Растительность покрывала не только его лицо, но и плотное, широкое тело.
Он любовался Василиной – взгляд прошелся от полных красивых плеч по изгибу покрытой простой сорочкой спины с небольшими складочками на боку до – о боги – наполовину выглядывавших из-под сбившейся ночнушки округлых тяжелых ягодиц и длинных крупных ног, одна из которых была согнута в колене и лежала поверх одеяла.
Мужчина аккуратно повесил полотенце на спинку стула, подошел к кровати, наклонился, почти невесомо целуя сладко пахнущий затылок со щекочущими его губы светлыми волосами. Затем скользнул к жене за спину, прислонился и приказал себе спать.
И не смог. Василина была такая теплая, податливая и мягкая, так волнующе пахла, а попка ее так удобно вписалась в угол между его животом и бедрами, что Мариан, как всегда, удивился тому, как идеально они совпадают, как будто боги специально сотворили их друг для друга.
Он прижался к ней, просунул руку под сорочку, чувствуя ладонью тяжелую, увеличенную материнством грудь, погладил мгновенно среагировавший сосок и тихонько прошептал на розовое от сна ушко, целуя в шею, нежно касаясь тонкой кожи плеч по очереди носом, щекой, подбородком:
– Милая, ты такая сладкая…
– М-м-м-м-м, – проворчала Василина сквозь сон и вздрогнула от его прикосновений. Его тело тут же отреагировало, и Мариан в который раз за почти семь лет их семейной жизни поразился силе ощущений, которая только увеличивалась со временем. – М-м-м-м-м, как хорошо… Только я сплю…
– Вот и спи, василек, – хрипло прошептал он, опуская руку вниз, одновременно под тихий стон Василины вошел в нее сзади и начал размеренно двигаться. – Я все сделаю сам.
Конечно, он разбудил ее своей страстью, и она лежала спиной к нему с закрытыми глазами, в томном мареве, разморенная, сонная и разгоряченная, чувствуя крепкое тело мужа сзади и движения, отзывающиеся почти болезненным и острым удовольствием во всех уголках и клеточках своего организма. Его поцелуи, прикусывания и касания языком на плечах и затылке и сильные руки именно там, где нужно было нажать, погладить, ущипнуть или шлепнуть, чтобы ей было приятно.
Василине нравился его свежий мужской запах, нравилось, когда он внезапно загорался страстью и брал ее так – во сне, или на кухне, или в саду, прижав спиной к старой яблоне, шепча, как сейчас, слова любви, нежности и верности и при этом доминируя таким образом, как это может делать только уверенный в себе мужчина. Ей нравилось, как волосы на его теле щекочут ее нежную кожу, нравилось, как он сквозь зубы постанывает и тяжело дышит, нравилось после ощущать на себе его запах и остро осознавать, что она его жена, а он ее муж в самом полном, первобытном смысле этого слова.
Байдек же буквально благоговел перед ее телом, давшим жизнь троим их детям и с такой охотой принимающим его. После каждой беременности оно менялось – полнело и наливалось, но Мариану казалось, что с каждым разом оно становится еще красивее и желаннее.
После любовной игры, закончившейся умопомрачительным головокружительным полетом для обоих, капитан егерских войск, закаленный и опытный борец с браконьерами, лесными разбойниками и преступниками всех мастей, дважды раненый и дважды кавалер ордена Доблести, наконец-то уснул на плече своей жены, уткнувшись носом в мягкую грудь, вкусно пахнущую молоком, и обхватив Василину за талию, как подушку.
Они встретились десять лет назад, когда принцессе Василине-Иоанне было шестнадцать, а молодому дворянину, только-только получившему место в Егерском Северном полку – двадцать четыре. Королевская семья совершала ежегодный объезд войсковых подразделений и не пропускала их даже тогда, когда ее величество была беременна. Ирина-Иоанна накрепко впитала наставления отца о том, что армия – это мускулы государства, и эти мускулы надо тренировать, хорошо питать и выказывать им уважение. Несмотря на свою любовь к алкоголю, покойный король никогда не забывал об этом правиле, и традицию семейных поездок по военным частям ввел именно он.
В поездках королева посещала учебные части, проводила смотры солдат, навещала раненых и болящих, вручала награды за верную службу, осматривала укрепления. И принцессы с младых ногтей сопровождали ее, обучаясь важному искусству вызывать у суровых офицеров и простых солдат желание защищать их до последней капли крови.
Егерский Северный полк располагался у подножия Северных пиков, покрытых густыми лесами и россыпью озер, между которыми и располагались заставы – Лосиная, Медвежья, Беличья и так далее. Летом температура здесь не поднималась выше двадцати градусов, хвойные леса, выросшие на светло-желтом озерном песке, были богаты ягодами, грибами и дичью. Множество старых магов сделало эти леса своими местами силы. Они постоянно жили где-то в чащобе, всегда имея под рукой по крайней мере три мощные природные стихии: землю из нависающих гор, воду из холодных ключевых озер, таких прозрачных, что дно было видно даже на глубине в несколько десятков метров, и жизнь – выдерживающие лютые зимние морозы высокие леса, уходящие в горы так высоко, насколько позволяла почва.
И люди, родившиеся и выросшие на Севере, были совершенно особенными, будто сделанными из чистейшего льда и твердого несокрушимого камня. Таким Василина увидела и своего будущего мужа.
Мариан Байдек, сын северного барона, был одним из лейтенантов, которым поручили заменить личную охрану королевы и принцесс. Не то чтобы королева не доверяла своим охранникам. Здесь она руководствовалась двумя соображениями – во-первых, местные всегда лучше знают, откуда ждать опасности, а во-вторых, это лишняя возможность повысить лояльность войск, оказав лучшим честь охранять королевскую семью.
В подчинении Байдека находилось двадцать солдат и три сержанта, и все они были крепкими, невысокими, но мощными, как молодые дубки, с темными волосами и синими, как небо, глазами – такой цвет характерен именно для уроженцев Севера. Их одежда тоже была более традиционной, чем современная военная форма.
Они относились к принцессам и королеве с искренней почтительностью, безо всякой лести или заигрывания. Эти мощные мужчины трогательно заботились об удобстве своих гостий, смущались, но прямо и без особой изысканности отвечали, когда с ними заговаривали, не навязывали свое общество, не поигрывали мускулами и не пытались демонстрировать свою доблесть, как многие столичные офицеры, с которыми девушкам приходилось общаться. Это были люди, исполненные достоинства и верности.
Впервые за много лет было решено, что королева не будет лично посещать все заставы – это сделают старшие принцессы. И теперь Василина ехала на приземистом внедорожнике по лесной дороге, медленно поднимаясь в горы, в сопровождении отряда лейтенанта Байдека. Проблема была в том, что листолеты, будучи аппаратами магическими, не летали выше тридцати метров над уровнем моря. И поэтому принцессе пришлось трястись на лесных ухабах несколько часов, чтобы потом еще переночевать на берегу горного озера и с утра на лодке переправиться на тот берег.
Они периодически останавливались, чтобы размяться и, чего греха таить, позволить сопровождаемой ими принцессе сходить в кустики. Василине в такие моменты было крайне неловко – когда почти три десятка мужчин знают, куда она удалилась, и охраняют ее по периметру во время процесса. Если бы не присущее ей чувство юмора, девушка бы краснела каждый раз, как только выходила из своего убежища. Но мужчины носились с ней как с хрустальной, и принцесса благодарила богов, что во время путешествия у нее не случилось расстройство желудка или не начался цикл. И так по ее милости остановки были слишком частыми.
Василина ехала только со своей горничной Лусией – это была принципиальная позиция королевы. Василина вспомнила разговор, свидетелем которому стала.
– Мама, – скривив губы, требовательно спрашивала Ангелина, – почему я не могу взять с собой Яна и Дмитрия? Мне было бы спокойнее со своими телохранителями, нежели находиться в обществе совершенно незнакомых людей.
Королева строго взглянула на дочь.
– Ани, северяне – гордые и верные люди. И я не хочу пошатнуть их верность, нанеся им оскорбление намеком на то, что они не могут самостоятельно защитить своих сюзеренов.
Да, это была политика. И да, Василина была крайне далека от нее, тогда как старшая сестра впитывала эти тонкости словно губка. По праву рождения вторая принцесса обязана была учиться тому же, что и наследница, – вдруг произойдет несчастный случай или отречение, и право наследования перейдет к ней?
Однако Василина молилась всем богам, желая сестре долгой жизни на престоле. Нет, она, конечно, исправно училась, но сказать, что ей было скучно – значит, не сказать ничего. Иногда она ощущала настоящую ненависть к бесконечному потоку информации, который в них вливали.
Ангелинка же наслаждалась этим. Она была как рыба в воде во всех дворцовых интригах, выглядела как настоящая королева и вела себя так же. «Снежный Ангел» – вот как называли сестру. А ее, Василину, величали «Молодой матушкой». Она любила общаться с простыми людьми, слушать их рассказы, любила готовить и не боялась сплетен о своей «невеличественности» за спиной. Вторая принцесса обожала возиться с детьми в те моменты, когда старшие Рудлоги посещали детские сады и школы, отлично шила, вязала и вышивала. Сама ухаживала за больными в госпитале, который поддерживал королевский фонд, тогда как Ангелина просто удостаивала их своим сияющим посещением и величественно удалялась. Кстати, впечатление старшая сестра даже одним посещением производила больше, чем многочасовые заботы второй принцессы. Такова была Ангелина.
Теперь из окна внедорожника Василина любовалась летней северной природой и периодически вовлекала в разговор расположившегося на переднем сиденье лейтенанта Байдека. Горничная ехала рядом и поначалу сидела, чопорно сложив руки на коленях и уставившись вперед. Впрочем, надолго ее не хватило, и она задремала, откинувшись на спинку сиденья и издавая при этом посвистывающие звуки. Принцессе же спать не хотелось, ей было интересно все – от обычаев северян до особенностей несения военной службы. Лейтенант отвечал спокойно, без подобострастия, но и без фамильярности, да и вообще его манеры были полны достоинства и осознания собственной силы.
– Я обратила внимание, что все ваши солдаты северяне, – говорила Василина, глядя наискосок на профиль барона. – Неужели здесь нет служащих из других частей страны?
– Есть, но очень мало, ваше высочество, – голос у мужчины был низкий, звучный – по нему сразу можно было узнать военного, привыкшего отдавать приказы и проводить строевую подготовку. И фразы были отрывистые, рубленые, грубоватые для ее уха, хоть он и старался смягчать свою речь. – Тем, кто не родился и не вырос на Севере, очень трудно переносить наши зимы и жизнь на заставах. Теплое лето, каким вы его видите, длится не больше месяца, а зелень держится около пяти месяцев. В остальное время приходится нести службу под проливными дождями или метелями. Мы с детства встаем на лыжи, знаем, как укрыться от непогоды, как остаться в живых, если вдруг заблудился в лесах. Южане этого не могут.
Для них южанами были все те, кто проживал южнее хвойных лесов Севера. Говорил Байдек это без всякой гордыни или самодовольства – просто озвучивал существующий факт.
– А как же справляются ваши женщины, пока вы на заставах? Ваша жена, наверное, очень скучает?
Лейтенант немного помедлил с ответом.
– Я еще не женат, ваше высочество, хотя у нас к моему возрасту почти все мужчины уже женятся. Женщины в основном живут в городах или поместьях, но при необходимости они и на лыжах могут, и на охоту ходят наравне с мужчинами. Женщины у нас крепкие, выносливые, на них полностью лежит управление домом, забота о детях, о стариках.
«Не то, что я, – подумала про себя Василина. – Везут, в кустики провожают, чуть ли не опахалом от мух и комаров защищают».
Наконец они приехали на берег озера. Смеркалось, небо и озеро были глубокого синего цвета. Принцесса устала от долгой дороги и, оставив мужчин разбивать лагерь на ночлег, отправилась побродить по берегу озера. Охранники неотступно следовали за ней, находясь в некотором отдалении.
Волны с мягким шелестом набегали на светлый песок, сосны подступали к воде, усеивая берег иголками и шишками. В воде играла рыба, а солнечная дорожка, дрожа и краснея, бежала прямо к начинавшему садиться солнцу. Было так тихо, непривычно тихо после шумного, наполненного индустриальными звуками города.
Василина присела и потрогала ладошкой воду. Она оказалась теплой, как парное молоко. Была середина лета, и вода у пологого берега нагрелась и теперь медленно отдавала тепло остывающему воздуху.
– Очень хочется искупаться, – сказала она подошедшему по ее знаку сержанту.
Он кивнул и ушел, вернувшись через некоторое время с лейтенантом и горничной, несущей пакет с бельем.
– Ваше высочество, – почтительно обратился к Василине Байдек, ни словом, ни взглядом не выказывая неудовольствия или удивления от ее желания, – здесь буквально в нескольких метрах есть безопасная заводь, без омутов и течения. Я приказал своим людям не беспокоить вас. Прошу, не заплывайте далеко. Если вдруг почувствуете судорогу или замерзнете, пожалуйста, кричите, я хорошо плаваю.
– Я тоже хорошо плаваю, барон, – сказала принцесса вежливо, и он склонил голову и ушел. Впрочем, ушел недалеко, остановившись в нескольких метрах от Василины. Отвернулся и встал спиной к ней, как и двое сержантов, пока она переодевалась с помощью напряженно поглядывающей на мужчин горничной и заходила в озеро.
Все-таки северная вода была довольно прохладной, но при этом очень мягкой. Принцесса медленно шла по песчаному дну, чувствуя пальчиками нагретый песок и редкие острые камушки. У ее ног суетились мальки, щекотно тыкаясь в кожу и тут же отплывая, над водой мерно жужжали стрекозы. Воздух был летний, прогретый, напоенный лесным запахом. Василина решила не растягивать удовольствие: быстро опустилась в воду и решительно поплыла вперед, почти навстречу заходящему солнцу.
Мягкая прозрачная вода, запах хвои и наконец-то вожделенное столь редкое одиночество. Время, когда можно побыть самой собой, забыть, что на тебя сзади внимательно смотрят несколько человек, готовые броситься на помощь. Раствориться в плеске воды, массирующей тело, в синхронных движениях рук и ног, когда в голове не остается ни одной мысли, и уже непонятно, двигаешься ли вперед или висишь над бездной, невесомая, будто сама стала водой. Как же хорошо и как жаль, что нужно плыть назад, иначе сейчас с берега раздастся обеспокоенное: «Ваше высочество, опасно, возвращайтесь». Но как же хочется наплевать на все и проплыть еще немного вперед. И еще. И еще. Ведь когда в будущем удастся так поплавать?
И Василина плыла и плыла дальше, с удовольствием толкая свое юное тело сквозь воду и не желая возвращаться назад. Плыла до тех пор, пока в сознание не проник плеск воды позади нее. Принцесса обернулась – к ней быстро, сильными гребками приближался барон Байдек. Берег вдруг оказался слишком далеко, и люди, стоявшие на нем, показались крошечными. Стало как-то неуютно – так далеко она еще никогда не заплывала.
Он любовался Василиной – взгляд прошелся от полных красивых плеч по изгибу покрытой простой сорочкой спины с небольшими складочками на боку до – о боги – наполовину выглядывавших из-под сбившейся ночнушки округлых тяжелых ягодиц и длинных крупных ног, одна из которых была согнута в колене и лежала поверх одеяла.
Мужчина аккуратно повесил полотенце на спинку стула, подошел к кровати, наклонился, почти невесомо целуя сладко пахнущий затылок со щекочущими его губы светлыми волосами. Затем скользнул к жене за спину, прислонился и приказал себе спать.
И не смог. Василина была такая теплая, податливая и мягкая, так волнующе пахла, а попка ее так удобно вписалась в угол между его животом и бедрами, что Мариан, как всегда, удивился тому, как идеально они совпадают, как будто боги специально сотворили их друг для друга.
Он прижался к ней, просунул руку под сорочку, чувствуя ладонью тяжелую, увеличенную материнством грудь, погладил мгновенно среагировавший сосок и тихонько прошептал на розовое от сна ушко, целуя в шею, нежно касаясь тонкой кожи плеч по очереди носом, щекой, подбородком:
– Милая, ты такая сладкая…
– М-м-м-м-м, – проворчала Василина сквозь сон и вздрогнула от его прикосновений. Его тело тут же отреагировало, и Мариан в который раз за почти семь лет их семейной жизни поразился силе ощущений, которая только увеличивалась со временем. – М-м-м-м-м, как хорошо… Только я сплю…
– Вот и спи, василек, – хрипло прошептал он, опуская руку вниз, одновременно под тихий стон Василины вошел в нее сзади и начал размеренно двигаться. – Я все сделаю сам.
Конечно, он разбудил ее своей страстью, и она лежала спиной к нему с закрытыми глазами, в томном мареве, разморенная, сонная и разгоряченная, чувствуя крепкое тело мужа сзади и движения, отзывающиеся почти болезненным и острым удовольствием во всех уголках и клеточках своего организма. Его поцелуи, прикусывания и касания языком на плечах и затылке и сильные руки именно там, где нужно было нажать, погладить, ущипнуть или шлепнуть, чтобы ей было приятно.
Василине нравился его свежий мужской запах, нравилось, когда он внезапно загорался страстью и брал ее так – во сне, или на кухне, или в саду, прижав спиной к старой яблоне, шепча, как сейчас, слова любви, нежности и верности и при этом доминируя таким образом, как это может делать только уверенный в себе мужчина. Ей нравилось, как волосы на его теле щекочут ее нежную кожу, нравилось, как он сквозь зубы постанывает и тяжело дышит, нравилось после ощущать на себе его запах и остро осознавать, что она его жена, а он ее муж в самом полном, первобытном смысле этого слова.
Байдек же буквально благоговел перед ее телом, давшим жизнь троим их детям и с такой охотой принимающим его. После каждой беременности оно менялось – полнело и наливалось, но Мариану казалось, что с каждым разом оно становится еще красивее и желаннее.
После любовной игры, закончившейся умопомрачительным головокружительным полетом для обоих, капитан егерских войск, закаленный и опытный борец с браконьерами, лесными разбойниками и преступниками всех мастей, дважды раненый и дважды кавалер ордена Доблести, наконец-то уснул на плече своей жены, уткнувшись носом в мягкую грудь, вкусно пахнущую молоком, и обхватив Василину за талию, как подушку.
Они встретились десять лет назад, когда принцессе Василине-Иоанне было шестнадцать, а молодому дворянину, только-только получившему место в Егерском Северном полку – двадцать четыре. Королевская семья совершала ежегодный объезд войсковых подразделений и не пропускала их даже тогда, когда ее величество была беременна. Ирина-Иоанна накрепко впитала наставления отца о том, что армия – это мускулы государства, и эти мускулы надо тренировать, хорошо питать и выказывать им уважение. Несмотря на свою любовь к алкоголю, покойный король никогда не забывал об этом правиле, и традицию семейных поездок по военным частям ввел именно он.
В поездках королева посещала учебные части, проводила смотры солдат, навещала раненых и болящих, вручала награды за верную службу, осматривала укрепления. И принцессы с младых ногтей сопровождали ее, обучаясь важному искусству вызывать у суровых офицеров и простых солдат желание защищать их до последней капли крови.
Егерский Северный полк располагался у подножия Северных пиков, покрытых густыми лесами и россыпью озер, между которыми и располагались заставы – Лосиная, Медвежья, Беличья и так далее. Летом температура здесь не поднималась выше двадцати градусов, хвойные леса, выросшие на светло-желтом озерном песке, были богаты ягодами, грибами и дичью. Множество старых магов сделало эти леса своими местами силы. Они постоянно жили где-то в чащобе, всегда имея под рукой по крайней мере три мощные природные стихии: землю из нависающих гор, воду из холодных ключевых озер, таких прозрачных, что дно было видно даже на глубине в несколько десятков метров, и жизнь – выдерживающие лютые зимние морозы высокие леса, уходящие в горы так высоко, насколько позволяла почва.
И люди, родившиеся и выросшие на Севере, были совершенно особенными, будто сделанными из чистейшего льда и твердого несокрушимого камня. Таким Василина увидела и своего будущего мужа.
Мариан Байдек, сын северного барона, был одним из лейтенантов, которым поручили заменить личную охрану королевы и принцесс. Не то чтобы королева не доверяла своим охранникам. Здесь она руководствовалась двумя соображениями – во-первых, местные всегда лучше знают, откуда ждать опасности, а во-вторых, это лишняя возможность повысить лояльность войск, оказав лучшим честь охранять королевскую семью.
В подчинении Байдека находилось двадцать солдат и три сержанта, и все они были крепкими, невысокими, но мощными, как молодые дубки, с темными волосами и синими, как небо, глазами – такой цвет характерен именно для уроженцев Севера. Их одежда тоже была более традиционной, чем современная военная форма.
Они относились к принцессам и королеве с искренней почтительностью, безо всякой лести или заигрывания. Эти мощные мужчины трогательно заботились об удобстве своих гостий, смущались, но прямо и без особой изысканности отвечали, когда с ними заговаривали, не навязывали свое общество, не поигрывали мускулами и не пытались демонстрировать свою доблесть, как многие столичные офицеры, с которыми девушкам приходилось общаться. Это были люди, исполненные достоинства и верности.
Впервые за много лет было решено, что королева не будет лично посещать все заставы – это сделают старшие принцессы. И теперь Василина ехала на приземистом внедорожнике по лесной дороге, медленно поднимаясь в горы, в сопровождении отряда лейтенанта Байдека. Проблема была в том, что листолеты, будучи аппаратами магическими, не летали выше тридцати метров над уровнем моря. И поэтому принцессе пришлось трястись на лесных ухабах несколько часов, чтобы потом еще переночевать на берегу горного озера и с утра на лодке переправиться на тот берег.
Они периодически останавливались, чтобы размяться и, чего греха таить, позволить сопровождаемой ими принцессе сходить в кустики. Василине в такие моменты было крайне неловко – когда почти три десятка мужчин знают, куда она удалилась, и охраняют ее по периметру во время процесса. Если бы не присущее ей чувство юмора, девушка бы краснела каждый раз, как только выходила из своего убежища. Но мужчины носились с ней как с хрустальной, и принцесса благодарила богов, что во время путешествия у нее не случилось расстройство желудка или не начался цикл. И так по ее милости остановки были слишком частыми.
Василина ехала только со своей горничной Лусией – это была принципиальная позиция королевы. Василина вспомнила разговор, свидетелем которому стала.
– Мама, – скривив губы, требовательно спрашивала Ангелина, – почему я не могу взять с собой Яна и Дмитрия? Мне было бы спокойнее со своими телохранителями, нежели находиться в обществе совершенно незнакомых людей.
Королева строго взглянула на дочь.
– Ани, северяне – гордые и верные люди. И я не хочу пошатнуть их верность, нанеся им оскорбление намеком на то, что они не могут самостоятельно защитить своих сюзеренов.
Да, это была политика. И да, Василина была крайне далека от нее, тогда как старшая сестра впитывала эти тонкости словно губка. По праву рождения вторая принцесса обязана была учиться тому же, что и наследница, – вдруг произойдет несчастный случай или отречение, и право наследования перейдет к ней?
Однако Василина молилась всем богам, желая сестре долгой жизни на престоле. Нет, она, конечно, исправно училась, но сказать, что ей было скучно – значит, не сказать ничего. Иногда она ощущала настоящую ненависть к бесконечному потоку информации, который в них вливали.
Ангелинка же наслаждалась этим. Она была как рыба в воде во всех дворцовых интригах, выглядела как настоящая королева и вела себя так же. «Снежный Ангел» – вот как называли сестру. А ее, Василину, величали «Молодой матушкой». Она любила общаться с простыми людьми, слушать их рассказы, любила готовить и не боялась сплетен о своей «невеличественности» за спиной. Вторая принцесса обожала возиться с детьми в те моменты, когда старшие Рудлоги посещали детские сады и школы, отлично шила, вязала и вышивала. Сама ухаживала за больными в госпитале, который поддерживал королевский фонд, тогда как Ангелина просто удостаивала их своим сияющим посещением и величественно удалялась. Кстати, впечатление старшая сестра даже одним посещением производила больше, чем многочасовые заботы второй принцессы. Такова была Ангелина.
Теперь из окна внедорожника Василина любовалась летней северной природой и периодически вовлекала в разговор расположившегося на переднем сиденье лейтенанта Байдека. Горничная ехала рядом и поначалу сидела, чопорно сложив руки на коленях и уставившись вперед. Впрочем, надолго ее не хватило, и она задремала, откинувшись на спинку сиденья и издавая при этом посвистывающие звуки. Принцессе же спать не хотелось, ей было интересно все – от обычаев северян до особенностей несения военной службы. Лейтенант отвечал спокойно, без подобострастия, но и без фамильярности, да и вообще его манеры были полны достоинства и осознания собственной силы.
– Я обратила внимание, что все ваши солдаты северяне, – говорила Василина, глядя наискосок на профиль барона. – Неужели здесь нет служащих из других частей страны?
– Есть, но очень мало, ваше высочество, – голос у мужчины был низкий, звучный – по нему сразу можно было узнать военного, привыкшего отдавать приказы и проводить строевую подготовку. И фразы были отрывистые, рубленые, грубоватые для ее уха, хоть он и старался смягчать свою речь. – Тем, кто не родился и не вырос на Севере, очень трудно переносить наши зимы и жизнь на заставах. Теплое лето, каким вы его видите, длится не больше месяца, а зелень держится около пяти месяцев. В остальное время приходится нести службу под проливными дождями или метелями. Мы с детства встаем на лыжи, знаем, как укрыться от непогоды, как остаться в живых, если вдруг заблудился в лесах. Южане этого не могут.
Для них южанами были все те, кто проживал южнее хвойных лесов Севера. Говорил Байдек это без всякой гордыни или самодовольства – просто озвучивал существующий факт.
– А как же справляются ваши женщины, пока вы на заставах? Ваша жена, наверное, очень скучает?
Лейтенант немного помедлил с ответом.
– Я еще не женат, ваше высочество, хотя у нас к моему возрасту почти все мужчины уже женятся. Женщины в основном живут в городах или поместьях, но при необходимости они и на лыжах могут, и на охоту ходят наравне с мужчинами. Женщины у нас крепкие, выносливые, на них полностью лежит управление домом, забота о детях, о стариках.
«Не то, что я, – подумала про себя Василина. – Везут, в кустики провожают, чуть ли не опахалом от мух и комаров защищают».
Наконец они приехали на берег озера. Смеркалось, небо и озеро были глубокого синего цвета. Принцесса устала от долгой дороги и, оставив мужчин разбивать лагерь на ночлег, отправилась побродить по берегу озера. Охранники неотступно следовали за ней, находясь в некотором отдалении.
Волны с мягким шелестом набегали на светлый песок, сосны подступали к воде, усеивая берег иголками и шишками. В воде играла рыба, а солнечная дорожка, дрожа и краснея, бежала прямо к начинавшему садиться солнцу. Было так тихо, непривычно тихо после шумного, наполненного индустриальными звуками города.
Василина присела и потрогала ладошкой воду. Она оказалась теплой, как парное молоко. Была середина лета, и вода у пологого берега нагрелась и теперь медленно отдавала тепло остывающему воздуху.
– Очень хочется искупаться, – сказала она подошедшему по ее знаку сержанту.
Он кивнул и ушел, вернувшись через некоторое время с лейтенантом и горничной, несущей пакет с бельем.
– Ваше высочество, – почтительно обратился к Василине Байдек, ни словом, ни взглядом не выказывая неудовольствия или удивления от ее желания, – здесь буквально в нескольких метрах есть безопасная заводь, без омутов и течения. Я приказал своим людям не беспокоить вас. Прошу, не заплывайте далеко. Если вдруг почувствуете судорогу или замерзнете, пожалуйста, кричите, я хорошо плаваю.
– Я тоже хорошо плаваю, барон, – сказала принцесса вежливо, и он склонил голову и ушел. Впрочем, ушел недалеко, остановившись в нескольких метрах от Василины. Отвернулся и встал спиной к ней, как и двое сержантов, пока она переодевалась с помощью напряженно поглядывающей на мужчин горничной и заходила в озеро.
Все-таки северная вода была довольно прохладной, но при этом очень мягкой. Принцесса медленно шла по песчаному дну, чувствуя пальчиками нагретый песок и редкие острые камушки. У ее ног суетились мальки, щекотно тыкаясь в кожу и тут же отплывая, над водой мерно жужжали стрекозы. Воздух был летний, прогретый, напоенный лесным запахом. Василина решила не растягивать удовольствие: быстро опустилась в воду и решительно поплыла вперед, почти навстречу заходящему солнцу.
Мягкая прозрачная вода, запах хвои и наконец-то вожделенное столь редкое одиночество. Время, когда можно побыть самой собой, забыть, что на тебя сзади внимательно смотрят несколько человек, готовые броситься на помощь. Раствориться в плеске воды, массирующей тело, в синхронных движениях рук и ног, когда в голове не остается ни одной мысли, и уже непонятно, двигаешься ли вперед или висишь над бездной, невесомая, будто сама стала водой. Как же хорошо и как жаль, что нужно плыть назад, иначе сейчас с берега раздастся обеспокоенное: «Ваше высочество, опасно, возвращайтесь». Но как же хочется наплевать на все и проплыть еще немного вперед. И еще. И еще. Ведь когда в будущем удастся так поплавать?
И Василина плыла и плыла дальше, с удовольствием толкая свое юное тело сквозь воду и не желая возвращаться назад. Плыла до тех пор, пока в сознание не проник плеск воды позади нее. Принцесса обернулась – к ней быстро, сильными гребками приближался барон Байдек. Берег вдруг оказался слишком далеко, и люди, стоявшие на нем, показались крошечными. Стало как-то неуютно – так далеко она еще никогда не заплывала.
