и говорила. Но не все так просто. Позже… позже я тебе обязательно про всё расскажу.
- Хорошо, Мадлен, ловлю на слове, - Катрин вновь обняла ее и похлопала по спине. – Ты ведь знаешь, я жутко любопытная.
Работая в лавке, Мадлен постоянно возвращалась мыслями к свертку с драгоценностями, оставленному под стопкой белья в нижнем ящике комода. Сегодня его нужно было надежно перепрятать. Ради этого она закрыла лавку на полтора часа раньше, моля Бога о том, чтобы про её самовольство не узнала мадам Флориньи, и почти бегом направилась домой. Все нужно было успеть сделать до возвращения из типографии Пьера и Луизы. Войдя в квартиру, запыхавшаяся Мадлен быстро сняла верхнюю одежду и направилась в спальню. Достала сверток с украшениями Анжель де Тьерсен и положила на кровать. Из другого ящика комода извлекла деревянную шкатулку, где лежали небольшие ножницы, нитки, иголки, маленькие кусочки ткани и прочие принадлежности для шитья. Затем прошла к шкафу с одеждой, открыла его и… несколько мгновений медлила, прежде чем достать платье. Красивое и сверкающее. То самое, в котором она выходила замуж за Пьера Рейналя. Спрятать украшения, зашив их в корсет свадебного платья… эта мысль пришла ей в голову ещё вчера и сейчас нужно было быстро её осуществить. Положив платье на постели, Мадлен провела по нему рукой, вспоминая, как покупала его, как одевала на свадьбу… Нужна ли была эта свадьба и во что ее совместная жизнь с Пьером превратилась сейчас… Она сама уже или не знала… или просто боялась думать про это. Больше всего Мадлен боялась признаться себе в том, что всё это… было просто большой ошибкой. «Пьер хороший человек и любит меня, - подумала она, - он заслуживает взаимной любви. Но, когда я смогу ответить ему тем же… Когда это случится…
А вдруг это никогда не произойдет.»
Она тяжело вздохнула, ещё раз провела рукой по мягкой ткани подола, затем нащупала твердую ткань корсета и, взяв в руку ножницы, решительно сделала разрез… Минут через пятнадцать Мадлен аккуратно наносила маленькие завершающие стежки, пришивая к корсету отпоротые ранее кружева. Украшения Анжель-Лилиан де Тьерсен, а теперь – украшения Луизы были надежно спрятаны внутри. Сделав завершающий стежок, Мадлен закрепила нить аккуратным узелком, затем отрезала ее кончики и провела ладонью по платью, оценивая свою работу. Драгоценности были распределены равномерно и почти не ощущались на ощупь. Кроме того, сверху корсет отчасти прикрывали изящные светло-розовые кружева, поэтому со стороны не должно было быть ничего заметно.
«Дай Бог, чтобы драгоценности не нашли», - подумала Мадлен, вешая платье обратно в шкаф и складывая нитки, иголку и ножницы обратно в шкатулку. Она бросила взгляд на циферблат часов. Без двадцати семь. Совсем скоро должны были прийти Рейналь с Луизой. Мадлен быстро развела в камине огонь, сожгла в нем смятый листок газеты и затертый кусок синего бархата и пошла на кухню разогревать ужин для Пьера и дочки.
(де) Тьерсен жил у Жаннет Легуа уже почти две недели. По сравнению с обитанием в холодной и жалкой мансарде, теперешняя жизнь казалась ему почти райской. Поначалу он никак не мог согреться и, приходя с работы, сразу же садился у камина, наслаждаясь теплом.
- Бедный мой Андре, - говорила Жаннет и подходя, ласково запускала пальцы в его волосы, наклонялась и целовала. Она приходила из своей лавки чуть раньше, чем он. И за это время всегда успевала приготовить и разогреть какой-то еды. Жан-Анри видел, что она очень старается. Это и трогало его и удивляло одновременно.
«Кто бы мог подумать, что прежняя маленькая проститутка будет вести себя, как примерная жена» - подумал он в один из вечеров, когда пришел с работы. Уже с порога он почувствовал густой запах горячей фасоли. А Жаннет, немного смущаясь, поставила перед ним тарелку с самым настоящим супом.
- Сварила суп впервые в своей жизни, - как-то робко сказала она и улыбнулась, - попробуй, Андре.
Суп неожиданно оказался довольно вкусным, и Тьерсен съел сразу две тарелки.
- Да ты настоящая хозяйка, - улыбнулся он, когда Жаннет подошла и обняла его.- Твой суп просто божественный.
- Правда? – воскликнула она. – Я волновалась, что тебе не понравится. – Теперь ты никогда не будешь у меня голодным, Андре.
- Если только по тебе, Жаннет… - улыбнулся Тьерсен. Он притянул девушку за талию, посадил к себе на колени и начал развязывать шнуровку ее корсета...
Почти каждую ночь она отдавалась ему искренне и страстно. Как может отдаваться действительно влюбленная женщина. А иногда Жаннет смущалась, словно была нежной наивной барышней, а не бывшей проституткой… и это удивляло и по-своему трогало Тьерсена… и в такие моменты он понимал, что Жаннет его действительно любит, что она не лжет.
В один из холодных январских вечеров уже нового, 1794-го года, Тьерсен, вернувшись с работы пораньше, выполнил давнюю мечту Жаннет и нарисовал ее портрет. Простым карандашом на листе хорошей белой бумаги, которую принес из типографии.
- Боже мой, как здорово! – воскликнула Жаннет, глядя на листок бумаги, который он ей протянул. – Я так похожа! Хотя, здесь я красивее, ты мне польстил.
- Ни капли, - улыбнулся Тьерсен. – Ты действительно красавица. Но теперь расплачивайся, милая, - он крепко стиснул ее в объятиях.
Жаннет рассмеялась, закинув голову, когда он целовал ее в шею, и они вместе упали на кровать.
— Вот одна моя мечта и сбылась, - проговорила позже Жаннет, лежа в объятиях Тьерсена. Повернув голову, она разглядывала рисунок, который повесила над кроватью. На нем она была изображена полулежащей, темные волосы рассыпались по обнаженной груди, одна рука подпирала голову, а другая придерживала край прикрывающего ее тело одеяла. – Я всегда мечтала, чтобы у меня был мой портрет. Теперь он есть. И я на нем, словно мадонна.
- Ты и есть моя мадонна, - Жан-Анри нежно поцеловал ее в висок. – У тебя есть ещё мечты, Жаннет?
- Есть… - она подняла голову и посмотрела на него темными блестящими глазами. – Я всегда мечтала выйти замуж. Но… понимала, что этого никогда не будет. Кто ж из мужчин возьмет в жены проститутку… пусть и бывшую.
- О… замуж, - улыбнулся Тьерсен, - он взял в ладонь руку Жаннет и нежно поцеловал, один за другим ее пальчики, - ты такая юная… тебе всего 17 лет, когда-нибудь ты обязательно выйдешь замуж. Если мужчина полюбит, ему станет безразлично твоё прошлое.
- А ты, Андре? – девушка вдруг решительно тряхнула головой, сев на кровати. Длинные темные волосы рассыпались по ее обнаженной груди. Она повернула голову и грустно посмотрела на Тьерсена.
- Ты бы женился на мне, Андре? Только не подумай, чего… что я, как все эти капризные девицы, мечтающие выскочить замуж. Нет… - она покачала головой, - мне просто интересно.
-Я? – растерялся Тьерсен.
Тёмные глаза Жаннет внимательно смотрели на него в ожидании ответа.
- Я не могу жениться на тебе, милая, - пробормотал он.
- Так я и думала, - весело сказала Жаннет, но ее губы дрогнули, а в глубине ее глаз он увидел блеснувшие слезы.
- Милая, послушай, - он взял ее за руку. – У меня есть причина для этого. Очень веская и…
- Я знаю все эти мужские причины, - еще более весёлым голосом отозвалась Жаннет и легла на спину, заложив другую руку за голову. – Ладно, извини, Андре, что затеяла этот разговор.
- Причина действительно серьезная, - хмуро ответил Тьерсен.
- Андре, не надо ничего придумывать, - бросила она и махнула рукой. – И я ведь ничего не прошу. Дура, что вообще затеяла этот разговор. Тебе хорошо со мной. Мне тоже хорошо с тобой. И – ладно.
- Привет и братство, гражданка, - приветливо улыбнулся ей один из гвардейцев, поравнявшись с ней.
- Привет и братство, - механически отозвалась Мадлен и улыбнулась ему в ответ.
- Может быть, что-то ищешь или проводить тебя куда? – выпивший парень явно был не прочь познакомиться с симпатичной рыжеволосой девушкой.
- Нет, нет, благодарю, гражданин, - Мадлен вновь мило улыбнулась. – Я спешу с работы домой. Муж меня уже заждался.
- А… муж… - разочарованно протянул парень. – Что ж, беги домой скорее.
- Пока муж не рассердился, - подхватил второй. - Он, наверное, страшно ревнивый.
И оба рассмеялись.
Мадлен улыбнулась в ответ и повернувшись, ускорила шаг. Сердце в груди билось, как маленький набат. Хорошо, что гвардейцы встретились миролюбивые.
А если бы им что-то не понравилось и вздумалось обыскать ее сумочку?
Переведя дыхание, она на мгновение остановилась. И в этот момент ей пришла в голову мысль, куда можно вполне надежно спрятать драгоценности.
«Надо лишь выбрать момент, когда Пьера и Луизы не будет дома», - размышляла молодая женщина, подходя к дому, где была квартира Рейналя.
- А я уже успел соскучиться, Мадлен, - проговорил Рейналь, когда Мадлен шагнула в прихожую, стряхивая с одежды снежинки.
Он обнял ее, поцеловал в губы и заметил слегка отстраненное и задумчивое выражение ее лица.
- Устала, наверное, любимая?
- Да, Пьер, немного устала, - Мадлен сняла шарфик и тряхнула волнистыми рыжими волосами. – Было много шитья. Мы с Катрин едва управились.
- Бедная моя, - Рейналь взял в ладонь ее руку и поцеловал ее холодные замерзшие пальцы:
- Давай я тогда сам разогрею тебе ужин.
- Хорошо, Пьер, - ласково улыбнулась Мадлен, - спасибо. А я пойду пока погреюсь немного у камина. Что-то продрогла вся. А как Луиза?
- Весь вечер рисовала, а потом задремала, как раз перед твоим приходом.
- Хорошо. Я сама ее разбужу к ужину, - Мадлен чмокнула Рейналя в щеку и пошла в спальню, где ярко пылал растопленный камин.
Держа в руках сумочку, она быстро осмотрелась.
- На первое время сойдет и так, - пробормотала Мадлен и, подойдя к массивному коричневому комоду, отодвинула нижний ящик. Достав из сумочки газетный сверток, перевязанный бечёвкой, она сунула его в самый низ ящика, под массивную стопку накрахмаленного постельного белья.
«Надеюсь, Пьер не полезет сюда до завтра. А завтра я перепрячу в более надежное место», - подумала Мадлен и, подойдя к висевшему в углу спальни старенькому деревянному распятию, тому самому, которое досталось ей еще от матери, горячо перекрестилась.
- Господи, прости меня, что мне пришлось солгать Пьеру, - прошептала она. – Я сделала это не со злого умысла.
После ужина Мадлен уложила Луизу и, дождавшись, когда Рейналь уйдет в кабинет, где он по обыкновению всегда работал часа полтора перед сном, быстро пошла в спальню. Закрыв дверь, она прошла к комоду, отодвинула нижний ящик и извлекла небольшой газетный сверток, плотно стянутый бечевкой. Перерезав ее перочинным ножиком, молодая женщина села на постель и осторожно развернула газетный листок. Та самая «Гильотина» - газета, которую издавал её муж. Под ней оказался кусок синего бархата, в нескольких местах уже изрядно потёртый.
Развернув его, Мадлен аккуратно разложила перед собой на постели находившиеся там вещи. Золотое кольцо с красиво ограненным синим камнем, похожим на сапфир. Кольцо казалось совсем небольшим. Мадлен примерила его на безымянный палец, и оно пришлось ей впору. Невольно ей вспомнились слова Пьера о том, что у неё такие же тонкие пальчики, как у дворянки. Еще были изящные золотые серьги в форме капель с такими же синими камнями и золотой кулон в виде крыла на цепочке. Последним оказался медальон с женским портретом, написанным на слоновой кости и заключенным в золотую оправу, украшенную маленькими бриллиантами. Мадлен взяла медальон в ладонь и посмотрев на портрет молодой женщины, невольно вздрогнула. Луиза действительно была очень похожа на неё.
- Господи Боже… - прошептала Мадлен и прижала руку к сильно забившемуся сердцу. – Лу так похожа на неё… Словно она её мать, а не я. Одно лицо»
С портрета грустно смотрела красивая молодая женщина с большими карими глазами и волнистыми каштановыми волосами, собранными в высокую прическу, украшенную жемчужной нитью. Лишь один непокорный локон выбивался из прически и спускался вниз по белой гибкой шее, касаясь высокой груди.
В руках женщина держала сложенный серебристый веер. Мадлен перевернула медальон, на задней его крышечке было что-то выгравировано, но очень мелко.
Подойдя к камину, она поднесла медальон ближе к глазам и с трудом прочитала изящные витиеватые буковки:
«Анжель-Лилиан де Тьерсен, светлый ангел»
- Как жаль, что ты прожила так мало, Анжель-Лилиан, - прошептала Мадлен. – И как же моя дочь на тебя похожа…
Утром перед работой Мадлен заглянула к Катрин Беко, предупредить которую было крайне необходимо.
- Мадлен, что-то случилось?! – воскликнула открывшая дверь растрепанная Катрин. – Что ты в такую рань?
- Ничего страшного. Я на минутку, Катрин. Можно зайти? – молодая женщина вопросительно посмотрела на подругу.
- Да, конечно, проходи, - кивнула Катрин, открывая дверь пошире и пропуская Мадлен в квартиру. – Матье уже ушел на работу. А вы идите в комнату! – цыкнула она на среднего сына Поля и младшую Аньес, которые вышли в коридор и с любопытством уставились на гостью.
- Катрин, у меня к тебе маленькая просьба. Выручишь меня? – спросила Мадлен, когда они остались одни.
- Конечно, милая! – Катрин приобняла ее за плечи. – Говори же скорее.
- Вчера мне пришлось… - Мадлен закусила нижнюю губу, - пришлось солгать Пьеру. Вечером надо было срочно отлучиться по одному делу… я сказала ему, что помогала тебе с шитьем, с твоими заказами. С шести до восьми вечера. Вдруг, если речь зайдет об этом в разговоре с ним… поддержи. Не выдавай меня, ладно?
- Конечно, я скажу все, как просишь, - Катрин улыбнулась и взяла Мадлен за руку. – Не переживай. Хотя, подруга, мне тоже интересно, где ты вчера проводила время тайком от мужа. Неужели завела любовника, молодого и красивого? – она лукаво посмотрела на Мадлен и улыбнулась.
- Что ты, Катрин… какой ещё любовник! – молодая женщина отмахнулась от нее. – Так ты поддержишь меня, не выдашь?
- Господи, милая, конечно, – Катрин крепко обняла ее. – Я верю, что ничего плохого ты вчера не совершила.
- Мне нужно был узнать кое-что об отце Луизы, - вырвалось у Мадлен. – Поверь, это было очень важно… и нельзя, чтобы Пьер про это узнал.
- Об отце Луизы? – Катрин отступила от нее на шаг и слегка нахмурила тонкие выщипанные брови. – Ты ведь говорила, что он уже два года, как погиб, защищая республику. Его звали Жан… вы встречались, но не успели пожениться и…
- Да, да, - перебила ее Мадлен, чувствуя неловкость, что приходиться скрывать правду и от подруги. – Я так и говорила. Но не все так просто. Позже… позже я тебе обязательно про всё расскажу.
- Хорошо, Мадлен, ловлю на слове, - Катрин вновь обняла ее и похлопала по спине. – Ты ведь знаешь, я жутко любопытная.
Работая в лавке, Мадлен постоянно возвращалась мыслями к свертку с драгоценностями, оставленному под стопкой белья в нижнем ящике комода. Сегодня его нужно было надежно перепрятать. Ради этого она закрыла лавку на полтора часа раньше, моля Бога о том, чтобы про её самовольство не узнала мадам Флориньи, и почти бегом направилась домой. Все нужно было успеть сделать до возвращения из типографии Пьера и Луизы. Войдя в квартиру, запыхавшаяся Мадлен быстро сняла верхнюю одежду и направилась в спальню. Достала сверток с украшениями Анжель де Тьерсен и положила на кровать. Из другого ящика комода извлекла деревянную шкатулку, где лежали небольшие ножницы, нитки, иголки, маленькие кусочки ткани и прочие принадлежности для шитья. Затем прошла к шкафу с одеждой, открыла его и… несколько мгновений медлила, прежде чем достать платье. Красивое и сверкающее. То самое, в котором она выходила замуж за Пьера Рейналя. Спрятать украшения, зашив их в корсет свадебного платья… эта мысль пришла ей в голову ещё вчера и сейчас нужно было быстро её осуществить. Положив платье на постели, Мадлен провела по нему рукой, вспоминая, как покупала его, как одевала на свадьбу… Нужна ли была эта свадьба и во что ее совместная жизнь с Пьером превратилась сейчас… Она сама уже или не знала… или просто боялась думать про это. Больше всего Мадлен боялась признаться себе в том, что всё это… было просто большой ошибкой. «Пьер хороший человек и любит меня, - подумала она, - он заслуживает взаимной любви. Но, когда я смогу ответить ему тем же… Когда это случится…
А вдруг это никогда не произойдет.»
Она тяжело вздохнула, ещё раз провела рукой по мягкой ткани подола, затем нащупала твердую ткань корсета и, взяв в руку ножницы, решительно сделала разрез… Минут через пятнадцать Мадлен аккуратно наносила маленькие завершающие стежки, пришивая к корсету отпоротые ранее кружева. Украшения Анжель-Лилиан де Тьерсен, а теперь – украшения Луизы были надежно спрятаны внутри. Сделав завершающий стежок, Мадлен закрепила нить аккуратным узелком, затем отрезала ее кончики и провела ладонью по платью, оценивая свою работу. Драгоценности были распределены равномерно и почти не ощущались на ощупь. Кроме того, сверху корсет отчасти прикрывали изящные светло-розовые кружева, поэтому со стороны не должно было быть ничего заметно.
«Дай Бог, чтобы драгоценности не нашли», - подумала Мадлен, вешая платье обратно в шкаф и складывая нитки, иголку и ножницы обратно в шкатулку. Она бросила взгляд на циферблат часов. Без двадцати семь. Совсем скоро должны были прийти Рейналь с Луизой. Мадлен быстро развела в камине огонь, сожгла в нем смятый листок газеты и затертый кусок синего бархата и пошла на кухню разогревать ужин для Пьера и дочки.
***
(де) Тьерсен жил у Жаннет Легуа уже почти две недели. По сравнению с обитанием в холодной и жалкой мансарде, теперешняя жизнь казалась ему почти райской. Поначалу он никак не мог согреться и, приходя с работы, сразу же садился у камина, наслаждаясь теплом.
- Бедный мой Андре, - говорила Жаннет и подходя, ласково запускала пальцы в его волосы, наклонялась и целовала. Она приходила из своей лавки чуть раньше, чем он. И за это время всегда успевала приготовить и разогреть какой-то еды. Жан-Анри видел, что она очень старается. Это и трогало его и удивляло одновременно.
«Кто бы мог подумать, что прежняя маленькая проститутка будет вести себя, как примерная жена» - подумал он в один из вечеров, когда пришел с работы. Уже с порога он почувствовал густой запах горячей фасоли. А Жаннет, немного смущаясь, поставила перед ним тарелку с самым настоящим супом.
- Сварила суп впервые в своей жизни, - как-то робко сказала она и улыбнулась, - попробуй, Андре.
Суп неожиданно оказался довольно вкусным, и Тьерсен съел сразу две тарелки.
- Да ты настоящая хозяйка, - улыбнулся он, когда Жаннет подошла и обняла его.- Твой суп просто божественный.
- Правда? – воскликнула она. – Я волновалась, что тебе не понравится. – Теперь ты никогда не будешь у меня голодным, Андре.
- Если только по тебе, Жаннет… - улыбнулся Тьерсен. Он притянул девушку за талию, посадил к себе на колени и начал развязывать шнуровку ее корсета...
Почти каждую ночь она отдавалась ему искренне и страстно. Как может отдаваться действительно влюбленная женщина. А иногда Жаннет смущалась, словно была нежной наивной барышней, а не бывшей проституткой… и это удивляло и по-своему трогало Тьерсена… и в такие моменты он понимал, что Жаннет его действительно любит, что она не лжет.
В один из холодных январских вечеров уже нового, 1794-го года, Тьерсен, вернувшись с работы пораньше, выполнил давнюю мечту Жаннет и нарисовал ее портрет. Простым карандашом на листе хорошей белой бумаги, которую принес из типографии.
- Боже мой, как здорово! – воскликнула Жаннет, глядя на листок бумаги, который он ей протянул. – Я так похожа! Хотя, здесь я красивее, ты мне польстил.
- Ни капли, - улыбнулся Тьерсен. – Ты действительно красавица. Но теперь расплачивайся, милая, - он крепко стиснул ее в объятиях.
Жаннет рассмеялась, закинув голову, когда он целовал ее в шею, и они вместе упали на кровать.
— Вот одна моя мечта и сбылась, - проговорила позже Жаннет, лежа в объятиях Тьерсена. Повернув голову, она разглядывала рисунок, который повесила над кроватью. На нем она была изображена полулежащей, темные волосы рассыпались по обнаженной груди, одна рука подпирала голову, а другая придерживала край прикрывающего ее тело одеяла. – Я всегда мечтала, чтобы у меня был мой портрет. Теперь он есть. И я на нем, словно мадонна.
- Ты и есть моя мадонна, - Жан-Анри нежно поцеловал ее в висок. – У тебя есть ещё мечты, Жаннет?
- Есть… - она подняла голову и посмотрела на него темными блестящими глазами. – Я всегда мечтала выйти замуж. Но… понимала, что этого никогда не будет. Кто ж из мужчин возьмет в жены проститутку… пусть и бывшую.
- О… замуж, - улыбнулся Тьерсен, - он взял в ладонь руку Жаннет и нежно поцеловал, один за другим ее пальчики, - ты такая юная… тебе всего 17 лет, когда-нибудь ты обязательно выйдешь замуж. Если мужчина полюбит, ему станет безразлично твоё прошлое.
- А ты, Андре? – девушка вдруг решительно тряхнула головой, сев на кровати. Длинные темные волосы рассыпались по ее обнаженной груди. Она повернула голову и грустно посмотрела на Тьерсена.
- Ты бы женился на мне, Андре? Только не подумай, чего… что я, как все эти капризные девицы, мечтающие выскочить замуж. Нет… - она покачала головой, - мне просто интересно.
-Я? – растерялся Тьерсен.
Тёмные глаза Жаннет внимательно смотрели на него в ожидании ответа.
- Я не могу жениться на тебе, милая, - пробормотал он.
- Так я и думала, - весело сказала Жаннет, но ее губы дрогнули, а в глубине ее глаз он увидел блеснувшие слезы.
- Милая, послушай, - он взял ее за руку. – У меня есть причина для этого. Очень веская и…
- Я знаю все эти мужские причины, - еще более весёлым голосом отозвалась Жаннет и легла на спину, заложив другую руку за голову. – Ладно, извини, Андре, что затеяла этот разговор.
- Причина действительно серьезная, - хмуро ответил Тьерсен.
- Андре, не надо ничего придумывать, - бросила она и махнула рукой. – И я ведь ничего не прошу. Дура, что вообще затеяла этот разговор. Тебе хорошо со мной. Мне тоже хорошо с тобой. И – ладно.
