Это замечание и к следующей относится — дайте хоть раз душу отвести без последствий! Я бы вообще задумался, а не пошли ли самоотверженные целители на поводу у службы внешней охраны. Вознамерившейся таким образом добиться скорейшей отправки блестящего новичка на землю и украсить им свои ряды хоть внештатно.
Тут же никакой мой отчет не поможет! Если я замолчу в нем максимальные баллы почти по всем критериям у одного из новичков, речь уже не об отсутствии у меня объективности пойдет. Эдак я под служебное расследование попаду — чем я занимался, если такой успех проворонил?
Впрочем, легкое беспокойство грызло меня недолго. Оказалось, что пребывание у целителей и для меня даром не прошло. Физический отдых, спокойная, позитивная обстановка, проясняющая мысли — не говоря уже о возвращении в знакомую атмосферу психологических сеансов — не могли не поспособствовать рождению гениальных идей.
Наши воспоминания я передал бригаде чистильщиков памяти прямо на следующий день после их эксперимента над Тенью. Разумеется, они двумя руками ухватились за возможность докопаться до природы и механизма нашего противоядия!
В тот день, когда Татьяниной группе объявили результаты, я немного задержался.
— Вот, хотел на прощание узнать, — произнес я, заходя в палату чистки памяти, — как у вас дела продвигаются.
— Вы предоставили нам очень ценный документ, — ответил мне единственный находящийся там целитель — тот, который первые переговоры со мной вел. — В частности, его человеческая часть. Мы редко сталкиваемся с так называемыми нормальными людьми, особенно посвященными в факт нашего существования. Ход их рассуждений — это просто кладезь информации. Пожалуй, мы будем изучать Ваш документ существенно глубже, чем изначально планировали.
— Да пожалуйста, — пожал я плечами, и добавил задумчиво, словно эта мысль только что пришла мне в голову: — Завтра буду отчет по вашему курсу сдавать — могу отнести еще один экземпляр в ваше центральное отделение. Для ускорения изучения.
— Мы были бы Вам чрезвычайно признательны, — загорелись у целителя глаза.
— Только вы предупредите на пункте пропуска, — небрежно бросил я, берясь за ручку двери, — что я вам рабочие материалы несу. Чтобы время на объяснения не тратить.
Целитель заверил меня, что внештатники будут поставлены в известность об уникальности находящегося у меня документа и его чрезвычайной важности для науки.
Подготовив свой очередной визит в административное здание всесторонне и всеобъемлюще, я простился с Татьяной намного спокойнее. Чего нельзя было сказать о ней.
Я не стал решительно развеивать ее опасения. Во-первых, пусть подумает — и поглубже — где следует проявлять свои таланты, а где нет. Во-вторых, я просто не мог рассказать ей о своей договоренности с целителями — иначе пришлось бы также сообщать ей и об эксперименте над Тенью, и о его последствиях. Он, слава Всевышнему, уже совсем отдалился от нас, и будить ее любопытство мне совсем не хотелось. Чтобы не поставить под угрозу мое полное ей доверие.
О последнем я напоминал себе всю дорогу к административному зданию. Не часто — каждые шагов двадцать. Для разнообразия я начал менять формулировку этого напоминания и примерно на десятом варианте обнаружил, что мучительно подбираю рифму к слову «достойна». И ничего подходящего в голову не приходит. Вот же довел, словоблуд темнокрылый!
Чтобы отвлечься, я вызвал Стаса. Для уточнения, какие именно панели у аналитиков ему фиксировать в памяти. Судя по всему, он и с моим первым уловом еще не разобрался — сказал, что ему подойдет все, до чего я смогу добраться.
— Ладно, — немедленно решил я воспользоваться его редкой уступчивостью. — И еще: ты можешь мне сказать, на каком этаже целители располагаются?
— Зачем они тебе? — вполне ожидаемо взялся он за свою привычку отвечать вопросом на вопрос.
— Хочу им наши воспоминания забросить, — не единым звуком не погрешил я против правды.
— А как ты их пронесешь? — полностью перехватил он у меня инициативу.
— Ну, ты же сказал, чтобы я сам эту проблему решал, — с особым удовольствием напомнил ему я, — вот я и договорился.
— С внештатниками? — Голос у него зазвенел металлом.
— Стас, какая тебе разница? — охотно вернул я ему его же манеры. — Ты можешь просто сказать, где целителей искать?
— Твои договоры обычно всеобщей мобилизацией заканчиваются, — проворчал он. — Этажом выше энергетиков.
— А энергетики где? — озадаченно нахмурился я.
— Так мы же вместе у них были! — удивился он. — Когда Марину после аварии к источнику жизненной силы подключали.
— Стас, мы у них просто оказались, — нетерпеливо произнес я. — Я тогда своим законом надобности воспользовался.
— А сейчас что — разучился? — насмешливо бросил он. — Или, может, не так уж тебе нужны целители?
Я остановился как вкопанный. В первое после нашего перехода в родные пенаты время этот мой закон действительно перестал работать, и я отбросил его, как исписанную ручку. Но с тех пор многое изменилось, и с момента возвращения Татьяниной памяти мне ничего не было нужнее, чем отвлечь от нее внимание.
— Спасибо, Стас! — от всей души подумал я.
— Стоять! — бряцнуло у меня в голове не просто металлом, а закаленной сталью. — По прохождению каждого этапа докладывать обстановку. Нет, каждые полчаса.
Я выторговал у него все же каждый этап моей миссии. У аналитиков опять могу застрять, а умением разделять мысли и слова отцы-архангелы так и не снабдили. Наверно, им чувство юмора не позволяет на настоящие просьбы реагировать — только на случайно вырвавшиеся мысли.
Первый доклад Стасу я сделал существенно раньше, чем через полчаса. Внештатники с кислым видом проверили мои документы и оживились только при виде объемного тома наших воспоминаний. Я напомнил им, что он содержит описание уникальных случаев общения с людьми на земле — каковое с огромным нетерпением ожидают в подразделении целителей.
Старший караула все же пролистал наш труд, задерживаясь на каждом названии. Слава Всевышнему, подумал я, что я догадался в свое время все главы именами их авторов обозначить — в родных пенатах такая идентификация не принята.
Попав, наконец, в здание, я коротко отрапортовал Стасу: «Прошел внештатников, все в порядке» и тут же отключился, тщательно сосредотачиваясь.
Мне очень нужно попасть к целителям…
Ничего не изменилось. Бдительные отцы-архангелы старательно проигнорировали мое прямое обращение. Придется-таки Стаса опять просить направить заблудшего ангела. И насмешки выслушивать. Я мучительно зажмурился. И вдруг вспомнил: мой закон надобности работал только тогда, когда я полностью отключал зрение и слух и подробно аргументировал свою просьбу.
Мне очень нужно попасть к целителям, чтобы выполнить данное Татьяне обещание отвлечь от нее внимание…
Открыв глаза, я обнаружил себя на том же месте. Тяжело вздохнув, я поплелся вверх по лестнице. Значит, все-таки исчерпалась моя уникальная способность — вот только на телефон остатков ее и хватило. Спасибо и на этом, подумал я, вспомнив, как жизненно необходимо была мне тогда надежная связь с землей.
И снова остановился, вспомнив кое-что еще. Мне всегда нужно было подробно аргументировать именно свою личную надобность.
Мне очень нужно попасть к целителям, чтобы отвлечь внимание от Татьяны и, следовательно, не застрять вместе с ней у целителей, растрачивая впустую непревзойденный талант хранителя…
Этаж целителей я узнал, как только открыл глаза. У нас, хранителей, всегда было пустынно. У внештатников и карателей тоже, в чем я имел несчастье лично убедиться. А вот этаж целителей поразил меня еще в тот мой первый визит к ним, когда мы с Тошей готовились Галю назад отвоевывать — у них по коридорам постоянно сновали туда-сюда сотрудники.
Выяснив у одного из них, где искать их руководителя, я постучал в указанную мне дверь. Я и хозяйку кабинета сразу узнал — с ней мне довелось встретиться на заседании контрольной комиссии, на котором судьба Тоши решалась, когда он Галю чуть не потерял и мне его на поруки всучили.
На этот раз, правда, меня совсем другой прием ожидал.
— Вот, принес, — протянул я ей наши воспоминания, подойдя к ее столу.
— О, наконец-то! — живо отозвалась она, вставая и с нетерпением открывая наше творение. — Я уже наслышана об этом документе. Честно говоря, не ожидала такой предупредительности от хранителя — не очень-то вы нас жалуете, когда приходится вашим людям неотложную помощь оказывать.
— Да что Вы! — широко улыбнулся я. — Это мы себя не жалуем, если нашим людям приходится неотложную помощь оказывать.
— И все же, — с тонкой усмешкой кивнула она, — мы высоко ценим Ваш жест. Если Вам когда-либо понадобится наша помощь, обращайтесь без малейшего стеснения.
— Спасибо, — поблагодарил ее я. — Собственно говоря, хочу поймать Вас на слове.
— Да? — Она чуть склонила голову к плечу.
— Насколько я понимаю, Вы тоже отправляете отчет в аналитический отдел? — произнес я с еле-еле выраженной вопросительной интонацией.
Руководитель целителей снова кивнула, но уже без улыбки.
— У одного из обучающихся в группе новичков, которая только что закончила курс обучения в вашем павильоне, — продолжил я, — стоят максимальные баллы практически по всем дисциплинам. Вы не могли бы немного занизить их?
Стоящая передо мной невысокая женщина-ангел не спеша положила наши воспоминания на стол перед собой и выпрямилась, мгновенно преобразившись. На меня — снова как в прошлый раз — с холодным гневом взирала представитель руководящего звена ангельского сообщества.
— Вы отдаете себе отчет в том, что говорите? — негромко и отчетливо произнесла она.
— Вполне, — уверил я ее. — Здесь, — указал я на лежащий перед ней том, — речь идет как раз об этом обучаемом. Мы стараемся избежать любого повышенного интереса к нему — интереса, который может коснуться и вас.
Она резко отодвинула наши воспоминания в мою сторону и села за стол.
— Боюсь, нам придется отказаться от Вашего любезного предложения, — сухо бросила она, больше не глядя на меня.
— Это не предложение, это — просьба, — снова подвинул я наш труд к ней. — Часть Ваших сотрудников уже ознакомилась с этой историей. Свяжитесь с ними, передайте им эту просьбу, спросите их, оправдана ли она.
Она подняла на меня оценивающий взгляд.
— Только … если можно … — быстро добавил я, — выражайтесь иносказательно. Открытые каналы уже не безопасны.
В ее взгляде появилось профессиональное терпение.
— Мне кажется, Вам весьма не помешала бы наша специфическая помощь, — размеренно и умиротворяюще произнесла она.
— Вы правы, — кивнул я, — нам нужна Ваша помощь. Насколько, Вы поймете, когда прочитаете всю историю. А потом задайте себе вопрос: почему человеку вычистили всю память, а его хранителю — нет.
Она опять опустила глаза, нахмурившись и бессознательно поглаживая наши воспоминания. Затаив дыхание, я ждал.
Через несколько очень долгих минут она снова глянула на меня. Пристально и молча. Все также без единого слова, она достала из папки у себя на столе какой-то бланк и еще один — из ящика.
— Перепишите результаты группы, — совсем тихо сказала наконец она, — внеся нужные Вам изменения. Предупреждаю, — подняла она руку, когда я открыл рот, — если подлог обнаружится, ответственность за похищение нашего отчета и замену его другим будет возложена на Вас.
Я молча кивнул, вытаскивая ручку.
На лестницу с этажа целителей я вышел ногами и привалился без сил к стене. Хоть бы они повыше располагались, а то до аналитиков не доползу. Тьфу ты, а зачем мне куда-то ползти? Я снова зажмурился, сосредотачиваясь на своей чрезвычайной надобности попасть в аналитический отдел, чтобы… Зачем? Да нет же, не прямо в отдел, а к их двери — чтобы мой закон надобности остался в тайне и моя задача хранителя Татьяны и агента Стаса в одном лице оказалась выполненной.
Вот хорошо, что я о нем вспомнил. Лучше прямо сейчас отрапортовать, что прошел целителей, а то потом еще рявкнет в голове в самый неподходящий момент.
Стас не преминул еще раз напомнить мне о необходимости тщательно запоминать все, что мне на глаза попадется.
Первыми в зале аналитиков на глаза мне попались ближайшие к двери прозрачные панели. Какая-то у них необычно бурная активность в тот день оказалась — все видимые мне изображения метались на панелях, словно с цепи сорвались.
Глаза у меня тоже заметались от одной панели к другой, и через пару минут я понял, что в этом наслоении образов Стас точно никогда не разберется. И нетрудно догадаться, кого он в этом обвинит.
— Тут какой-то ажиотаж, — быстро подумал я, вызвав его, — так что принимай репортаж прямо с места событий.
Сгорбившись и изображая изнуренного тяжким трудом кураторства ангела, я медленно побрел к месту своего отчета. Зафиксировав взгляд на одной из панелей, потом, пройдя ее, на другой, потом на следующей… Только справа от себя. У меня и так уже в глазах рябило — вспомнился Макс, не к ночи будь помянут, с его свинством во время обучения меня мысленному блоку. Поведи я глазами по сторонам, мне больше никогда не придется ставить этот блок — мне бригада целителей понадобится, чтобы его снять.
Впервые за все это время бокс моего аналитика показался мне желанной тихой гаванью.
Как выяснилось, однако, ее бушующая аналитическая стихия тоже стороной не обошла. Мой аналитик сидел у себя за столом, уставясь в такую же панель. Интересно, она там только сейчас появилась или я ее раньше не заметил, потому что она действительно прозрачной была?
Сейчас по ней тоже плыли какие-то кривые — то разветвляясь, то переплетаясь, то резко меняя направление — и, слава Всевышнему, не так быстро, как на других панелях.
— Добрый день, — обратился я вслух к аналитику, — следующий отчет принес.
— Вот тебе еще на закуску, — обратился я мысленно к Стасу, — только это тебе перевернуть придется — я с тыла смотрю.
Аналитик взял у меня из рук отчет, не отрывая глаз от панели, потом коротко глянул на меня и кивком отпустил восвояси.
Стас икнул у меня в голове, уверенно добавив, что одной порции десерта будет вполне достаточно.
Я с готовностью приступил к выполнению обоих указаний, разворачиваясь к выходу из бокса.
В этот момент за спиной у меня что-то резко пискнуло. Вздрогнув, я обернулся и увидел выплывающий на стол аналитика бланк. Очень знакомый мне бланк. Строгое подчинение приказам вышестоящего руководства вдруг показалось мне неоспоримым достоинством.
— Подождите, — догнало меня уже в проеме выхода.
Не успев так быстро перестроиться, я подчинился и этой команде — замерев в вышеупомянутом проеме вполоборота к аналитику.
Внимательно изучая отчет целителей, он сделал мне, не глядя, нетерпеливо приглашающий жест рукой. Темные его побери, неужели он мой почерк уже узнает? Не получив от занятой этим вопросом головы никакого нового импульса, ноги на свой страх и риск принесли меня назад к столу.
— Насколько я вижу, — протянул аналитик, водя глазами по строчкам бланка, — на этом этапе обучения группы вновь выделились все те же два лидера, хотя и по разным качествам. Ваши наблюдения подтверждают этот вывод? — поднял он на меня, наконец, цепкий взгляд.
— В целом, да, — ответил я, глазом не моргнув.
Ни одним. Оба моих глаза старательно скосились на прозрачную панель, линии на которой вдруг пришли в лихорадочное движение.
Тут же никакой мой отчет не поможет! Если я замолчу в нем максимальные баллы почти по всем критериям у одного из новичков, речь уже не об отсутствии у меня объективности пойдет. Эдак я под служебное расследование попаду — чем я занимался, если такой успех проворонил?
Впрочем, легкое беспокойство грызло меня недолго. Оказалось, что пребывание у целителей и для меня даром не прошло. Физический отдых, спокойная, позитивная обстановка, проясняющая мысли — не говоря уже о возвращении в знакомую атмосферу психологических сеансов — не могли не поспособствовать рождению гениальных идей.
Глава 14.9
Наши воспоминания я передал бригаде чистильщиков памяти прямо на следующий день после их эксперимента над Тенью. Разумеется, они двумя руками ухватились за возможность докопаться до природы и механизма нашего противоядия!
В тот день, когда Татьяниной группе объявили результаты, я немного задержался.
— Вот, хотел на прощание узнать, — произнес я, заходя в палату чистки памяти, — как у вас дела продвигаются.
— Вы предоставили нам очень ценный документ, — ответил мне единственный находящийся там целитель — тот, который первые переговоры со мной вел. — В частности, его человеческая часть. Мы редко сталкиваемся с так называемыми нормальными людьми, особенно посвященными в факт нашего существования. Ход их рассуждений — это просто кладезь информации. Пожалуй, мы будем изучать Ваш документ существенно глубже, чем изначально планировали.
— Да пожалуйста, — пожал я плечами, и добавил задумчиво, словно эта мысль только что пришла мне в голову: — Завтра буду отчет по вашему курсу сдавать — могу отнести еще один экземпляр в ваше центральное отделение. Для ускорения изучения.
— Мы были бы Вам чрезвычайно признательны, — загорелись у целителя глаза.
— Только вы предупредите на пункте пропуска, — небрежно бросил я, берясь за ручку двери, — что я вам рабочие материалы несу. Чтобы время на объяснения не тратить.
Целитель заверил меня, что внештатники будут поставлены в известность об уникальности находящегося у меня документа и его чрезвычайной важности для науки.
Подготовив свой очередной визит в административное здание всесторонне и всеобъемлюще, я простился с Татьяной намного спокойнее. Чего нельзя было сказать о ней.
Я не стал решительно развеивать ее опасения. Во-первых, пусть подумает — и поглубже — где следует проявлять свои таланты, а где нет. Во-вторых, я просто не мог рассказать ей о своей договоренности с целителями — иначе пришлось бы также сообщать ей и об эксперименте над Тенью, и о его последствиях. Он, слава Всевышнему, уже совсем отдалился от нас, и будить ее любопытство мне совсем не хотелось. Чтобы не поставить под угрозу мое полное ей доверие.
О последнем я напоминал себе всю дорогу к административному зданию. Не часто — каждые шагов двадцать. Для разнообразия я начал менять формулировку этого напоминания и примерно на десятом варианте обнаружил, что мучительно подбираю рифму к слову «достойна». И ничего подходящего в голову не приходит. Вот же довел, словоблуд темнокрылый!
Чтобы отвлечься, я вызвал Стаса. Для уточнения, какие именно панели у аналитиков ему фиксировать в памяти. Судя по всему, он и с моим первым уловом еще не разобрался — сказал, что ему подойдет все, до чего я смогу добраться.
— Ладно, — немедленно решил я воспользоваться его редкой уступчивостью. — И еще: ты можешь мне сказать, на каком этаже целители располагаются?
— Зачем они тебе? — вполне ожидаемо взялся он за свою привычку отвечать вопросом на вопрос.
— Хочу им наши воспоминания забросить, — не единым звуком не погрешил я против правды.
— А как ты их пронесешь? — полностью перехватил он у меня инициативу.
— Ну, ты же сказал, чтобы я сам эту проблему решал, — с особым удовольствием напомнил ему я, — вот я и договорился.
— С внештатниками? — Голос у него зазвенел металлом.
— Стас, какая тебе разница? — охотно вернул я ему его же манеры. — Ты можешь просто сказать, где целителей искать?
— Твои договоры обычно всеобщей мобилизацией заканчиваются, — проворчал он. — Этажом выше энергетиков.
— А энергетики где? — озадаченно нахмурился я.
— Так мы же вместе у них были! — удивился он. — Когда Марину после аварии к источнику жизненной силы подключали.
— Стас, мы у них просто оказались, — нетерпеливо произнес я. — Я тогда своим законом надобности воспользовался.
— А сейчас что — разучился? — насмешливо бросил он. — Или, может, не так уж тебе нужны целители?
Я остановился как вкопанный. В первое после нашего перехода в родные пенаты время этот мой закон действительно перестал работать, и я отбросил его, как исписанную ручку. Но с тех пор многое изменилось, и с момента возвращения Татьяниной памяти мне ничего не было нужнее, чем отвлечь от нее внимание.
— Спасибо, Стас! — от всей души подумал я.
— Стоять! — бряцнуло у меня в голове не просто металлом, а закаленной сталью. — По прохождению каждого этапа докладывать обстановку. Нет, каждые полчаса.
Я выторговал у него все же каждый этап моей миссии. У аналитиков опять могу застрять, а умением разделять мысли и слова отцы-архангелы так и не снабдили. Наверно, им чувство юмора не позволяет на настоящие просьбы реагировать — только на случайно вырвавшиеся мысли.
Первый доклад Стасу я сделал существенно раньше, чем через полчаса. Внештатники с кислым видом проверили мои документы и оживились только при виде объемного тома наших воспоминаний. Я напомнил им, что он содержит описание уникальных случаев общения с людьми на земле — каковое с огромным нетерпением ожидают в подразделении целителей.
Старший караула все же пролистал наш труд, задерживаясь на каждом названии. Слава Всевышнему, подумал я, что я догадался в свое время все главы именами их авторов обозначить — в родных пенатах такая идентификация не принята.
Попав, наконец, в здание, я коротко отрапортовал Стасу: «Прошел внештатников, все в порядке» и тут же отключился, тщательно сосредотачиваясь.
Мне очень нужно попасть к целителям…
Ничего не изменилось. Бдительные отцы-архангелы старательно проигнорировали мое прямое обращение. Придется-таки Стаса опять просить направить заблудшего ангела. И насмешки выслушивать. Я мучительно зажмурился. И вдруг вспомнил: мой закон надобности работал только тогда, когда я полностью отключал зрение и слух и подробно аргументировал свою просьбу.
Мне очень нужно попасть к целителям, чтобы выполнить данное Татьяне обещание отвлечь от нее внимание…
Открыв глаза, я обнаружил себя на том же месте. Тяжело вздохнув, я поплелся вверх по лестнице. Значит, все-таки исчерпалась моя уникальная способность — вот только на телефон остатков ее и хватило. Спасибо и на этом, подумал я, вспомнив, как жизненно необходимо была мне тогда надежная связь с землей.
И снова остановился, вспомнив кое-что еще. Мне всегда нужно было подробно аргументировать именно свою личную надобность.
Мне очень нужно попасть к целителям, чтобы отвлечь внимание от Татьяны и, следовательно, не застрять вместе с ней у целителей, растрачивая впустую непревзойденный талант хранителя…
Этаж целителей я узнал, как только открыл глаза. У нас, хранителей, всегда было пустынно. У внештатников и карателей тоже, в чем я имел несчастье лично убедиться. А вот этаж целителей поразил меня еще в тот мой первый визит к ним, когда мы с Тошей готовились Галю назад отвоевывать — у них по коридорам постоянно сновали туда-сюда сотрудники.
Выяснив у одного из них, где искать их руководителя, я постучал в указанную мне дверь. Я и хозяйку кабинета сразу узнал — с ней мне довелось встретиться на заседании контрольной комиссии, на котором судьба Тоши решалась, когда он Галю чуть не потерял и мне его на поруки всучили.
На этот раз, правда, меня совсем другой прием ожидал.
— Вот, принес, — протянул я ей наши воспоминания, подойдя к ее столу.
— О, наконец-то! — живо отозвалась она, вставая и с нетерпением открывая наше творение. — Я уже наслышана об этом документе. Честно говоря, не ожидала такой предупредительности от хранителя — не очень-то вы нас жалуете, когда приходится вашим людям неотложную помощь оказывать.
— Да что Вы! — широко улыбнулся я. — Это мы себя не жалуем, если нашим людям приходится неотложную помощь оказывать.
— И все же, — с тонкой усмешкой кивнула она, — мы высоко ценим Ваш жест. Если Вам когда-либо понадобится наша помощь, обращайтесь без малейшего стеснения.
— Спасибо, — поблагодарил ее я. — Собственно говоря, хочу поймать Вас на слове.
— Да? — Она чуть склонила голову к плечу.
— Насколько я понимаю, Вы тоже отправляете отчет в аналитический отдел? — произнес я с еле-еле выраженной вопросительной интонацией.
Руководитель целителей снова кивнула, но уже без улыбки.
— У одного из обучающихся в группе новичков, которая только что закончила курс обучения в вашем павильоне, — продолжил я, — стоят максимальные баллы практически по всем дисциплинам. Вы не могли бы немного занизить их?
Стоящая передо мной невысокая женщина-ангел не спеша положила наши воспоминания на стол перед собой и выпрямилась, мгновенно преобразившись. На меня — снова как в прошлый раз — с холодным гневом взирала представитель руководящего звена ангельского сообщества.
— Вы отдаете себе отчет в том, что говорите? — негромко и отчетливо произнесла она.
— Вполне, — уверил я ее. — Здесь, — указал я на лежащий перед ней том, — речь идет как раз об этом обучаемом. Мы стараемся избежать любого повышенного интереса к нему — интереса, который может коснуться и вас.
Она резко отодвинула наши воспоминания в мою сторону и села за стол.
— Боюсь, нам придется отказаться от Вашего любезного предложения, — сухо бросила она, больше не глядя на меня.
— Это не предложение, это — просьба, — снова подвинул я наш труд к ней. — Часть Ваших сотрудников уже ознакомилась с этой историей. Свяжитесь с ними, передайте им эту просьбу, спросите их, оправдана ли она.
Она подняла на меня оценивающий взгляд.
— Только … если можно … — быстро добавил я, — выражайтесь иносказательно. Открытые каналы уже не безопасны.
В ее взгляде появилось профессиональное терпение.
— Мне кажется, Вам весьма не помешала бы наша специфическая помощь, — размеренно и умиротворяюще произнесла она.
— Вы правы, — кивнул я, — нам нужна Ваша помощь. Насколько, Вы поймете, когда прочитаете всю историю. А потом задайте себе вопрос: почему человеку вычистили всю память, а его хранителю — нет.
Она опять опустила глаза, нахмурившись и бессознательно поглаживая наши воспоминания. Затаив дыхание, я ждал.
Через несколько очень долгих минут она снова глянула на меня. Пристально и молча. Все также без единого слова, она достала из папки у себя на столе какой-то бланк и еще один — из ящика.
— Перепишите результаты группы, — совсем тихо сказала наконец она, — внеся нужные Вам изменения. Предупреждаю, — подняла она руку, когда я открыл рот, — если подлог обнаружится, ответственность за похищение нашего отчета и замену его другим будет возложена на Вас.
Я молча кивнул, вытаскивая ручку.
На лестницу с этажа целителей я вышел ногами и привалился без сил к стене. Хоть бы они повыше располагались, а то до аналитиков не доползу. Тьфу ты, а зачем мне куда-то ползти? Я снова зажмурился, сосредотачиваясь на своей чрезвычайной надобности попасть в аналитический отдел, чтобы… Зачем? Да нет же, не прямо в отдел, а к их двери — чтобы мой закон надобности остался в тайне и моя задача хранителя Татьяны и агента Стаса в одном лице оказалась выполненной.
Вот хорошо, что я о нем вспомнил. Лучше прямо сейчас отрапортовать, что прошел целителей, а то потом еще рявкнет в голове в самый неподходящий момент.
Стас не преминул еще раз напомнить мне о необходимости тщательно запоминать все, что мне на глаза попадется.
Первыми в зале аналитиков на глаза мне попались ближайшие к двери прозрачные панели. Какая-то у них необычно бурная активность в тот день оказалась — все видимые мне изображения метались на панелях, словно с цепи сорвались.
Глаза у меня тоже заметались от одной панели к другой, и через пару минут я понял, что в этом наслоении образов Стас точно никогда не разберется. И нетрудно догадаться, кого он в этом обвинит.
— Тут какой-то ажиотаж, — быстро подумал я, вызвав его, — так что принимай репортаж прямо с места событий.
Глава 14.10
Сгорбившись и изображая изнуренного тяжким трудом кураторства ангела, я медленно побрел к месту своего отчета. Зафиксировав взгляд на одной из панелей, потом, пройдя ее, на другой, потом на следующей… Только справа от себя. У меня и так уже в глазах рябило — вспомнился Макс, не к ночи будь помянут, с его свинством во время обучения меня мысленному блоку. Поведи я глазами по сторонам, мне больше никогда не придется ставить этот блок — мне бригада целителей понадобится, чтобы его снять.
Впервые за все это время бокс моего аналитика показался мне желанной тихой гаванью.
Как выяснилось, однако, ее бушующая аналитическая стихия тоже стороной не обошла. Мой аналитик сидел у себя за столом, уставясь в такую же панель. Интересно, она там только сейчас появилась или я ее раньше не заметил, потому что она действительно прозрачной была?
Сейчас по ней тоже плыли какие-то кривые — то разветвляясь, то переплетаясь, то резко меняя направление — и, слава Всевышнему, не так быстро, как на других панелях.
— Добрый день, — обратился я вслух к аналитику, — следующий отчет принес.
— Вот тебе еще на закуску, — обратился я мысленно к Стасу, — только это тебе перевернуть придется — я с тыла смотрю.
Аналитик взял у меня из рук отчет, не отрывая глаз от панели, потом коротко глянул на меня и кивком отпустил восвояси.
Стас икнул у меня в голове, уверенно добавив, что одной порции десерта будет вполне достаточно.
Я с готовностью приступил к выполнению обоих указаний, разворачиваясь к выходу из бокса.
В этот момент за спиной у меня что-то резко пискнуло. Вздрогнув, я обернулся и увидел выплывающий на стол аналитика бланк. Очень знакомый мне бланк. Строгое подчинение приказам вышестоящего руководства вдруг показалось мне неоспоримым достоинством.
— Подождите, — догнало меня уже в проеме выхода.
Не успев так быстро перестроиться, я подчинился и этой команде — замерев в вышеупомянутом проеме вполоборота к аналитику.
Внимательно изучая отчет целителей, он сделал мне, не глядя, нетерпеливо приглашающий жест рукой. Темные его побери, неужели он мой почерк уже узнает? Не получив от занятой этим вопросом головы никакого нового импульса, ноги на свой страх и риск принесли меня назад к столу.
— Насколько я вижу, — протянул аналитик, водя глазами по строчкам бланка, — на этом этапе обучения группы вновь выделились все те же два лидера, хотя и по разным качествам. Ваши наблюдения подтверждают этот вывод? — поднял он на меня, наконец, цепкий взгляд.
— В целом, да, — ответил я, глазом не моргнув.
Ни одним. Оба моих глаза старательно скосились на прозрачную панель, линии на которой вдруг пришли в лихорадочное движение.
