Мартин смотрел на изображение мужчины и мальчика. Может быть, она видит в нем своего повзрослевшего сына? Сейчас он был бы в том же физиологическом возрасте. И его тоже звали Мартин… Как и та женщина, называвшая себя его матерью. В действительности никакой матерью она ему не была, она была матерью его исходника — Мартина Каленберга, погибшего на Хроносе, а он, киборг, всего лишь копия. А если для Корделии он тоже копия? Эрзац? Замена? Суррогат?
— Глупый, глупый бегемотик…
Голос прозвучал так ясно, что Мартин вскочил и завертел головой. Это память. Аудиофайл. Он хранил множество их разговоров. Он бы их все сохранил, если бы хватило памяти. Но время от времени кластеры приходилось чистить, и он тогда мучился нелегким выбором. Ему все было дорого. Все бесценно. Он хотел бы все пересматривать с самого начала, проживать, проговаривать, прослеживать. У людей такой возможности нет, а у него есть. Им приходится прибегать к своей ненадежной, неустойчивой органической памяти. А он может прочувствовать, проанализировать, уловить прежде упущенный нюанс, открыть второй, третий, четвертый уровень смысла. Корделия говорила, что каждый поступок, каждое слово всегда многослойны, многовариантны, за каждым — бездна символов и подтекстов. Вот ему и нравилось их разгадывать, распутывать, добираться до сердцевины.
— Маленький и глупый.
Что же там кроется? Там, за дюжиной маскировочных обличий, масок, перерождений? Любовь… Там в источнике, за шифрами и уловками, за оттенками и штрихами, любовь…
«<i>Запрос на передачу данных</i>».
«<i>Запрос одобрен. Идет обмен данными. Что-то случилось?</i>»
«<i>Да</i>»
«<i>Корделия?</i>»
«<i>Да</i>»
Уточнить он не решился. Только подумал. Спросил мысленно. У самого у себя. У своего сердца — человеческого. «Жива?» Но в доступный для передачи формат эта мысль не конвертировалась. И Дэн его не услышал.
Он должен идти. Переступить порог, пройти по коридору и войти в пультогостиную. Как уже было однажды. «Мозгоеды» ждали, окружив капитанское кресло. А над капитанским пультом мерцал виртуальный прямоугольник. Так же будет и в этот раз. Этот прямоугольник, неосязаемый, полупрозрачный, с размытыми границами уже висит там, мертвенно, угнетающе фосфоресцируя. Оттенок этого свечения очень напоминает тот, стерильный, отраженный белыми лабораторными стенами. В этом обрывке света, в переплетении спектральных нитей, в безумстве играющих частиц, бессмертных и неделимых, сейчас заключена его жизнь, его едва обозначившееся будущее. Это будущее сейчас такое же, неосязаемое, с размытыми границами, неустойчивое, трепещущее в потоке лишь до первого касания, легкого давления на сенсорное препятствие. Едва человеческая рука тронет этот сенсор, своим природным жаром изменив конфигурацию, как призрачный парящий прямоугольник погаснет, частицы света осыплются в цифровое хранилище и обратятся в квантовый пепел. Вот и его жизнь, его будущее, свернется и погаснет, застынет скоплением байтов на потерянном инфокристалле.
«Иду»
Мартин вышел из каюты. Прислушался. Тихие голоса в пультогостиной. Да, все именно так, как он и ожидал. Капитан в своем кресле, окружившие его «мозгоеды» и парящий прямоугольник. Лица у всех разные. У Дэна и Ланса — непроницаемые. У Теда — мрачное, у Полины — несчастное и даже какое-то виноватое, у доктора — задумчивое, у Михалыча — борода искрит от ярости, а капитан… Капитан полон суровой решимости.
Но на этот раз изображения нет. Есть текстовое сообщение. Мартин мог бы прочесть его с порога, но медлил, отстранял момент определенности.
— Вы меня звали, Станислав Федотович?
Капитан откашлялся. Все приняли эту игру в замедление, в растяжку и торможение времени. Все неуловимо, скрываясь от самих себя, уперлись руками, ногами, мыслями и чувствами в ползущую ленту времени, в невидимую стрелку на вселенском циферблате, готовую уже перепрыгнуть с одного деления на другое, чтобы протянуть настоящее, еще подвластное корректуре, полное спасительной вариабельности, надежд, иллюзий и заблуждений, и задержать наступающее будущее с его снайперски неумолимым ответом.
Тед выдернул какое-то вирт-окно и уперся в него взглядом. Полина вздохнула и поискала глазами Котьку. Вениамин Игнатьевич потянул из кармана диагност.
— Они снова связались с нами через Стива Хантера, — сказал Станислав Федотович.
Отпущенное ему время истекло. Мартин приблизился, чтобы прочитать сообщение. Он сфокусировал взгляд только в самый последний момент, когда до капитанского терминала оставалось полшага. Он еще на что-то надеялся, еще тянул время. Он смазал, рассредоточил действительность, наведя искусственную близорукость. Если бы он мог позволить себе этот глазной недуг, эту спасительную неопределенность еще на час, на два или на все оставшееся ему время… Но эта малодушная уловка ему не поможет. Ему придется смотреть, придется исцелиться.
Всего несколько слов.
Водораздел. Разлом. Подкравшаяся сингулярность.
«Орбитальная станция «Эксплорер» в системе Беллатрикс. Хозяйка в обмен на киборга. Киборг должен быть один. В противном случае сделка не состоится».
Мартин поочередно взглянул на каждого из «мозгоедов», будто коснулся протянутых в молчаливой поддержке рук, и уже спокойный, собранный, обратился к капитану:
— Отвезите меня на эту станцию, пожалуйста.
Прода от 14.11.2020, 16:34
Глава 11. Девятый круг
Стивен Буковски вошел в один из скоростных лифтов бизнес-центра «Imperial» и нажал кнопку 104-го этажа. Сверкающая, полупрозрачная капсула скользнула вверх по черному монолиту башни и, достигнув указанного уровня, выпустила свою кратковременную добычу. Стивен шагнул из кабины в мягко фосфоресцирующий холл и в нерешительности остановился.
На этом этаже располагалось около сотни мелких и крупных офисов — представительств планетарных фирм, межпланетных банков, концернов, акционерных обществ и менее значимых, а то и откровенно мутных организаций, таких, которые на Земле некогда именовались «Рога и копыта». Деятельность этих организаций не поддавалась определению. Вот в одной из таких невразумительных контор Стивену и была назначена встреча. Какой-то «Business Internal Consulting». Официальным поводом явиться сюда был договор на покупку подержанной оргтехники. Или продажу?
Стивен поискал глазами, где бы присесть. Ему необходимо было перевести дух и собраться с мыслями. Хотя система кондиционирования в здании функционировала безупречно, он чувствовал, как на лбу у него выступил пот.
К счастью, в том же фосфоресцирующем холле обнаружилось несколько расставленных в продуманном дизайнерском беспорядке кресел. Пошатываясь, он приблизился и сел. Его мутило. Сердце колотилось. Глянул на серебристый дисплей комма, где высветились данные по его текущему физическому состоянию. Давление подскочило. Пульс зашкаливает. Дыхание поверхностное, учащенное. Стивен несколько раз глубоко вдохнул и выдохнул. Затем извлек из блистера капсулу с успокоительным и сунул в рот. Снова подышал. Лекарство подействовало, частота сердечных сокращений снизилась до нормы.
Вляпался на старости лет! Вот идиот!
Отдышавшись, помассировал активную точку на внутренней стороне предплечья, как советовал психотерапевт. Дурнота отступила, дыхание выровнялось. Да чего он испугался? Будто он шпион, идущий на встречу с резидентом. Он не шпион. И никаких таких особо секретных сведений при нем нет. Это всего лишь мало что значащая личная информация. Возможно, эта информация имеет привкус скандальности. Возможно, даже дает повод для сплетен. Но без пагубных последствий. Это точно. В этом он уверен.
Глава медиахолдинга не пожелала предавать огласке свой визит в частную клинику на Асцелле. Что тут такого? Обычное дело. Так поступает большинство селебритиз. Напускают таинственности, изображают бегство, придают любому походу к терапевту или урологу оттенок трагизма. Правда, очень скоро некоторую огласку все же допускают, и допускают вполне осознанно, что не мешает им впоследствии громогласно возмущаться, негодовать и проклинать назойливых журналистов.
Старый как мир пиар-ход для подзабытых знаменитостей. Но Корделия никогда не нуждалась в пиар-манипуляциях, для нее «звездность» была скорее отягчающим, чем желанным аксессуаром. «Нет» в ее исполнении всегда означало «нет», без шанса на двоякое толкование, и журналистская братия хорошо это знала. Парочка однажды ослушавшихся была публично, но законно выпорота, что остальным послужило уроком. Но почему бы кому-то, алчному до риска и денег, не повторить сей печальный опыт?
Стивен утешал себя этой версией, взбадривал, уговаривал. Нашлись все-таки безумцы, нашлись! А кому еще могли понадобиться сведения о передвижениях главы холдинга? Спецслужбам? Так у них свои возможности, они не нуждаются в содействии какого-то редактора. Террористы? Похитители? Нет, об этом Стивен даже не хотел думать. К тому же до Стивена доходили слухи, что Корделия приняла меры на случай похищения. Что это за меры и действенные ли они, он не знал, но то, что они есть, он не сомневался. Да и вряд ли найдутся желающие! А если найдутся?
Лоб Стивена снова покрылся холодным потом. Глупости, кто же на такое решится? Это все затеяли журналисты. Или конкуренты. Да, скорей всего, конкуренты, владельцы других голоканалов. Те, кому не дают покоя рейтинги «GalaxieZwei». И больше ничего. Они просто хотят знать, не затевает ли Корделия еще одной прибыльной комбинации. Она же это умеет, у нее талант. Сначала все выглядит настоящим безумием, провалом, катастрофой, как это было с «DEX-company», а потом все как-то выравнивается, стабилизируется и — вуаля! — приносит многомиллионную прибыль.
Корделию не раз спрашивали, каков он, этот ее рецепт удачливости, на что она помимо своей фразы о мертвеце, которому все равно, отвечала древней, грубоватой пословицей:
— Аллах дает человеку штаны, когда у него уже нет задницы.
Чем ставило спрашивающего в тупик. Ибо пояснений не предусматривалось.
Некоторые пытались ей подражать, действовали с тем же безрассудством, рисковали, пускались в авантюры и… проигрывали.
Может быть, вся эта таинственность с клиникой — на самом деле пролог к очередному прибыльному безрассудству? Может быть, Стивен вовсе не предает свою работодательницу, а напротив — помогает? Действует как неведомый катализатор событий? И то, что его ждет за дверью офиса, вовсе не плата за предательство, а вполне заслуженная награда? Ему остается только войти туда и взять. Простое, понятное действие. И ребенок справится. Но он не ребенок, он взрослый мужчина. Смелей, смелей. Скоро все кончится.
Он еще несколько раз глубоко вдохнул, поднялся и зашагал по длинному коридору мимо череды матовых пластиковых дверей.
Приблизившись, он снова замер. Еще не поздно уйти. Впрочем, поздно.
Осторожно постучал. Затравленно оглянулся. Мимо прошла высокая девушка с каким-то незнакомым логотипом на лацкане элегантного пиджака.
— Это Стивен.
— Войдите, — ответили из-за двери.
С некоторых пор он стал ненавидеть свое имя, а ведь когда-то гордился им, особенно производными, и постыдно млел, когда Стелла хрипло, слегка придушенно, произносила: «Стиви, малыш…»
Матовая дверь бесшумно ушла в пазы, пропуская Стивена в небольшой, но светлый и явно недешевый офис. За столом ломаного, ассиметричного дизайна — тот самый человек, который пил с ним кофе в «Верлене». Кажется, его имя Рудольф.
— Рад тебя видеть, Стивен. Выпьешь что-нибудь? Кофе? Коньяк? Виски? Водка?
— Я сюда не за этим пришел.
Немедленно в памяти редактора всплыли схожие сцены из шпионских сериалов и старых, земных детективов, где точно такой же завербованный, часто против своей воли, путем шантажа, агент приходил на встречу с резидентом. Это мог быть какой-нибудь пойманный на компромате молодой ученый, жаждущий признания, проигравшийся в казино посольский работник, пожелавший лишних денег, полицейский, пристреливший подозреваемого, или торговавший государственными секретами чиновник. Все они именно так и говорили: «Я сюда не за этим пришел…» Говорили хрипло, глядя исподлобья, с ненавистью в голосе, с клокочущей жаждой реванша. Стивену тоже очень хотелось клокотать подавленной ненавистью, звучать солидно и угрожающе, но у него плохо получалось. Голос срывался.
— Зачем так нервничать, Стиви? — Редактора передернуло. — Успокойся. Никто тебя здесь не поймает. Да и не нужен ты никому.
— Я сделал то, что вы просили, я хочу свои деньги.
— Конечно.
Рудольф понимающе улыбнулся и тут же извлек из футляра пластиковую карточку с голографическим переливом. Стивен протянул руку, но Рудольф отстранился.
— Повтори еще раз, Стиви. Клиника профессора Гриффита?
— Да.
— А что ей там понадобилось?
— Не знаю.
Стивен снова почувствовал дурноту.
— А что об этом думает твой друг Дымбовски?
— Он тоже не знает!
— Что ей понадобилось в клинике, которая занимаются расшифровкой человеческого генома?
— Да не знаю я, черт бы вас всех побрал! Не знаю! Отдайте мне мои деньги.
Рудольф пустил карточку через стол. Она заскользила и едва не улетела в противоположный угол. Стивен поймал ее трясущимися руками.
— Пятьдесят тысяч?
Он не верил, что произносит это.
— Как договаривались. Нам нет смысла тебя обманывать, Стиви. Ты нам еще понадобишься.
У Стивена вспотела спина. Как? Неужели это еще не конец?
— Нет, нет… Я так больше не могу.
Стиснул карточку и кинулся к двери. На пороге оглянулся.
— Что вы хотите с ней сделать?
— С кем?
— С… с Корделией. Вы… ее… убьете?
Рудольф был все так же лучезарен.
— Что за фантазии, Стивен?
Стивен сунул карточку в карман и выскочил в коридор. Дверь бесшумно скользнула за его спиной, отрезая прошлое и вынуждая двигаться вдоль временной координаты в будущее.
Первым порывом было бежать. Кинуться со всех ног к каплевидной сфере, нажать кнопку нулевого этажа и прислониться к прохладной вогнутой поверхности. Мысль об этой гладкой, сияющей кабине произвела странный успокаивающий эффект. Этот лифт представился ему нерушимым коконом, спасательной капсулой, в которой он через мгновение покинет гибнущий корабль и стартует в это безопасное, счастливое будущее… Стивен видел в конце коридора фосфоресцирующее пятно. Свет! Спасительный свет. Он бежал к нему, мысленно простирая к нему руки, догонял его, погружался, но движения были замедленными, вялыми, будто он двигался во сне.
Он уже миновал несколько таких же матовых офисных дверей, как вдруг одна из них будто растаяла в воздухе, и чья-то сильная рука дернула Стивена внутрь. Дверь тут же возникла вновь. Та же рука, неумолимая, каменная, повлекла редактора дальше, туда, где в возникшей круговерти сместившихся образов густела чья-то тень. Человек… Стивен приготовился к тому, что сейчас врежется в этого человека, но влекущая его рука внезапно утратила свою направляющую силу и остановила за шаг до препятствия. Стивен моргнул. Он узнал этого человека. Перед ним, застыв лицом, скрестив руки на груди, стоял и.о. начальника службы безопасности холдинга «МедиаТраст» Вадим Ковалев.
Слева темнела еще одна тень. Еще один силуэт.
