— Я не специально, — жалобно отозвалась девушка и, чувствуя себя пойманной в ловушку, начала отступать от уроненного стула к тумбочке. Столкнувшись с ней, опрокинула на молодого человека маленькую вазочку с цветами.
— Да чтоб тебя!
— Извините, — промямлила она и ещё раз отступила назад. В этот раз ей под ногу попался какой-то провод, оставленный рабочими после ремонта; зацепившись за него, она упала. Потянув его каблуком за собой, почувствовала, что на другом конце что-то есть. В этот момент лампа, висевшая над постелью Джошуа, дёрнулась и, слетев со своего крепления, с коротким пустым звуком стукнула молодого человека по голове.
— Чёрт! — возмутился он снова. Он потянулся к проводу, чтобы спасти себя и оторвать его от стены. Тот, поддаваясь силе, легко вырвался из отделки, но неожиданно порвался у самых рук парня. А оставшийся конец со всей неожиданностью упал Джошуа на постель. А за этим — яркая вспышка и тьма с искрящимся в ней концом провода.
Странно, что Джессика вообще сообразила скинуть его на пол и самой отскочить подальше. После рева сирены зашуршали и включились верхние лампы дневного освещения. Увидев молодого человека, Джессика едва не закричала. Весь такой мертвенно-бледный с голубизной, он лежал, откинувшись на подушку, и совсем не подавал признаков жизни. Она кинулась к выходу.
Коридор уже наполнился медсёстрами и врачами, пытавшимися успокоить паникующих больных и понять, в чём дело. Сказав кому-то про Джошуа, она заставила людей пойти к нему, и, убедившись, что им занимаются, но не пытаясь выяснить, всё ли с ним в порядке, она поторопилась покинуть больницу. На выходе охранники, потревоженные коротким замыканием и кратковременным отключением света, пытались остановить её, но ей даже не пришлось ничего придумывать: их вызвали куда-то наверх, и она беспрепятственно вышла.
Первым делом, добравшись до машины, она отыскала фляжку и снова приложилась к ней. Очередная порция виски пробила горло и воткнулась в затылок, хорошенько протряхивая затемнённые мозги. Положив руки на руль, она откинулась назад, зажмурившись. В ней смешивались ярость на этого гада, посмевшего её шантажировать, и желание оставаться с ним как можно дольше. Ведь это… Но ведь это *ей* нужно как можно дольше оставаться с ним. Сволочь! В ярости Джессика ударила руками по баранке руля. Эта сволочь, не зная о том, как он ей нужен, смеет шантажировать её. А что же будет потом?
Она несколько раз ударила рёбрами ладоней и остановилась, лишь когда почувствовала боль. Что же будет потом, когда она даст ему это понять?!
Тупая боль стукнулась в затылок и откинула её на спинку. Из наступившей темноты с невообразимой для воспоминаний жестокостью всплыло видение пещеры, наполненной кровью, и тёмного зева подземного туннеля, звеневшего от воплей ползущей твари. Всего пара сотен футов оставалась между несчастной жертвой и воющим, жаждущим плоти монстром. Но и это расстояние неумолимо сокращалось. Всё ближе и ближе к ногам Джессики подкатывались тошнотворные волны потемневшей застывающей крови. Вне себя от ужаса она опустила глаза и застыла на месте. Куски людей виднелись в этом море кошмаров. Кости, из которых был сложен берег, неистово, со смертельной яростью атаковали жилисто-мясные языки мёртвого океана. А тварь приближалась. Джессика попыталась справиться с оцепенением и отойти назад, но её ноги словно приросли к месту. Словно души мёртвых, из чьих костей был сложен этот исчезающий под языками крови берег, удерживали её на месте, не желая, чтобы она избежала предначертанного. Она закричала, увидев первые признаки выползающей из туннеля твари. Оно действительно ползло, и теперь это был конец.
— Нет! — воплем она разбила эту отравленную яростью, злобой и смертью реальность. — Нет! Нет! Нет! — кричала она, уничтожая протестом злобных призраков тех, кого она раньше подставила вместо себя. — Нет, мамочка, я не хотела, чтобы так получилось. Мамочка! Нет!
Туманный призрак пропавшего в провале памяти образа матери снова исчез.
«Найди жертвы вместо себя!»* — прошепелявил вырванной челюстью разлагающийся труп. И Джессика снова с ужасом, с брезгливым ощущением увидела болтающийся, вывалившийся и висящий на прогнивающих жилах глаз, «украшающий» собой, наподобие медальона, грудь мертвеца. Зрачок, чуть открытый от слизи и ползающих по глазу мух, неотрывно следил за ней.
— Нет! — последний крик, как рывок утопающего, вытолкнул её на поверхность действительности — в салон машины. — Нет! Нет! Нет! — повторяла она, в остервенении лупя по ненавистному, издевающемуся над ней посланнику ада. Била, била, била до тех пор, пока не осознала дикую боль в руках.
Кошмар, ужас, ярость происходившего уходили медленно, но чувствовалось, что она всё же остаётся одна. Немея от осадочного, словно наркоз, страха, Джессика опустила руку и нервно повернула ключ зажигания. Мотор привычно и обыденно фыркнул, чтобы завестись. Ему не было дела до морального состояния сидящей за рулём. Его делом было дать энергию для езды. «Проклятая машина», — чертыхнулась девушка и кулаком ударила по пластиковой панели. Лишь когда вместо осколков пластика у неё из глаз брызнули слёзы, она снова осознала, что делает всё неправильно.
Выжав сцепление, она бросила машину с педалью газа в пол на больничный выезд, к главной магистрали. Выжимая из двигателя самую большую скорость, Джессика таинственным призраком понеслась по освещённым всполохами рекламы улицам города. При каждой вынужденной остановке перед светофором её длинные густые волосы, которыми она могла бы гордиться, едва не серебрились сединой, ощущая на себе мёртвое дыхание догонявшего её страха.
Ворвавшись в квартиру, она торопливо захлопнула за собой дверь и, словно марафонец после длительного бега, тяжело дыша, прислонилась спиной к тонкому дереву. Ещё более истеричный и обезумевший вопль вырвался у неё из глотки, когда неожиданно зазвонил телефон. Дрожа и подпрыгивая от нетерпения, как живой, он заставил содрогнуться всё внутри Джессики.
— Алло! — почти крикнула она в микрофон трубки, сорванной с рычагов.
— Мисс Джессика Велоу? — проговорил спокойный, завораживающий своим незнакомым акцентом голос.
— Да, — ответила девушка уже шёпотом. От волнения горло судорожно сжалось и с трудом пропускало воздух, не говоря уже о словах.
— Я Мариэл Сэбосто. Мы встречались вчера…
Он мог бы этого и не говорить. Ей хватило услышать, как он её спросил, чтобы узнать.
— Да, конечно! Я вас помню. Странно, что вы решили всё-таки позвонить. Знакомиться с девушкой, которая, не замечая, давит людей, наверняка весьма опасное занятие…
Трубка рассмеялась глубинным, откровенным смехом. Что-то внизу живота Джессики сжалось. Закрыв глаза и придерживая веки пальцами, она ждала. Холодно и равнодушно. Жертва есть. Этот мужчина насытит червя до тех пор, пока она не найдёт способ избавиться от последнего. От этого кошмара.
— Я впервые в вашем городе, и мне очень одиноко. Вы не могли бы составить мне компанию и поужинать со мной?
— У меня на сегодня было запланировано несколько встреч, — проговорила она и смолкла, давая паузу, чтобы абонент на том конце провода начал искать варианты, как её соблазнить, но не дала времени их высказать. — Но думаю, их можно перенести и провести приятный вечер с вами. Вы кажетесь мне очень занимательным человеком… — она почувствовала настойчивое желание добавить «и мужчиной», но понимала, что это будет лишним.
— Отлично, назовите адрес, и я заеду за вами.
— Нет. Давайте лучше просто встретимся… — она взглянула на наручные часы, — через тридцать минут на перекрёстке Шестой улицы и Бич-авеню. Меня, я думаю, вы узнаете.
— Я буду на тёмно-синем «форде».
— Великолепно. До встречи!
Положив трубку, Джессика открыла глаза. Отлично. Действительно великолепно. Далёкое, заглушенное страхами и ужасом чувство совести шевельнулось, пытаясь сказать, что не стоит этого делать. Но Джессика пресекла эту робкую попытку, вытащив на крошечное мгновение воспоминание о пещере червя. Даже не стоило самой себе напоминать, что выбор перед ней был до дикости простым: либо она, либо все остальные. К сожалению для других, этот выбор она сделала несколько раньше и совсем не в их пользу. Кинув короткий взгляд в зеркало, она оценила себя и решила переодеться. Быстрый осмотр гардероба вывел её на облегающее чёрное платье с неглубоким декольте, но с едва прикрытыми руками. А поверх — лёгкий плащ, доходивший до щиколоток, заканчивавшийся прямо над чёрными итальянскими туфельками на шпильке. А под платьем… роскошный сюрприз для этого Мариэла. И вообще он будет поражён исходом этого вечера.
Она вышла, оставив страх совершить грех и совесть за дверью. Если хочешь выжить, эти чувства лучше всегда оставлять там, где они не смогут мешать процессу выживания.
Часть 4
Меньше чем через двадцать минут она добралась до места встречи. «Форд» уже был там. Подойдя, она сразу же села в машину.
— Добрый вечер, сеньорита, — проговорил мужчина, склоняясь, чтобы поцеловать одну из её рук.
— Рада с вами снова встретиться, — ответила она.
Потом был ресторан в полуприглушённом освещении, нежное вальсирование и страстный, с греко-итальянским темпераментом, шепчущий во тьме голос. Джессика словно раздвоилась. Та, что была снаружи, с наивно-опытной легкостью поддавалась на соблазнение. Вторая, что оставалась внутри, ждала, дрожа от страха, и замирала, ощущая единственное в мире настолько сильное по остроте чувство — чувство охоты. То чувство, что заставляет преследовать беззащитного и загонять его в угол.
— Мой бог, — прошептал Мариэл.
Она оставила его полураздетого на широкой тахте. Несколько раз, провернувшись перед ним в беззвучном па под музыку ночи и луны, она избавилась от туфель. Затем, чуть подойдя к окну, чувственно изогнулась, словно избегая касаться бледных лучей, пробивавшихся через жалюзи в затемнённую комнату. Её руки — такие лёгкие, свободные, парящие — коснулись подола платья, и оно словно само поползло вверх. Медленно, дюйм за дюймом, словно ещё решая, вернуться ему обратно или нет. И всё же сползло. Вот гладкое, идеальное, возбуждающе-манящее тело оказалось под лучами луны, перебирая их своими чувственными изгибами. Каскад волос обрушился на ровную спину. Молча, прекрасно зная, что нужно делать, возбуждающее наготой лунное видение скользнуло обратно к мужчине. Нагло-невидимые руки в мгновение ока освободили тело атлета от одежды. Растопыренные ладошки, едва касаясь кожи, полетели над гладкой, не по-мужски грудью. Джессика наклонилась и нежно поцеловала точку солнечного сплетения.
Мелькнула шальная мысль — усыпить его ударом сюда. Но это было бы не то. Чтобы червь его увидел, нужно, чтобы и он видел червя. Он не должен спать. Только не спать!
Губы нежно обхватили чуть возвышавшийся сосок и легонько потянули его. Лёгкий, словно шорох, стон донёсся до неё. Теперь главное — не терять темпа. Темп никогда нельзя терять. Ведь время в большинстве случаев движется гораздо быстрее, чем думает человек. Вперёд, да смилостивится Господь над их душами.
— Посмотри, — позвала она. — Если мы попробуем это, будет лучше.
— Мы прикуем тебя? — удивлённо спросил Мариэл, протягивая руку к наручникам, качавшимся у его лица.
— Нет, тебя, — ответила Джессика, молниеносно поймав в стальной захват мужское запястье и так же быстро защёлкивая второе кольцо на деревянном набалдашнике кровати. И пока мужчина, всё ещё витавший в сексуальных грёзах, не смог правильно среагировать на подобное лишение свободы, то же самое проделала и со второй рукой с помощью ещё одной пары наручников.
И как всегда в такие моменты «охотница» ощутила незаполнимую пустоту в тех местах, откуда уходили эти двое — её «соблазнительница» и мужчина. После ухода партнёрши холодела сквозняком одиночества душа. Но «охотница» с лёгкостью воина отреклась от этих ощущений.
— Что ты делаешь? — с интересом в голосе поинтересовался Мариэл.
Джессика ходила по комнате, касаясь ладонями попеременно окон, стен, зеркал, стульев, столов, дверей. И лишь входная дверь отозвалась тем, что она ожидала. Тихой, но угрожающей вибрацией — рёвом червя. Он шёл. Он чувствовал, что сейчас она готова встретиться с ним, и стремился к ней. Она опустилась на пол у подножия тахты прямо напротив двери и, подобрав к себе голые холодные колени, обняла их руками. Её испуганно-настороженные глаза не выпускали из вида ни единой даже мелкой вибрации. И хотя её почти оглушали крики понявшего своё положение прикованного человека, она сердцем, умом, рассудком слышала вой приближающегося кошмара.
Вот уже и Он. Внутренним взором Джессика видела, как гостиничный номер соединяется с реальностью её Хозяина и как он тащит своё неповоротливое здесь тело к ней. Она чувствовала, как его мыслещупы касаются её разума, подготавливая его к её вкусу. Холодная змеиная улыбка выскользнула из-под каштановой пряди мокрых от пота волос. Но придётся ему есть не её. Хозяин, услышавший эту её мысль, яростно взревел, но поздно. Его огромное тело в следующее вечное мгновение, прорывая хрупкую преграду тонкой гостиничной двери, по инерции неслось вперёд — и ни единой возможности свернуть.
«Прошёл мимо!» — дико хохотало её сознание. *«Он опять прошёл мимо!»* — беззвучно шептала она, сидя уже у стены и ощущая на своём лице горячие капли чужой крови. *«Прошёл мимо!»*
Но монстр из кошмаров — это монстр из кошмаров. Он всё равно им и останется, даже если несколько раз сможет материализоваться в гостиничных номерах, чтобы поживиться живым человеческим мясом. А убийство человека — это убийство человека. Отползая назад от огромной твари, которая, несмотря на свои размеры, умудрилась поместиться в маленьком гостиничном номере, Джессика оказалась в ванной комнате.
Стоило только закрыть дверь, как все звуки, несшиеся из спальни, исчезли из реальности. С этого момента цель одна — уйти и никому не попасться на глаза. Вещи, которые она собиралась надеть, уже лежали здесь. Окно достаточно большое, чтобы выпустить её на пожарную лестницу. Удерживая туфли в руках, она торопливо спустилась вниз. Гулящая кошка ядовито фыркнула, убегая из-под её ног.
— Кыш, проклятая! — шикнула ей вслед Джессика, и случайно её взгляд вернулся к окнам покинутого номера. Дикие тени в разводах крови танцевали в затемнённых провалах окон. Криков не было. От Мариэла наверняка уже мало что осталось.
Оказавшись на холодном и мокром асфальте, она всё так же, не обуваясь, поторопилась выйти из тупика. Едва приблизились человеческие голоса, автомобильные гудки и всполохи неоновых вывесок, она обулась, не обращая внимания на мокрые ноги, поправила плащ и причёску — и вышла.
— Куда торопишься, бэби? — огромная фигура возникла из клубов пара, вырывавшегося из-под задней двери котельной гостиницы, прямо перед ней. Она испуганно шарахнулась назад. Мужчина, прилично одетый, но с повадками, дурно отдававшими уличным воспитанием, шагнул за ней.
— Мне нужно идти, — сказала Джессика, ощущая, что червь уходит к себе. Меньше чем через полчаса здесь будет полиция. И в это время ей лучше не быть рядом.
— Ну уж нет. Впервые в мои руки попадается такой нежный цыпленочек, грех не воспользоваться.
