Первыми в камин зашли Астория и младший мальчик. Затем Астория вернулась и забрала Скорпиуса. Следующим должен был идти Драко.
Северус, Петунья и Драко молча сидели возле работающего камина в каминном зале дома на Гриммо 12.
Всё было несколько раз подсчитано. По плану, семья Малфой в количестве четырёх человек, прибывшая через гоблинский банк Гринготтс, должна была выйти из банка и пешком дойти до «Дырявого котла», а оттуда камином переместиться на Гриммо 12.
Охрану Малфоев в банке обеспечивали гоблины. Охрану от банка до «Дырявого котла» — авроры и люди Мальсибера.
В «Дырявом котле» ждал отряд авроров в количестве пяти человек, четыре человека во главе с самим Мальсибером, двое журналистов, Блейз Забини и, возможно, кто-то из случайных посетителей.
Малфоев должны были видеть как можно больше народа. Забини должен был подтвердить личность Драко Малфоя.
Были проработаны каждый шаг и каждое слово.
— Всё будет хорошо! — резко и звонко прозвучал голос Петуньи. — С ними Гарри! Гарри ничего плохого не допустит!
Драко и Северус никак не отреагировали.
Пламя камина окрасилось зелёным и вышагнула Астория, обеими руками вцепившаяся в Блейза. Петунья тут же перехватила мальчика. Астория тяжело вздохнула и шагнула в пламя камина, чтобы через пару минут выйти со Скорпиусом.
Следом никто не вышел. Ни чрез пять минут, ни через десять и Кикимер, чётко следуя указаниям хозяина, перекрыл каминную сеть.
Дверь дома на Гриммо 12 распахнулась и Лорд Блэк-Поттер впихнул в дом двух мужчин, вцепившихся друг в друга.
Мужчины упали на пол и Рон Уизли с ужасом убрал руки от шеи Драко Малфоя, резко меняющегося после окончания действия оборотного зелья.
— Панси! Прости меня, Панси! — выдохнул Рон прежде чем на него набросился с кулаками разъярённый Элайджа Паркинсон.
— Уизли! Паркинсон! Отставить! — рявкнул Лорд, расшвыривая их в разные строны.
— Панси? Как же так? Я опять всё испортил? — высокий крупный рыжий мужчина привалился к стене, схватившись руками за голову.
— Гарри. Я ведь понял, что это не Драко Малфой. Хорошая копия, но это не Хорь! А я тебе Скорпиуса отдал. Я ведь над трупом Драко Малфоя поклялся его сына защитить…
Рон Уизли был обездвижен и перемещён в каминный зал.
Многоразовый порт-ключ, зачарованный Кассиусом Лейстранджем на крыльцо дома на Гриммо 12, сработал идеально. Лорд Блэк-Поттер втолкнул в дом Рона Уизли, вцепившегося в мисс Паркинсон.
Осуществлению тщательно спланированной операции по возвращению в Англию семьи Малфой поставил под угрозу неучтённый фактор по фамилии Уизли.
Едва Астория увела детей, как Рон Уизли набросился с кулаками на Драко Малфоя. Забини закрыл их собой.
Гарольд схватил за шиворот Рона Уизли и Драко Малфоя, с которого начала слетать внешность, и перетащил к дому.
— Уизли, ты какого хрена всё портишь? Я тебе нормальным человеческим языком объяснил, что сегодня я легализую Малфоев. Что было не понятного в указании не вмешиваться?
— Поттер, ты совсем идиот? Тебя обманывают! На хрена ты этих Пожирателей пригрел? Цирк этот с Малфоем устроил. Ты что думаешь, я один знаю о смерти Хорька? Ты чего этим добиваешься?
— Признания Скорпиуса Малфоя наследником Рода Малфой. И легального обучения в Хогвардце. Где ты видел мёртвого Драко Малфоя?
— В аврорате. После того как я украл Скорпа… Я увольняться ходил. Попросили меня тогда уйти самому, иначе обещали за профнепригодность выпереть. Из камер задержания трупы пожирателей выносили и на пол в коридоре швыряли. Там Хорь и валялся.
— В чём прокололась Панси?
— Не знаю. Тот кто знал Хорька, как мы с тобой, не ошибся бы. Знаешь, Поттер, я ведь Хоря трусом считал. Он в Дамблдора Аваду швырнуть струсил, на суде как крысёныш дрожал, даже вовремя из страны сбежать струсил. На деле же, я ещё большим трусом оказался. Так вот, друг…
— Конечно, на женщину руку поднять, это же такая смелость! — похвалила Панси, прикрывая рукой наливающийся на лице синяк.
— Панси, я же не знал, что это ты! Я же только Скорпиуса защитить хотел! Думал Поттера одурачили. Соседей наших, Уилсонов, на прошлой неделе перебили, эльфы только детей вынести успели. Дед сходил Уилсон-менор закрыл. Пацана их старшего убили. Ему 9 лет было…
— Панси! Кто тебя обидел? Я тебя защищу! — маленьким ураганчиком в каминный зал влетел Наследник Поттер, бросаясь к няньке.
— Это я, Джеймс, — признался Рон, — я случайно.
— Дядя Рон! Как ты мог! Моя Панси! Я деду Игносиусу нажалуюсь!
Рон Уизли не веря самому себе смотрел на Драко Малфоя, кресло-коляску которого завёз Элайджа Паркинсон. Рон оттолкнул Поттера и подбежал к Малфою. Малфой и Уизли долго смотрели друг на друга.
— Вот же… живучая же ты тварюшка, Хорь…
— Я — дракон…
Мистер Паркинсон работал. Очень много работал, отдавая работе всего себя. В иной день он едва успевал переброситься парой слов с дочерью. А вот домовой эльф Тинки общался с обоими хозяевами и ему было не сложно докладывать хозяину Элайдже о том, что по ночам хозяйка Панси плачет.
После очередного такого доклада эльфа, Элайджа ночью вломился в комнату дочери. Панси лежала в постели и тихонько всхлипывала, уткнувшись в подушку.
Элайджа забрался на постель и прижал к себе взрослую дочь словно маленького ребёнка.
— Ну, что ты, доченька? Плохо тебе, да? Ты уж потерпи, моя девочка, я отработаю наши с тобой долги и всё будет хорошо. Не плачь, всё наладится. Мы ведь с тобой живы, а это главное…
— Ох, папа, ты не понимаешь…
— А ты мне, дурню старому, объясни по-проще. Не пойму думаешь, кому ж ещё тебя понять как не отцу? Ты мне медленно объясни, несколько раз…
— Я ни кому не нужна. Все как-то живут, женятся, замуж выходят. дети рождаются. А я как в другом мире живу, всем чужая. Замуж выйти не сумела и детей у меня никогда не будет. Даже Дафна и то не так одинока. Даже Уизли замуж вышла и мальчишку родила Поттеру. А я всю жизнь что-то не так делаю.
— Ох, доча, это не ты не так. Это я виноват. Фридрих Фрай казался мне подходящим женихом, не особо что уж, конечно, но ты ему нравилась. Кто же знал, что у вас не сложится. Он же метки не имел, вот я его и приближал к себе, чтоб в случае чего тебе защита была.
— Нравилась? Да он после твоего ареста сразу же мне разъяснил, что я тупой уродливый мопс и терпеть меня он мог только ради денег. На таких уродках без денег не женятся, меня же если ночью увидишь, то трусами не отмашешься.
— Ты что, доча? Никакая ты не уродка! Ты у меня самая лучшая, моя радость, моё солнышко, цветочек мой драгоценный. Персефоночка, девочка моя любимая, я же только ради тебя живу. Ты у меня умница. Не красавица, конечно, так ты же Паркинсон, вся в меня пошла и в матушку мою покойную. Где же её взять, красоту-то эту? Не купишь ведь…
Элайджа обнимал свою любимую девочку и целовал в макушку.
— Ничего, доча, разберёмся с Фраем, я ему каждую твою слезинку припомню. Ишь, нашёлся тут знаток красоты! Он с меня отступных хотел за разрыв помолвки, так ни сикля не получит! Мы тебе достойного жениха найдём, чтобы Фраю наши с тобой деньги поперёк горла встали. Цветочек мой, нам с тобой Лорд нужен. Или Наследник Рода. Последний носитель крови Рода то же подойти может. Такой нужен, чтобы по праву Лорда жениться мог и на помолвку наплевать. У тебя на примете ни кого нету? Может тебе нравится кто? Или ты кому приглянулась?
— Да кому я могу нравиться?
— Мне нравишься! Ну, дочь, не все же такие сволочи, где-то есть и достойный человек.
— Ага, есть, только где его искать?
— А найдём! Найдём, Панси. Может он рядом где, да не разглядели, а? Вместе мы с тобой всё преодолеем…
Вернон Дурсль, всё такой же толстый, но изрядно постаревший и осунувшийся, добровольно передал все документы о доходах и имуществе проверяющим от Родов Лейстрандж и Розье. Идею о расторжении брака с Петуньей Эванс Главами Родов Дурсль воспринял как долгожданное освобождение.
— Лорды, позвольте представить — Вернон Дурсль, сквиб Рода Лейстрандж, — небрежно вымолвил проверяющий.
Оба Лорда были безобразно молоды и настойчивы. Перепроверив все имеющиеся документы и расспросив Дурсля о движении средств, Лорды пришли к выводы, что Дурсль ничего не утаивает, сотрудничает добровольно и всем организмом желает развода. Его нынешняя супруга и трое их детей, проверенные гоблинами, были магглами без малейших признаков магической составляющей.
— Вернон, если ты так мечтал быть с Лорой, то зачем женился на Петунье?
— Деньги были нужны. Отец мой умудрился мне в наследство одни долги оставить.Фирму нашу должны были банкротом признать. А у меня сестра Марджори и моя Лора беременная. Вот тут и появился Лорд Лейстрандж, согласившийся помочь материально. Я сдуру и согласился. Кредит мне не давали, если в долг брать, то отдавать с процентами, а при женитьбе деньги доставались безвозмездно. Думал, деньги получу, а к тому времени, как жениться надо, верну.
— Так что же не вернул?
— Да понимаю я, что не прав. И что Петунье жизнь испортил понимаю. Петунья — она ведь хорошая, только не любил я её никогда. Я старался! Я даже сестру с ней познакомил. Мардж в сыне Петуньи Дадли души не чаяла, у неё ведь своих детей не могло быть, так она о Дадли словно о собственном сыне заботилась. А Лора меня простила.
— Неужели ради денег можно было вот так поступать? Неужели Петунья не заслужила хотя бы слова правды? Ты же до сих пор за её счёт живёшь!
— Не знаю. Меня Петунья не интересовала и не интересует.
— А Дадли Эванс?
— Дадли Эванс сделал свой выбор, оставшись с матерью. Я предлагал купить ему квартиру и дать работу — он отказался.
— Конечно, я бы тоже отказался! — рявкнул Лорд Кассиус Лейстрандж. — Я не хочу знать такого как ты — Дурсль! Если бы мы с Розье за тебя не взялись, ты бы ни сикля не вернул Петунье. Ты её совсем без денег оставил, ни жилья, ни работы. Ты даже её лечение в клинике не соизволил оплатить. Лейстранджи всегда отличались странностями в поведении, особенно сквибы, но такому дерьму в моём Роду не место!
— Я согласен. Возьмите всё, что у меня есть. Я все документы собрал. Всё указал, где и как деньги приданого использовал. И те деньги, что за дом на улице Тисовой 4 тоже. Вот документы на «Гранникс»: производство и торговлю. Оставьте только меня и мою семью в покое! Я не хочу иметь ничего общего с вашим волшебным миром и волшебниками!
— Мой поверенный ещё раз проверит документы. Брак с Петуньей Эванс будет аннулирован сегодня же, — вынес решение Николас Розье. Сын, рождённый в данном браке — Дадли Эванс — больше никакого отношения к семье Дурсль иметь не будет. Род Розье не желает знать тебя, Вернон Дурсль!
— Род Лейстрандж не желает знать тебя, Вернон Дурсль, — повторил Кассиус Лейстрандж.
Вернон Дурсль облегчённо вздохнул.
— А теперь, Дурсль, мы хотели бы видеть твой отчёт об использовании денежных средств получаемых тобой в течении 15 лет на содержание несовершеннолетнего волшебника Гарри Поттера.
— Кто вам такое сказал? При чём тут Гарри Поттер? Мальчишка сдох! Его убил ваш Тёмный Лорд! Я не обязан об этом отчитываться!
— Ошибаешься! Это Тёмный Лорд изволил сдохнуть от руки Гарри Поттера, который в настоящее время является Лордом Блэк-Поттером и мы его вассалы. А интересы сюзерена для любого вассала превыше всего.
— Я буду жаловаться Дамблдору!
— Жалуйся! Сводить тебя к нему на могилку? Нет больше Дамблдора! Зато есть Гарольд Джеймс Блэк-Поттер и есть мы: Лорд Лейстрандж и Лорд Розье…
Ох, зря Вернон Дурсль посчитал Лордов незрелыми мальчишками. Глава Рода никак не может быть незрелым ни в каком возрасте.
Лорды же на практике убедились в эффективности «Круцио» в деле воспитания взрослых сквибов. После проведения мероприятий воспитательного характера, Вернон Дурсль сразу же исполнился уважения к Лорду Лейстранджу и Лорду Розье, а Лорда Блэк-Поттера стал почитать за высшую инстанцию этого мира.
Метлу для подростков «Белый ветер -2» выпускали досрочно. Рекламная акция приобретала не виданные ранее масштабы. А учитывая, что конкурентов у «Спорт плюс» не было, то и выручка должна была быть соответствующей.
Обеспокоенный не окупаемостью затрат в «Спорт плюс» Паркинсон составил настолько многоступенчатую программу развития, что даже гоблины руками разводили. Ещё ни одного экземпляра метлы не поступило в продажу, а прибыль уже начала поступать.
Было решено не устраивать конкурс среди подростков, а снимать в рекламе своих, чем избежать лишних трат.
Скитер доложил о готовности.
В последний момент Лорд Блэк-Поттер передумал и вместо Джеймса Поттера лицом рекламной кампании стал Скорпиус Малфой. После многочисленных многочасовых обсуждений пришли к выводу, что звезде рекламы мётел находиться в Хогвардце будет намного безопаснее, чем просто сыну Пожирателя Смерти.
Скорпиус к работе моделью отнёсся со всей ответственностью. Съёмки шли три недели с утра до позднего вечера без выходных.
Скорпиус летал, падал, вставал и начинал всё заново. После очередного неудачного падения, Драко Малфой не выдержал, подлетел к сыну на своём кресле и потребовал прекратить. На следующий день Скорпиус, с не зажившими руками и коленками явился на съёмочную площадку.
— Ничего папа, я справлюсь. Я — Малфой! — пресёк мальчишка все возражения отца.
Уже к 10 августа были готовы первые рекламные проспекты.
12 августа первая партия мётел была раскуплена за один день.
Если раньше в доме переругивались Северус и Петунья, придираясь к каждому жесту и слову друг друга, то теперь центральной фигурой всех споров стал мистер Паркинсон.
Если Снейп и Эванс ругались шутливо и замысловато, то в ссорах с Паркинсоном они переходили на личности.
Паркинсон вдохновенно ругался с гадом Снейпом и магглой Эванс.
Петунья не считала Паркинсона членом семьи, а потому в выражениях и действиях не сдерживалась. Их ссоры превращались в полноценные словесные баталии.
Камнем преткновения стала Панси.
А всё из-за того, что мистер Паркинсон очень быстро освоился как в работе, так и в доме. А после начал наводить порядок.
Заставить Дадли не появляться в хозяйском доме без приглашения не удалось. Дадли сначала претензий не понял, а потом с доброй улыбкой маньяка пообещал Паркинсону, не посмотрев на возраст и здоровье, надругаться над ним со всеми извращениями. Тяжёлый кулак у носа убедил общения со здоровенным наглым сквибом свести к минимуму.
Тедди, Скорпиус и Джеймс порадовались победе своего дяди-сквиба и с удовольствием удрали жить на остаток лета в Блэк-менор.
Лорд Блэк-Поттер с интересом ждал жалоб на Паркинсона, чтобы разъяснить ему «политику партии» с особой тщательностью. Жалоб не было. Паркинсон много работал, приносил много прибыли и кроме дочери ему было не с кем общаться. Все остальные его игнорировали.
Северус, Петунья и Драко молча сидели возле работающего камина в каминном зале дома на Гриммо 12.
Всё было несколько раз подсчитано. По плану, семья Малфой в количестве четырёх человек, прибывшая через гоблинский банк Гринготтс, должна была выйти из банка и пешком дойти до «Дырявого котла», а оттуда камином переместиться на Гриммо 12.
Охрану Малфоев в банке обеспечивали гоблины. Охрану от банка до «Дырявого котла» — авроры и люди Мальсибера.
В «Дырявом котле» ждал отряд авроров в количестве пяти человек, четыре человека во главе с самим Мальсибером, двое журналистов, Блейз Забини и, возможно, кто-то из случайных посетителей.
Малфоев должны были видеть как можно больше народа. Забини должен был подтвердить личность Драко Малфоя.
Были проработаны каждый шаг и каждое слово.
— Всё будет хорошо! — резко и звонко прозвучал голос Петуньи. — С ними Гарри! Гарри ничего плохого не допустит!
Драко и Северус никак не отреагировали.
Пламя камина окрасилось зелёным и вышагнула Астория, обеими руками вцепившаяся в Блейза. Петунья тут же перехватила мальчика. Астория тяжело вздохнула и шагнула в пламя камина, чтобы через пару минут выйти со Скорпиусом.
Следом никто не вышел. Ни чрез пять минут, ни через десять и Кикимер, чётко следуя указаниям хозяина, перекрыл каминную сеть.
Дверь дома на Гриммо 12 распахнулась и Лорд Блэк-Поттер впихнул в дом двух мужчин, вцепившихся друг в друга.
Мужчины упали на пол и Рон Уизли с ужасом убрал руки от шеи Драко Малфоя, резко меняющегося после окончания действия оборотного зелья.
— Панси! Прости меня, Панси! — выдохнул Рон прежде чем на него набросился с кулаками разъярённый Элайджа Паркинсон.
— Уизли! Паркинсон! Отставить! — рявкнул Лорд, расшвыривая их в разные строны.
— Панси? Как же так? Я опять всё испортил? — высокий крупный рыжий мужчина привалился к стене, схватившись руками за голову.
— Гарри. Я ведь понял, что это не Драко Малфой. Хорошая копия, но это не Хорь! А я тебе Скорпиуса отдал. Я ведь над трупом Драко Малфоя поклялся его сына защитить…
Рон Уизли был обездвижен и перемещён в каминный зал.
Многоразовый порт-ключ, зачарованный Кассиусом Лейстранджем на крыльцо дома на Гриммо 12, сработал идеально. Лорд Блэк-Поттер втолкнул в дом Рона Уизли, вцепившегося в мисс Паркинсон.
Осуществлению тщательно спланированной операции по возвращению в Англию семьи Малфой поставил под угрозу неучтённый фактор по фамилии Уизли.
Едва Астория увела детей, как Рон Уизли набросился с кулаками на Драко Малфоя. Забини закрыл их собой.
Гарольд схватил за шиворот Рона Уизли и Драко Малфоя, с которого начала слетать внешность, и перетащил к дому.
— Уизли, ты какого хрена всё портишь? Я тебе нормальным человеческим языком объяснил, что сегодня я легализую Малфоев. Что было не понятного в указании не вмешиваться?
— Поттер, ты совсем идиот? Тебя обманывают! На хрена ты этих Пожирателей пригрел? Цирк этот с Малфоем устроил. Ты что думаешь, я один знаю о смерти Хорька? Ты чего этим добиваешься?
— Признания Скорпиуса Малфоя наследником Рода Малфой. И легального обучения в Хогвардце. Где ты видел мёртвого Драко Малфоя?
— В аврорате. После того как я украл Скорпа… Я увольняться ходил. Попросили меня тогда уйти самому, иначе обещали за профнепригодность выпереть. Из камер задержания трупы пожирателей выносили и на пол в коридоре швыряли. Там Хорь и валялся.
— В чём прокололась Панси?
— Не знаю. Тот кто знал Хорька, как мы с тобой, не ошибся бы. Знаешь, Поттер, я ведь Хоря трусом считал. Он в Дамблдора Аваду швырнуть струсил, на суде как крысёныш дрожал, даже вовремя из страны сбежать струсил. На деле же, я ещё большим трусом оказался. Так вот, друг…
— Конечно, на женщину руку поднять, это же такая смелость! — похвалила Панси, прикрывая рукой наливающийся на лице синяк.
— Панси, я же не знал, что это ты! Я же только Скорпиуса защитить хотел! Думал Поттера одурачили. Соседей наших, Уилсонов, на прошлой неделе перебили, эльфы только детей вынести успели. Дед сходил Уилсон-менор закрыл. Пацана их старшего убили. Ему 9 лет было…
— Панси! Кто тебя обидел? Я тебя защищу! — маленьким ураганчиком в каминный зал влетел Наследник Поттер, бросаясь к няньке.
— Это я, Джеймс, — признался Рон, — я случайно.
— Дядя Рон! Как ты мог! Моя Панси! Я деду Игносиусу нажалуюсь!
Рон Уизли не веря самому себе смотрел на Драко Малфоя, кресло-коляску которого завёз Элайджа Паркинсон. Рон оттолкнул Поттера и подбежал к Малфою. Малфой и Уизли долго смотрели друг на друга.
— Вот же… живучая же ты тварюшка, Хорь…
— Я — дракон…
Мистер Паркинсон работал. Очень много работал, отдавая работе всего себя. В иной день он едва успевал переброситься парой слов с дочерью. А вот домовой эльф Тинки общался с обоими хозяевами и ему было не сложно докладывать хозяину Элайдже о том, что по ночам хозяйка Панси плачет.
После очередного такого доклада эльфа, Элайджа ночью вломился в комнату дочери. Панси лежала в постели и тихонько всхлипывала, уткнувшись в подушку.
Элайджа забрался на постель и прижал к себе взрослую дочь словно маленького ребёнка.
— Ну, что ты, доченька? Плохо тебе, да? Ты уж потерпи, моя девочка, я отработаю наши с тобой долги и всё будет хорошо. Не плачь, всё наладится. Мы ведь с тобой живы, а это главное…
— Ох, папа, ты не понимаешь…
— А ты мне, дурню старому, объясни по-проще. Не пойму думаешь, кому ж ещё тебя понять как не отцу? Ты мне медленно объясни, несколько раз…
— Я ни кому не нужна. Все как-то живут, женятся, замуж выходят. дети рождаются. А я как в другом мире живу, всем чужая. Замуж выйти не сумела и детей у меня никогда не будет. Даже Дафна и то не так одинока. Даже Уизли замуж вышла и мальчишку родила Поттеру. А я всю жизнь что-то не так делаю.
— Ох, доча, это не ты не так. Это я виноват. Фридрих Фрай казался мне подходящим женихом, не особо что уж, конечно, но ты ему нравилась. Кто же знал, что у вас не сложится. Он же метки не имел, вот я его и приближал к себе, чтоб в случае чего тебе защита была.
— Нравилась? Да он после твоего ареста сразу же мне разъяснил, что я тупой уродливый мопс и терпеть меня он мог только ради денег. На таких уродках без денег не женятся, меня же если ночью увидишь, то трусами не отмашешься.
— Ты что, доча? Никакая ты не уродка! Ты у меня самая лучшая, моя радость, моё солнышко, цветочек мой драгоценный. Персефоночка, девочка моя любимая, я же только ради тебя живу. Ты у меня умница. Не красавица, конечно, так ты же Паркинсон, вся в меня пошла и в матушку мою покойную. Где же её взять, красоту-то эту? Не купишь ведь…
Элайджа обнимал свою любимую девочку и целовал в макушку.
— Ничего, доча, разберёмся с Фраем, я ему каждую твою слезинку припомню. Ишь, нашёлся тут знаток красоты! Он с меня отступных хотел за разрыв помолвки, так ни сикля не получит! Мы тебе достойного жениха найдём, чтобы Фраю наши с тобой деньги поперёк горла встали. Цветочек мой, нам с тобой Лорд нужен. Или Наследник Рода. Последний носитель крови Рода то же подойти может. Такой нужен, чтобы по праву Лорда жениться мог и на помолвку наплевать. У тебя на примете ни кого нету? Может тебе нравится кто? Или ты кому приглянулась?
— Да кому я могу нравиться?
— Мне нравишься! Ну, дочь, не все же такие сволочи, где-то есть и достойный человек.
— Ага, есть, только где его искать?
— А найдём! Найдём, Панси. Может он рядом где, да не разглядели, а? Вместе мы с тобой всё преодолеем…
Вернон Дурсль, всё такой же толстый, но изрядно постаревший и осунувшийся, добровольно передал все документы о доходах и имуществе проверяющим от Родов Лейстрандж и Розье. Идею о расторжении брака с Петуньей Эванс Главами Родов Дурсль воспринял как долгожданное освобождение.
— Лорды, позвольте представить — Вернон Дурсль, сквиб Рода Лейстрандж, — небрежно вымолвил проверяющий.
Оба Лорда были безобразно молоды и настойчивы. Перепроверив все имеющиеся документы и расспросив Дурсля о движении средств, Лорды пришли к выводы, что Дурсль ничего не утаивает, сотрудничает добровольно и всем организмом желает развода. Его нынешняя супруга и трое их детей, проверенные гоблинами, были магглами без малейших признаков магической составляющей.
— Вернон, если ты так мечтал быть с Лорой, то зачем женился на Петунье?
— Деньги были нужны. Отец мой умудрился мне в наследство одни долги оставить.Фирму нашу должны были банкротом признать. А у меня сестра Марджори и моя Лора беременная. Вот тут и появился Лорд Лейстрандж, согласившийся помочь материально. Я сдуру и согласился. Кредит мне не давали, если в долг брать, то отдавать с процентами, а при женитьбе деньги доставались безвозмездно. Думал, деньги получу, а к тому времени, как жениться надо, верну.
— Так что же не вернул?
— Да понимаю я, что не прав. И что Петунье жизнь испортил понимаю. Петунья — она ведь хорошая, только не любил я её никогда. Я старался! Я даже сестру с ней познакомил. Мардж в сыне Петуньи Дадли души не чаяла, у неё ведь своих детей не могло быть, так она о Дадли словно о собственном сыне заботилась. А Лора меня простила.
— Неужели ради денег можно было вот так поступать? Неужели Петунья не заслужила хотя бы слова правды? Ты же до сих пор за её счёт живёшь!
— Не знаю. Меня Петунья не интересовала и не интересует.
— А Дадли Эванс?
— Дадли Эванс сделал свой выбор, оставшись с матерью. Я предлагал купить ему квартиру и дать работу — он отказался.
— Конечно, я бы тоже отказался! — рявкнул Лорд Кассиус Лейстрандж. — Я не хочу знать такого как ты — Дурсль! Если бы мы с Розье за тебя не взялись, ты бы ни сикля не вернул Петунье. Ты её совсем без денег оставил, ни жилья, ни работы. Ты даже её лечение в клинике не соизволил оплатить. Лейстранджи всегда отличались странностями в поведении, особенно сквибы, но такому дерьму в моём Роду не место!
— Я согласен. Возьмите всё, что у меня есть. Я все документы собрал. Всё указал, где и как деньги приданого использовал. И те деньги, что за дом на улице Тисовой 4 тоже. Вот документы на «Гранникс»: производство и торговлю. Оставьте только меня и мою семью в покое! Я не хочу иметь ничего общего с вашим волшебным миром и волшебниками!
— Мой поверенный ещё раз проверит документы. Брак с Петуньей Эванс будет аннулирован сегодня же, — вынес решение Николас Розье. Сын, рождённый в данном браке — Дадли Эванс — больше никакого отношения к семье Дурсль иметь не будет. Род Розье не желает знать тебя, Вернон Дурсль!
— Род Лейстрандж не желает знать тебя, Вернон Дурсль, — повторил Кассиус Лейстрандж.
Вернон Дурсль облегчённо вздохнул.
— А теперь, Дурсль, мы хотели бы видеть твой отчёт об использовании денежных средств получаемых тобой в течении 15 лет на содержание несовершеннолетнего волшебника Гарри Поттера.
— Кто вам такое сказал? При чём тут Гарри Поттер? Мальчишка сдох! Его убил ваш Тёмный Лорд! Я не обязан об этом отчитываться!
— Ошибаешься! Это Тёмный Лорд изволил сдохнуть от руки Гарри Поттера, который в настоящее время является Лордом Блэк-Поттером и мы его вассалы. А интересы сюзерена для любого вассала превыше всего.
— Я буду жаловаться Дамблдору!
— Жалуйся! Сводить тебя к нему на могилку? Нет больше Дамблдора! Зато есть Гарольд Джеймс Блэк-Поттер и есть мы: Лорд Лейстрандж и Лорд Розье…
Ох, зря Вернон Дурсль посчитал Лордов незрелыми мальчишками. Глава Рода никак не может быть незрелым ни в каком возрасте.
Лорды же на практике убедились в эффективности «Круцио» в деле воспитания взрослых сквибов. После проведения мероприятий воспитательного характера, Вернон Дурсль сразу же исполнился уважения к Лорду Лейстранджу и Лорду Розье, а Лорда Блэк-Поттера стал почитать за высшую инстанцию этого мира.
Метлу для подростков «Белый ветер -2» выпускали досрочно. Рекламная акция приобретала не виданные ранее масштабы. А учитывая, что конкурентов у «Спорт плюс» не было, то и выручка должна была быть соответствующей.
Обеспокоенный не окупаемостью затрат в «Спорт плюс» Паркинсон составил настолько многоступенчатую программу развития, что даже гоблины руками разводили. Ещё ни одного экземпляра метлы не поступило в продажу, а прибыль уже начала поступать.
Было решено не устраивать конкурс среди подростков, а снимать в рекламе своих, чем избежать лишних трат.
Скитер доложил о готовности.
В последний момент Лорд Блэк-Поттер передумал и вместо Джеймса Поттера лицом рекламной кампании стал Скорпиус Малфой. После многочисленных многочасовых обсуждений пришли к выводу, что звезде рекламы мётел находиться в Хогвардце будет намного безопаснее, чем просто сыну Пожирателя Смерти.
Скорпиус к работе моделью отнёсся со всей ответственностью. Съёмки шли три недели с утра до позднего вечера без выходных.
Скорпиус летал, падал, вставал и начинал всё заново. После очередного неудачного падения, Драко Малфой не выдержал, подлетел к сыну на своём кресле и потребовал прекратить. На следующий день Скорпиус, с не зажившими руками и коленками явился на съёмочную площадку.
— Ничего папа, я справлюсь. Я — Малфой! — пресёк мальчишка все возражения отца.
Уже к 10 августа были готовы первые рекламные проспекты.
12 августа первая партия мётел была раскуплена за один день.
Если раньше в доме переругивались Северус и Петунья, придираясь к каждому жесту и слову друг друга, то теперь центральной фигурой всех споров стал мистер Паркинсон.
Если Снейп и Эванс ругались шутливо и замысловато, то в ссорах с Паркинсоном они переходили на личности.
Паркинсон вдохновенно ругался с гадом Снейпом и магглой Эванс.
Петунья не считала Паркинсона членом семьи, а потому в выражениях и действиях не сдерживалась. Их ссоры превращались в полноценные словесные баталии.
Камнем преткновения стала Панси.
А всё из-за того, что мистер Паркинсон очень быстро освоился как в работе, так и в доме. А после начал наводить порядок.
Заставить Дадли не появляться в хозяйском доме без приглашения не удалось. Дадли сначала претензий не понял, а потом с доброй улыбкой маньяка пообещал Паркинсону, не посмотрев на возраст и здоровье, надругаться над ним со всеми извращениями. Тяжёлый кулак у носа убедил общения со здоровенным наглым сквибом свести к минимуму.
Тедди, Скорпиус и Джеймс порадовались победе своего дяди-сквиба и с удовольствием удрали жить на остаток лета в Блэк-менор.
Лорд Блэк-Поттер с интересом ждал жалоб на Паркинсона, чтобы разъяснить ему «политику партии» с особой тщательностью. Жалоб не было. Паркинсон много работал, приносил много прибыли и кроме дочери ему было не с кем общаться. Все остальные его игнорировали.
