Внимательно следя за траекторией камня, чтобы не пропустить момент ее резкого изменения, я проглядел ответное послание темного гения. Так я и не узнал, достиг ли мой посыл цели — пришлось отразить его собственный. Лбом. По-моему, это была шишка — точно не разглядел. Искры из глаз посыпались.
— Можно считать обмен нотами протеста законченным? — послышалось с другой стороны от меня и существенно ближе.
— Как ты меня разглядел? — спросил я, смаргивая слезы … восхищения мастерством противника.
— Я же говорил тебе, — ответил он с назидательной ноткой, — экранируй мысли, если хочешь эффекта неожиданности добиться.
— А тебе не кажется, что это свинство — в сознании у других копаться? — поинтересовался я со сдержанным достоинством.
— Не-а, — без тени смущения заявил он. — Если у тебя дом без стены, то никто за тобой не подглядывает — ты сам все напоказ выставляешь.
Я отчетливо и раздельно подумал о его желании увидеть Тень и о том, что — возможно — есть способ воплотить его в жизнь.
— Серьезно? — воодушевился темный ангел. — Как?
Я сокрушенно посетовал на несправедливость того, что мои мысли для него — открытая книга, а его для меня — тайна за семью печатями.
— Зачем тебе мои мысли? — невероятно удивился он. — Ты же в них запутаешься.
Я скрипнул зубами и старательно вспомнил его предложение научить меня закреплять мысленный блок.
— А, это! — пренебрежительно протянул он. — Это же проще простого!
Трюк действительно оказался несложным. Нужно было всего лишь запустить механизм автоматического генерирования, в моем случае, образов. Я представил себя в центре быстро вращающейся карусели, на которой вместо лошадок располагались мои абстрактные картины. И подумал для пробы, что темный гений — самый удивительный из всех встреченных мной его собратьев. Слава Всевышнему, их было немного!
— Ничего себе! — послышался нервный смешок. — Ты обороты-то сбавь — в глазах рябит.
Я снизил скорость вращения своей карусели и подумал, что темный гений — фанфарон, пустозвон и вообще чванливый зазнайка.
— О, вот так лучше! — одобрительно отозвался он. — Можно даже чуть быстрее, по крайней мере, со мной. А то ты прямо напрашиваешься твой код расшифровать.
Больше всего мне понравилось то, что, находясь внутри карусели, я сам эти картинки не видел. Как бы мне встречу с Максом организовать?
— Так как мне на это ваше юное дарование глянуть? — вернул меня к действительности нетерпеливый голос темного гения.
— У меня появилась возможность вывести его из павильона, — забросил я наживку.
— Где? Когда? — последовала немедленная реакция.
— Не знаю точно, — слукавил я. — Но когда получится, могу предупредить тебя. Мысленно.
— Отлично! — пришел он в неимоверный восторг. — Когда ваши прослушивающие примчатся, я смогу сразу убежища попросить.
Ага, с него станется. И ему вполне могут это убежище предоставить. И мне заодно. Только другого вида — в самом дальнем уголке родных пенат, с мягкими стенами и под круглосуточной охраной. Исключительно для моей безопасности. От темных.
— Нет, давай лучше свою собственную волну найдем, — как можно убедительнее произнес я. — Чтобы нам не помешали. Ты же, как будто, за этим новичком понаблюдать хотел?
Ответом мне было молчание. Затянувшееся.
— Интересно, — протянул он наконец. — И как ты себе это представляешь?
— Нам нужно общее воспоминание, — объяснил я. — Такое, чтобы никто другой о нем не знал и с нами связать не мог. Мысль о нем как сигнал вызова работает.
— Откуда ты об этом узнал? — Его голос впервые прозвучал без неизменной дурашливой иронии — почти неузнаваемо.
— О чем? — не понял я.
— О перемычках, — ответил он. — В мысленной сети мы все, как спицы в колесе — сигнал идет в центр и оттуда к искомому объекту. И тесная связь между спицами у нас не приветствуется именно для того, чтобы исключить возможность прямых перемычек между ними.
— Да ниоткуда я не узнал, — сказал я, отгоняя от себя образ некоего ядра, ощетинившегося во все стороны тонкими шипами. — Сам додумался. Уже даже проверил, — не удержавшись, добавил я.
— Нет, это несправедливо! — снова забулькал он. — Почему все самое интересное у вас происходит? Слушай, — вдруг добавил он таким тоном, что у меня между лопатками зачесалось, — а давай сбежим? Ты ведь не только это дарование — свою Татьяну тоже можешь вывести, да? Ты представляешь, какая из нас команда получится? У нас тут есть вообще необитаемые горизонты — представляешь, только мы и тайны мироздания!
Ага, конечно, не хватало мне еще самому в самый дальний уголок родных пенат забиваться. А в команде мне ненормальных гениев и зацикленных на своем превосходстве молокососов не нужно — мне в ней одной Татьяны вполне хватит.
— Давай сначала выясним, подойдет ли нам этот новичок, — уклончиво ответил я.
С поисками общих воспоминаний проблем у нас не возникло. У нас оно вообще одно-единственное было — место у тайника. Но о нем и Стас знал, и темные. Пришлось искать что-то такое, до чего бы не смог додуматься ни один нормальный — правильный, как высказался мой гениальный коллега-заговорщик — ангел.
Он предложил вызывать меня воспоминанием о том, как вцепился мне в руку в чемоданчике под поваленным деревом. Скрепя сердце, я согласился и сообщил ему, что вызовом с моей стороны будет ответный удар крышкой чемоданчика по его руке.
На следующий день после занятий я от всей души снова мысленно треснул его этой крышкой по руке, показал ему место, куда мы направлялись с Татьяной и Тенью, и дал ему инструкции, как вести себя, чтобы его не учуяла Татьяна. Весь трюк заключался в том, чтобы он постоянно держался позади нас с Тенью, тогда у нее источник тепла будет с нами ассоциироваться.
Темный гений крутился возле нас все время, пока мы тренировались. Когда же мы закончили, он просто ушел. Молча. Без единого слова о своих наблюдениях и выводах из них.
Я весь вечер проторчал во дворе у Татьяны, изображая внезапный интерес к этой ее дурацкой беговой дорожке. Ни ответа, ни привета. Ладно, я не гордый — если он так настаивает, я могу регулярно ему руку защемливать. Хотя бы мысленно.
— Ну, что ты там нанаблюдал? — спросил я как можно небрежнее.
— Мне нужно немного больше времени, — неохотно ответил он. — Вы завтра туда придете?
— Придем, — любезно ответил ему я, — если я после этого смогу узнать, что ты у него в голове откопал.
— Хорошо, — тяжело вздохнул темный гений.
Слово свое он сдержал. Вызвал меня первым — едва мы с Татьяной к ней в комнату вернулись. Интересно, мне показалось или на этот раз у него действительно захват не железным, а стальным оказался?
— Ну что? — спросил я, поморщившись и непроизвольно растирая запястье.
— Да ничего, обещал же, — прозвучала откровенная досада в мысленном голосе темного гения. — Я все равно еще не понимаю.
— Что ты не понимаешь? — напрягся я.
— Ваших всегда читать не так интересно, как наших, — задумчиво изрек он. — Вы правильные, у вас в мыслях и разнообразия, и противоречий, и несоответствий меньше. Но такого я еще вообще не видел.
— Да чего — такого? — разозлился я.
— У него в голове вообще одна мысль, — ответил он. — Даже не мысль, а как пружина, сжатая до упора, которая то и дело выстреливает. Я бы ее назвал доминированием. Или нет, не так, — поправился он, — подавлением и доминированием. Где вы такого откопали?
Я не стал вдаваться в подробности истории Тени. Где бы его ни откопали — это наше внутреннее дело. Нездоровый интерес темных к ангельским детям был нам сейчас совершенно ни к чему.
Но в своем отчете я все же переписал несколько пунктов, ненавязчиво привлекая внимание к чрезмерной напористости Тени.
Похоже, доходчиво изложил — сам больше не мог избавиться от мыслей о его — не для отчета можно прямо сказать — агрессивности. Которая потребует выхода, лишившись объекта приложения в моем лице, когда я отправлюсь отчет сдавать. Оставив Татьяну в пределах досягаемости этого маньяка. Неизвестно, как надолго.
Разумеется, я уже нашел способ постоянно находиться с ней на связи. Но хранитель моего уровня никогда не оставит даже самый надежный способ защиты подопечного без подстраховки. Не говоря уже о том, что я отправляюсь в тот самый центр нашей мысленной связи и понятия не имею, какие еще новшества там ввели. Кто их знает — вдруг там уже и сознание регулярному досмотру подвергают.
А вот то, что они даже вообразить не могут, вряд ли будут и досматривать, и прослушивать.
Я позвонил Игорю и Тоше с просьбой срочно купить телефон для Татьяны. Раньше он был ей не нужен — мой всегда под рукой был. А теперь, в мое отсутствие, пусть у нее своя связь с землей будет. Которая надежно удержит ее в комнате и подальше от соблазна разгуливать без всякой защиты. Как я надеялся.
Тоша сострил насчет ползучей телефонизации родных пенат и небесного роуминга, о котором провайдеры, к счастью, ни сном, ни духом не ведают.
Игорь бросился в панику по поводу моего рутинного визита в административное здание, как будто мне снова надлежало явиться пред грозные очи контрольной или даже дисциплинарной комиссии.
Первому я сказал, что если земные провайдеры совершенно случайно узнают о небесной телефонизации, то наш с Татьяной роуминг он будет оплачивать из своего кармана.
Второму я напомнил, что его отец уже не одну сотню лет общается с администрацией родных пенат и до сих пор каждая встреча с ними заканчивалась его продвижением по службе. Пользуясь случаем, я также попросил его не ограничиваться в разговорах с матерью короткой сводкой своих новостей.
На следующий день я отправился к тайнику за телефоном. Принес его туда, разумеется, темный гений. Который снова пристал ко мне с расспросами о Тени.
И тут я подумал…
Святые отцы-архангелы, не была передача информации противной стороне умышленной, под присягой то же самое скажу! В конце концов, о происхождении Тени мы сами узнали, и то случайно, и о необходимости хранить эти сведения в тайне нас никто не предупреждал.
И потом, я эту информацию своим первым передал. Стас может подтвердить. А наблюдатели вообще давным-давно в курсе, даже рядовые. И для темных ангельские дети не секрет.
Я просто попросил темного гения продолжить наблюдение за Тенью. Если меня вдруг задержат. И сломать ему пружину в голове, если он вздумает попробовать над Татьяной доминировать. И карусель моего мысленного блока вращалась при этом как бешеная.
Но он же вцепился в меня, как клещ! Как я ни увиливал, слово за слово, выцедил он из меня правду. И очень мне не понравился блеск, появившийся у него в глазах. В смысле, он бы мне очень не понравился, если бы я был на месте Тени. Оставалось только надеяться, что под перекрестным огнем пристального внимания наблюдателей и темных, его только на подавление этого огня и хватит.
Одним словом, я отправился сдавать свой первый отчет аналитикам, прикрыв Татьяну по всем фронтам. Перед уходом я еще раз проникновенно попросил ее не подвергать меня тревогам и вручил ей телефон, чтобы она звонила мне, как только соскучится.
Она так обрадовалась, что расторгала меня до глубины души. Я даже не подозревал, что ей будет так меня не хватать. И тут же меня начала грызть совесть — за все это время я ни разу не додумался сделать ей подарок. Даже в ознаменование возвращения ее памяти. А ведь на земле это она подарила мне мой первый телефон. Отказавшись, ради сюрприза для меня, от своего обеденного перерыва. Чтобы я мог в любой момент хоть голос ее услышать.
Я твердо решил составить по возвращении докладную записку администраторам с новаторским предложением ввести систему поощрения лучших студентов среди наших новичков. Но сначала нужно было вернуться из моего первого рейда, который подразумевал в себе визит не только к аналитикам, но и в ряд других мест.
Первым делом я решил отправиться в свой собственный отдел. В конце концов, первый этап обучения Татьянина группа в нашем павильоне проходила, и мой руководитель был в полном праве узнать его результаты.
Кроме того, у меня больше не было никакого повода и дальше откладывать обещанное распространение нашей истории в ангельских рядах. Разумеется, я решил начать его со своего отдела. Во-первых, дети именно у хранителей на земле появляются и именно у хранителей их судьба должна вызвать наиболее живой интерес. А во-вторых, технологию внедрения нелегальных материалов тоже лучше на своих отрабатывать — если застукают, сор из избы выносить не будут. Как я надеялся.
Но перед этим нужно было наведаться к Стасу. Не зная, каких сюрпризов ждать на входе в административное здание, я решил в первый раз не брать с собой экземпляры, переданные мне, а начать с тех, которые Стас к себе доставил.
На подходе к зданию, прежде чем отключить телефон, я позвонил Татьяне. Чтобы она не волновалась, если я не отвечу. Точно ведь с минуты на минуту наберет. Оказалось, что она уже набрала Игоря. Я так понял, что он внял моей просьбе провести с ней обстоятельный разговор. Вот и хорошо, я как раз спокойно досмотр пройду.
Процедура допуска в здание, однако, не претерпела никаких изменений. Я предъявил свой пропуск и направление на работу с Татьяниной группой, посетовал на короткую память внештатников, когда они опять телефоном заинтересовались, объяснил, что в руках у меня отчет в аналитический отдел — и все. На упоминании последнего закончились все расспросы, отметил я в памяти.
К Стасу я заглянул осторожно, пытаясь по его ответному приветствию определить, в каком он настроении. Он рыкнул что-то нечленораздельное, но, когда я вошел, отложил в стороны документы и уставился на меня с охотничьим блеском в глазах.
— Дашь экземпляр воспоминаний? — спросил я, воодушевленный его вниманием.
— Ты мне сначала расскажи, что там у аналитиков, — нетерпеливо произнес он.
— Так я там еще не был, — замялся я. — Решил сначала к своим зайти.
Стас глянул на меня так, что я тут же поднялся, прощаясь.
— В кабинете у шефа язык не распускай, — бросил он мне в спину. — Его слушают.
— А ты откуда знаешь? — остановился я, держась за ручку двери.
— Сам сказал, — отрывисто ответил он.
— Где? — удивился я.
— У вас там помещение какое-то есть, — хмыкнул он, — не поймешь, то ли кабинет пустой, то ли номер гостиничный. Если поговорить нужно, мы с ним вроде в архив выходим — и туда.
— Спасибо, — кивнул я ему, корректируя свои планы.
Поднимаясь на наш этаж, я еще раз набрал Татьяну. Чтобы она мне не позвонила, как раз когда я буду в кабинете своего руководителя. Оказалось, что она уже позвонила Марине. Меня в жар бросило — в обществе Марины Татьяна всегда вспоминала о самостоятельности и инициативе. Я напомнил ей о ее обещании ждать меня в комнате, а также о том, что заряд у телефона не вечный.
Мой руководитель встретил меня с легким удивлением. Которое перестало быть легким, когда я объяснил ему цель своего визита.
— К сожалению, Вы больше не являетесь сотрудником нашего отдела, — заметил он, однако, все тем же ровным тоном. — Что заставило Вас думать, что Вы должны сообщать мне результаты своих наблюдений?
— Мне казалось, Вам будет интересно, — так же невозмутимо ответил я, — не оказалось ли в новой группе потенциальных кандидатов в наш … Ваш отдел.
— А они там оказались? — глянул он на меня вопросительно.
— Можно считать обмен нотами протеста законченным? — послышалось с другой стороны от меня и существенно ближе.
— Как ты меня разглядел? — спросил я, смаргивая слезы … восхищения мастерством противника.
— Я же говорил тебе, — ответил он с назидательной ноткой, — экранируй мысли, если хочешь эффекта неожиданности добиться.
— А тебе не кажется, что это свинство — в сознании у других копаться? — поинтересовался я со сдержанным достоинством.
— Не-а, — без тени смущения заявил он. — Если у тебя дом без стены, то никто за тобой не подглядывает — ты сам все напоказ выставляешь.
Я отчетливо и раздельно подумал о его желании увидеть Тень и о том, что — возможно — есть способ воплотить его в жизнь.
— Серьезно? — воодушевился темный ангел. — Как?
Я сокрушенно посетовал на несправедливость того, что мои мысли для него — открытая книга, а его для меня — тайна за семью печатями.
— Зачем тебе мои мысли? — невероятно удивился он. — Ты же в них запутаешься.
Я скрипнул зубами и старательно вспомнил его предложение научить меня закреплять мысленный блок.
— А, это! — пренебрежительно протянул он. — Это же проще простого!
Трюк действительно оказался несложным. Нужно было всего лишь запустить механизм автоматического генерирования, в моем случае, образов. Я представил себя в центре быстро вращающейся карусели, на которой вместо лошадок располагались мои абстрактные картины. И подумал для пробы, что темный гений — самый удивительный из всех встреченных мной его собратьев. Слава Всевышнему, их было немного!
— Ничего себе! — послышался нервный смешок. — Ты обороты-то сбавь — в глазах рябит.
Я снизил скорость вращения своей карусели и подумал, что темный гений — фанфарон, пустозвон и вообще чванливый зазнайка.
— О, вот так лучше! — одобрительно отозвался он. — Можно даже чуть быстрее, по крайней мере, со мной. А то ты прямо напрашиваешься твой код расшифровать.
Больше всего мне понравилось то, что, находясь внутри карусели, я сам эти картинки не видел. Как бы мне встречу с Максом организовать?
— Так как мне на это ваше юное дарование глянуть? — вернул меня к действительности нетерпеливый голос темного гения.
— У меня появилась возможность вывести его из павильона, — забросил я наживку.
— Где? Когда? — последовала немедленная реакция.
— Не знаю точно, — слукавил я. — Но когда получится, могу предупредить тебя. Мысленно.
— Отлично! — пришел он в неимоверный восторг. — Когда ваши прослушивающие примчатся, я смогу сразу убежища попросить.
Ага, с него станется. И ему вполне могут это убежище предоставить. И мне заодно. Только другого вида — в самом дальнем уголке родных пенат, с мягкими стенами и под круглосуточной охраной. Исключительно для моей безопасности. От темных.
— Нет, давай лучше свою собственную волну найдем, — как можно убедительнее произнес я. — Чтобы нам не помешали. Ты же, как будто, за этим новичком понаблюдать хотел?
Ответом мне было молчание. Затянувшееся.
— Интересно, — протянул он наконец. — И как ты себе это представляешь?
— Нам нужно общее воспоминание, — объяснил я. — Такое, чтобы никто другой о нем не знал и с нами связать не мог. Мысль о нем как сигнал вызова работает.
— Откуда ты об этом узнал? — Его голос впервые прозвучал без неизменной дурашливой иронии — почти неузнаваемо.
— О чем? — не понял я.
— О перемычках, — ответил он. — В мысленной сети мы все, как спицы в колесе — сигнал идет в центр и оттуда к искомому объекту. И тесная связь между спицами у нас не приветствуется именно для того, чтобы исключить возможность прямых перемычек между ними.
— Да ниоткуда я не узнал, — сказал я, отгоняя от себя образ некоего ядра, ощетинившегося во все стороны тонкими шипами. — Сам додумался. Уже даже проверил, — не удержавшись, добавил я.
— Нет, это несправедливо! — снова забулькал он. — Почему все самое интересное у вас происходит? Слушай, — вдруг добавил он таким тоном, что у меня между лопатками зачесалось, — а давай сбежим? Ты ведь не только это дарование — свою Татьяну тоже можешь вывести, да? Ты представляешь, какая из нас команда получится? У нас тут есть вообще необитаемые горизонты — представляешь, только мы и тайны мироздания!
Ага, конечно, не хватало мне еще самому в самый дальний уголок родных пенат забиваться. А в команде мне ненормальных гениев и зацикленных на своем превосходстве молокососов не нужно — мне в ней одной Татьяны вполне хватит.
— Давай сначала выясним, подойдет ли нам этот новичок, — уклончиво ответил я.
С поисками общих воспоминаний проблем у нас не возникло. У нас оно вообще одно-единственное было — место у тайника. Но о нем и Стас знал, и темные. Пришлось искать что-то такое, до чего бы не смог додуматься ни один нормальный — правильный, как высказался мой гениальный коллега-заговорщик — ангел.
Он предложил вызывать меня воспоминанием о том, как вцепился мне в руку в чемоданчике под поваленным деревом. Скрепя сердце, я согласился и сообщил ему, что вызовом с моей стороны будет ответный удар крышкой чемоданчика по его руке.
На следующий день после занятий я от всей души снова мысленно треснул его этой крышкой по руке, показал ему место, куда мы направлялись с Татьяной и Тенью, и дал ему инструкции, как вести себя, чтобы его не учуяла Татьяна. Весь трюк заключался в том, чтобы он постоянно держался позади нас с Тенью, тогда у нее источник тепла будет с нами ассоциироваться.
Темный гений крутился возле нас все время, пока мы тренировались. Когда же мы закончили, он просто ушел. Молча. Без единого слова о своих наблюдениях и выводах из них.
Я весь вечер проторчал во дворе у Татьяны, изображая внезапный интерес к этой ее дурацкой беговой дорожке. Ни ответа, ни привета. Ладно, я не гордый — если он так настаивает, я могу регулярно ему руку защемливать. Хотя бы мысленно.
— Ну, что ты там нанаблюдал? — спросил я как можно небрежнее.
— Мне нужно немного больше времени, — неохотно ответил он. — Вы завтра туда придете?
— Придем, — любезно ответил ему я, — если я после этого смогу узнать, что ты у него в голове откопал.
— Хорошо, — тяжело вздохнул темный гений.
Слово свое он сдержал. Вызвал меня первым — едва мы с Татьяной к ней в комнату вернулись. Интересно, мне показалось или на этот раз у него действительно захват не железным, а стальным оказался?
— Ну что? — спросил я, поморщившись и непроизвольно растирая запястье.
— Да ничего, обещал же, — прозвучала откровенная досада в мысленном голосе темного гения. — Я все равно еще не понимаю.
— Что ты не понимаешь? — напрягся я.
— Ваших всегда читать не так интересно, как наших, — задумчиво изрек он. — Вы правильные, у вас в мыслях и разнообразия, и противоречий, и несоответствий меньше. Но такого я еще вообще не видел.
— Да чего — такого? — разозлился я.
— У него в голове вообще одна мысль, — ответил он. — Даже не мысль, а как пружина, сжатая до упора, которая то и дело выстреливает. Я бы ее назвал доминированием. Или нет, не так, — поправился он, — подавлением и доминированием. Где вы такого откопали?
Я не стал вдаваться в подробности истории Тени. Где бы его ни откопали — это наше внутреннее дело. Нездоровый интерес темных к ангельским детям был нам сейчас совершенно ни к чему.
Но в своем отчете я все же переписал несколько пунктов, ненавязчиво привлекая внимание к чрезмерной напористости Тени.
Похоже, доходчиво изложил — сам больше не мог избавиться от мыслей о его — не для отчета можно прямо сказать — агрессивности. Которая потребует выхода, лишившись объекта приложения в моем лице, когда я отправлюсь отчет сдавать. Оставив Татьяну в пределах досягаемости этого маньяка. Неизвестно, как надолго.
Разумеется, я уже нашел способ постоянно находиться с ней на связи. Но хранитель моего уровня никогда не оставит даже самый надежный способ защиты подопечного без подстраховки. Не говоря уже о том, что я отправляюсь в тот самый центр нашей мысленной связи и понятия не имею, какие еще новшества там ввели. Кто их знает — вдруг там уже и сознание регулярному досмотру подвергают.
А вот то, что они даже вообразить не могут, вряд ли будут и досматривать, и прослушивать.
Я позвонил Игорю и Тоше с просьбой срочно купить телефон для Татьяны. Раньше он был ей не нужен — мой всегда под рукой был. А теперь, в мое отсутствие, пусть у нее своя связь с землей будет. Которая надежно удержит ее в комнате и подальше от соблазна разгуливать без всякой защиты. Как я надеялся.
Тоша сострил насчет ползучей телефонизации родных пенат и небесного роуминга, о котором провайдеры, к счастью, ни сном, ни духом не ведают.
Игорь бросился в панику по поводу моего рутинного визита в административное здание, как будто мне снова надлежало явиться пред грозные очи контрольной или даже дисциплинарной комиссии.
Первому я сказал, что если земные провайдеры совершенно случайно узнают о небесной телефонизации, то наш с Татьяной роуминг он будет оплачивать из своего кармана.
Второму я напомнил, что его отец уже не одну сотню лет общается с администрацией родных пенат и до сих пор каждая встреча с ними заканчивалась его продвижением по службе. Пользуясь случаем, я также попросил его не ограничиваться в разговорах с матерью короткой сводкой своих новостей.
На следующий день я отправился к тайнику за телефоном. Принес его туда, разумеется, темный гений. Который снова пристал ко мне с расспросами о Тени.
И тут я подумал…
Святые отцы-архангелы, не была передача информации противной стороне умышленной, под присягой то же самое скажу! В конце концов, о происхождении Тени мы сами узнали, и то случайно, и о необходимости хранить эти сведения в тайне нас никто не предупреждал.
И потом, я эту информацию своим первым передал. Стас может подтвердить. А наблюдатели вообще давным-давно в курсе, даже рядовые. И для темных ангельские дети не секрет.
Я просто попросил темного гения продолжить наблюдение за Тенью. Если меня вдруг задержат. И сломать ему пружину в голове, если он вздумает попробовать над Татьяной доминировать. И карусель моего мысленного блока вращалась при этом как бешеная.
Но он же вцепился в меня, как клещ! Как я ни увиливал, слово за слово, выцедил он из меня правду. И очень мне не понравился блеск, появившийся у него в глазах. В смысле, он бы мне очень не понравился, если бы я был на месте Тени. Оставалось только надеяться, что под перекрестным огнем пристального внимания наблюдателей и темных, его только на подавление этого огня и хватит.
Глава 12.6
Одним словом, я отправился сдавать свой первый отчет аналитикам, прикрыв Татьяну по всем фронтам. Перед уходом я еще раз проникновенно попросил ее не подвергать меня тревогам и вручил ей телефон, чтобы она звонила мне, как только соскучится.
Она так обрадовалась, что расторгала меня до глубины души. Я даже не подозревал, что ей будет так меня не хватать. И тут же меня начала грызть совесть — за все это время я ни разу не додумался сделать ей подарок. Даже в ознаменование возвращения ее памяти. А ведь на земле это она подарила мне мой первый телефон. Отказавшись, ради сюрприза для меня, от своего обеденного перерыва. Чтобы я мог в любой момент хоть голос ее услышать.
Я твердо решил составить по возвращении докладную записку администраторам с новаторским предложением ввести систему поощрения лучших студентов среди наших новичков. Но сначала нужно было вернуться из моего первого рейда, который подразумевал в себе визит не только к аналитикам, но и в ряд других мест.
Первым делом я решил отправиться в свой собственный отдел. В конце концов, первый этап обучения Татьянина группа в нашем павильоне проходила, и мой руководитель был в полном праве узнать его результаты.
Кроме того, у меня больше не было никакого повода и дальше откладывать обещанное распространение нашей истории в ангельских рядах. Разумеется, я решил начать его со своего отдела. Во-первых, дети именно у хранителей на земле появляются и именно у хранителей их судьба должна вызвать наиболее живой интерес. А во-вторых, технологию внедрения нелегальных материалов тоже лучше на своих отрабатывать — если застукают, сор из избы выносить не будут. Как я надеялся.
Но перед этим нужно было наведаться к Стасу. Не зная, каких сюрпризов ждать на входе в административное здание, я решил в первый раз не брать с собой экземпляры, переданные мне, а начать с тех, которые Стас к себе доставил.
На подходе к зданию, прежде чем отключить телефон, я позвонил Татьяне. Чтобы она не волновалась, если я не отвечу. Точно ведь с минуты на минуту наберет. Оказалось, что она уже набрала Игоря. Я так понял, что он внял моей просьбе провести с ней обстоятельный разговор. Вот и хорошо, я как раз спокойно досмотр пройду.
Процедура допуска в здание, однако, не претерпела никаких изменений. Я предъявил свой пропуск и направление на работу с Татьяниной группой, посетовал на короткую память внештатников, когда они опять телефоном заинтересовались, объяснил, что в руках у меня отчет в аналитический отдел — и все. На упоминании последнего закончились все расспросы, отметил я в памяти.
К Стасу я заглянул осторожно, пытаясь по его ответному приветствию определить, в каком он настроении. Он рыкнул что-то нечленораздельное, но, когда я вошел, отложил в стороны документы и уставился на меня с охотничьим блеском в глазах.
— Дашь экземпляр воспоминаний? — спросил я, воодушевленный его вниманием.
— Ты мне сначала расскажи, что там у аналитиков, — нетерпеливо произнес он.
— Так я там еще не был, — замялся я. — Решил сначала к своим зайти.
Стас глянул на меня так, что я тут же поднялся, прощаясь.
— В кабинете у шефа язык не распускай, — бросил он мне в спину. — Его слушают.
— А ты откуда знаешь? — остановился я, держась за ручку двери.
— Сам сказал, — отрывисто ответил он.
— Где? — удивился я.
— У вас там помещение какое-то есть, — хмыкнул он, — не поймешь, то ли кабинет пустой, то ли номер гостиничный. Если поговорить нужно, мы с ним вроде в архив выходим — и туда.
— Спасибо, — кивнул я ему, корректируя свои планы.
Поднимаясь на наш этаж, я еще раз набрал Татьяну. Чтобы она мне не позвонила, как раз когда я буду в кабинете своего руководителя. Оказалось, что она уже позвонила Марине. Меня в жар бросило — в обществе Марины Татьяна всегда вспоминала о самостоятельности и инициативе. Я напомнил ей о ее обещании ждать меня в комнате, а также о том, что заряд у телефона не вечный.
Мой руководитель встретил меня с легким удивлением. Которое перестало быть легким, когда я объяснил ему цель своего визита.
— К сожалению, Вы больше не являетесь сотрудником нашего отдела, — заметил он, однако, все тем же ровным тоном. — Что заставило Вас думать, что Вы должны сообщать мне результаты своих наблюдений?
— Мне казалось, Вам будет интересно, — так же невозмутимо ответил я, — не оказалось ли в новой группе потенциальных кандидатов в наш … Ваш отдел.
— А они там оказались? — глянул он на меня вопросительно.
