пришлось приводить Минти в порядок (моя инициатива — Эмерт не факт, что догадался бы, а она сама не отважилась бы попросить), и только из одежной лавки мы переместились в этот небольшой ресторанчик, где Эмерт сделал еще одну попытку выяснить, где же сиделка его дочери пропадала всю ночь.
Увы, память к Минти таки не вернулась — эльфийка плакала и повторяла одно и то же. Нет, поначалу она еще пыталась собраться и вспомнить хоть что-нибудь из событий вчерашнего вечера и так найти ответ, как честная и добросовестная особа, по зову сердца выбравшая для себя стезю мага-целителя и очень дорожившая своим рабочим местом, оказалась на окраине Наргонты с совершенно противоположной нужному ей омнивокзалу стороны и в совершенно непотребном виде. Однако вскоре нервы ее сдали, и вряд ли от нее в ближайшее время можно будет добиться чего-то, кроме слез.
Пришлось вмешаться — оттеснить излишне ретивого папашу, «включившего» следователя, к принесенному ему заказу и едва ли не силой всунуть в руки нож и вилку, напоить раскисшую девушку чаем, в котором, сказать по правде, изрядная доля орехово-медового ликера плескалась (Эмерт выбрал, шутник храргов!), уговорами впихнуть в нее полноценный обед, а после десерт и еще порцию чая с той же добавкой. Параллельно, кстати, поела сама, причем десерта аж три порции — ореховый тарт был просто потрясающим!
Поймала на себе пристальный взгляд Эмерта, промолчала, но глянула в ответ строго. И нечего на меня на меня так смотреть! Моя вторая ипостась любит орехи, что логично, раз она белка! Вот была бы я, к примеру, воробьем, так насекомых любила бы! Так что белка — это не так уж плохо. Сам вон как на мясо налегает! Наверняка, попадись он в детстве в руки мэтра Забатти, был бы кем-нибудь из хищников. Волком, может быть. Или медведем. С другой стороны, по характеру он, скорее, похож на дикого кабана или лося — эти тоже любое препятствие перед собой снесут, даже не подумав об обходных путях. Кроме матушки, конечно — противостоять этой росомахе он пока не отважился. Подчеркиваю: пока! Но терпение его на исходе — это я еще вчера заметила. Хм...
Я вдруг вспомнила, что Нидла как-то обмолвилась, что раньше мэтр Забатти, выбирая животное, которому предстоит стать физико-энергетической опорой и, одновременно, второй ипостасью его маленького пациента, ориентировался на случайный выбор или собственные амбиции, потому и случались неудачи, как со мной — звериная ипостась прижилась только с третьего раза. А до того... К счастью, моя память не сохранила полностью те месяцы моей жизни, но и кратких обрывков мне хватило с лихвой — до сих пор мороз по коже! Это потом мэтру попала в руки какая-то древняя методика расчета животного-тотема в зависимости от дня рождения, и дело пошло легче. Но я все равно не хочу, чтобы Данни прошла через подобное!
Получится ли донести это до Эмерта? Услышит ли он меня? И что, если иного шанса, нежели экспериментальное лечение покойного ныне мэтра, у Данни просто нет? Проклятия — штука коварная, каждый раз индивидуальная, а уж если передается через поколения... В общем, даже при современном уровне развития магии и целительства порой сделать ничего нельзя. Увы...
В любом случае, нужна консультация опытного мага-ритуалиста. Надеюсь, тот, с кем мы встречаемся сегодня, именно такой.
- И что мне с ней делать, по твоему? — шепотом осведомился Эмерт, когда с едой было покончено, а Минти от переживаний, еды и ликера уже потихоньку клевала носом.
Я, признаться, удивилась. И даже ушам своим не поверила! Он что, действительно спрашивает моего совета?!
Эмерт смотрел прямо и внимательно, не торопил меня (однако, судя по нетерпеливому и пока еще медленному постукиванию пальцев по краю столешницы, ему этого очень хочется). Не похоже, что он шутит. Впрочем, шутит и подкалывает меня он, как я успела узнать за непродолжительное время нашего знакомства, с совершенно серьезным лицом. Ну, раз так...
- Думаю, стоит дать Минти еще один шанс, — ответила я. — Ведь до вчерашнего дня нареканий на нее не было, а в том, что она не вернулась вечером, не факт, что есть ее вина. И потом, она внушает мне больше доверия, чем временная сиделка.
И, наклонившись к нему, шепотом добавила:
- Я не вижу, что произошло с ней вчера вечером. А она действительно не помнит.
- Совсем не видишь?
Он так же наклонился вперед через стол, так, что наши лбы почти соприкасались, и даже ладонь едва не положил на мою руку — в последний момент спохватился. Забавный он в своем стремлении держаться подальше от нежити. Или от меня лично? Или решил подразнить меня таким образом?
Я покачала головой.
- Ее кто-то окликнул, когда она вышла из лекарни. Кто-то незнакомый, она еще удивилась, откуда он ее знает. На этом все, провал.
- Он? — Эмерт задумчиво постучал пальцем по губам. — Мужчина, надо думать... Описать сможешь?
Я развела руками и отстранилась. Нет, не могу. Все, что было доступно моему дару, я уже увидела. Или дело тут не в моих скромных магических способностях, а в том, что на том, кто окликнул Минти, была какая-то магическая защита? Но даже если так, что это нам дает? Увы, отыскать того индивида мы сможем не раньше, чем к эльфийке вернется память.
Сама она, кстати, уже не дремала, а с огромным любопытством и даже каким-то нездоровым удивлением смотрела на нас. Глаза округлились, рот приоткрылся, а тонкие брови ползли все выше и выше. И так понятно, о чем она подумала, увидев хозяина в столь неоднозначном положении с незнакомой женщиной. Ну уж нет, никому из нас не нужен еще один источник сплетен в «Печали»! Иначе Данни всерьез рискует лишиться отца.
- Ты спишь! — промурлыкала я, добавив в голос гипнотических, чисто вампирских ноток. — Тебе это снится! Просто глупый сон, игра усталого измученного разума.
Подействовало: лицо эльфийки вмиг разгладилось, веки отяжелели и опустились.
- Действительно, уснула, — шепотом констатировал Эмерт, во все глаза наблюдая за мной. — Вот, значит, как вы умеете... Неудивительно, что жертвы вампирьей охоты после ничего не помнят. Если, конечно, живы останутся...
На месте мы оба подпрыгнули одновременно, только он молча, а я все-таки цокнула по-беличьи от неожиданной догадки.
Там же...
Мы с Эмертом в растерянности таращились друг на друга, прибитые этой догадкой, не в силах вымолвить ни слова.
Неужели они обе — и Минти, и Кларенс — стали пищей для вампира?! Эльфийка — на один раз и для очень голодного и не очень аккуратного. Кларенс — для аккуратного, заботящегося о кормовой базе, и на длительный срок. Физиологические симптомы у обеих схожи. А что насчет психологических? Ведь для смертного, которого угораздило стать пищей для этого вида не-мертвых, нет большего наслаждения, чем подставить шею или другую часть тела под тонкие острые клыки. Настолько, что все остальные жизненные удовольствия меркнут по сравнению с ним, и в свете такого добровольно-принудительного донорства обрываются все связи, распадаются семьи, рушится вся прежняя жизнь, да и от самой личности жертвы остается немногое. Весь мир сужается до одного единственного не-мертвого. Ближайший аналог — те, кто подсаживается на дурман... Кого-то можно спасти, вытащить из губительного симбиоза, кого-то, увы, нет. И дело тут не только в вампире или пагубном пристрастии, но и в самой жертве! Потому, что столь стойкая и глубокая связь с не-мертвым хищником вообще может возникнуть только при одном условии — привязанности ее к своему, так сказать, реципиенту. Привязанности со знаком «плюс», например, влюбленности. А «реципиент», со своей стороны, эту связь должен поддерживать. Конечно, не факт, что голова Эмерта украшена ветвистыми рогами, но исключать это нельзя... Храрг! Отсюда и безразличие к дочери, и ненависть к мужу!
И совпадение ли это — две жертвы из одного поместья? Вампир проследовал за Минти в Наргонту? Но почему тогда не напал в «Печали»? Ему стало мало одной Кларенс? Но жена Эмерта вроде еще не настолько истощена, чтобы стать неинтересной ему... Или нет? Храрг побери, сколько вопросов!!! Голова кругом идет!
- Думаешь, на Минти напал кто-то из ваших? — Эмерт на миг задумался, поскреб подбородок, а после тряхнул головой. — Ну, пока что мало аргументов в пользу этой версии. Вампирские примочки — отнюдь не единственный способ лишить жертву памяти. Есть магические и алхимические способы... Кроме того, целитель не обнаружил след укуса...
Я вскинула ладони.
- Стоп! Вероятность вампира в «Печали» очень велика! И Кларенс нужно спасать!
- Почему?
Эмерт, конечно, удивился столь резкому переходу на свою жену, но, видимо, настрой мой уловил, так что ерничать не стал. Приготовился слушать.
И я поведала ему о том, что узнала сама здесь и в поместье — о состоянии Кларенс, о сходном состоянии Минти, о том, что я видела, когда присутствовала при вчерашней ссоре супругов Рейнлесс, о своих выводах. Эмерт слушал молча, поначалу со скепсисом, однако чуть позже мрачнел с каждой минутой. Желваки на скулах ходили ходуном, а пальцы столь сильно сжимали край столика, что тот не отломился лишь чудом и добросовестностью изготовителя.
- Да, следов укуса на Минти нет, — закончила я. — Но, во-первых, бригада ее толком не осматривала, а результаты диагностического сканирующего заклятия это не то же самое, что результаты первичного осмотра. А, во-вторых, вампиры, промышляющие в Империи, редко кого-то кусают, предпочитая сначала оцарапать или порезать жертву, а после уже приступить к трапезе. Так меньше доказательств причастности к нападению не-мертвых. Царапины и ссадины всегда можно списать на то, что жертва упала сама. А порезы от холодного оружия — на нападение бандитов.
Эмерт нервозным жестом взъерошил волосы.
- Наблатыкались, значит, с-с...
И замолчал. Чувствую, ему очень хотелось крепко и витиевато выругаться в адрес вампиров. Однако, Эмерт, глянув на меня, сдержался.
- А на границе эти ребята такой аккуратностью не страдают...
Он возвел глаза к потолку, мельком взглянул на спящую Минти, а после с досадой стукнул себя кулаком по колену. И замер, вперив в меня пристальный взгляд. Нехороший такой, колючий...
- Шелли, почему ты сразу не сказала, что Кларенс стала пищей для вампира? Тогда бы...
Сейчас это постоянное подчеркивание моей принадлежности к не-мертвым и столь явное обвинение меня не пойми в чем меня просто взбесило. Захотелось опрокинуть чайник Эмерту на голову, а потом туда же вылить остатки ликера! Хотя, нет, ликер я все-таки оставлю себе — вкусный! И название подходящее: «Беличья радость», и этикетка-то интересная, украшенная изображением белочки, которая, если развернуть бутылку особым образом, как будто подмигивает. М-да, намеки, намеки...
Увы, наши желания отнюдь не всегда совпадают с нашими возможностями. И с обстоятельствами. Поэтому мне пришлось ограничить проявление собственных эмоций легким хлопком по столу. Иначе привлеку ненужное внимание, а нам и одной спящей Минти хватает. Она, кстати, еще и подхрапывает! Впервые храпящую эльфийку вижу, кстати.
- Сказала, как только догадалась, в чем дело! — холодно отчеканила я. — И догадка насчет того, что кто-то из не-мертвых питается твоей женой, а еще закусил сиделкой Данни, меня осенила только что! У меня нет и никогда не было постоянного источника пищи, я понятия не имею, как выглядит, чувствует и ведет себя индивид, которого по каким-то причинам гастрономически облюбовал вампир, поэтому и не поняла сразу, что не так с Кларенс! И я никогда не выпивала свою жертву до такой степени! — я взглядом указала на Минти.
А после, чуть успокоившись, уже другим, более теплым тоном добавила:
- Моя пища всегда уходила целой и невредимой, на своих ногах и с ощущением, что слегка перебрала с горячительным! И до дома добиралась благополучно. Могу утверждать это с уверенностью, господин майор, потому что лично провожала их туда и оставляла на пороге!
Эмерт несколько стушевался от моего напора, увы, лишь на миг. А после сделал еще одну ошибку — вновь попытался то ли поддеть меня, то ли обвинить в чем-то:
- Как благородно! Все бы ваши вели себя так с жертвами!
- Это не вопрос благородства, — моим голосом, казалось, можно заморозить все, что стояло на столе. — Это вопрос осторожности. Выживания, если хочешь. Вампир, как бы щедро он не обвешался артефактами и как бы долго не употреблял настойку Красного Камня, не может совсем обойтись без крови живых. И, если не хочешь быть пойманным, приходится сдерживать собственные инстинкты. Кроме того, я чувствую ответственность за своих жертв, так что забочусь о них по мере возможностей.
- Ты чувствуешь себя виноватой из-за своего, гм, способа поддержания жизни? — спросил он.
И тут я рассердилась всерьез. Все, нервы буду мотать долго и качественно! Так, что даже Аттиния Рейнлесс посмотрела бы с уважением, если б узнала, конечно!
- Я стала такой не по собственной воле, — прошипела я, едва сдерживаясь от того, чтобы вылить ему на голову первое, что под руку попадется. — Оба раза! Некоторые личности все решили за меня: тетка, когда продала мэтру Забатти на опыты, сам мэтр, когда эти самые опыты надо мной ставил, тайнюк, что подстрелил меня, мама Аримина... Так жизнь сложилась! И, уж поверь мне, повернись все иначе, мы бы с тобой сейчас не разговаривали.
Судя по виноватому взгляду, Эмерт уже и сам был не рад, что завел этот разговор. Однако что-то не позволяло ему остановиться и извиниться, заставляло идти до конца. Зачем? Чтобы обидеть меня? Или это прощупывание личных границ, как сказали бы особо модные сейчас мозгоправы?
- Еще скажи, что никогда никого не убивала...
Я сверкнула глазами, чувствуя, как во рту от злости сами собой начиняют удлиняться и заостряться клыки.
- Не скажу, — прошипела я, демонстрируя их в улыбке. — Доводилось порой. То заказчик решает вместо оплаты устранить исполнителя, то обижается, если я отказываюсь выполнить его, так сказать, поручение, и подсылает убийц. Но мне за тех уродов вселенная, а заодно жители Аргеля, Миаствера, Наргонты и Тарлонга должны «спасибо» сказать и на конфеты скинуться. Впрочем, «спасибо» я теперь и «Беличьей радостью» взять могу.
Эмерт, хоть и наверняка предполагал что-то подобное, все равно изменился в лице — спрятал все эмоции за маской бесстрастия. Г-гад! Я невольно сжала кулаки, однако в последний момент все-таки передумала разбивать ему нос — чревато окончательно испорченными отношениями. Да и не факт, что удар достигнет своей цели.
Вместо этого я придумала кое-что повеселее.
- А, если уж тебе покоя не дает моя пища... — я, накручивая локон на палец, улыбнулась самой соблазнительной улыбкой, на которую была способна, а после, приоткрыв губы, медленно провела по клыкам языком. — Выбирала подходящих, знакомилась в парках, театрах, один раз даже в библиотеке — я приличная девушка! Потом заманивала их в укромное место, а дальше... Считай, снимала мужчин на одну ночь. Ведь для вампира укус это как близость между живыми, только ощущения еще острее. Да, я бываю плохой девочкой! Но ведь и ты не белый пушистый зайка, верно?
Майор на мгновение впал в ступор, после нервно сглотнул и сделал вид, будто его что-то под столом заинтересовало. Но взгляд его против воли хозяина вновь и вновь возвращался ко мне.
Увы, память к Минти таки не вернулась — эльфийка плакала и повторяла одно и то же. Нет, поначалу она еще пыталась собраться и вспомнить хоть что-нибудь из событий вчерашнего вечера и так найти ответ, как честная и добросовестная особа, по зову сердца выбравшая для себя стезю мага-целителя и очень дорожившая своим рабочим местом, оказалась на окраине Наргонты с совершенно противоположной нужному ей омнивокзалу стороны и в совершенно непотребном виде. Однако вскоре нервы ее сдали, и вряд ли от нее в ближайшее время можно будет добиться чего-то, кроме слез.
Пришлось вмешаться — оттеснить излишне ретивого папашу, «включившего» следователя, к принесенному ему заказу и едва ли не силой всунуть в руки нож и вилку, напоить раскисшую девушку чаем, в котором, сказать по правде, изрядная доля орехово-медового ликера плескалась (Эмерт выбрал, шутник храргов!), уговорами впихнуть в нее полноценный обед, а после десерт и еще порцию чая с той же добавкой. Параллельно, кстати, поела сама, причем десерта аж три порции — ореховый тарт был просто потрясающим!
Поймала на себе пристальный взгляд Эмерта, промолчала, но глянула в ответ строго. И нечего на меня на меня так смотреть! Моя вторая ипостась любит орехи, что логично, раз она белка! Вот была бы я, к примеру, воробьем, так насекомых любила бы! Так что белка — это не так уж плохо. Сам вон как на мясо налегает! Наверняка, попадись он в детстве в руки мэтра Забатти, был бы кем-нибудь из хищников. Волком, может быть. Или медведем. С другой стороны, по характеру он, скорее, похож на дикого кабана или лося — эти тоже любое препятствие перед собой снесут, даже не подумав об обходных путях. Кроме матушки, конечно — противостоять этой росомахе он пока не отважился. Подчеркиваю: пока! Но терпение его на исходе — это я еще вчера заметила. Хм...
Я вдруг вспомнила, что Нидла как-то обмолвилась, что раньше мэтр Забатти, выбирая животное, которому предстоит стать физико-энергетической опорой и, одновременно, второй ипостасью его маленького пациента, ориентировался на случайный выбор или собственные амбиции, потому и случались неудачи, как со мной — звериная ипостась прижилась только с третьего раза. А до того... К счастью, моя память не сохранила полностью те месяцы моей жизни, но и кратких обрывков мне хватило с лихвой — до сих пор мороз по коже! Это потом мэтру попала в руки какая-то древняя методика расчета животного-тотема в зависимости от дня рождения, и дело пошло легче. Но я все равно не хочу, чтобы Данни прошла через подобное!
Получится ли донести это до Эмерта? Услышит ли он меня? И что, если иного шанса, нежели экспериментальное лечение покойного ныне мэтра, у Данни просто нет? Проклятия — штука коварная, каждый раз индивидуальная, а уж если передается через поколения... В общем, даже при современном уровне развития магии и целительства порой сделать ничего нельзя. Увы...
В любом случае, нужна консультация опытного мага-ритуалиста. Надеюсь, тот, с кем мы встречаемся сегодня, именно такой.
- И что мне с ней делать, по твоему? — шепотом осведомился Эмерт, когда с едой было покончено, а Минти от переживаний, еды и ликера уже потихоньку клевала носом.
Я, признаться, удивилась. И даже ушам своим не поверила! Он что, действительно спрашивает моего совета?!
Эмерт смотрел прямо и внимательно, не торопил меня (однако, судя по нетерпеливому и пока еще медленному постукиванию пальцев по краю столешницы, ему этого очень хочется). Не похоже, что он шутит. Впрочем, шутит и подкалывает меня он, как я успела узнать за непродолжительное время нашего знакомства, с совершенно серьезным лицом. Ну, раз так...
- Думаю, стоит дать Минти еще один шанс, — ответила я. — Ведь до вчерашнего дня нареканий на нее не было, а в том, что она не вернулась вечером, не факт, что есть ее вина. И потом, она внушает мне больше доверия, чем временная сиделка.
И, наклонившись к нему, шепотом добавила:
- Я не вижу, что произошло с ней вчера вечером. А она действительно не помнит.
- Совсем не видишь?
Он так же наклонился вперед через стол, так, что наши лбы почти соприкасались, и даже ладонь едва не положил на мою руку — в последний момент спохватился. Забавный он в своем стремлении держаться подальше от нежити. Или от меня лично? Или решил подразнить меня таким образом?
Я покачала головой.
- Ее кто-то окликнул, когда она вышла из лекарни. Кто-то незнакомый, она еще удивилась, откуда он ее знает. На этом все, провал.
- Он? — Эмерт задумчиво постучал пальцем по губам. — Мужчина, надо думать... Описать сможешь?
Я развела руками и отстранилась. Нет, не могу. Все, что было доступно моему дару, я уже увидела. Или дело тут не в моих скромных магических способностях, а в том, что на том, кто окликнул Минти, была какая-то магическая защита? Но даже если так, что это нам дает? Увы, отыскать того индивида мы сможем не раньше, чем к эльфийке вернется память.
Сама она, кстати, уже не дремала, а с огромным любопытством и даже каким-то нездоровым удивлением смотрела на нас. Глаза округлились, рот приоткрылся, а тонкие брови ползли все выше и выше. И так понятно, о чем она подумала, увидев хозяина в столь неоднозначном положении с незнакомой женщиной. Ну уж нет, никому из нас не нужен еще один источник сплетен в «Печали»! Иначе Данни всерьез рискует лишиться отца.
- Ты спишь! — промурлыкала я, добавив в голос гипнотических, чисто вампирских ноток. — Тебе это снится! Просто глупый сон, игра усталого измученного разума.
Подействовало: лицо эльфийки вмиг разгладилось, веки отяжелели и опустились.
- Действительно, уснула, — шепотом констатировал Эмерт, во все глаза наблюдая за мной. — Вот, значит, как вы умеете... Неудивительно, что жертвы вампирьей охоты после ничего не помнят. Если, конечно, живы останутся...
На месте мы оба подпрыгнули одновременно, только он молча, а я все-таки цокнула по-беличьи от неожиданной догадки.
Глава 10
Там же...
Мы с Эмертом в растерянности таращились друг на друга, прибитые этой догадкой, не в силах вымолвить ни слова.
Неужели они обе — и Минти, и Кларенс — стали пищей для вампира?! Эльфийка — на один раз и для очень голодного и не очень аккуратного. Кларенс — для аккуратного, заботящегося о кормовой базе, и на длительный срок. Физиологические симптомы у обеих схожи. А что насчет психологических? Ведь для смертного, которого угораздило стать пищей для этого вида не-мертвых, нет большего наслаждения, чем подставить шею или другую часть тела под тонкие острые клыки. Настолько, что все остальные жизненные удовольствия меркнут по сравнению с ним, и в свете такого добровольно-принудительного донорства обрываются все связи, распадаются семьи, рушится вся прежняя жизнь, да и от самой личности жертвы остается немногое. Весь мир сужается до одного единственного не-мертвого. Ближайший аналог — те, кто подсаживается на дурман... Кого-то можно спасти, вытащить из губительного симбиоза, кого-то, увы, нет. И дело тут не только в вампире или пагубном пристрастии, но и в самой жертве! Потому, что столь стойкая и глубокая связь с не-мертвым хищником вообще может возникнуть только при одном условии — привязанности ее к своему, так сказать, реципиенту. Привязанности со знаком «плюс», например, влюбленности. А «реципиент», со своей стороны, эту связь должен поддерживать. Конечно, не факт, что голова Эмерта украшена ветвистыми рогами, но исключать это нельзя... Храрг! Отсюда и безразличие к дочери, и ненависть к мужу!
И совпадение ли это — две жертвы из одного поместья? Вампир проследовал за Минти в Наргонту? Но почему тогда не напал в «Печали»? Ему стало мало одной Кларенс? Но жена Эмерта вроде еще не настолько истощена, чтобы стать неинтересной ему... Или нет? Храрг побери, сколько вопросов!!! Голова кругом идет!
- Думаешь, на Минти напал кто-то из ваших? — Эмерт на миг задумался, поскреб подбородок, а после тряхнул головой. — Ну, пока что мало аргументов в пользу этой версии. Вампирские примочки — отнюдь не единственный способ лишить жертву памяти. Есть магические и алхимические способы... Кроме того, целитель не обнаружил след укуса...
Я вскинула ладони.
- Стоп! Вероятность вампира в «Печали» очень велика! И Кларенс нужно спасать!
- Почему?
Эмерт, конечно, удивился столь резкому переходу на свою жену, но, видимо, настрой мой уловил, так что ерничать не стал. Приготовился слушать.
И я поведала ему о том, что узнала сама здесь и в поместье — о состоянии Кларенс, о сходном состоянии Минти, о том, что я видела, когда присутствовала при вчерашней ссоре супругов Рейнлесс, о своих выводах. Эмерт слушал молча, поначалу со скепсисом, однако чуть позже мрачнел с каждой минутой. Желваки на скулах ходили ходуном, а пальцы столь сильно сжимали край столика, что тот не отломился лишь чудом и добросовестностью изготовителя.
- Да, следов укуса на Минти нет, — закончила я. — Но, во-первых, бригада ее толком не осматривала, а результаты диагностического сканирующего заклятия это не то же самое, что результаты первичного осмотра. А, во-вторых, вампиры, промышляющие в Империи, редко кого-то кусают, предпочитая сначала оцарапать или порезать жертву, а после уже приступить к трапезе. Так меньше доказательств причастности к нападению не-мертвых. Царапины и ссадины всегда можно списать на то, что жертва упала сама. А порезы от холодного оружия — на нападение бандитов.
Эмерт нервозным жестом взъерошил волосы.
- Наблатыкались, значит, с-с...
И замолчал. Чувствую, ему очень хотелось крепко и витиевато выругаться в адрес вампиров. Однако, Эмерт, глянув на меня, сдержался.
- А на границе эти ребята такой аккуратностью не страдают...
Он возвел глаза к потолку, мельком взглянул на спящую Минти, а после с досадой стукнул себя кулаком по колену. И замер, вперив в меня пристальный взгляд. Нехороший такой, колючий...
- Шелли, почему ты сразу не сказала, что Кларенс стала пищей для вампира? Тогда бы...
Сейчас это постоянное подчеркивание моей принадлежности к не-мертвым и столь явное обвинение меня не пойми в чем меня просто взбесило. Захотелось опрокинуть чайник Эмерту на голову, а потом туда же вылить остатки ликера! Хотя, нет, ликер я все-таки оставлю себе — вкусный! И название подходящее: «Беличья радость», и этикетка-то интересная, украшенная изображением белочки, которая, если развернуть бутылку особым образом, как будто подмигивает. М-да, намеки, намеки...
Увы, наши желания отнюдь не всегда совпадают с нашими возможностями. И с обстоятельствами. Поэтому мне пришлось ограничить проявление собственных эмоций легким хлопком по столу. Иначе привлеку ненужное внимание, а нам и одной спящей Минти хватает. Она, кстати, еще и подхрапывает! Впервые храпящую эльфийку вижу, кстати.
- Сказала, как только догадалась, в чем дело! — холодно отчеканила я. — И догадка насчет того, что кто-то из не-мертвых питается твоей женой, а еще закусил сиделкой Данни, меня осенила только что! У меня нет и никогда не было постоянного источника пищи, я понятия не имею, как выглядит, чувствует и ведет себя индивид, которого по каким-то причинам гастрономически облюбовал вампир, поэтому и не поняла сразу, что не так с Кларенс! И я никогда не выпивала свою жертву до такой степени! — я взглядом указала на Минти.
А после, чуть успокоившись, уже другим, более теплым тоном добавила:
- Моя пища всегда уходила целой и невредимой, на своих ногах и с ощущением, что слегка перебрала с горячительным! И до дома добиралась благополучно. Могу утверждать это с уверенностью, господин майор, потому что лично провожала их туда и оставляла на пороге!
Эмерт несколько стушевался от моего напора, увы, лишь на миг. А после сделал еще одну ошибку — вновь попытался то ли поддеть меня, то ли обвинить в чем-то:
- Как благородно! Все бы ваши вели себя так с жертвами!
- Это не вопрос благородства, — моим голосом, казалось, можно заморозить все, что стояло на столе. — Это вопрос осторожности. Выживания, если хочешь. Вампир, как бы щедро он не обвешался артефактами и как бы долго не употреблял настойку Красного Камня, не может совсем обойтись без крови живых. И, если не хочешь быть пойманным, приходится сдерживать собственные инстинкты. Кроме того, я чувствую ответственность за своих жертв, так что забочусь о них по мере возможностей.
- Ты чувствуешь себя виноватой из-за своего, гм, способа поддержания жизни? — спросил он.
И тут я рассердилась всерьез. Все, нервы буду мотать долго и качественно! Так, что даже Аттиния Рейнлесс посмотрела бы с уважением, если б узнала, конечно!
- Я стала такой не по собственной воле, — прошипела я, едва сдерживаясь от того, чтобы вылить ему на голову первое, что под руку попадется. — Оба раза! Некоторые личности все решили за меня: тетка, когда продала мэтру Забатти на опыты, сам мэтр, когда эти самые опыты надо мной ставил, тайнюк, что подстрелил меня, мама Аримина... Так жизнь сложилась! И, уж поверь мне, повернись все иначе, мы бы с тобой сейчас не разговаривали.
Судя по виноватому взгляду, Эмерт уже и сам был не рад, что завел этот разговор. Однако что-то не позволяло ему остановиться и извиниться, заставляло идти до конца. Зачем? Чтобы обидеть меня? Или это прощупывание личных границ, как сказали бы особо модные сейчас мозгоправы?
- Еще скажи, что никогда никого не убивала...
Я сверкнула глазами, чувствуя, как во рту от злости сами собой начиняют удлиняться и заостряться клыки.
- Не скажу, — прошипела я, демонстрируя их в улыбке. — Доводилось порой. То заказчик решает вместо оплаты устранить исполнителя, то обижается, если я отказываюсь выполнить его, так сказать, поручение, и подсылает убийц. Но мне за тех уродов вселенная, а заодно жители Аргеля, Миаствера, Наргонты и Тарлонга должны «спасибо» сказать и на конфеты скинуться. Впрочем, «спасибо» я теперь и «Беличьей радостью» взять могу.
Эмерт, хоть и наверняка предполагал что-то подобное, все равно изменился в лице — спрятал все эмоции за маской бесстрастия. Г-гад! Я невольно сжала кулаки, однако в последний момент все-таки передумала разбивать ему нос — чревато окончательно испорченными отношениями. Да и не факт, что удар достигнет своей цели.
Вместо этого я придумала кое-что повеселее.
- А, если уж тебе покоя не дает моя пища... — я, накручивая локон на палец, улыбнулась самой соблазнительной улыбкой, на которую была способна, а после, приоткрыв губы, медленно провела по клыкам языком. — Выбирала подходящих, знакомилась в парках, театрах, один раз даже в библиотеке — я приличная девушка! Потом заманивала их в укромное место, а дальше... Считай, снимала мужчин на одну ночь. Ведь для вампира укус это как близость между живыми, только ощущения еще острее. Да, я бываю плохой девочкой! Но ведь и ты не белый пушистый зайка, верно?
Майор на мгновение впал в ступор, после нервно сглотнул и сделал вид, будто его что-то под столом заинтересовало. Но взгляд его против воли хозяина вновь и вновь возвращался ко мне.
