— Ну, в общем, именно так, — отозвался молодой человек. — Мне никогда не приходилось разбираться в морали того, что я делаю…
— А зря!
— Когда не пытаешься вникнуть в суть проблемы, меньше проблем со своей совестью.
— Но почему же? Совесть — полезная штука, когда не мучает…
— Мне это не нужно. Мне платят деньги, я тебя отдаю, и больше меня ничего не касается.
Вирджи хотела что-то ответить на эти слова, но чихнула и вслед за этим замолчала, кутаясь в плед. Тепло размаривало. Отвернувшись к окну, она посмотрела на светлеющую ночь. Где-то там, в домах, с огромной скоростью пролетавших мимо, виднелись яркие предпраздничные огни и украшения. Вирджиния подтянула к себе ноги и тихонько вздохнула, чувствуя себя способной разрыдаться.
Панический страх, вслед за ним к глазам подступили горькие слёзы. Её друзья сейчас развлекаются, её родители слушают любимую оперу, а те люди, мимо чьих домов она сейчас летела, даже не подозревали о её крошечной проблеме. Её похитили из дома, полуголую затолкали в машину, а сейчас везут к кому-то, кто заплатил деньги за то, чтобы увидеть её.
Опустив глаза, она почувствовала текущие по щекам слёзы. Вот теперь, когда она подробно и чётко всё разложила по полочкам, её снова стало страшно. Она зябко поёжилась, ощущая першение в горле, предвещавшее скорую простуду, и вновь вспомнила об угловатой штукенции. Пошарив в складках пледа, она поднесла её к глазам. Вздрогнула, когда молодой человек, забыв о ней, включил радио. Что-то классическое, с органами. И хотя Вирджи какое-то время занималась музыкой, этого произведения она не узнала. На мгновение её взгляд улетел вслед за знаком границы штата, но стоило ей вспомнить, что домой она попадёт теперь не скоро, вернулся к угловатой вещице.
Сейчас она ясно видела, что все угольные выступы способны двигаться по поверхности основы. Проверяя, Вирджи пальцем слегка двинула один из шипов, и мгновенно ещё около четырёх поменяли свои позиции вслед за ним. Отодвинув тот же шип в сторону, она заставила половину выступов наклониться, отчего игрушка стала походить на пьяного ёжика. Это забавляло. Вещица напоминала головоломку «кубик-Рубика», главной задачей которой было собрать на каждой из шести граней свой цвет. Что же было задачей этой штуковины, оставалось только догадываться.
Вирдж в задумчивости взялась за два самых больших шипа и с силой развела их в стороны. Она успела только почувствовать, как чертова игрушка практически полностью перестраивается в её руках, но в следующее мгновение давление занесённой машины придавило её к спинке, едва не выдавливая на заднее стекло. Не понимая, или слишком хорошо понимая, что происходит, Вирдж истошно закричала, но тут же её заткнул грозный оклик.
Вцепившись в одеяло и спинку сиденья, она с ужасом следила за тем, как молодой человек пытается удержать в руках дико сопротивляющийся руль. Впереди, выхватываемые светом фар, мелькали какие-то нереальные фигуры и летящий красный песок. В очередной раз отчаянно взвизгнули тормоза, пытаясь напомнить, что они не вечны. Машину занесло ещё раз, и после короткого мгновения она начала куда-то падать.
Наверное, на время падения Вирдж потеряла сознание, поскольку всё то, что было дальше, помнилось ей с острого запаха бензина, который ручейком протекал рядом с её руками, прижатыми к голове. Она больше не сидела на заднем сиденье. Судя по тем отрывочным картинкам, которые выхватывал из темноты её озадаченно-потерянный взгляд, машина лежала на крыше, а она вместе с ней — на том, что раньше было потолком салона. Всего в нескольких дюймах от её пальцев виднелась щель люка.
Вирдж попыталась подняться, и это у неё получилось. Вместе с увеличившимся обзором вернулось умение слышать. Далекий автомобильный клаксон, звук воды или… бензина! Наверное, если бы её стукнуло током, эффект вряд ли был бы столь впечатляющим. Инстинкт выживания сработал безотказно. Теряясь в истеричных рыданиях запоздалого ужаса, в течение первых нескольких секунд она всё так же не сумела найти ручку на двери. Потом ей удалось вспомнить, что ручки там и не было. Со своего места она не могла покинуть салон автомобиля. А запах текущего бензина становился всё сильнее и острее по мере того, как им пропитывалась обивка ручной работы.
Выбраться из машины стало первой необходимостью. Но как? Высокие спинки кресел и сплюснувшаяся крыша не позволяли ей протиснуться вперёд и открыть двери там. Здесь нет ручек, но… есть стёкла. Разбитые стёкла!
Вирдж торопливо оглянулась назад. И хотя от резкого движения голова беспощадно заболела, наградой было увидеть заднее стекло, украшенное сетью трещин. Если бы только удалось его выбить. Вирдж развернулась и без промедления ударила пятками по пластику. Наверное, будь оно целым, её ногам пришлось бы хуже, но… От этого удара она едва не взвыла, почувствовав отдачу. Но, закусив зубами край куртки, она продолжила наносить удар за ударом, начисто отключившись от всех остальных проблем. И в тот момент, когда потрескавшаяся пластина наконец поддалась, она уже была на грани того, чтобы сдаться.
А это давало надежду! Когда стекло вылетело, она торопливо и проворно, как ящерица, полезла в образовавшуюся щель, чтобы оказаться снаружи.
Отковыляв от машины футов на шесть, она заставила себя остановиться, чтобы посмотреть назад. Что-то никак не укладывалось у неё в голове. Вроде бы всё нормально, если не считать перевернувшейся машины. Ночь над голой степью, горящая машина в каком-то песчаном овраге. Вирджиния понимала, что её соображалка сейчас работает слишком медленно, но это наверняка потому, что кончился запас её жизненных сил. Машина, машина, машина, словно заевшая под иглой пластинка, крутилось в голове. Машина. В машине её увезли из дома родителей…
Увозили! Растерявшееся сознание схватилось за мелькнувшее слово. Её увозили! Её везли. Водитель! Вирдж снова оглянулась. Его рядом не было. Но, может быть, он вылез на другую сторону, опустившись на колени, убеждала она себя. Ей совсем не хотелось снова хотя бы даже на шаг подходить к горящей машине. Это было слишком страшно.
— Что? — подняла она голову. Ей показалось, что она услышала голос. Словно кто-то что-то бормотал.
— Чёрт! — яростнее и громче повторил голос, и Вирдж поняла, откуда он слышен. Машина. Он всё-таки ещё оставался в машине.
Она поднялась и отскочила назад. Но… не смогла убежать. Ей очень хотелось, но что-то мешало бегству. Как уйти, если там, в машине, умирает человек? И пусть этот человек похитил её из дома, пусть этот человек хотел получить за неё деньги… Сейчас он наверняка слабее её и нуждается в помощи. Неужели она откажет ему в такой малости, как остаться в живых?
Никогда ещё время не тянулось так медленно. Она даже отдалённо не представляла себе, сколько времени прошло, пока она открывала машину, пока распутывала ремень и куртку, пока пыталась вытащить человека наружу. Время, казалось, устроило гонку само с собой, пока Вирджи, упираясь ногами, волокла парня за собой. Бредовые идеи приходили в голову, когда руки вдруг отказывались ей служить, напоминая, что им не под силу таскать такую тяжесть. А ей было страшно! Дико страшно! Что, если она не сумеет вытащить его из машины вовремя? Что, если машина взорвётся раньше, чем ей удастся со всем справиться? А справиться с этим ей было просто необходимо. И потому она тащила и тащила тяжёлое тело на себя, задыхаясь и теряясь в рыданиях истерики. В короткие, подобные вспышкам, моменты ей думалось, что это уже никогда не кончится. Что у неё не получится вытащить этого парня. Но в этот момент тело поддавалось её усердию, и вечность снова продолжалась. Вечная, бесконечная, не имеющая логического конца.
— Хватит! — услышала она, когда, закрыв глаза и опершись спиной на что-то, отдыхала и давала отдых измученным рукам. — Хватит, — повторил голос, услышать который она уже даже и не рассчитывала. Одной из бредовых идей было то, что всё это время она тащит уже труп.
— Хватит чего? — спросила она, заставив двигаться брусок дерева в своём рту — тот, что раньше был её языком.
— Ты уже достаточно далеко отволокла меня от машины, — холодный ровный голос почему-то ранил и бил по сердцу.
Она открыла глаза и осмотрелась. Похититель был прав. Они сидели на гребне одной из крошечных гряд, в промоине которых лежал их автомобиль. Поёрзав, Вирдж с удивлённо-тупым изумлением посмотрела на осыпающуюся вниз из-под её ступней струйку мелкого песка и почку кактуса, который она обегала. И ладно бы если струйка и кактус были единственными. Но нет. Подобные были повсюду. Песчаные гряды, сильный ветер на той стороне поднимал тучи песка в холодный ночной воздух пустыни.
Отползя в сторону, Вирдж поднялась на ноги. И пусть то, что она видела, было заполнено океаном красного от заката песка, где-то в душе таилась надежда, что всё не так. Но разум… Она практически восемнадцать лет прожила в городе и ни разу не выезжала за его пределы, но никогда в жизни не слышала, чтобы где-то в окрестностях были пустыни. Онемев, она повернулась к похитителю. В двух-трёх футах от её ног он лежал на вытяжку, обнимая землю. Паника, было всколыхнувшаяся в ней, отошла, когда в темноте она различила тёмное пятно, расползшееся у молодого человека на штанине левой ноги выше колена.
— В чём дело? — спросила она, склоняясь к нему. Только сейчас увидев его бледность и крупные капли пота, усыпавшие лицо. — Чем тебе помочь?
Парень покачал головой, но когда её рука коснулась его колена, из-за стиснутых зубов донеслось неясное рычание.
— Лучше скажи! — потребовала Вирдж, всё же догадываясь, в чём дело. Ещё до того, как ей ответили, она уже скинула куртку и, оглядываясь, искала что-нибудь подходящее под основу под перелом.
— Кажется, у меня сломана нога, — прохрипел парень. — Чем ты сможешь мне помочь?
— Я видела на горных курортах, как это делается… Тебе нужно сейчас болеутоляющее и наложить повязку. Первого у меня нет, — за свой монолог она вновь спустилась к машине и притащила оттуда кусок чего-то похожего на пластик обшивки. — А вот это единственное, что я нашла под основу…
— А чем же ты заменишь первое? — поинтересовался молодой человек.
Без продолжения разговора Вирдж с неизвестно откуда взявшейся яростью стукнула по мокрому пятну на чужом бедре и с мрачным удовлетворением убедилась, что пациент, коротко охнув, вырубился.
— Это не эстетично! — проговорила она себе, опускаясь на колени. — Но, как я и думала, оно действует так же безотказно, как болеутоляющее…
Ей хватило времени, чтобы забинтовать чужую ногу прежде, чем машина, чьё пожарище вроде бы затихло, взорвалась. Её, оглянувшуюся на усилившийся гул огня, смело с бугра куском дверцы, распоров плечо и засыпав песком, смешанным с разным металлическим мусором. В какой-то миг она почувствовала, как что-то наваливается на неё. Мелькнула мысль о человеке, оставленном наверху, но всё пропало, и Вирдж полетела во тьму…
— Ещё повтори, как всё было, — попросила Вирдж.
— Да что тут повторять? — отмахнулся молодой человек, морщась от боли, когда отошедшая с вопросом девушка заставила его опереться на повреждённую ногу.
— Как всё было? Ты должен объяснить, или, может быть, попытаться рассказать всё точнее, чтобы я поняла…
— Это проще некуда. Повторяю последний раз. Мы ехали, потом дорога исчезла, машину занесло — и мы здесь. Довольна?
— Я схожу с ума, — пробормотала Вирдж, возвращаясь к своим временным обязанностям телохранителя. — Честное слово! Сначала меня крадут, потом переворачивается машина…
— Что ты хочешь этим сказать?
— Я не дура! Фантастику смотрела! Я отлично знаю, что за городом никаких пустынь нет. Но мы в ней, и это не сон и не фантастика. Иначе у тебя нога, а у меня плечо не были бы повреждены. Я не могу утверждать, что мы уже не на Земле. Может быть, ещё здесь. Только толку от этого весьма мало. Каким образом мы попали сюда? Если в это что-то вмешалось, то где гарантия, что наше перемещение не повторится?
— Ты несёшь чушь!
— Да ради бога! — тут же отозвалась Вирдж. — Судя по солнцу, сейчас за полдень. А ещё утром ты должен был отдать меня людям, которые за это заплатили. Так какого же хрена ты сейчас здесь со мной, а не там?! И всё это, если я несу чушь? — Она попыталась сказать что-то ещё, но её остановил предупреждающий жест молодого человека, вскинувшего вверх раскрытую ладонь.
— Смотри!
Откуда-то с правой стороны к ним стремительно приближалась тёмная точка. Им даже не пришлось долго ждать, чтобы вскоре услышать дробный звук. А спустя десяток минут они увидели всадника. Что ж, он подходил этому пейзажу. Песок, солнце, дюны, хилые кустики и бедуин. Развевающиеся одежды, закрытое лицо, чалма или что-то на неё похожее. Стремительно, как призрак арабских сказок, всадник приближался к ним. Двум людям современности, по неизвестной воле попавшим в эту пустыню.
Вирдж с лёгким головокружением приникла к плечу похитителя.
— Не обессудь, но мне кажется, что мы до сих пор не познакомились.
— Что?!
— Как тебя зовут?
— Джереми…
— Кто вы такие? — резкий оклик отдёрнул её от того, чтобы съехидничать по этому поводу.
Прижавшись всем телом к молодому человеку, она испуганно посмотрела на вопрошавшего.
— Помогите нам, — заговорил Джереми. — Мы попали в аварию. Наша машина взорвалась…
Вирдж оглянулась на него. Отшатнувшись, она смотрела на него с непередаваемым изумлением. Почувствовав её взгляд, он обернулся и смолк на полуслове. Снова посмотрев на всадника, он чётко осознал то, что девушка пыталась сказать ему раньше.
— Но хотя бы о машинах он должен знать, — возмутилось правильное реалистичное сознание Джереми.
Взяв девушку за руку, он вскинул голову и приказал:
— Отведи нас к телефону!
Это была его главная ошибка.
— Собака! Как ты разговариваешь с хозяином? — услышал он крик, пока в замедленном темпе наблюдал за тем, как гладкое полированное древко плашмя летит ему в лицо.
Короткий вопль со стороны девчонки — и он уже ничего больше не помнил.
Вирдж помнила не больше. Увидев, как Джереми падает, она закричала и тут же смолкла, когда бедуин посмотрел на неё.
— Иди сюда! — проговорил он и, наклонившись, дёрнул её за талию вверх. Ударившись о седло, она потеряла сознание.
Услышав голос, она открыла глаза. Ей хотелось, чтобы потолок над ней был потолком её комнаты. Ей хотелось, чтобы всего, что произошло, никогда не было. Не было бы похищения, аварии, этого бедуина, вырвавшегося из разрыва веков. Ничего этого.
— Поднимайся, тебя хотят видеть, — снова повторил голос, её разбудивший, и чья-то рука бесцеремонно вцепилась в её плечо, словно стальными пальцами, подняла Вирдж из горизонтального положения.
— Мне больно! — жалобно проговорила она сухопарой женщине, чья рука и делала сейчас всё, чтобы лишить плечо Вирдж всякой чувствительности.
— Правда, что ли?
— Отпустите меня, пожалуйста! — попросила Вирдж, понимая, что недомолвок от неё не примут.
— Ради Аллаха, детка! — ответили ей. — Только… — Её развернули с такой силой, что что-то хрустнуло в позвоночнике. А когда женщина заломила ей назад руки, она не удержалась и закричала. — Вот так будет гораздо лучше.
Ощутив свои запястья связанными, Вирдж попыталась пустить слезу.
— Прекрати! — раскрытая ладонь хлестнула её по лицу.
— А зря!
— Когда не пытаешься вникнуть в суть проблемы, меньше проблем со своей совестью.
— Но почему же? Совесть — полезная штука, когда не мучает…
— Мне это не нужно. Мне платят деньги, я тебя отдаю, и больше меня ничего не касается.
Вирджи хотела что-то ответить на эти слова, но чихнула и вслед за этим замолчала, кутаясь в плед. Тепло размаривало. Отвернувшись к окну, она посмотрела на светлеющую ночь. Где-то там, в домах, с огромной скоростью пролетавших мимо, виднелись яркие предпраздничные огни и украшения. Вирджиния подтянула к себе ноги и тихонько вздохнула, чувствуя себя способной разрыдаться.
Панический страх, вслед за ним к глазам подступили горькие слёзы. Её друзья сейчас развлекаются, её родители слушают любимую оперу, а те люди, мимо чьих домов она сейчас летела, даже не подозревали о её крошечной проблеме. Её похитили из дома, полуголую затолкали в машину, а сейчас везут к кому-то, кто заплатил деньги за то, чтобы увидеть её.
Опустив глаза, она почувствовала текущие по щекам слёзы. Вот теперь, когда она подробно и чётко всё разложила по полочкам, её снова стало страшно. Она зябко поёжилась, ощущая першение в горле, предвещавшее скорую простуду, и вновь вспомнила об угловатой штукенции. Пошарив в складках пледа, она поднесла её к глазам. Вздрогнула, когда молодой человек, забыв о ней, включил радио. Что-то классическое, с органами. И хотя Вирджи какое-то время занималась музыкой, этого произведения она не узнала. На мгновение её взгляд улетел вслед за знаком границы штата, но стоило ей вспомнить, что домой она попадёт теперь не скоро, вернулся к угловатой вещице.
Сейчас она ясно видела, что все угольные выступы способны двигаться по поверхности основы. Проверяя, Вирджи пальцем слегка двинула один из шипов, и мгновенно ещё около четырёх поменяли свои позиции вслед за ним. Отодвинув тот же шип в сторону, она заставила половину выступов наклониться, отчего игрушка стала походить на пьяного ёжика. Это забавляло. Вещица напоминала головоломку «кубик-Рубика», главной задачей которой было собрать на каждой из шести граней свой цвет. Что же было задачей этой штуковины, оставалось только догадываться.
Вирдж в задумчивости взялась за два самых больших шипа и с силой развела их в стороны. Она успела только почувствовать, как чертова игрушка практически полностью перестраивается в её руках, но в следующее мгновение давление занесённой машины придавило её к спинке, едва не выдавливая на заднее стекло. Не понимая, или слишком хорошо понимая, что происходит, Вирдж истошно закричала, но тут же её заткнул грозный оклик.
Вцепившись в одеяло и спинку сиденья, она с ужасом следила за тем, как молодой человек пытается удержать в руках дико сопротивляющийся руль. Впереди, выхватываемые светом фар, мелькали какие-то нереальные фигуры и летящий красный песок. В очередной раз отчаянно взвизгнули тормоза, пытаясь напомнить, что они не вечны. Машину занесло ещё раз, и после короткого мгновения она начала куда-то падать.
Наверное, на время падения Вирдж потеряла сознание, поскольку всё то, что было дальше, помнилось ей с острого запаха бензина, который ручейком протекал рядом с её руками, прижатыми к голове. Она больше не сидела на заднем сиденье. Судя по тем отрывочным картинкам, которые выхватывал из темноты её озадаченно-потерянный взгляд, машина лежала на крыше, а она вместе с ней — на том, что раньше было потолком салона. Всего в нескольких дюймах от её пальцев виднелась щель люка.
Вирдж попыталась подняться, и это у неё получилось. Вместе с увеличившимся обзором вернулось умение слышать. Далекий автомобильный клаксон, звук воды или… бензина! Наверное, если бы её стукнуло током, эффект вряд ли был бы столь впечатляющим. Инстинкт выживания сработал безотказно. Теряясь в истеричных рыданиях запоздалого ужаса, в течение первых нескольких секунд она всё так же не сумела найти ручку на двери. Потом ей удалось вспомнить, что ручки там и не было. Со своего места она не могла покинуть салон автомобиля. А запах текущего бензина становился всё сильнее и острее по мере того, как им пропитывалась обивка ручной работы.
Выбраться из машины стало первой необходимостью. Но как? Высокие спинки кресел и сплюснувшаяся крыша не позволяли ей протиснуться вперёд и открыть двери там. Здесь нет ручек, но… есть стёкла. Разбитые стёкла!
Вирдж торопливо оглянулась назад. И хотя от резкого движения голова беспощадно заболела, наградой было увидеть заднее стекло, украшенное сетью трещин. Если бы только удалось его выбить. Вирдж развернулась и без промедления ударила пятками по пластику. Наверное, будь оно целым, её ногам пришлось бы хуже, но… От этого удара она едва не взвыла, почувствовав отдачу. Но, закусив зубами край куртки, она продолжила наносить удар за ударом, начисто отключившись от всех остальных проблем. И в тот момент, когда потрескавшаяся пластина наконец поддалась, она уже была на грани того, чтобы сдаться.
А это давало надежду! Когда стекло вылетело, она торопливо и проворно, как ящерица, полезла в образовавшуюся щель, чтобы оказаться снаружи.
Отковыляв от машины футов на шесть, она заставила себя остановиться, чтобы посмотреть назад. Что-то никак не укладывалось у неё в голове. Вроде бы всё нормально, если не считать перевернувшейся машины. Ночь над голой степью, горящая машина в каком-то песчаном овраге. Вирджиния понимала, что её соображалка сейчас работает слишком медленно, но это наверняка потому, что кончился запас её жизненных сил. Машина, машина, машина, словно заевшая под иглой пластинка, крутилось в голове. Машина. В машине её увезли из дома родителей…
Увозили! Растерявшееся сознание схватилось за мелькнувшее слово. Её увозили! Её везли. Водитель! Вирдж снова оглянулась. Его рядом не было. Но, может быть, он вылез на другую сторону, опустившись на колени, убеждала она себя. Ей совсем не хотелось снова хотя бы даже на шаг подходить к горящей машине. Это было слишком страшно.
— Что? — подняла она голову. Ей показалось, что она услышала голос. Словно кто-то что-то бормотал.
— Чёрт! — яростнее и громче повторил голос, и Вирдж поняла, откуда он слышен. Машина. Он всё-таки ещё оставался в машине.
Она поднялась и отскочила назад. Но… не смогла убежать. Ей очень хотелось, но что-то мешало бегству. Как уйти, если там, в машине, умирает человек? И пусть этот человек похитил её из дома, пусть этот человек хотел получить за неё деньги… Сейчас он наверняка слабее её и нуждается в помощи. Неужели она откажет ему в такой малости, как остаться в живых?
Никогда ещё время не тянулось так медленно. Она даже отдалённо не представляла себе, сколько времени прошло, пока она открывала машину, пока распутывала ремень и куртку, пока пыталась вытащить человека наружу. Время, казалось, устроило гонку само с собой, пока Вирджи, упираясь ногами, волокла парня за собой. Бредовые идеи приходили в голову, когда руки вдруг отказывались ей служить, напоминая, что им не под силу таскать такую тяжесть. А ей было страшно! Дико страшно! Что, если она не сумеет вытащить его из машины вовремя? Что, если машина взорвётся раньше, чем ей удастся со всем справиться? А справиться с этим ей было просто необходимо. И потому она тащила и тащила тяжёлое тело на себя, задыхаясь и теряясь в рыданиях истерики. В короткие, подобные вспышкам, моменты ей думалось, что это уже никогда не кончится. Что у неё не получится вытащить этого парня. Но в этот момент тело поддавалось её усердию, и вечность снова продолжалась. Вечная, бесконечная, не имеющая логического конца.
— Хватит! — услышала она, когда, закрыв глаза и опершись спиной на что-то, отдыхала и давала отдых измученным рукам. — Хватит, — повторил голос, услышать который она уже даже и не рассчитывала. Одной из бредовых идей было то, что всё это время она тащит уже труп.
— Хватит чего? — спросила она, заставив двигаться брусок дерева в своём рту — тот, что раньше был её языком.
— Ты уже достаточно далеко отволокла меня от машины, — холодный ровный голос почему-то ранил и бил по сердцу.
Она открыла глаза и осмотрелась. Похититель был прав. Они сидели на гребне одной из крошечных гряд, в промоине которых лежал их автомобиль. Поёрзав, Вирдж с удивлённо-тупым изумлением посмотрела на осыпающуюся вниз из-под её ступней струйку мелкого песка и почку кактуса, который она обегала. И ладно бы если струйка и кактус были единственными. Но нет. Подобные были повсюду. Песчаные гряды, сильный ветер на той стороне поднимал тучи песка в холодный ночной воздух пустыни.
Отползя в сторону, Вирдж поднялась на ноги. И пусть то, что она видела, было заполнено океаном красного от заката песка, где-то в душе таилась надежда, что всё не так. Но разум… Она практически восемнадцать лет прожила в городе и ни разу не выезжала за его пределы, но никогда в жизни не слышала, чтобы где-то в окрестностях были пустыни. Онемев, она повернулась к похитителю. В двух-трёх футах от её ног он лежал на вытяжку, обнимая землю. Паника, было всколыхнувшаяся в ней, отошла, когда в темноте она различила тёмное пятно, расползшееся у молодого человека на штанине левой ноги выше колена.
— В чём дело? — спросила она, склоняясь к нему. Только сейчас увидев его бледность и крупные капли пота, усыпавшие лицо. — Чем тебе помочь?
Парень покачал головой, но когда её рука коснулась его колена, из-за стиснутых зубов донеслось неясное рычание.
— Лучше скажи! — потребовала Вирдж, всё же догадываясь, в чём дело. Ещё до того, как ей ответили, она уже скинула куртку и, оглядываясь, искала что-нибудь подходящее под основу под перелом.
— Кажется, у меня сломана нога, — прохрипел парень. — Чем ты сможешь мне помочь?
— Я видела на горных курортах, как это делается… Тебе нужно сейчас болеутоляющее и наложить повязку. Первого у меня нет, — за свой монолог она вновь спустилась к машине и притащила оттуда кусок чего-то похожего на пластик обшивки. — А вот это единственное, что я нашла под основу…
— А чем же ты заменишь первое? — поинтересовался молодой человек.
Без продолжения разговора Вирдж с неизвестно откуда взявшейся яростью стукнула по мокрому пятну на чужом бедре и с мрачным удовлетворением убедилась, что пациент, коротко охнув, вырубился.
— Это не эстетично! — проговорила она себе, опускаясь на колени. — Но, как я и думала, оно действует так же безотказно, как болеутоляющее…
Ей хватило времени, чтобы забинтовать чужую ногу прежде, чем машина, чьё пожарище вроде бы затихло, взорвалась. Её, оглянувшуюся на усилившийся гул огня, смело с бугра куском дверцы, распоров плечо и засыпав песком, смешанным с разным металлическим мусором. В какой-то миг она почувствовала, как что-то наваливается на неё. Мелькнула мысль о человеке, оставленном наверху, но всё пропало, и Вирдж полетела во тьму…
***
— Ещё повтори, как всё было, — попросила Вирдж.
— Да что тут повторять? — отмахнулся молодой человек, морщась от боли, когда отошедшая с вопросом девушка заставила его опереться на повреждённую ногу.
— Как всё было? Ты должен объяснить, или, может быть, попытаться рассказать всё точнее, чтобы я поняла…
— Это проще некуда. Повторяю последний раз. Мы ехали, потом дорога исчезла, машину занесло — и мы здесь. Довольна?
— Я схожу с ума, — пробормотала Вирдж, возвращаясь к своим временным обязанностям телохранителя. — Честное слово! Сначала меня крадут, потом переворачивается машина…
— Что ты хочешь этим сказать?
— Я не дура! Фантастику смотрела! Я отлично знаю, что за городом никаких пустынь нет. Но мы в ней, и это не сон и не фантастика. Иначе у тебя нога, а у меня плечо не были бы повреждены. Я не могу утверждать, что мы уже не на Земле. Может быть, ещё здесь. Только толку от этого весьма мало. Каким образом мы попали сюда? Если в это что-то вмешалось, то где гарантия, что наше перемещение не повторится?
— Ты несёшь чушь!
— Да ради бога! — тут же отозвалась Вирдж. — Судя по солнцу, сейчас за полдень. А ещё утром ты должен был отдать меня людям, которые за это заплатили. Так какого же хрена ты сейчас здесь со мной, а не там?! И всё это, если я несу чушь? — Она попыталась сказать что-то ещё, но её остановил предупреждающий жест молодого человека, вскинувшего вверх раскрытую ладонь.
— Смотри!
Откуда-то с правой стороны к ним стремительно приближалась тёмная точка. Им даже не пришлось долго ждать, чтобы вскоре услышать дробный звук. А спустя десяток минут они увидели всадника. Что ж, он подходил этому пейзажу. Песок, солнце, дюны, хилые кустики и бедуин. Развевающиеся одежды, закрытое лицо, чалма или что-то на неё похожее. Стремительно, как призрак арабских сказок, всадник приближался к ним. Двум людям современности, по неизвестной воле попавшим в эту пустыню.
Вирдж с лёгким головокружением приникла к плечу похитителя.
— Не обессудь, но мне кажется, что мы до сих пор не познакомились.
— Что?!
— Как тебя зовут?
— Джереми…
— Кто вы такие? — резкий оклик отдёрнул её от того, чтобы съехидничать по этому поводу.
Прижавшись всем телом к молодому человеку, она испуганно посмотрела на вопрошавшего.
— Помогите нам, — заговорил Джереми. — Мы попали в аварию. Наша машина взорвалась…
Вирдж оглянулась на него. Отшатнувшись, она смотрела на него с непередаваемым изумлением. Почувствовав её взгляд, он обернулся и смолк на полуслове. Снова посмотрев на всадника, он чётко осознал то, что девушка пыталась сказать ему раньше.
— Но хотя бы о машинах он должен знать, — возмутилось правильное реалистичное сознание Джереми.
Взяв девушку за руку, он вскинул голову и приказал:
— Отведи нас к телефону!
Это была его главная ошибка.
— Собака! Как ты разговариваешь с хозяином? — услышал он крик, пока в замедленном темпе наблюдал за тем, как гладкое полированное древко плашмя летит ему в лицо.
Короткий вопль со стороны девчонки — и он уже ничего больше не помнил.
Вирдж помнила не больше. Увидев, как Джереми падает, она закричала и тут же смолкла, когда бедуин посмотрел на неё.
— Иди сюда! — проговорил он и, наклонившись, дёрнул её за талию вверх. Ударившись о седло, она потеряла сознание.
***
Услышав голос, она открыла глаза. Ей хотелось, чтобы потолок над ней был потолком её комнаты. Ей хотелось, чтобы всего, что произошло, никогда не было. Не было бы похищения, аварии, этого бедуина, вырвавшегося из разрыва веков. Ничего этого.
— Поднимайся, тебя хотят видеть, — снова повторил голос, её разбудивший, и чья-то рука бесцеремонно вцепилась в её плечо, словно стальными пальцами, подняла Вирдж из горизонтального положения.
— Мне больно! — жалобно проговорила она сухопарой женщине, чья рука и делала сейчас всё, чтобы лишить плечо Вирдж всякой чувствительности.
— Правда, что ли?
— Отпустите меня, пожалуйста! — попросила Вирдж, понимая, что недомолвок от неё не примут.
— Ради Аллаха, детка! — ответили ей. — Только… — Её развернули с такой силой, что что-то хрустнуло в позвоночнике. А когда женщина заломила ей назад руки, она не удержалась и закричала. — Вот так будет гораздо лучше.
Ощутив свои запястья связанными, Вирдж попыталась пустить слезу.
— Прекрати! — раскрытая ладонь хлестнула её по лицу.
