Свидерский поморщился, встал, потряс окровавленным запястьем – охранный браслет, выполнивший свою функцию, свалился на пол. Он среагировал позднее, чем надо, но все-таки выпустил иглы – только боль могла вывести из начарованного сна. Достал из прикроватной тумбочки один из Максовых стимуляторов, выпил залпом. Голова продолжала кружиться, поэтому маг достал еще один. И, создав Зеркало, позвал друзей.
Максимилиан Тротт аккуратно срезал кончик водянистого лапника черноусого, вставил обрезок в измельчитель, засек время. В пробирках уже стояли подготовленные компоненты для природного усилителя внимательности – поступил заказ из министерства здравоохранения Инляндии, которое решило снабжать препаратом чиновников во избежание ошибок. Но профессор знал, что усилитель будет востребован и на массовом рынке и пригодится куче народу – от дальнобойщиков до учителей. А значит, все они пойдут в аптеки и купят его.
Макс был очень богатым человеком, но даже не представлял, сколько денег у него лежит на счетах. Этим занимались специальные люди, а ему было важно иметь ресурс, чтобы снаряжать экспедиции за редкими растениями и покупать оборудование.
Растения были накопителями стихий, уникальная вязь которых в каждом представителе флоры и определяла его свойства. Каждое дерево, трава, лишайник, цветок или мох были готовым магическим препаратом. Те, в которых было много Огня, согревали, много Воды – охлаждали. Некоторые сочетания обладали просто-таки ошеломляющими свойствами. Можно было просто перемешать их, как советовали многочисленные справочники по народной медицине. А можно было делать то, что делал профессор Тротт. Изучать стихийные свойства растений и определять, какую проблему они могут решить. Разрабатывать формулы препаратов. Вычислять предварительно необходимые пропорции для эффективного действия. Обрабатывать и соединять подготовленную растительную основу так, чтобы природные свойства не терялись, а дополняли друг друга. И закреплять магически, переплетая стихии в кристаллический замо?к.
Загорелся огоньком таймер, и природник, поправив наушники, в которых грохотал тяжелый рок, аккуратно перевернул измельчитель, надел на горлышко пробирку, открыл глазок «воронки» в крышке прибора, и зеленовато-бурая масса медленно потекла по стеклу вниз. Еще три минуты, и все компоненты будут готовы.
Но судьба распорядилась иначе.
Он скорее почувствовал, нежели увидел движение сзади, а потом кто-то схватил его за плечо. Тротт ушел вниз, упав на колено, и не глядя ударил назад электрической дугой, от которой пробирки стали лопаться, выплескивая бесценные, добытые с таким трудом вытяжки, приборы заискрили, а наушники так вообще лопнули, оглушив его треском и скрипом. И только после этого Макс обернулся.
– Твою ж мать! – немного дымящийся Мартин грязно выругался, снимая покореженный щит. – Малыш, ты натуральный псих, придурок бешеный! Мало того что я твою защиту на двери минут десять ломал, искололся весь, так ты меня еще и чуть не поджарил! А если бы это был не я, а юная дева с признанием в любви? Или курьер какой-нибудь? Где бы тело прятал? Как у тебя вообще с твоими нервами хватает выдержки бесконечно возиться с этими цветочками?
И он повел рукой, указывая на загаженную и искрящуюся лабораторию. Макс брезгливо посмотрел на потеки от вытяжек – вот и весь результат его работы за последний месяц.
– Я тебя сейчас убью, – спокойно сказал Тротт, снимая оплавленные перчатки. – Вот этими руками убью. Или нет, сначала заставлю все убрать, а потом убью.
– Да погоди ты убивать, – отмахнулся блакориец, оглядывая подпаленную одежду. – Какого ты вообще заперся и наушники нацепил, друг зеленых насаждений? Мы тебя дозваться не могли, вот и пришлось ломиться. На Данилыча опять напали. Пошли, надо след снять. Вики там пока держит, не дает развеяться, а я, боюсь, не справлюсь, очень тонкая работа, не для меня.
– Да, тебе только двери ломать, – огрызнулся Макс, уже понимая, что друг прав. – Пошли. И в следующий раз не трогай меня, когда я работаю. Надо было просто отключить музыку.
Александр ждал их в темноте, сидя на кровати. Виктория обнимала его, но в этом не было ничего романтического – при телесном контакте легче отследить ментальное воздействие и «законсервировать» его.
– Ну наконец-то! – зашипела она на Мартина, сузив глаза. – Ты что, по дороге к бабе какой решил заскочить? Двадцать минут держу, уже голова раскалывается, а ты три шага за это время сделать не смог?
Фон Съедентент на удивление ничего не ответил, отступил влево, пропуская Тротта из зеркала, и уселся в кресло.
– Макс, – Виктория ослепительно улыбнулась, и блакориец чуть поморщился, – без тебя никак, извини. Принимай клиента.
Тротт опустился перед Алексом на корточки, сжал его виски. Вики разжала объятия.
– Пока не говорите ничего, – предупредил инляндец, закрывая глаза и уходя в субреальность сна.
Друзья послушно молчали, и секунд через тридцать природник сделал долгий выдох и проснулся. Ни слова не говоря, вышел из комнаты в ванную. Раздался шум льющейся воды – видимо, мыл руки, – затем вернулся.
– Значит, так, – сказал он, – их было двое. Один посильнее – скорее всего, мужчина; второй послабее – думаю, совсем неопытная женщина. Или очень молодая. Уходили медленно, наследили хорошо. Ментальный след тянется в сторону общежития. Конкретно кто – не скажу, оба сейчас бодрствуют.
– Двое, – кивнул Александр. – Во сне тоже было двое. Значит, зона поиска сужается. Одно меня беспокоит – насосаться успели изрядно, как бы не ошалели и не начали пить окружающих.
– Я сейчас вернусь и пройду по этажам, послушаю, – Вики сочувственно погладила его по плечу.
– Дай мне поставить тебе щиты, Вики, – Мартин нахмурился, покачал головой. – Если уж Данилыча пробили, то тебе и подавно опасно рядом находиться.
– Сама справлюсь, – отмахнулась от него Виктория. – Макс, как ты это делаешь? Без тебя бы ничего не вышло.
– Это моя специализация, – так же спокойно, как и раньше, произнес инляндец. – А от щитов ты зря отказываешься, не глупи. Твои хороши, но у Марта лучшие. И кстати, в том, что вам пришлось ждать, Мартин не виноват. Я не слышал вызов, и ему пришлось ломать дверь в лабораторию.
И он выжидательно посмотрел на черноволосую красавицу. Та закусила губу.
– Извини, Мартин, – с трудом сказала она наконец. – Я была неправа.
Тот махнул рукой.
– Да я уже привык, Виктория, не извиняйся. Ты мне подала отличную мысль: сейчас поставлю тебе щиты, уложим Данилыча баиньки – и по бабам, по бабам.
– Это к принцессе, что ли? – ядовито процедила профессор Лыськова. – Уже полгорода гудит, что ты с ней встречаешься. Не боишься, что принц-консорт тебе руки оторвет? Или она сама не против, чтобы ты ее лапал? Любит потасканных мальчиков?
– Виктория, прекрати, пожалуйста, нести чушь, – непривычно жестко сказал Мартин, и она осеклась. – Марина – хороший человек, прекрасная женщина и не заслуживает твоего яда. И я не собираюсь с тобой ее обсуждать.
Вики обиженно фыркнула, но замолчала. Молчали и остальные, с удивлением глядя на друга, пока тот ставил щиты – сначала на Викторию, потом на Александра. Закончил, кивнул Максу.
– Пошли, пострадавший. Выдашь мне тряпку, будем отмывать твою сокровищницу. И не смотри на меня выпученными глазами, Малыш, сразу на лягушку становишься похож.
* * *
Вечер не предвещал ничего сверхординарного, и Алинка мирно сидела в холле за столом, поглядывая на часы – было уже около половины двенадцатого, – попивая чай и листая учебник по истории магии. Память у нее была отличная, поэтому к завтрашнему, пятничному зачету зубрить ничего не пришлось – это же не управление стихиями, где все зависит от понимания потоков и «настроенности» твоих пальцев.
Так что она, можно сказать, отдыхала.
Соседки то ли уже спали, то ли, затаясь, шушукались – во всяком случае, свет в комнате не горел, и это было удивительно, потому что обычно Алина ложилась первой, а девчонки приходили в течение ночи, шурша и шепчась о чем-то. Поначалу она просыпалась от этих приходов и долго не могла заснуть снова, но потом привыкла и только переворачивалась на другой бок.
Завтра вечером наконец-то намечалась встреча с сестрами и отцом, и Алина уже постукивала ногами от нетерпения. Что ни говори, а соскучилась она очень, хоть напряженная учеба и не оставляла времени на долгие переживания. В семье она больше всех была привязана к Полли, и это было взаимно. Их иногда называли двойняшками, на что Пол неизменно смеялась: «Точно, только ей достался весь ум, а мне приходится довольствоваться жалкими крохами».
Принцесса зевнула и решила уже идти спать, когда в холл ввалились сильно нетрезвые и радостные Поляна с Ситниковым. Стараясь говорить тихо (у Ситникова это получалось так, словно боевой конь пытался ржать тихо), они сообщили ей, что наверху намечается пьянка с гитарой и фокусами в честь возвращения с практики, и она просто обязана присутствовать.
– Тихо! Разбудите всех! – шипела Алина на семикурсников, старательно выталкивая их из холла. – Никуда я не пойду. Я вообще с вами полдня знакома. И у меня завтра зачет!
– Мы от парней, – басом шептал в ответ Ситников и тянул ее за руку к лестнице. – Ты две недели нам полы мыла, а никто не заступился. Теперь всем оч-чень стыдно! Они все оч-чень хотят из-звиниться!
Поляна подпихивал ее сзади, как козу, но она упиралась. Куда идти? Да она умрет там от смущения!
– Вам что, однокурсниц не хватает? – Алина ухватилась рукой за косяк, мотнула головой, отчего очки упали на пол. Дмитро, немного шатаясь, наклонился за ними, и девушка, воспользовавшись передышкой, метнулась в туалет и заперлась там.
– Алина, – деликатно, насколько позволял его огромный кулачище, постучался к ней Ситников, – не заставляй нас делать страшное. Выходи, наверху классно.
– Матвей, иди спать, – строго говорила она, аккуратно примостившись на фаянсовом изделии, теребя свои косички и пытаясь не рассмеяться, – и Дмитрия с собой забери. Я не выйду отсюда, пока не сгинете на свой пятый этаж.
– Ну все, – прогудел Матвей, – придется применять крайние меры. Дмитро, отойди-ка!
– Т-только не ломай дверь! – крикнула Алина, прислушиваясь к наступившей тишине. – Мне тут еще семь лет жить!
За дверью многообещающе заржали. Раздались сонные голоса девчонок – спрашивали, что происходит, и им подробно объясняли: пригласили девушку попить пива под гитару, а она заперлась в туалете и отказывается.
– А нас возьмете? – спросила, кажется, Яна.
– Возьмем, – пьяненько пообещал Поляна, – только затворницу выудим из схрона.
– Алина, выходи! – закричали девчонки. – Ну что ты как маленькая! Не порть всем вечер!
– А я и есть маленькая, – пробурчала Али. Стало обидно: соседки с ней и не общались почти до сегодняшнего дня, а как только нарисовались парни, сразу обратили внимание.
– А давайте без нее? – это, кажется, предложила девушка из соседней комнаты.
– Б-без нее никто нам не нужен, – заявил Поляна весомо. Алина прислушивалась – настораживало молчание Ситникова.
– Последний раз спрашиваю, – гулко пробасил он в щель между дверью и косяком, – выйдешь?
– Не выйду, – отрезала Алина, обиженная на девчонок и на окружающий мир.
– Ну все, малявочка, только не сердись потом, – и Матвей снова замолчал, а Дмитро что-то зашептал ему, прерываясь, чтобы похохотать. Соседки тоже хихикали, и она окончательно надулась.
Сзади раздалось дребезжание. Алина оглянулась, вскочила, прижалась спиной к двери. Крышка бачка взмыла в воздух, упала на пол и раскололась. А из воды поднялась прозрачная танцующая змея с раздутым капюшоном, шипя и нервно двигая раздвоенным языком. Начала свиваться кольцами, потянулась к ней…
За дверью наступило молчание.
– Эй, малявочка, ты там не померла от страха? – обеспокоенно спросил будто бы протрезвевший Ситников.
Алина гладила змею по голове, пыталась проткнуть водяную кожу, понять, на чем держится вода, а та свивалась вокруг нее, оставляя на одежде мокрые пятна.
– Н-надо дверь ломать, – неуверенно предложил Поляна.
Девушка обернулась, открыла дверь, с восторгом посмотрела на обалдевшего Матвея, не переставая гладить змеюку, положившую голову ей на плечо.
– Вообще ты должна была завизжать и выскочить оттуда, – даже с некоторым разочарованием пробубнил семикурсник, но на лице его читалось облегчение. – Раньше всегда срабатывало.
Алина фыркнула. Однажды Пол подсунула ей в кровать двух ужей, тогда она и навизжалась на всю оставшуюся жизнь. А потом они гладили их, удивляясь теплой шкурке, и поили молоком.
– Мне надо бы обидеться, – сказала она с достоинством, – но змеица классная. Я пойду, если объяснишь потом, как ты ее сделал.
– Конечно, малявочка, – Ситников протянул свою лапищу, а змея, скользнув по телу, уползла обратно в бачок. – Пошли, пиво уже вскипеть успело, наверное, пока мы тебя выковыривали.
И она пошла, вложив свою маленькую ладонь в его лапу. Поляна торжественно вручил ей очки и зашагал следом. А за ними гуськом потянулись соседки – кто в пижамах, кто в халатиках.
В холле на пятом этаже опять было грязно, но Алина отметила это чисто машинально – это были уже не ее проблемы. Ситников остановился у двери в свою комнату, из-за которой раздавался дружный вой под гитару, распахнул ее и заревел:
– А вот и мы! Наливай, парни! И девчонки с нами!
– Ну наконец-то! Пришли! – обрадовались присутствующие. Алина с изумлением оглядывала забитую до отказа комнату. Было накурено, несмотря на приоткрытое окно. Семикурсники сидели на кроватях, на полу, на стульях, даже на столе, было и несколько семикурсниц, которые поглядывали на нее с некоторым высокомерием. Гитарист Василий восседал на подоконнике, было еще несколько гитар, в том числе в руках Эдика, щеголявшего раздувшимся носом. Эдуард приветственно помахал ей рукой, но Алинка сделала вид, что не заметила. Повсюду стояли бутылки с пивом, пахло сухариками и сушеной рыбой, но, видимо, закуска уже кончилась. Девчонки нерешительно толпились сзади.
Поляна шагнул вперед, скрестил руки на груди.
– И ч-что вы собирались сказать, друганы?
Старшекурсники разом все посмотрели на Алину, и ей стало не по себе.
– Э-э-э-э, – промямлил один, – мы извиняемся. Мы подонки и все такое.
Остальные закивали с разной степенью энтузиазма.
– Руда? – сурово вопросил Дмитро.
– Я тоже, – буркнул Эдуард, – извиняюсь.
– Все, не обижаешься больше? – прогудел сзади Ситников. – Мы девчонок не трогаем вообще-то, это у Эдика что-то перемкнуло.
Алина вспомнила прозрачную змею и усомнилась в том, что другие так же радовались ее появлению, как она.
– Да я и не обижалась, – сказала девушка. – Всё, могу идти?
– Какое идти? – удивился Поляна. – Ночь только начинается! Из нас половина недавно проснулась, еще трезвы до безобразия. Девчонки, заходите, будем знакомиться!
Соседки проскользнули мимо нее, без смущения втискиваясь между парнями под сумрачными взглядами семикурсниц. Алина втискиваться не хотела, поэтому прислонилась к стене. Ей тут же налили пива, и она впервые в жизни его попробовала. Не понравилось, но для опыта нужно было. А потом вроде распробовала, и ей налили еще и еще.
