Выскочив из него, я перешел на бег. Ну, наконец-то настоящая нагрузка! Павильон целителей располагался в стороне от остальных и ближе к заросшему лесу — я даже толком разогнаться не успел, как услышал журчание воды и вспомнил просьбу темного гения.
— Уже на подходе, — послал я ему мысленный сигнал, инвертируясь.
— Давай быстрее, — отозвался он под какое-то странное сопение.
Я еще ускорил шаг и через мгновенье выскочил к ручью.
Картину, представшую моему взору, никто никогда и ни при каких обстоятельствах не смог бы отнести к числу моих желаний — даже глубоко потаенных.
Персонажей в ней было четверо. Макс и еще один, неизвестный мне ангел, крепко держали под руки третьего. На голову которого был надет мешок. Напротив этой группы, шагах в трех от нее, стоял, беспрестанно вертя головой во все стороны, темный гений. Учуяв меня, он сделал мне страшные глаза и замахал руками.
— Блок! И ни слова! — коротко хлестнуло у меня в голове.
Я замер на месте, лихорадочно соображая, во что влип. Вот сколько меня учили, что с любым темным нужно всегда настороже держаться, а еще лучше — подальше от них всех! Что каждый из них норовит в доверие втереться, и только дай слабину — все, пропал служитель доброго и светлого.
Меня заманили в ловушку. Этот, с мешком на голове, явно светлый — со своим они бы так не обращались. И его, судя по всему, похитили. А меня вынудили быть свидетелем похищения. Чтобы посмотреть, брошусь ли я на его защиту? И если нет — чтобы шантажировать меня этим? Или … хотят свой улов на Татьяну обменять?
— Ну, наконец-то! — заговорил вдруг Макс, обращаясь к темному гению. — Такое впечатление, что ваши агенты не особо вас интересуют.
— Служба внешней охраны не обязана перед вами отчитываться, — отозвался темный гений неожиданно низким и властным голосом, и я окончательно дар речи потерял. А с ним и остатки самообладания.
Они не просто светлого ангела похитили, а еще и под видом подчиненных Стаса? Это же чистейшая провокация! И я оказался ее свидетелем. Только об этом я знаю, а как потом Стасу доказать, что не соучастником? Как ему объяснить, почему я примчался по первому зову темного?
— И передайте своей верхушке, — насмешливо хмыкнул собеседник последнего, — что так будет с каждым их агентом. Только возвращать мы их больше не будем.
— Разберемся, — безапелляционно заявил темный гений. — Давайте его сюда.
Макс и другой темный отпустили своего пленника и подтолкнули его в спину. Дальше события развивались с молниеносной скоростью.
Пленник темных исчез. Макс тут же метнулся в сторону и захватил воздух рукой. Затем подсек что-то ногой и приземлился на одно колено, вторым прижимая что-то к земле. Подоспевший второй темный пошарил в воздухе возле земли руками и помог Максу поднять это что-то с земли.
— От нас не уйдешь, — назидательно произнес он.
Я фиксировал в сознании весь этот фарс чисто механически, застигнутый врасплох навалившимся на меня ощущением.
С первой же секунды исчезновения пленника меня сковало холодом. Наверно, потому что это случилось второй раз за день, я особо остро ощутил разницу. В отличие от целителя, этот инвертированный пленник вызвал у меня ассоциацию в чем-то неживым. Вроде куска металла в арктическом холоде, за которой по неосторожности голой рукой схватился.
Даже Татьянины острые ножи в меня просто впивались — здесь же мне показалось, что с меня кожу содрали. Я импульсивно ощупал ладонь и потряс головой, расслышав, наконец, продолжение разговора.
— В карцер его, — скомандовал темный ангел непререкаемым тоном. — За попытку к бегству. Чтобы остыл и подумал. Пока я обговорю условия его передачи в отдел.
— Так точно, — гаркнул второй темный.
Макс с момента исчезновения их пленника не проронил ни слова.
Они поволокли невидимого светлого ангела, упирающегося изо всех сил, в сторону своей территории. Темный гений проводил их взглядом и, когда они полностью скрылись из вида, повернулся и направился ко мне.
Я подобрался, лихорадочно восстанавливая в памяти инструкции по блокированию любых попыток контактов с темными. Хоть бы одну написали, как с ними назад расконтактироваться!
— Ты его классифицировал? — негромко спросил темный гений, подойдя ко мне вплотную.
Следуя основным пунктам всех инструкций, я немедленно восстановил дистанцию между нами, воздвиг некое препятствие на пути его возможного броска и занял стратегическую позицию. Шагнув назад, ступив за пышный куст и присмотрев пару прочных веток над головой, на которые можно будет взлететь — соответственно.
— Допустим, — настороженно вгляделся я в его лицо сквозь густые колючки. — Кто это?
— О, недоверия шип, — вернулся темный гений к своей обычной манере разговора, театрально прикрыв глаза рукой, — вонзившийся мне в душу! Это один из вашего загадочного аналитического отдела.
Да ну! Это значит, темные абсолютно незаметно прокрались в наше здание, причем в его святая святых, захватили там, в этом полностью открытом всем взорам зале одного из сотрудников и совершенно беспрепятственно прошли с ним блокпост? Или рафинированный аналитик, утомившись от ударного умственного труда, прогуляться вышел?
— И где же вы его откопали? — насмешливо усмехнулся я.
— На земле, — последовал немедленный ответ. — Благодаря вашему открытию. Он обнаружился возле … одного из наших объектов.
Ага, значит, аналитик сильно утомился — на землю прогуляться вышел. Или, может, вообще сбежал? И прямиком в угодья темных, надо понимать. Где они силки на какого-то человека расставили, о чем Стас ни слухом, не духом?
— Служба внешней охраны вам уже свои полномочия передала? — перешел я к открытому сарказму.
— А ты откуда знаешь? — добродушно воскликнул темный гений. — Захватом их предводитель лично руководил, а вот доставить это загадочное создание к тебе нам доверил.
Так, легенда становится все интереснее. Стас доверился темным — я сейчас заплачу. Нет, это я потом заплачу, когда он узнает, что это я им сначала доверился, а потом и вовсе в эти дискредитирующие его сказки поверил.
— И с чего бы это? — решил я выяснить степень его дискредитации до конца.
— А чтобы его привлечь не за что было, если что, — не моргнув глазом, ответил темный гений. — Нам к обвинениям не привыкать — одним больше, одним меньше.
— А ко мне его зачем доставлять было? — поинтересовался я, наконец, своим местом в этих будущих обвинениях.
— А не надо было? — удивленно глянул он на меня. — Странно, предводитель команчей сказал, что ты хотел как-то классифицировать этих ваших секретных мыслителей.
Я нахмурился. А ведь было дело — говорил я об этом Стасу, и только ему.
— Ну ладно, классифицировал, — неохотно признал я. — Что еще от меня требуется?
— А можно? — оживился темный гений. — Тогда расскажи мне, как ты всех различаешь?
— Понятия не имею! — с удовольствием сказал я чистую правду.
— Это не удивительно, — с не меньшим удовольствием дал он оплеуху моему самолюбию. — Но вот если бы ты блок снял… Мы все его на всякий случай поставили — кто знает, на что эти ваши мыслители способны.
— Ты меня просил прийти на пару минут, — торопливо напомнил ему я, отступая вглубь леса.
— Собака ты на сене! — обиженно бросил он мне вслед.
Интересно, из медведей в собаки — это меня повысили только что или понизили? С физической точки зрения явно шаг вниз, и приличный, а вот с позиций верности и преданности — определенное повышение. На земле говорят, что собака — лучший друг человека, но только потому, что ничего по-настоящему о хранителях не знают.
Мы не просто безгранично верны и преданны своим людям — мы всю жизнь защищаем их, зачастую от них самих. А в отдельных, особо ярких случаях, усмехнулся я про себя, и после их земной жизни. Вот хоть сегодняшний случай взять, когда бледная немочь чуть опять Татьяну опасности не подверг…
Я резко затормозил. Опасность со стороны целителей устранил, а вот устранили ли они источник этой опасности — это вопрос. Который мне точно есть, кому задать.
— Слушай, я тут подумал, — воззвал я к образу поваленного дерева с тайником под ним. — Я действительно не могу надолго у тебя задерживаться. Но есть у меня другой объект для твоих исследований.
Поваленное дерево молчало. Ладно, мне еще на земле Татьяна показала, что любопытство — страшная сила.
— Помнишь того новичка, с которым я в лесу тренировался? — спросил я.
— Допустим, — натянуто вернул мне темный гений мои собственные недавние слова.
— Так вот, представь себе… — продолжил я, и тут в голове у меня возник образ больничного коридора, а в кармане зазвонил телефон. Одновременно.
— Подожди, меня сегодня что-то все на части рвут, — бросил я темному гению, вытаскивая телефон.
Макс. И Стас в голове. Святые отцы-архангелы, а можно добропорядочному ангелу премию в виде способности думать и говорить независимо друг от друга?
Я ответил сначала Максу. Во-первых, он со мной никогда долго не говорит. Во-вторых, я всегда сам могу отключиться. И в-третьих, не отвечу — придется перезванивать, а я понятия не имею, сколько у меня денег на счету.
— Чего хотел? — начал я нарочито грубо, чтобы он еще короче со мной говорил.
— Распознал? — уловил он мой посыл.
— Да, — еще сильнее сократил я общение, но затем не выдержал: — Зачем он вам нужен?
— Познакомиться хотим, — снова подстроился он под меня. — Не тебе же одному с элитой водиться. Вы вообще когда возвращаться собираетесь?
Мне показалось, что я ослышался.
— Соскучился? — на всякий случай снова перешел я на телеграфный стиль.
— По свободе, — опять поддержал он меня. — На каких основаниях мы здесь должны за вашим отпрыском присматривать?
— А тебя кто просил за ним присматривать? — забыл я все свои благие намерения.
— Дара. Марина. Стас. Продолжать? — Он немного помолчал. — Так что будь любезен прекратить дорогу в высшее общество протаптывать и изволь вернуться к своим прямым обязанностям.
Он бросил трубку. В тот самый момент, когда я был совсем не против чуть подольше с ним пообщаться. Чтобы выяснить, как именно он присматривает за моим сыном. И с какой стати его Стас об этом просил.
Именно с этого вопроса я начал, представив себе больничный коридор.
— Не отвлекайся, — услышал я в ответ. — Аналитик отличается от других?
— Конечно, отличается, — нетерпеливо ответил я. — Но я все же хотел бы узнать…
— Ты можешь гарантировать, что отличишь любого из других? — перебил он меня.
— Сто процентов, — уверил я его, чтобы побыстрее ответить на его вопросы и вернуться к своим. — Очень … сильное ощущение.
— Отлично, — довольно промурлыкал он. — Тогда нужно, чтобы Татьяна побыстрее обучение заканчивала. Ты еще помнишь, что обещал мне ваше содействие?
— В чем? — насторожился я.
— А ты не уточнял! — расхохотался он. — Короче, сразу после окончания ее курса вы мне оба на земле понадобитесь. Так что пусть выбирает подразделение соответственно.
И этот от меня первым отключился! Что там у них происходит? И что значит — пусть выбирает подразделение? У нас уже все давно выбрано! О чем ему совершенно недвусмысленно было заявлено. Или я опять чего-то не знаю?
Уже рванув с места, чтобы задать этот вопрос Татьяне, я вдруг вспомнил о прерванном контакте с темным гением.
— Представил я себе немало за время, что покорно ждал, — проворчал он, когда я вызвал его.
— И все равно не угадал, — уверил я его и поперхнулся, поняв, что тоже в рифму заговорил.
— Пора для истины настала, — с нажимом закончил он наше коллективное рифмоплетство.
Я рассказал ему о целительском эксперименте над Тенью и моих подозрениях о его провале.
— Он сам вызвался на подавление памяти? — Наверно, впервые за время нашего знакомства я услышал в голосе темного гения настоящее потрясение. — С его жаждой доминирования? Я должен это увидеть, — решительно закончил он.
— Догоняй, — предложил я ему, переходя на шаг. — Или тебя, теоретика, лучше подождать?
— Не смел бы даже я подумать, — ответил он с коротким смешком, — в пути гирлянду задержать!
Вот чтоб этого гения его темные собратья побрали — он оказался возле меня буквально через пару минут. Пришлось проглотить все насмешки над ущербом, наносимым умственной деятельностью физической форме. Молча — комплиментов он от меня тоже не дождался.
Мы успели как раз к концу занятий — оставив темного гения неподалеку от входа в павильон целителей, я едва успел вскочить в него, чтобы встретить Татьяну. Ее я сразу увел в сторону, попросив шустрого теоретика сразу сообщить мне о том, что он обнаружит в голове Тени.
На этот раз просить его дважды не пришлось.
— Это что-то немыслимое! — взорвался у меня в голове его возбужденный голос, как только мы с Татьяной до ее двора добрались.
— Говори, — коротко бросил я, делая вид, что внимательно слушаю ее рассказ о сегодняшнем «пациенте».
— Все блоки стоят там, где их поставили, — затараторил он, — но он их подавил. Сжал до упора. Нет, даже сильнее, за пределами вообразимого! Я боюсь себе даже представить напряжение в них. И что будет, если они когда-нибудь выстрелят. И куда они могут выстрелить.
— Значит, он таки соврал целителям? — медленно спросил я.
— И да, и нет, — с досадой ответил темный гений. — Блоки не уничтожены, не устранены, они просто нейтрализованы. Не могу сказать, сразу или со временем, но определенно сознательно. Насколько мне известно, это невозможно — даже вам посторонняя помощь понадобилась. Его нужно изучать! — уверенно закончил он.
— Может, вы и его похитите? — с надеждой спросил я.
— А можно? — Его надежда определенно побила мою по интенсивности.
Нет-нет-нет, не хватало мне еще даже не в соучастниках, а в организаторах похищения оказаться!
— Не знаю, — уклончиво ответил я. — Со службой внешней охраны поговори — вы же теперь друзья-соратники.
— Гирлянда путь мне указала из темной чащи бытия! — опять понесло его в декламацию.
— Только меня предупредите, — спохватился я, но он меня, похоже, не услышал — коротко хохотнув, отключился. И этот туда же!
Итак, пришлось признать, что источник опасности для Татьяны целители не устранили. Наоборот, каким-то образом они его даже усилили. Хорошо, если удастся убрать его с нашей дороги физически…
Святые отцы-архангелы, вы только посмотрите, до чего меня довели! А если не удастся — кто знает, что еще способна подавить эта бледная немочь?
Как бы не пришлось-таки перенаправлять наш путь в сторону запасного аэродрома — на землю.
Как бы не пришлось следовать указаниям Стаса и хвататься за любое подразделение, дающее право попасть туда.
На всякий случай я уточнил у Татьяны твердость ее намерений украсить собой ряды хранителей. Меня подвела формулировка — в ответ она задумчиво бросила, что может украсить довольно много рядов и не стоит пока никому отдавать предпочтение.
Я удвоил напор внушения целителям. Забыв, что в силу своей профессии они особо чувствительны в диагностике постороннего воздействия. А также особо изобретательны в способах противодействия ему.
В результате, в их отчете никаких особых дифирамбов Татьяне не оказалось, но оценки они ей такие выставили, что будь я на месте решающего органа, тут же отправил бы ее к ним назад.
Святые отцы-архангелы, настойчиво прошу обратить внимание на крайне условное наклонение в последней фразе! Прямо указывающее на ее противоположность моим истинным пожеланиям.
— Уже на подходе, — послал я ему мысленный сигнал, инвертируясь.
— Давай быстрее, — отозвался он под какое-то странное сопение.
Я еще ускорил шаг и через мгновенье выскочил к ручью.
Картину, представшую моему взору, никто никогда и ни при каких обстоятельствах не смог бы отнести к числу моих желаний — даже глубоко потаенных.
Персонажей в ней было четверо. Макс и еще один, неизвестный мне ангел, крепко держали под руки третьего. На голову которого был надет мешок. Напротив этой группы, шагах в трех от нее, стоял, беспрестанно вертя головой во все стороны, темный гений. Учуяв меня, он сделал мне страшные глаза и замахал руками.
— Блок! И ни слова! — коротко хлестнуло у меня в голове.
Я замер на месте, лихорадочно соображая, во что влип. Вот сколько меня учили, что с любым темным нужно всегда настороже держаться, а еще лучше — подальше от них всех! Что каждый из них норовит в доверие втереться, и только дай слабину — все, пропал служитель доброго и светлого.
Меня заманили в ловушку. Этот, с мешком на голове, явно светлый — со своим они бы так не обращались. И его, судя по всему, похитили. А меня вынудили быть свидетелем похищения. Чтобы посмотреть, брошусь ли я на его защиту? И если нет — чтобы шантажировать меня этим? Или … хотят свой улов на Татьяну обменять?
— Ну, наконец-то! — заговорил вдруг Макс, обращаясь к темному гению. — Такое впечатление, что ваши агенты не особо вас интересуют.
— Служба внешней охраны не обязана перед вами отчитываться, — отозвался темный гений неожиданно низким и властным голосом, и я окончательно дар речи потерял. А с ним и остатки самообладания.
Они не просто светлого ангела похитили, а еще и под видом подчиненных Стаса? Это же чистейшая провокация! И я оказался ее свидетелем. Только об этом я знаю, а как потом Стасу доказать, что не соучастником? Как ему объяснить, почему я примчался по первому зову темного?
— И передайте своей верхушке, — насмешливо хмыкнул собеседник последнего, — что так будет с каждым их агентом. Только возвращать мы их больше не будем.
— Разберемся, — безапелляционно заявил темный гений. — Давайте его сюда.
Макс и другой темный отпустили своего пленника и подтолкнули его в спину. Дальше события развивались с молниеносной скоростью.
Пленник темных исчез. Макс тут же метнулся в сторону и захватил воздух рукой. Затем подсек что-то ногой и приземлился на одно колено, вторым прижимая что-то к земле. Подоспевший второй темный пошарил в воздухе возле земли руками и помог Максу поднять это что-то с земли.
— От нас не уйдешь, — назидательно произнес он.
Я фиксировал в сознании весь этот фарс чисто механически, застигнутый врасплох навалившимся на меня ощущением.
С первой же секунды исчезновения пленника меня сковало холодом. Наверно, потому что это случилось второй раз за день, я особо остро ощутил разницу. В отличие от целителя, этот инвертированный пленник вызвал у меня ассоциацию в чем-то неживым. Вроде куска металла в арктическом холоде, за которой по неосторожности голой рукой схватился.
Даже Татьянины острые ножи в меня просто впивались — здесь же мне показалось, что с меня кожу содрали. Я импульсивно ощупал ладонь и потряс головой, расслышав, наконец, продолжение разговора.
— В карцер его, — скомандовал темный ангел непререкаемым тоном. — За попытку к бегству. Чтобы остыл и подумал. Пока я обговорю условия его передачи в отдел.
— Так точно, — гаркнул второй темный.
Макс с момента исчезновения их пленника не проронил ни слова.
Они поволокли невидимого светлого ангела, упирающегося изо всех сил, в сторону своей территории. Темный гений проводил их взглядом и, когда они полностью скрылись из вида, повернулся и направился ко мне.
Я подобрался, лихорадочно восстанавливая в памяти инструкции по блокированию любых попыток контактов с темными. Хоть бы одну написали, как с ними назад расконтактироваться!
— Ты его классифицировал? — негромко спросил темный гений, подойдя ко мне вплотную.
Следуя основным пунктам всех инструкций, я немедленно восстановил дистанцию между нами, воздвиг некое препятствие на пути его возможного броска и занял стратегическую позицию. Шагнув назад, ступив за пышный куст и присмотрев пару прочных веток над головой, на которые можно будет взлететь — соответственно.
Глава 14.8
— Допустим, — настороженно вгляделся я в его лицо сквозь густые колючки. — Кто это?
— О, недоверия шип, — вернулся темный гений к своей обычной манере разговора, театрально прикрыв глаза рукой, — вонзившийся мне в душу! Это один из вашего загадочного аналитического отдела.
Да ну! Это значит, темные абсолютно незаметно прокрались в наше здание, причем в его святая святых, захватили там, в этом полностью открытом всем взорам зале одного из сотрудников и совершенно беспрепятственно прошли с ним блокпост? Или рафинированный аналитик, утомившись от ударного умственного труда, прогуляться вышел?
— И где же вы его откопали? — насмешливо усмехнулся я.
— На земле, — последовал немедленный ответ. — Благодаря вашему открытию. Он обнаружился возле … одного из наших объектов.
Ага, значит, аналитик сильно утомился — на землю прогуляться вышел. Или, может, вообще сбежал? И прямиком в угодья темных, надо понимать. Где они силки на какого-то человека расставили, о чем Стас ни слухом, не духом?
— Служба внешней охраны вам уже свои полномочия передала? — перешел я к открытому сарказму.
— А ты откуда знаешь? — добродушно воскликнул темный гений. — Захватом их предводитель лично руководил, а вот доставить это загадочное создание к тебе нам доверил.
Так, легенда становится все интереснее. Стас доверился темным — я сейчас заплачу. Нет, это я потом заплачу, когда он узнает, что это я им сначала доверился, а потом и вовсе в эти дискредитирующие его сказки поверил.
— И с чего бы это? — решил я выяснить степень его дискредитации до конца.
— А чтобы его привлечь не за что было, если что, — не моргнув глазом, ответил темный гений. — Нам к обвинениям не привыкать — одним больше, одним меньше.
— А ко мне его зачем доставлять было? — поинтересовался я, наконец, своим местом в этих будущих обвинениях.
— А не надо было? — удивленно глянул он на меня. — Странно, предводитель команчей сказал, что ты хотел как-то классифицировать этих ваших секретных мыслителей.
Я нахмурился. А ведь было дело — говорил я об этом Стасу, и только ему.
— Ну ладно, классифицировал, — неохотно признал я. — Что еще от меня требуется?
— А можно? — оживился темный гений. — Тогда расскажи мне, как ты всех различаешь?
— Понятия не имею! — с удовольствием сказал я чистую правду.
— Это не удивительно, — с не меньшим удовольствием дал он оплеуху моему самолюбию. — Но вот если бы ты блок снял… Мы все его на всякий случай поставили — кто знает, на что эти ваши мыслители способны.
— Ты меня просил прийти на пару минут, — торопливо напомнил ему я, отступая вглубь леса.
— Собака ты на сене! — обиженно бросил он мне вслед.
Интересно, из медведей в собаки — это меня повысили только что или понизили? С физической точки зрения явно шаг вниз, и приличный, а вот с позиций верности и преданности — определенное повышение. На земле говорят, что собака — лучший друг человека, но только потому, что ничего по-настоящему о хранителях не знают.
Мы не просто безгранично верны и преданны своим людям — мы всю жизнь защищаем их, зачастую от них самих. А в отдельных, особо ярких случаях, усмехнулся я про себя, и после их земной жизни. Вот хоть сегодняшний случай взять, когда бледная немочь чуть опять Татьяну опасности не подверг…
Я резко затормозил. Опасность со стороны целителей устранил, а вот устранили ли они источник этой опасности — это вопрос. Который мне точно есть, кому задать.
— Слушай, я тут подумал, — воззвал я к образу поваленного дерева с тайником под ним. — Я действительно не могу надолго у тебя задерживаться. Но есть у меня другой объект для твоих исследований.
Поваленное дерево молчало. Ладно, мне еще на земле Татьяна показала, что любопытство — страшная сила.
— Помнишь того новичка, с которым я в лесу тренировался? — спросил я.
— Допустим, — натянуто вернул мне темный гений мои собственные недавние слова.
— Так вот, представь себе… — продолжил я, и тут в голове у меня возник образ больничного коридора, а в кармане зазвонил телефон. Одновременно.
— Подожди, меня сегодня что-то все на части рвут, — бросил я темному гению, вытаскивая телефон.
Макс. И Стас в голове. Святые отцы-архангелы, а можно добропорядочному ангелу премию в виде способности думать и говорить независимо друг от друга?
Я ответил сначала Максу. Во-первых, он со мной никогда долго не говорит. Во-вторых, я всегда сам могу отключиться. И в-третьих, не отвечу — придется перезванивать, а я понятия не имею, сколько у меня денег на счету.
— Чего хотел? — начал я нарочито грубо, чтобы он еще короче со мной говорил.
— Распознал? — уловил он мой посыл.
— Да, — еще сильнее сократил я общение, но затем не выдержал: — Зачем он вам нужен?
— Познакомиться хотим, — снова подстроился он под меня. — Не тебе же одному с элитой водиться. Вы вообще когда возвращаться собираетесь?
Мне показалось, что я ослышался.
— Соскучился? — на всякий случай снова перешел я на телеграфный стиль.
— По свободе, — опять поддержал он меня. — На каких основаниях мы здесь должны за вашим отпрыском присматривать?
— А тебя кто просил за ним присматривать? — забыл я все свои благие намерения.
— Дара. Марина. Стас. Продолжать? — Он немного помолчал. — Так что будь любезен прекратить дорогу в высшее общество протаптывать и изволь вернуться к своим прямым обязанностям.
Он бросил трубку. В тот самый момент, когда я был совсем не против чуть подольше с ним пообщаться. Чтобы выяснить, как именно он присматривает за моим сыном. И с какой стати его Стас об этом просил.
Именно с этого вопроса я начал, представив себе больничный коридор.
— Не отвлекайся, — услышал я в ответ. — Аналитик отличается от других?
— Конечно, отличается, — нетерпеливо ответил я. — Но я все же хотел бы узнать…
— Ты можешь гарантировать, что отличишь любого из других? — перебил он меня.
— Сто процентов, — уверил я его, чтобы побыстрее ответить на его вопросы и вернуться к своим. — Очень … сильное ощущение.
— Отлично, — довольно промурлыкал он. — Тогда нужно, чтобы Татьяна побыстрее обучение заканчивала. Ты еще помнишь, что обещал мне ваше содействие?
— В чем? — насторожился я.
— А ты не уточнял! — расхохотался он. — Короче, сразу после окончания ее курса вы мне оба на земле понадобитесь. Так что пусть выбирает подразделение соответственно.
И этот от меня первым отключился! Что там у них происходит? И что значит — пусть выбирает подразделение? У нас уже все давно выбрано! О чем ему совершенно недвусмысленно было заявлено. Или я опять чего-то не знаю?
Уже рванув с места, чтобы задать этот вопрос Татьяне, я вдруг вспомнил о прерванном контакте с темным гением.
— Представил я себе немало за время, что покорно ждал, — проворчал он, когда я вызвал его.
— И все равно не угадал, — уверил я его и поперхнулся, поняв, что тоже в рифму заговорил.
— Пора для истины настала, — с нажимом закончил он наше коллективное рифмоплетство.
Я рассказал ему о целительском эксперименте над Тенью и моих подозрениях о его провале.
— Он сам вызвался на подавление памяти? — Наверно, впервые за время нашего знакомства я услышал в голосе темного гения настоящее потрясение. — С его жаждой доминирования? Я должен это увидеть, — решительно закончил он.
— Догоняй, — предложил я ему, переходя на шаг. — Или тебя, теоретика, лучше подождать?
— Не смел бы даже я подумать, — ответил он с коротким смешком, — в пути гирлянду задержать!
Вот чтоб этого гения его темные собратья побрали — он оказался возле меня буквально через пару минут. Пришлось проглотить все насмешки над ущербом, наносимым умственной деятельностью физической форме. Молча — комплиментов он от меня тоже не дождался.
Мы успели как раз к концу занятий — оставив темного гения неподалеку от входа в павильон целителей, я едва успел вскочить в него, чтобы встретить Татьяну. Ее я сразу увел в сторону, попросив шустрого теоретика сразу сообщить мне о том, что он обнаружит в голове Тени.
На этот раз просить его дважды не пришлось.
— Это что-то немыслимое! — взорвался у меня в голове его возбужденный голос, как только мы с Татьяной до ее двора добрались.
— Говори, — коротко бросил я, делая вид, что внимательно слушаю ее рассказ о сегодняшнем «пациенте».
— Все блоки стоят там, где их поставили, — затараторил он, — но он их подавил. Сжал до упора. Нет, даже сильнее, за пределами вообразимого! Я боюсь себе даже представить напряжение в них. И что будет, если они когда-нибудь выстрелят. И куда они могут выстрелить.
— Значит, он таки соврал целителям? — медленно спросил я.
— И да, и нет, — с досадой ответил темный гений. — Блоки не уничтожены, не устранены, они просто нейтрализованы. Не могу сказать, сразу или со временем, но определенно сознательно. Насколько мне известно, это невозможно — даже вам посторонняя помощь понадобилась. Его нужно изучать! — уверенно закончил он.
— Может, вы и его похитите? — с надеждой спросил я.
— А можно? — Его надежда определенно побила мою по интенсивности.
Нет-нет-нет, не хватало мне еще даже не в соучастниках, а в организаторах похищения оказаться!
— Не знаю, — уклончиво ответил я. — Со службой внешней охраны поговори — вы же теперь друзья-соратники.
— Гирлянда путь мне указала из темной чащи бытия! — опять понесло его в декламацию.
— Только меня предупредите, — спохватился я, но он меня, похоже, не услышал — коротко хохотнув, отключился. И этот туда же!
Итак, пришлось признать, что источник опасности для Татьяны целители не устранили. Наоборот, каким-то образом они его даже усилили. Хорошо, если удастся убрать его с нашей дороги физически…
Святые отцы-архангелы, вы только посмотрите, до чего меня довели! А если не удастся — кто знает, что еще способна подавить эта бледная немочь?
Как бы не пришлось-таки перенаправлять наш путь в сторону запасного аэродрома — на землю.
Как бы не пришлось следовать указаниям Стаса и хвататься за любое подразделение, дающее право попасть туда.
На всякий случай я уточнил у Татьяны твердость ее намерений украсить собой ряды хранителей. Меня подвела формулировка — в ответ она задумчиво бросила, что может украсить довольно много рядов и не стоит пока никому отдавать предпочтение.
Я удвоил напор внушения целителям. Забыв, что в силу своей профессии они особо чувствительны в диагностике постороннего воздействия. А также особо изобретательны в способах противодействия ему.
В результате, в их отчете никаких особых дифирамбов Татьяне не оказалось, но оценки они ей такие выставили, что будь я на месте решающего органа, тут же отправил бы ее к ним назад.
Святые отцы-архангелы, настойчиво прошу обратить внимание на крайне условное наклонение в последней фразе! Прямо указывающее на ее противоположность моим истинным пожеланиям.
