Он встал и прошелся по комнате, затем опять сел за стол.
Мадлен с тревогой следила за ним.
- Похожи… - пробормотала она. – Но что это означает, Пьер? Не понимаю тебя.
- Да. Похожи! – резко бросил Рейналь. – Что здесь непонятного? Черты лица. Волосы. Глаза. Взгляд. Даже жесты похожи. Странно это, не правда ли, Мадлен?
- Господи, Пьер… - Мадлен опустила голову, глядя на свои руки, сцепленные в замок. – Неужели ты хочешь сказать, что этот человек…
Что он ее отец?
- Не знаю, Мадлен… - Рейналь вновь поднялся и нервно прошелся по комнате.
- Я уже ничего не знаю.
- И… и что ты с ним сделал?
- Пока ничего, - Рейналь пожал плечами. – Он очень талантливо рисует, как сотрудник газеты он меня полностью устраивает. Но вот это все... про что я тебе рассказал. Сам пытаюсь понять. Если он… и тот подонок, который так поступил с тобой – одно лицо…
- Рейналь повысил голос, а его руки сами собой непроизвольно сжались в кулаки.
- Если это он, то сразу отправится на гильотину.
Побледневшая Мадлен молчала, совершенно потрясенная.
- Ты не слышал, Пьер, что именно он говорил Луизе? – она всхлипнула.
- Слышал немного. Но они говорили только о рисунках, в основном.
Прости, что я так тебя расстроил, милая, - Рейналь подошел и обнял молодую женщину. – Но этот вопрос надо как-то выяснить. Если это он… этот чёртов «бывший», то его нужно сразу убирать. Хотя… - он задумчиво потёр подбородок, - мне его рекомендовал Филибер Журден. А Филибера я знаю давно, он верный и надежный патриот. Может быть, я и ошибаюсь в своих подозрениях… хотел бы ошибаться.
Мадлен молчала, вытирая рукой появившиеся на глазах слезы.
- Прости, любимая, - Рейналь обнял ее и нежно поцеловал в губы.
- Этот маркиз… де Тьерсен… - Мадлен всхлипнула и подняла на Рейналя глаза, в которых было отчаяние, - зачем ему так рисковать в такое тревожное время? Многие «бывшие» уехали. Или прячутся. Неужели, если это де Тьерсен, он пришел бы работать к тебе? В революционную газету? Пьер… может, ты все-таки ошибаешься?
Пьер молчал, чувствуя логику ее словах.
- И всё же… - начал он, - всё же надо исключить, что это он. Это очень важно, Мадлен. И сделать это надо как можно скорее.
- Но… как? – молодая женщина подняла глаза.
- Завтра вечером, после работы в лавке ты придешь ко мне в типографию, - жестко сказал Рейналь тоном, не терпящим никаких возражений. – Посмотришь на него и скажешь, тот ли это подонок Тьерсен. Или нет.
- Я всё понимаю… - он взял Мадлен за руку. От услышанного молодая женщина взволнованно поднялась со своего места. – Я понимаю, Мадлен, что тебе тяжело это. И больно… Но иного выхода нет. Я не хочу писать донос на человека, если он впоследствии окажется невиновен. Возможно, это и не Тьерсен, и я просто перестраховываюсь. Но лучше перестраховаться, чем рядом со мной будет работать враг. Ты должна понять это.
- Боже мой, Пьер… - Мадлен судорожно вздохнула, - я… я не смогу.
- Сможешь, - Рейналь с силой сжал ее кисть. – Ты должна это сделать Мадлен. Ради меня. И ради дочки.
Мадлен затравленно посмотрела на него.
- За Луизу я боюсь больше всего, - прошептала она.
- С ней все будет хорошо, - Рейналь обнял ее и ласково провел рукой по волосам. – Просто сделай это завтра. Прошу тебя, любимая.
- Хорошо, Пьер… - слабым голосом ответила молодая женщина.
- А… а Луиза?
- Мы же уже решили раньше, - Рейналь улыбнулся. – Завтра я опять возьму ее в типографию. Ей там очень понравилось. Да и погромы все еще могут быть. Ребенку пока нельзя находиться в лавке.
- И там, в типографии, она опять будет общаться с этим человеком! – глаза Мадлен потемнели, - я не хочу этого…
- Вообще, они очень тепло общались, - сказал Рейналь, - девочку к нему словно тянет. Если это не тот чёртов маркиз, то это даже хорошо… она же так любит рисовать. Пусть общается с художником. Возможно, он мог бы и научить её чему-то. Пока, во всяком случае. Но только, конечно, если это не тот высокородный подонок. Тот сразу отправится на гильотину.
Последние слова Пьер бросил отрывисто и зло. Затем продолжил:
- Я уже сказал ему прийти в типографию завтра к семи вечера, за зарплатой. Ты придешь чуть позже, Мадлен. Луиза если и будет его видеть, то совсем недолго. Ну же, любимая… - Рейналь нежно провел тыльной стороной ладони по щеке молодой женщины, - не бойся ничего. Сделай это ради дочки и… ради нас. Скоро наша свадьба, я уже подал заявку в муниципалитет. Через десять дней нас распишут. Пусть ничто не мешает нашему счастью.
- Хорошо, Пьер… - выдохнула Мадлен. – Завтра я закрою лавку чуть пораньше. И приду в типографию после семи.
— Вот и славно, - Рейналь обнял ее и поцеловал в губы. – Ты умница, Мадлен.
Идя вечером домой из типографии, бывший маркиз ощущал себя полностью выбитым из колеи. Шедший днем снег превратился теперь в мелкий нудный дождь. Жан-Анри поднял воротник камзола и засунул руки в карманы, но промозглый холод всё равно неумолимо пробирался через одежду. Точно такой же холод он чувствовал сейчас в области сердца, словно его сдавила чья-то рука и забыла разжать.
Периодически он вспоминал взгляд Рейналя, которым тот окинул его, прощаясь до завтрашнего дня.
- Приходите завтра вечером к семи часам, - сказал Рейналь вполне доброжелательно, и бывший маркиз, как обычно, кивнул.
А сейчас он мучительно думал, что же делать. Пару дней назад он оплатил свою жалкую мансарду на полтора месяца вперед, до конца года. Сейчас в его кармане лежали последние 75 ливров. Если он не явится завтра за деньгами, то скудно проживет на них несколько дней… А потом? Жан-Анри остановился посреди улицы. Идти сейчас домой в свою одинокую жалкую комнатку совершенно не хотелось. Более того – казалось чем-то невыносимым. Мысли о дочке и словах Рейналя об их сходстве стали чуть приглушеннее, но не выходили из головы. Решиться и бросить работу в типографии? Но если Рейналь догадался, кто он и что он один из «бывших», он всё равно отыщет его и сдаст властям. Журден приятель Рейналя, и это означало, что и у него Тьерсен работать больше не сможет. Деваться было некуда…
Жан-Анри тяжело вздохнул, размышляя об этом. Но всё сходилось к тому, что завтра придется идти в типографию за деньгами.
- Может быть, всё и обойдется, - тихо сказал сам себе Тьерсен, - а если нет, то…
- Смотри куда прешь, гражданин! Совсем пьяный что ли! – грубо крикнула на него средних лет толстуха с корзинкой, по внешности похожая на торговку. Задумавшись, он грубо задел ее локтем и чуть не вышиб из рук корзину.
- Пардон, - пробормотал бывший маркиз.
Торговка грубо выругалась ему вслед.
«Кстати, сейчас было бы неплохо выпить» - подумал Жан-Анри. Зайдя в попавшийся на пути винный погребок, он купил бутыль дешевого вина за 10 ливров и, открыв ее, сделал несколько больших глотков на улице прямо из горлышка.
«Где ваши манеры, Жан-Анри» - мысленно усмехнулся он сам себе, вновь и вновь глотая кислое вино. От выпитого алкоголя стало теплее и даже немного веселее. Тревога уменьшилась, легла и свернулась собачкой куда-то на край сознания. Засунув бутылку с оставшимся содержимым во внутренний карман камзола, Тьерсен продолжил свой путь. Но вместо того, чтобы свернуть на улицу, где было его жилье, он направился прямо, пока не вышел к набережной Нового моста. Той самой, где впервые встретился с Жаннет Легуа.
Воспоминание о ней отозвалась в сердце чем-то теплым.
- Почему бы и нет… - пробормотал Жан-Анри, засовывая руку в карман и извлекая купюры, пересчитал их… 65 ливров.
«Должно хватить» - подумал он и нетвердым шагом направился вдоль набережной, затем поднялся на мост и, перейдя на другую сторону реки, пошел дальше. Вскоре показался и дом «У мадам Сильвин» - большой двухэтажный особняк из серого камня. На подходе к нему Тьерсена игриво окликнуло несколько соответствующих этому месту девиц, предлагая свои услуги. Равнодушно миновав их, Жан-Анри подошел к массивной резной двери и взявшись за ручку, повернул её.
Его встретил мягкий приглушенный свет от мерцающих в подсвечниках небольших свечей и сладковатый запах духов, разлитый в воздухе. Небольшой зал со стенами в аляповатых обоях с кремовыми розочками, очевидно выполняющий роль гостиной. У стены стояла пара диванчиков с бордовой кожаной обивкой, на которых также сидели несколько девиц. Одна из них, шатенка лет 35-ти, с увядшей желтоватой кожей и грудью, вываливающейся из корсета, с улыбкой подошла к Тьерсену:
- Добрый вечер, гражданин, - томно произнесла она. – Я Нинон.
Она дотронулась до его плеча и заглянула в глаза:
- Может быть, познакомимся поближе?
- Добрый вечер, - ответил Тьерсен, - я пришел к Жаннет Легуа. Она ведь работает у вас?
- К Жаннет… - алые губы шатенки искривились в слегка презрительной усмешке. – Вроде, она сейчас занята. Но это надо уточнить у мадам Сильвин. Подождите минутку, я её позову.
Тьерсен кивнул, присаживаясь на один из диванов.
- Мадам Сильвин, - громко сказала девица, приоткрыв небольшую укромную дверь в стене, которую Тьерсен поначалу и не заметил. – Тут клиент пришел и спрашивает Жаннет. Что ему сказать?
- Сейчас сама ему скажу! – раздался из-за двери хрипловатый голос с властными нотками, а через пару мгновений его обладательница появилась и сама. Мадам Сильвин была женщиной лет около шестидесяти, одетой в черный бархатный корсет и пышную, довольно дорогую на вид юбку кремового цвета. Рыжеватые густые волосы были собраны в высокую прическу, а сухие энергичные руки украшало несколько широких золотых браслетов.
- Мадам Сильвин, - представилась она Тьерсену и лучезарно улыбнулась, показав два передних золотых зуба. – Вы к нашей Жаннет?
- Да, - ответил Жан-Анри, вставая с дивана.
- Тогда вам придется немного подождать, гражданин. Жаннет сейчас работает, но примерно через полчаса освободится.
- Хорошо, - сказал Тьерсен, - я подожду. Сколько это будет стоить?
- Тридцать ливров за час, - мадам Сильвин вновь улыбнулась.
— Вот, за 2 часа, - Тьерсен протянул ей 60 ливров.
- Мерси, - мадам Сильвин хищным движением быстро взяла деньги своими желтыми пальцами с ярко-алым маникюром и кивнула подбородком в сторону кожаных диванчиков, - присаживайтесь, гражданин. Жаннет скоро освободится и спустится к вам.
Тьерсен кивнул, садясь на прежнее место. Он осмотрелся и увидел вдали лестницу с узорными деревянными перилами, которая вела на второй этаж. Видимо, там и находилась комната Жаннет. Устало откинувшись на спинку дивана, он провел рукой по приятной на ощупь кожаной обивке и закрыл глаза. Здесь, в тепле, после выпитого вина и всех волнений прошедшего дня, Тьерсен сам не заметил, как задремал…
Очнулся он от того, что кто-то трогал его за плечо. Затем услышал свое имя:
- Андре!
Тьерсен открыл глаза и увидел Жаннет, наклонившуюся к нему. Она быстро поцеловала его в губы и провела прохладной ладонью по его лбу, откидывая с глаз прядь волос.
- Я так рада тебя видеть, милый.
- Я тоже, Жаннет, - Тьерсен улыбнулся ей.
- Соскучился? – она лукаво улыбнулась в ответ.
- Да.
- Ну пойдем, пойдем скорее, - она взяла его за руку и потянула с дивана.
- За сколько ты заплатил, Андре? – спросила девушка, раздеваясь перед небольшим трюмо с овальным зеркалом.
- За два часа, - отозвался Тьерсен.
Он сидел в ее небольшой комнатке на широкой кровати, застеленной голубым атласным одеялом с вышитыми серебристой нитью розами. Собственно, кровать занимала почти всё пространство, не считая трюмо и комода, стоявшего у стенки. Над кроватью висела небольшая фривольная гравюра с обнаженной парой, на трюмо стояла декоративная вазочка с желтыми и красными искусственными цветами. Был и небольшой камин, но огонь в нем сейчас не горел. Тьерсен подумал, что в комнате и так довольно тепло. А по сравнению с вечным холодом в его мансарде здесь вообще было райское блаженство. Сейчас он просто наслаждался этим теплом, стараясь отогнать тяжелые мысли, которые опять лезли в голову…
- Я тебя часто вспоминала, Андре, - своим хрипловатым голосом сказала Жаннет, сняв корсет и оставшись в одних коротких белых панталончиках, отороченных кружевами.
- А почему ты не раздеваешься? – она подошла к нему, обняла за шею и заглянула в глаза.
- Вообще я хотел бы просто поговорить с тобой, - каким-то глухим голосом ответил Тьерсен. – Сейчас мне нужно поговорить хоть с кем-то, потому что… потому что сегодня я видел свою дочку.
- О-ля-ля, - сказала Жаннет, сев рядом с ним и по-турецки поджав ноги, - да ты молодец, Андре.
- Нет… - Тьерсен покачал головой, - так просто сложились обстоятельства. Мир оказался дьявольски тесен.
Жаннет внимательно смотрела на него, накручивая на палец локон своих темных волос. И он на мгновение задумался, продолжать ли свой рассказ дальше.
«Терять всё равно уже нечего» - подумал бывший маркиз и продолжил:
- Сегодня ее привели ко мне на работу, - сказал он. – Не с кем было оставить. Ее мать – та девушка Мадлен, которую я тогда…
- Да, я это помню, - тихо сказала Жаннет.
- Она выходит замуж за человека, у которого я работаю. Он и привел девочку с собой. Луизу. Она такая славная. И так похожа на меня, Жаннет. И, видимо, он догадался, кто я… что я ее отец.
Возникла пауза. Жаннет сидела все также, поджав под себя ноги и, немного наклонив голову. Длинные темные волосы падали на ее обнаженную грудь. Она молчала, только ее полные розовые губы немного дрогнули.
- И ты теперь боишься его, да? - наконец спросила она.
Неожиданно для себя, Тьерсен подался вперед, обнял ее и крепко прижал к себе.
- Э… Андре… - удивленно сказала Жаннет, проведя рукой по его волосам. – Ты что?
Тьерсен молчал, чувствуя, как глаза наполняются слезами. И дальше он уже не мог их сдерживать.
- Да ты чего, Андре? – Жаннет одной рукой гладила его по голове, как маленького ребенка, а другой обнимала за вздрагивающие плечи. – Господи, Андре… ты плачешь…
Через какое-то время Тьерсен успокоился и просто молча лежал на кровати, обняв одной рукой Жаннет.
- Что ты собираешься делать? – спросила она.
- Не знаю… - бывший маркиз пожал плечами. – В голове какой-то сумбур.
- Девочка знает, что ты ее отец?
- Нет. Ей сказали, что он погиб, защищая Французскую республику, - Тьерсен криво усмехнулся.
— Это правильно, - отозвалась Жаннет. – Пусть она не знает правды. Когда мне, восьмилетней, сообщили, что мама зачала меня пьяной от одного из своих клиентов, счастья мне это не добавило, Андре.
Тьерсен вздохнул и посмотрел на овальные бронзовые часы, стоявшие на каминной полке. Была уже половина десятого, и он с тоской подумал, что через полтора часа придется оставить эту теплую комнату и прильнувшую к нему Жаннет и тащиться к себе в одинокую холодную мансарду.
Жаннет словно угадала его мысли.
- Если хочешь, оставайся на ночь, Андре, - она провела рукой по его груди, - до шести утра. Только придется доплатить еще 50 ливров. Я была бы и без денег не прочь побыть с тобой, но мадам Сильвин не разрешит, сам понимаешь.
- Понимаю, - отозвался Жан-Анри, - но у меня в кармане только пять ливров. Последние деньги отдал, чтобы увидеть тебя.
Он взял ее тонкую руку, поцеловал и заметил на белом запястье широкую синевато-красную полосу.
- Что это, Жаннет? – спросил Тьерсен, взяв ее другую руку, на которой было то же самое.
Мадлен с тревогой следила за ним.
- Похожи… - пробормотала она. – Но что это означает, Пьер? Не понимаю тебя.
- Да. Похожи! – резко бросил Рейналь. – Что здесь непонятного? Черты лица. Волосы. Глаза. Взгляд. Даже жесты похожи. Странно это, не правда ли, Мадлен?
- Господи, Пьер… - Мадлен опустила голову, глядя на свои руки, сцепленные в замок. – Неужели ты хочешь сказать, что этот человек…
Что он ее отец?
- Не знаю, Мадлен… - Рейналь вновь поднялся и нервно прошелся по комнате.
- Я уже ничего не знаю.
- И… и что ты с ним сделал?
- Пока ничего, - Рейналь пожал плечами. – Он очень талантливо рисует, как сотрудник газеты он меня полностью устраивает. Но вот это все... про что я тебе рассказал. Сам пытаюсь понять. Если он… и тот подонок, который так поступил с тобой – одно лицо…
- Рейналь повысил голос, а его руки сами собой непроизвольно сжались в кулаки.
- Если это он, то сразу отправится на гильотину.
Побледневшая Мадлен молчала, совершенно потрясенная.
- Ты не слышал, Пьер, что именно он говорил Луизе? – она всхлипнула.
- Слышал немного. Но они говорили только о рисунках, в основном.
Прости, что я так тебя расстроил, милая, - Рейналь подошел и обнял молодую женщину. – Но этот вопрос надо как-то выяснить. Если это он… этот чёртов «бывший», то его нужно сразу убирать. Хотя… - он задумчиво потёр подбородок, - мне его рекомендовал Филибер Журден. А Филибера я знаю давно, он верный и надежный патриот. Может быть, я и ошибаюсь в своих подозрениях… хотел бы ошибаться.
Мадлен молчала, вытирая рукой появившиеся на глазах слезы.
- Прости, любимая, - Рейналь обнял ее и нежно поцеловал в губы.
- Этот маркиз… де Тьерсен… - Мадлен всхлипнула и подняла на Рейналя глаза, в которых было отчаяние, - зачем ему так рисковать в такое тревожное время? Многие «бывшие» уехали. Или прячутся. Неужели, если это де Тьерсен, он пришел бы работать к тебе? В революционную газету? Пьер… может, ты все-таки ошибаешься?
Пьер молчал, чувствуя логику ее словах.
- И всё же… - начал он, - всё же надо исключить, что это он. Это очень важно, Мадлен. И сделать это надо как можно скорее.
- Но… как? – молодая женщина подняла глаза.
- Завтра вечером, после работы в лавке ты придешь ко мне в типографию, - жестко сказал Рейналь тоном, не терпящим никаких возражений. – Посмотришь на него и скажешь, тот ли это подонок Тьерсен. Или нет.
- Я всё понимаю… - он взял Мадлен за руку. От услышанного молодая женщина взволнованно поднялась со своего места. – Я понимаю, Мадлен, что тебе тяжело это. И больно… Но иного выхода нет. Я не хочу писать донос на человека, если он впоследствии окажется невиновен. Возможно, это и не Тьерсен, и я просто перестраховываюсь. Но лучше перестраховаться, чем рядом со мной будет работать враг. Ты должна понять это.
- Боже мой, Пьер… - Мадлен судорожно вздохнула, - я… я не смогу.
- Сможешь, - Рейналь с силой сжал ее кисть. – Ты должна это сделать Мадлен. Ради меня. И ради дочки.
Мадлен затравленно посмотрела на него.
- За Луизу я боюсь больше всего, - прошептала она.
- С ней все будет хорошо, - Рейналь обнял ее и ласково провел рукой по волосам. – Просто сделай это завтра. Прошу тебя, любимая.
- Хорошо, Пьер… - слабым голосом ответила молодая женщина.
- А… а Луиза?
- Мы же уже решили раньше, - Рейналь улыбнулся. – Завтра я опять возьму ее в типографию. Ей там очень понравилось. Да и погромы все еще могут быть. Ребенку пока нельзя находиться в лавке.
- И там, в типографии, она опять будет общаться с этим человеком! – глаза Мадлен потемнели, - я не хочу этого…
- Вообще, они очень тепло общались, - сказал Рейналь, - девочку к нему словно тянет. Если это не тот чёртов маркиз, то это даже хорошо… она же так любит рисовать. Пусть общается с художником. Возможно, он мог бы и научить её чему-то. Пока, во всяком случае. Но только, конечно, если это не тот высокородный подонок. Тот сразу отправится на гильотину.
Последние слова Пьер бросил отрывисто и зло. Затем продолжил:
- Я уже сказал ему прийти в типографию завтра к семи вечера, за зарплатой. Ты придешь чуть позже, Мадлен. Луиза если и будет его видеть, то совсем недолго. Ну же, любимая… - Рейналь нежно провел тыльной стороной ладони по щеке молодой женщины, - не бойся ничего. Сделай это ради дочки и… ради нас. Скоро наша свадьба, я уже подал заявку в муниципалитет. Через десять дней нас распишут. Пусть ничто не мешает нашему счастью.
- Хорошо, Пьер… - выдохнула Мадлен. – Завтра я закрою лавку чуть пораньше. И приду в типографию после семи.
— Вот и славно, - Рейналь обнял ее и поцеловал в губы. – Ты умница, Мадлен.
Глава 11
Идя вечером домой из типографии, бывший маркиз ощущал себя полностью выбитым из колеи. Шедший днем снег превратился теперь в мелкий нудный дождь. Жан-Анри поднял воротник камзола и засунул руки в карманы, но промозглый холод всё равно неумолимо пробирался через одежду. Точно такой же холод он чувствовал сейчас в области сердца, словно его сдавила чья-то рука и забыла разжать.
Периодически он вспоминал взгляд Рейналя, которым тот окинул его, прощаясь до завтрашнего дня.
- Приходите завтра вечером к семи часам, - сказал Рейналь вполне доброжелательно, и бывший маркиз, как обычно, кивнул.
А сейчас он мучительно думал, что же делать. Пару дней назад он оплатил свою жалкую мансарду на полтора месяца вперед, до конца года. Сейчас в его кармане лежали последние 75 ливров. Если он не явится завтра за деньгами, то скудно проживет на них несколько дней… А потом? Жан-Анри остановился посреди улицы. Идти сейчас домой в свою одинокую жалкую комнатку совершенно не хотелось. Более того – казалось чем-то невыносимым. Мысли о дочке и словах Рейналя об их сходстве стали чуть приглушеннее, но не выходили из головы. Решиться и бросить работу в типографии? Но если Рейналь догадался, кто он и что он один из «бывших», он всё равно отыщет его и сдаст властям. Журден приятель Рейналя, и это означало, что и у него Тьерсен работать больше не сможет. Деваться было некуда…
Жан-Анри тяжело вздохнул, размышляя об этом. Но всё сходилось к тому, что завтра придется идти в типографию за деньгами.
- Может быть, всё и обойдется, - тихо сказал сам себе Тьерсен, - а если нет, то…
- Смотри куда прешь, гражданин! Совсем пьяный что ли! – грубо крикнула на него средних лет толстуха с корзинкой, по внешности похожая на торговку. Задумавшись, он грубо задел ее локтем и чуть не вышиб из рук корзину.
- Пардон, - пробормотал бывший маркиз.
Торговка грубо выругалась ему вслед.
«Кстати, сейчас было бы неплохо выпить» - подумал Жан-Анри. Зайдя в попавшийся на пути винный погребок, он купил бутыль дешевого вина за 10 ливров и, открыв ее, сделал несколько больших глотков на улице прямо из горлышка.
«Где ваши манеры, Жан-Анри» - мысленно усмехнулся он сам себе, вновь и вновь глотая кислое вино. От выпитого алкоголя стало теплее и даже немного веселее. Тревога уменьшилась, легла и свернулась собачкой куда-то на край сознания. Засунув бутылку с оставшимся содержимым во внутренний карман камзола, Тьерсен продолжил свой путь. Но вместо того, чтобы свернуть на улицу, где было его жилье, он направился прямо, пока не вышел к набережной Нового моста. Той самой, где впервые встретился с Жаннет Легуа.
Воспоминание о ней отозвалась в сердце чем-то теплым.
- Почему бы и нет… - пробормотал Жан-Анри, засовывая руку в карман и извлекая купюры, пересчитал их… 65 ливров.
«Должно хватить» - подумал он и нетвердым шагом направился вдоль набережной, затем поднялся на мост и, перейдя на другую сторону реки, пошел дальше. Вскоре показался и дом «У мадам Сильвин» - большой двухэтажный особняк из серого камня. На подходе к нему Тьерсена игриво окликнуло несколько соответствующих этому месту девиц, предлагая свои услуги. Равнодушно миновав их, Жан-Анри подошел к массивной резной двери и взявшись за ручку, повернул её.
Его встретил мягкий приглушенный свет от мерцающих в подсвечниках небольших свечей и сладковатый запах духов, разлитый в воздухе. Небольшой зал со стенами в аляповатых обоях с кремовыми розочками, очевидно выполняющий роль гостиной. У стены стояла пара диванчиков с бордовой кожаной обивкой, на которых также сидели несколько девиц. Одна из них, шатенка лет 35-ти, с увядшей желтоватой кожей и грудью, вываливающейся из корсета, с улыбкой подошла к Тьерсену:
- Добрый вечер, гражданин, - томно произнесла она. – Я Нинон.
Она дотронулась до его плеча и заглянула в глаза:
- Может быть, познакомимся поближе?
- Добрый вечер, - ответил Тьерсен, - я пришел к Жаннет Легуа. Она ведь работает у вас?
- К Жаннет… - алые губы шатенки искривились в слегка презрительной усмешке. – Вроде, она сейчас занята. Но это надо уточнить у мадам Сильвин. Подождите минутку, я её позову.
Тьерсен кивнул, присаживаясь на один из диванов.
- Мадам Сильвин, - громко сказала девица, приоткрыв небольшую укромную дверь в стене, которую Тьерсен поначалу и не заметил. – Тут клиент пришел и спрашивает Жаннет. Что ему сказать?
- Сейчас сама ему скажу! – раздался из-за двери хрипловатый голос с властными нотками, а через пару мгновений его обладательница появилась и сама. Мадам Сильвин была женщиной лет около шестидесяти, одетой в черный бархатный корсет и пышную, довольно дорогую на вид юбку кремового цвета. Рыжеватые густые волосы были собраны в высокую прическу, а сухие энергичные руки украшало несколько широких золотых браслетов.
- Мадам Сильвин, - представилась она Тьерсену и лучезарно улыбнулась, показав два передних золотых зуба. – Вы к нашей Жаннет?
- Да, - ответил Жан-Анри, вставая с дивана.
- Тогда вам придется немного подождать, гражданин. Жаннет сейчас работает, но примерно через полчаса освободится.
- Хорошо, - сказал Тьерсен, - я подожду. Сколько это будет стоить?
- Тридцать ливров за час, - мадам Сильвин вновь улыбнулась.
— Вот, за 2 часа, - Тьерсен протянул ей 60 ливров.
- Мерси, - мадам Сильвин хищным движением быстро взяла деньги своими желтыми пальцами с ярко-алым маникюром и кивнула подбородком в сторону кожаных диванчиков, - присаживайтесь, гражданин. Жаннет скоро освободится и спустится к вам.
Тьерсен кивнул, садясь на прежнее место. Он осмотрелся и увидел вдали лестницу с узорными деревянными перилами, которая вела на второй этаж. Видимо, там и находилась комната Жаннет. Устало откинувшись на спинку дивана, он провел рукой по приятной на ощупь кожаной обивке и закрыл глаза. Здесь, в тепле, после выпитого вина и всех волнений прошедшего дня, Тьерсен сам не заметил, как задремал…
Очнулся он от того, что кто-то трогал его за плечо. Затем услышал свое имя:
- Андре!
Тьерсен открыл глаза и увидел Жаннет, наклонившуюся к нему. Она быстро поцеловала его в губы и провела прохладной ладонью по его лбу, откидывая с глаз прядь волос.
- Я так рада тебя видеть, милый.
- Я тоже, Жаннет, - Тьерсен улыбнулся ей.
- Соскучился? – она лукаво улыбнулась в ответ.
- Да.
- Ну пойдем, пойдем скорее, - она взяла его за руку и потянула с дивана.
- За сколько ты заплатил, Андре? – спросила девушка, раздеваясь перед небольшим трюмо с овальным зеркалом.
- За два часа, - отозвался Тьерсен.
Он сидел в ее небольшой комнатке на широкой кровати, застеленной голубым атласным одеялом с вышитыми серебристой нитью розами. Собственно, кровать занимала почти всё пространство, не считая трюмо и комода, стоявшего у стенки. Над кроватью висела небольшая фривольная гравюра с обнаженной парой, на трюмо стояла декоративная вазочка с желтыми и красными искусственными цветами. Был и небольшой камин, но огонь в нем сейчас не горел. Тьерсен подумал, что в комнате и так довольно тепло. А по сравнению с вечным холодом в его мансарде здесь вообще было райское блаженство. Сейчас он просто наслаждался этим теплом, стараясь отогнать тяжелые мысли, которые опять лезли в голову…
- Я тебя часто вспоминала, Андре, - своим хрипловатым голосом сказала Жаннет, сняв корсет и оставшись в одних коротких белых панталончиках, отороченных кружевами.
- А почему ты не раздеваешься? – она подошла к нему, обняла за шею и заглянула в глаза.
- Вообще я хотел бы просто поговорить с тобой, - каким-то глухим голосом ответил Тьерсен. – Сейчас мне нужно поговорить хоть с кем-то, потому что… потому что сегодня я видел свою дочку.
- О-ля-ля, - сказала Жаннет, сев рядом с ним и по-турецки поджав ноги, - да ты молодец, Андре.
- Нет… - Тьерсен покачал головой, - так просто сложились обстоятельства. Мир оказался дьявольски тесен.
Жаннет внимательно смотрела на него, накручивая на палец локон своих темных волос. И он на мгновение задумался, продолжать ли свой рассказ дальше.
«Терять всё равно уже нечего» - подумал бывший маркиз и продолжил:
- Сегодня ее привели ко мне на работу, - сказал он. – Не с кем было оставить. Ее мать – та девушка Мадлен, которую я тогда…
- Да, я это помню, - тихо сказала Жаннет.
- Она выходит замуж за человека, у которого я работаю. Он и привел девочку с собой. Луизу. Она такая славная. И так похожа на меня, Жаннет. И, видимо, он догадался, кто я… что я ее отец.
Возникла пауза. Жаннет сидела все также, поджав под себя ноги и, немного наклонив голову. Длинные темные волосы падали на ее обнаженную грудь. Она молчала, только ее полные розовые губы немного дрогнули.
- И ты теперь боишься его, да? - наконец спросила она.
Неожиданно для себя, Тьерсен подался вперед, обнял ее и крепко прижал к себе.
- Э… Андре… - удивленно сказала Жаннет, проведя рукой по его волосам. – Ты что?
Тьерсен молчал, чувствуя, как глаза наполняются слезами. И дальше он уже не мог их сдерживать.
- Да ты чего, Андре? – Жаннет одной рукой гладила его по голове, как маленького ребенка, а другой обнимала за вздрагивающие плечи. – Господи, Андре… ты плачешь…
***
Через какое-то время Тьерсен успокоился и просто молча лежал на кровати, обняв одной рукой Жаннет.
- Что ты собираешься делать? – спросила она.
- Не знаю… - бывший маркиз пожал плечами. – В голове какой-то сумбур.
- Девочка знает, что ты ее отец?
- Нет. Ей сказали, что он погиб, защищая Французскую республику, - Тьерсен криво усмехнулся.
— Это правильно, - отозвалась Жаннет. – Пусть она не знает правды. Когда мне, восьмилетней, сообщили, что мама зачала меня пьяной от одного из своих клиентов, счастья мне это не добавило, Андре.
Тьерсен вздохнул и посмотрел на овальные бронзовые часы, стоявшие на каминной полке. Была уже половина десятого, и он с тоской подумал, что через полтора часа придется оставить эту теплую комнату и прильнувшую к нему Жаннет и тащиться к себе в одинокую холодную мансарду.
Жаннет словно угадала его мысли.
- Если хочешь, оставайся на ночь, Андре, - она провела рукой по его груди, - до шести утра. Только придется доплатить еще 50 ливров. Я была бы и без денег не прочь побыть с тобой, но мадам Сильвин не разрешит, сам понимаешь.
- Понимаю, - отозвался Жан-Анри, - но у меня в кармане только пять ливров. Последние деньги отдал, чтобы увидеть тебя.
Он взял ее тонкую руку, поцеловал и заметил на белом запястье широкую синевато-красную полосу.
- Что это, Жаннет? – спросил Тьерсен, взяв ее другую руку, на которой было то же самое.
