Данни не хотела нас отпускать — не плакала, но, провожая, стояла на крыльце грустная-грустная, цеплялась за руки, долго не могла разомкнуть объятий, и даже обещание Эмерта вечером привезти ей игрушки и вкусности совсем не подсластило пилюлю расставания. Тот и сам не хотел уезжать, но... Но запланированные на сегодня дела и встречи касались жизни и здоровья Данни напрямую, так что отменить их у майора не было возможности.
Примечательно, что Кларенс с утра никто не видел. Жена Эмерта, едва начало светать, подхватилась и ушла в часовню, даже к дочери не заглянула. Мать... Та, разодетая и обвешанная украшениями, на этот раз жемчугами, отъезда сына демонстративно не замечала — выдавала ценные указания и зорко следила за рабочими, однако взглядом то и дело косила в нашу сторону. Поссорились что ли? На внучку Аттиния тоже внимания не обращала, причем вполне искренне. Да что ж такое-то?! Ох, как мне хотелось в тот момент встряхнуть старую дуру, как пыльный коврик, и прочесть доходчивую лекцию о том, как бы не пришлось из-за собственных глупости и гордыни одной в богадельне помирать! Ведь верх идиотизма — в угоду своим амбициям изводить тех немногих индивидов, которые тебя еще любят. А после отправиться в ту загадочную часовню в лесу и аналогичным образом поступить с Кларенс, правда, с упором на то, что значит мать в жизни ребенка, и что означает ребенок для матери. А под конец поставить вопрос ребром: или разводитесь, раз Эмерт тебе ненавистен, или сдерживай свой норов и выстраивай отношения с мужем и дочерью. Да, Данни проклята! Но ведь еще жива, Храрг побери! И ей нужна мать! Как будто от хорошей жизни девочка к чужой незнакомой женщине льнет!
Останавливало меня лишь отсутствие времени. И уверенность: в «Ивовую печаль» я еще вернусь, и очень скоро. К вам белочка пришла, ребята, и надолго...
- Не скрипи зубами столь угрожающе! — украдкой шепнул мне Эмерт. — Не пугай ребенка!
Сам он, судя по натянутой улыбке и мстительному прищуру, злился ничуть не меньше меня. И тоже из-за отношения к дочери.
Ему б тоже не мешало вправить мозги. Ну, нельзя же так дальше! Вроде и не дурак, и характер есть, а все не может своих домашних к порядку призвать и, раз уж дальнейшее совместное проживание под большим вопросом, так как может закончится убийством, усадить за стол переговоров и разъехаться-таки всем троим в разные стороны. Забрать Данни и перебраться в город. А Кларенс и Аттиния пусть решают сами, что им делать дальше. По крайней мере, такой вариант развития событий нравится мне больше всего.
Однако, что-то мне подсказывает, что старания мои не увенчаются успехом. Эмерт будет до последнего пытаться спасти свой брак и оставаться хорошим сыном для не любящей его матери. В ущерб Данни, увы... Храрг! Если хочет сам продолжать во всем этом вариться, пожалуйста! Только ребенок не должен страдать!
Майор оставлял распоряжения все той же служанке, временно назначенной няней. Не нравится мне эта девица! Легкомысленная какая-то... Нет, за состояние Данни я не волновалась — перед отъездом я дала ей настойку Красного Камня, так что в ближайшие сутки новый приступ ей не угрожает. Но вчера ее банально забыли накормить, а сегодня никто, кроме нас с Эмертом к ней не заглянул. Так что тут не только чисто семейные проблемы налицо, тут всех строить надо. Но вытянет ли?
В какой-то момент он встретился со мной взглядом, и меня просто обожгло от затаенной боли, терзавшей его изнутри. Может, не так уж он и безнадежен? Может, у нас есть шанс... В смысле, у них с Данни есть шанс на нормальную жизнь? И новый болезненный укол в сердце — у меня тоже могла бы быть семья. Муж и дочка...
Когда я спросила маму Аримину, сделавшую меня вампиром, о причине того, она ответила:
- Едва только я выловила тебя, уже почти мертвую, из той реки, сразу поняла, всем нутром почуяла: ты моя дочь! Да, я не родила тебя и не растила, но ты моя, родная. Мой птенец. Мой ребенок. Это ощущение... Его невозможно описать, только почувствовать.
Вот и я, кажется, почувствовала. Так чужое дитя начинаешь ощущать, как свое. Как будто Данни действительно моя дочь! Я полюбила ее.
Малышка прямо с рук Эмерта потянулась ко мне, и я перехватила ее.
- Шелли, ты еще приедешь? — тонкие руки обвились вокруг шеи, а зеленые в крапинку глаза девочки смотрели серьезно, с грустинкой. — Я так хочу еще поиграть с тобой. И с белочкой. Она такая смешная!
- Конечно, милая! — пообещала я, прижимая ее к себе крепко-крепко. — Мы приедем вечером. И поиграем, и белочка будет.
- Обязательно, зайчонок! — подтвердил Эмерт. — Ты только орешки заранее запаси.
О, снова камень в мой огород! Как будто это я шум подняла и начала сковородкой размахивать!
- Я буду вас ждать! — прошептала Данни и прижалась щекой к моей щеке.
Я прикусила губу, чтобы не разрыдаться. А сердце щемило. Мой ребенок... Действительно, непередаваемое чувство! Но такое правильное!
Нет, я не собираюсь перетягивать внимание девочки с матери на себя! И вклиниваться в их отношения тоже! Но сделаю все, что смогу, чтобы спасти Данни. А могу я многое. И после буду присматривать за ней и, если нужно, помогать, учить тому, что знаю, защищать. А для того, видимо, придется осесть где-нибудь неподалеку, и с цирковой жизнью покончить.
С этими мыслями я и взлетела в седло — добраться до ближайшей станции «Чернокозово», откуда можно порталом переместиться в Наргонту, из родового поместья Кларенс можно было только верхом. Подумалось еще, что у такого стремления забиться в глушь должна быть причина. И тут же забылось — ездить на лошади мне приходилось, но очень давно, еще в бытность живой. Пришлось вспоминать.
Сразу скажу: получилось плохо. То ли навык я утратила, то ли лошадь почуяла мою не-мертвую сущность, но, так или иначе, животное так и норовило оступиться, сойти с дороги и поискать остатки травы, шлепнуть меня хвостом, по ноге, заплясать, стоило мне хоть немного расслабиться — в общем, всячески демонстрировала, что мне не рада и везет меня исключительно только из незлобивого нрава и хорошего воспитания. Ну, еще из-за того, что Эмерт поводья почти сразу перехватил и повел кобылку сам. И все те полчаса, что мы добирались до омнивокзала поселка Чернокозово, насмешливо косился на меня через плечо. Но, к счастью, молчал, хоть я и всей кожей чувствовала его желание высказаться. И засыпать меня вопросами. Увы, стоило мне отвлечься, как лошадка снова пыталась вежливо спешить меня на землю.
Только у самого поселка Эмерт, наконец, заговорил:
- Спасибо тебе за Данни!
Я чуть улыбнулась и качнула ресницами. Разве могла я поступить иначе?
Кем, по словам Хаш Малу, считал меня Сэмми? Кем-то вроде мамочки? Не могу поверить! Но как иначе, если у меня лучше всех получалось ладить с детьми? Причем с детьми, только-только пережившими лечение мэтра Забатти, а это отнюдь не веселые и здоровые карапузы — это тени самих себя. Их приходилось уговаривать поесть хоть немного, выпить гадкую на вкус настойку, встать с кровати... да хотя бы просто сесть на ней. Посмотреть на себя в зверином облике, а после, как правило, еще и успокоиться. Еще везло, если рядом был кто-то из родителей, как правило, матери, и активно включался в работу. А вот сирот приходилось полностью выхаживать нам с Сэмми. Нидла, хоть и тоже принимала в том участие, но больше как лекарь и ученый — осмотреть, занести данные в лабораторный журнал, пересчитать дозу лекарств. А разговоры, объяснения с ребенком и все прочее ложилось уже на мои плечи. Впрочем, мне не в тягость, мне нравилось возиться с детьми. А уж с той, что отныне считаю своей, и подавно.
- Не за что. Мне в удовольствие проводить время с твоей дочкой.
- Ты поможешь мне? — он на миг замялся, потирая затылок, а после отвел глаза. Точно сейчас какую-нибудь гадость скажет. — Я про Байэ...
Я тайком перевела дух. Вроде бы гадость откладывается. Просто не привык он просить. Приказывать или справляться самостоятельно — это сколько угодно. Мог бы и мне приказать, раз уж считает себя хозяином положения, но предпочел просьбу приказу. Видимо, благодарен мне за заботу о Данни. Приятно. Я запомню. И мысленно поставила ему плюсик.
- Помогу, — пообещала я. — Я отведу тебя туда.
Но, как оказалось, не все так просто.
- Что ты хочешь в награду? — этот вопрос меня, надо сказать, поставил в тупик.
Как-то не задумывалась я о плате за свои услуги проводника! Сначала собиралась узнать побольше. Ну, узнала... И что же?
Если еще вчера я с уверенностью сказала бы: «Хочу, чтобы ты оставил меня в покое и никогда более не появлялся в моей жизни, а до того в моем присутствии уничтожил бы все улики, указывающие на меня в деле ограбления усадьбы Филлибрис. А в качестве компенсации морального вреда от общения с тобой — сто золотых и всего один ма-а-аленький укус!». А сейчас уже не уверена, что хочу этого. В смысле, исчезновения его и Данни из моей жизни — наоборот. А вот насчет денежной и кровавой компенсации все в силе! Плюс еще возможность ознакомиться с материалами Тайной стражи по итогам их, так сказать, экспедиции в поместье мэтра Забатти почти что столетней давности!
Наверное, я в раздумьях слишком долго смотрела на Эмерта, раз тот беспокойно заерзал в седле. Ну, или его коню просто надоело плестись медленным шагом, и он сделал попытку пойти рысью?
- Мне надо подумать! — ответила я таким тоном, будто он меня замуж позвал. — Но не волнуйся, обещаю, что не попрошу ничего невыполнимого!
И загадочно улыбнулась.
Эмерт тогда предпочел не развивать эту тему.
По прибытии в Наргонту мы с ним первым делом отправились в участок городской стражи вызволять сиделку Данни, благо, стражи порядка, узнав, что служит та у их коллеги из ИПМ, дело за нарушение общественного порядка на нее заводить не стали. Пока что. Не знаю, о чем подумал Эмерт при виде тощей изможденной эльфийки в грязном и рваном платье, а вот мне стало жаль бедолагу — сердце ее качало кровь, как сумасшедшее. Да и сама по себе кровь... Хм... Какое странное совпадение: по моим ощущениям, Минти страдает тем же, чем и Кларенс! С той лишь разницей, что состояние сиделки Данни говорит об остром течении болезни, а жены Эмерта — о хроническом. Что, интересно, за зараза ходит в «Ивовой печали»? Хм... Насколько я успела узнать, остальные обитатели поместья здоровы, ну, не считая похмелья (строители) и возрастных болячек (Аттиния Рейнлесс, кухарка и садовник). Так что же происходит с Минти и Кларенс?
Сама пропавшая сидела на нарах в камере, сгорбившись и обхватив голову руками, и ни на что не реагировала. Я с интересом разглядывала ее. Высокая, худощавая, но слишком уж нескладная для эльфийки. Может, полукровка? Волосы распущены и спутаны, кожа бледная, в испарине, взгляд уставлен в одну точку, под ногтями черная полоса, платье... Ну, эту тряпку теперь проще выбросить. А где верхняя одежда? Осень на дворе, все-таки, пусть даже и теплая. Но самым главным итогом моих наблюдений было не это.
- Нужен целитель! — шепнула я, улучив момент, пока Эмерт, внимательно разглядывая сотрудницу, делал какие-то свои выводы. — И срочно! Иначе сосуды могут не выдержать!
Тот, уловив мой настрой, не стал спорить. Уточнил только:
- Птичка перепел?
- Серьезнее, — покачала головой я. — Не знаю, правда, что именно.
Скоро народу в участке городской стражи прибавилось: мобильная бригада лекарей, в составе которой был и молодой маг-целитель, оказывала первую помощь сиделке Данни, сами стражи прятали от начальства бутылки «Старой пристани», полученные от Эмерта за «услугу», сам майор о чем-то вел с ними беседу, а я, оставшись не у дел, тихо скучала в углу, теребя носовой платок, который потихоньку отобрала у Минти. И наблюдала за сиделкой. Неплохая, в общем-то, просто невезучая. Вот почему так бывает: вроде бы индивид и неглупый, и ответственный, и старательный, и усердием не обделен, а не везет ему, чем бы он не занимался? Учеба, работа, друзья, любовь, отношения в семье — все идет наперекосяк, причем по не зависящим от него, в данном случае, от нее обстоятельствам? Вот и я не знаю. И не вижу. А еще не могу увидеть, что же произошло с Минти прошлым вечером, что не позволило ей вернуться в «Ивовую печаль», и как она вообще оказалась там, где ее подобрали патрульные. Как же досадно порой быть недомагом, когда знаешь итог, но его причины и предпосылки будто скрыты от тебя непрозрачной пеленой! Сделать, что ли, эльфийке амулетик на удачу? Вдруг сила самовнушения поможет?
Впрочем, свои обязанности по уходу за Данни эта Минти выполняет на «отлично», кроме того, тоже симпатизирует девочке и ее отцу. Правда, симпатия та зиждется, главным образом, на жалости. Так, может, ее персональная удача как раз в том и заключается? Ведь в сиделки-то эльфийка пошла от безысходности! Не знаю, стоит ли возвращать ее к Данни, которой и самой в жизни не очень-то повезло? Оставить ли при девочке в меру удачливую разгильдяйку или невезучую, но усердную? Наверное, лучше будет оставить обеих — присмотрят и за Данни, и друг за другом. Тем более, няня временно нетрудоспособна, а Эмерт явно индивид не бедный. Осталось донести эту мысль до самого майора.
Привести Минти в более-менее нормальное состояние смогли только через час. Оснований для немедленной отправки ее в лекарню не нашлось, да она и сама, придя в себя, наотрез отказалась туда ехать. Да и вообще оставаться в городе — просилась обратно на работу, в глушь, в «Печаль». М-да...
- Алкоголь? Дурман? — тихо интересовался Эмерт у целителя, отозвав того в сторону и сунув тому монету в ладонь для сговорчивости.
Да так ловко, что даже я едва заметила! Ого, какие таланты! Чуток подучить, и можно его к нам в цирк фокусником устроить!
Молодой человек монетку спрятал не менее ловко и пустился в рассуждения о том, что перемена погоды — беда для метеочувствительных индивидов, а уж если вдобавок к ней идут плохое питание, нервное и физическое истощение и злоупотребление тонизирующими зельями, то то, что случилось с Минти, вполне закономерно. И, если так пойдет и дальше, инсульт не за горами, даже для столь юного возраста.
- Плохое питание?! — удивился Эмерт.
Остальное, видимо, в картину жизни в «Ивовой печали» вполне укладывалось.
- Гемоглобин очень низкий, — пояснил целитель. — Я, конечно, недолго работаю, но своим диагностическим заклятиям верю.
Эмерт задумался. Я тоже. Уж что-что, а кормят в «Печали» очень даже достойно. Даже если Минти и питается отдельно от хозяев, вряд ли за свой счет. Проживание и питание, как правило, входят в условия найма, если работник вынужден переехать к работодателю.
Хм... А вчера, вроде, никто плохого самочувствия Минти не отметил. Гемоглобин ведь так резко не падает! Или падает?
- Впрочем... — целитель на секунду задумался. — Я бы не стал исключать какого-нибудь магического воздействия. Пациентка, в целом, здорова и физически сохранна, серьезных травм нет. Ну, не считать же таковой порез на бедре! Изнасилования тоже не было. Но вдруг ее хотели ограбить? Или еще что... Думаю, написать заявление о нападении все-таки стоит.
Вот тут майор был с ним полностью согласен, так что в здании стражи мы задержались еще на целый час. После
Примечательно, что Кларенс с утра никто не видел. Жена Эмерта, едва начало светать, подхватилась и ушла в часовню, даже к дочери не заглянула. Мать... Та, разодетая и обвешанная украшениями, на этот раз жемчугами, отъезда сына демонстративно не замечала — выдавала ценные указания и зорко следила за рабочими, однако взглядом то и дело косила в нашу сторону. Поссорились что ли? На внучку Аттиния тоже внимания не обращала, причем вполне искренне. Да что ж такое-то?! Ох, как мне хотелось в тот момент встряхнуть старую дуру, как пыльный коврик, и прочесть доходчивую лекцию о том, как бы не пришлось из-за собственных глупости и гордыни одной в богадельне помирать! Ведь верх идиотизма — в угоду своим амбициям изводить тех немногих индивидов, которые тебя еще любят. А после отправиться в ту загадочную часовню в лесу и аналогичным образом поступить с Кларенс, правда, с упором на то, что значит мать в жизни ребенка, и что означает ребенок для матери. А под конец поставить вопрос ребром: или разводитесь, раз Эмерт тебе ненавистен, или сдерживай свой норов и выстраивай отношения с мужем и дочерью. Да, Данни проклята! Но ведь еще жива, Храрг побери! И ей нужна мать! Как будто от хорошей жизни девочка к чужой незнакомой женщине льнет!
Останавливало меня лишь отсутствие времени. И уверенность: в «Ивовую печаль» я еще вернусь, и очень скоро. К вам белочка пришла, ребята, и надолго...
- Не скрипи зубами столь угрожающе! — украдкой шепнул мне Эмерт. — Не пугай ребенка!
Сам он, судя по натянутой улыбке и мстительному прищуру, злился ничуть не меньше меня. И тоже из-за отношения к дочери.
Ему б тоже не мешало вправить мозги. Ну, нельзя же так дальше! Вроде и не дурак, и характер есть, а все не может своих домашних к порядку призвать и, раз уж дальнейшее совместное проживание под большим вопросом, так как может закончится убийством, усадить за стол переговоров и разъехаться-таки всем троим в разные стороны. Забрать Данни и перебраться в город. А Кларенс и Аттиния пусть решают сами, что им делать дальше. По крайней мере, такой вариант развития событий нравится мне больше всего.
Однако, что-то мне подсказывает, что старания мои не увенчаются успехом. Эмерт будет до последнего пытаться спасти свой брак и оставаться хорошим сыном для не любящей его матери. В ущерб Данни, увы... Храрг! Если хочет сам продолжать во всем этом вариться, пожалуйста! Только ребенок не должен страдать!
Майор оставлял распоряжения все той же служанке, временно назначенной няней. Не нравится мне эта девица! Легкомысленная какая-то... Нет, за состояние Данни я не волновалась — перед отъездом я дала ей настойку Красного Камня, так что в ближайшие сутки новый приступ ей не угрожает. Но вчера ее банально забыли накормить, а сегодня никто, кроме нас с Эмертом к ней не заглянул. Так что тут не только чисто семейные проблемы налицо, тут всех строить надо. Но вытянет ли?
В какой-то момент он встретился со мной взглядом, и меня просто обожгло от затаенной боли, терзавшей его изнутри. Может, не так уж он и безнадежен? Может, у нас есть шанс... В смысле, у них с Данни есть шанс на нормальную жизнь? И новый болезненный укол в сердце — у меня тоже могла бы быть семья. Муж и дочка...
Когда я спросила маму Аримину, сделавшую меня вампиром, о причине того, она ответила:
- Едва только я выловила тебя, уже почти мертвую, из той реки, сразу поняла, всем нутром почуяла: ты моя дочь! Да, я не родила тебя и не растила, но ты моя, родная. Мой птенец. Мой ребенок. Это ощущение... Его невозможно описать, только почувствовать.
Вот и я, кажется, почувствовала. Так чужое дитя начинаешь ощущать, как свое. Как будто Данни действительно моя дочь! Я полюбила ее.
Малышка прямо с рук Эмерта потянулась ко мне, и я перехватила ее.
- Шелли, ты еще приедешь? — тонкие руки обвились вокруг шеи, а зеленые в крапинку глаза девочки смотрели серьезно, с грустинкой. — Я так хочу еще поиграть с тобой. И с белочкой. Она такая смешная!
- Конечно, милая! — пообещала я, прижимая ее к себе крепко-крепко. — Мы приедем вечером. И поиграем, и белочка будет.
- Обязательно, зайчонок! — подтвердил Эмерт. — Ты только орешки заранее запаси.
О, снова камень в мой огород! Как будто это я шум подняла и начала сковородкой размахивать!
- Я буду вас ждать! — прошептала Данни и прижалась щекой к моей щеке.
Я прикусила губу, чтобы не разрыдаться. А сердце щемило. Мой ребенок... Действительно, непередаваемое чувство! Но такое правильное!
Нет, я не собираюсь перетягивать внимание девочки с матери на себя! И вклиниваться в их отношения тоже! Но сделаю все, что смогу, чтобы спасти Данни. А могу я многое. И после буду присматривать за ней и, если нужно, помогать, учить тому, что знаю, защищать. А для того, видимо, придется осесть где-нибудь неподалеку, и с цирковой жизнью покончить.
С этими мыслями я и взлетела в седло — добраться до ближайшей станции «Чернокозово», откуда можно порталом переместиться в Наргонту, из родового поместья Кларенс можно было только верхом. Подумалось еще, что у такого стремления забиться в глушь должна быть причина. И тут же забылось — ездить на лошади мне приходилось, но очень давно, еще в бытность живой. Пришлось вспоминать.
Сразу скажу: получилось плохо. То ли навык я утратила, то ли лошадь почуяла мою не-мертвую сущность, но, так или иначе, животное так и норовило оступиться, сойти с дороги и поискать остатки травы, шлепнуть меня хвостом, по ноге, заплясать, стоило мне хоть немного расслабиться — в общем, всячески демонстрировала, что мне не рада и везет меня исключительно только из незлобивого нрава и хорошего воспитания. Ну, еще из-за того, что Эмерт поводья почти сразу перехватил и повел кобылку сам. И все те полчаса, что мы добирались до омнивокзала поселка Чернокозово, насмешливо косился на меня через плечо. Но, к счастью, молчал, хоть я и всей кожей чувствовала его желание высказаться. И засыпать меня вопросами. Увы, стоило мне отвлечься, как лошадка снова пыталась вежливо спешить меня на землю.
Только у самого поселка Эмерт, наконец, заговорил:
- Спасибо тебе за Данни!
Я чуть улыбнулась и качнула ресницами. Разве могла я поступить иначе?
Кем, по словам Хаш Малу, считал меня Сэмми? Кем-то вроде мамочки? Не могу поверить! Но как иначе, если у меня лучше всех получалось ладить с детьми? Причем с детьми, только-только пережившими лечение мэтра Забатти, а это отнюдь не веселые и здоровые карапузы — это тени самих себя. Их приходилось уговаривать поесть хоть немного, выпить гадкую на вкус настойку, встать с кровати... да хотя бы просто сесть на ней. Посмотреть на себя в зверином облике, а после, как правило, еще и успокоиться. Еще везло, если рядом был кто-то из родителей, как правило, матери, и активно включался в работу. А вот сирот приходилось полностью выхаживать нам с Сэмми. Нидла, хоть и тоже принимала в том участие, но больше как лекарь и ученый — осмотреть, занести данные в лабораторный журнал, пересчитать дозу лекарств. А разговоры, объяснения с ребенком и все прочее ложилось уже на мои плечи. Впрочем, мне не в тягость, мне нравилось возиться с детьми. А уж с той, что отныне считаю своей, и подавно.
- Не за что. Мне в удовольствие проводить время с твоей дочкой.
- Ты поможешь мне? — он на миг замялся, потирая затылок, а после отвел глаза. Точно сейчас какую-нибудь гадость скажет. — Я про Байэ...
Я тайком перевела дух. Вроде бы гадость откладывается. Просто не привык он просить. Приказывать или справляться самостоятельно — это сколько угодно. Мог бы и мне приказать, раз уж считает себя хозяином положения, но предпочел просьбу приказу. Видимо, благодарен мне за заботу о Данни. Приятно. Я запомню. И мысленно поставила ему плюсик.
- Помогу, — пообещала я. — Я отведу тебя туда.
Но, как оказалось, не все так просто.
- Что ты хочешь в награду? — этот вопрос меня, надо сказать, поставил в тупик.
Как-то не задумывалась я о плате за свои услуги проводника! Сначала собиралась узнать побольше. Ну, узнала... И что же?
Если еще вчера я с уверенностью сказала бы: «Хочу, чтобы ты оставил меня в покое и никогда более не появлялся в моей жизни, а до того в моем присутствии уничтожил бы все улики, указывающие на меня в деле ограбления усадьбы Филлибрис. А в качестве компенсации морального вреда от общения с тобой — сто золотых и всего один ма-а-аленький укус!». А сейчас уже не уверена, что хочу этого. В смысле, исчезновения его и Данни из моей жизни — наоборот. А вот насчет денежной и кровавой компенсации все в силе! Плюс еще возможность ознакомиться с материалами Тайной стражи по итогам их, так сказать, экспедиции в поместье мэтра Забатти почти что столетней давности!
Наверное, я в раздумьях слишком долго смотрела на Эмерта, раз тот беспокойно заерзал в седле. Ну, или его коню просто надоело плестись медленным шагом, и он сделал попытку пойти рысью?
- Мне надо подумать! — ответила я таким тоном, будто он меня замуж позвал. — Но не волнуйся, обещаю, что не попрошу ничего невыполнимого!
И загадочно улыбнулась.
Эмерт тогда предпочел не развивать эту тему.
По прибытии в Наргонту мы с ним первым делом отправились в участок городской стражи вызволять сиделку Данни, благо, стражи порядка, узнав, что служит та у их коллеги из ИПМ, дело за нарушение общественного порядка на нее заводить не стали. Пока что. Не знаю, о чем подумал Эмерт при виде тощей изможденной эльфийки в грязном и рваном платье, а вот мне стало жаль бедолагу — сердце ее качало кровь, как сумасшедшее. Да и сама по себе кровь... Хм... Какое странное совпадение: по моим ощущениям, Минти страдает тем же, чем и Кларенс! С той лишь разницей, что состояние сиделки Данни говорит об остром течении болезни, а жены Эмерта — о хроническом. Что, интересно, за зараза ходит в «Ивовой печали»? Хм... Насколько я успела узнать, остальные обитатели поместья здоровы, ну, не считая похмелья (строители) и возрастных болячек (Аттиния Рейнлесс, кухарка и садовник). Так что же происходит с Минти и Кларенс?
Сама пропавшая сидела на нарах в камере, сгорбившись и обхватив голову руками, и ни на что не реагировала. Я с интересом разглядывала ее. Высокая, худощавая, но слишком уж нескладная для эльфийки. Может, полукровка? Волосы распущены и спутаны, кожа бледная, в испарине, взгляд уставлен в одну точку, под ногтями черная полоса, платье... Ну, эту тряпку теперь проще выбросить. А где верхняя одежда? Осень на дворе, все-таки, пусть даже и теплая. Но самым главным итогом моих наблюдений было не это.
- Нужен целитель! — шепнула я, улучив момент, пока Эмерт, внимательно разглядывая сотрудницу, делал какие-то свои выводы. — И срочно! Иначе сосуды могут не выдержать!
Тот, уловив мой настрой, не стал спорить. Уточнил только:
- Птичка перепел?
- Серьезнее, — покачала головой я. — Не знаю, правда, что именно.
Скоро народу в участке городской стражи прибавилось: мобильная бригада лекарей, в составе которой был и молодой маг-целитель, оказывала первую помощь сиделке Данни, сами стражи прятали от начальства бутылки «Старой пристани», полученные от Эмерта за «услугу», сам майор о чем-то вел с ними беседу, а я, оставшись не у дел, тихо скучала в углу, теребя носовой платок, который потихоньку отобрала у Минти. И наблюдала за сиделкой. Неплохая, в общем-то, просто невезучая. Вот почему так бывает: вроде бы индивид и неглупый, и ответственный, и старательный, и усердием не обделен, а не везет ему, чем бы он не занимался? Учеба, работа, друзья, любовь, отношения в семье — все идет наперекосяк, причем по не зависящим от него, в данном случае, от нее обстоятельствам? Вот и я не знаю. И не вижу. А еще не могу увидеть, что же произошло с Минти прошлым вечером, что не позволило ей вернуться в «Ивовую печаль», и как она вообще оказалась там, где ее подобрали патрульные. Как же досадно порой быть недомагом, когда знаешь итог, но его причины и предпосылки будто скрыты от тебя непрозрачной пеленой! Сделать, что ли, эльфийке амулетик на удачу? Вдруг сила самовнушения поможет?
Впрочем, свои обязанности по уходу за Данни эта Минти выполняет на «отлично», кроме того, тоже симпатизирует девочке и ее отцу. Правда, симпатия та зиждется, главным образом, на жалости. Так, может, ее персональная удача как раз в том и заключается? Ведь в сиделки-то эльфийка пошла от безысходности! Не знаю, стоит ли возвращать ее к Данни, которой и самой в жизни не очень-то повезло? Оставить ли при девочке в меру удачливую разгильдяйку или невезучую, но усердную? Наверное, лучше будет оставить обеих — присмотрят и за Данни, и друг за другом. Тем более, няня временно нетрудоспособна, а Эмерт явно индивид не бедный. Осталось донести эту мысль до самого майора.
Привести Минти в более-менее нормальное состояние смогли только через час. Оснований для немедленной отправки ее в лекарню не нашлось, да она и сама, придя в себя, наотрез отказалась туда ехать. Да и вообще оставаться в городе — просилась обратно на работу, в глушь, в «Печаль». М-да...
- Алкоголь? Дурман? — тихо интересовался Эмерт у целителя, отозвав того в сторону и сунув тому монету в ладонь для сговорчивости.
Да так ловко, что даже я едва заметила! Ого, какие таланты! Чуток подучить, и можно его к нам в цирк фокусником устроить!
Молодой человек монетку спрятал не менее ловко и пустился в рассуждения о том, что перемена погоды — беда для метеочувствительных индивидов, а уж если вдобавок к ней идут плохое питание, нервное и физическое истощение и злоупотребление тонизирующими зельями, то то, что случилось с Минти, вполне закономерно. И, если так пойдет и дальше, инсульт не за горами, даже для столь юного возраста.
- Плохое питание?! — удивился Эмерт.
Остальное, видимо, в картину жизни в «Ивовой печали» вполне укладывалось.
- Гемоглобин очень низкий, — пояснил целитель. — Я, конечно, недолго работаю, но своим диагностическим заклятиям верю.
Эмерт задумался. Я тоже. Уж что-что, а кормят в «Печали» очень даже достойно. Даже если Минти и питается отдельно от хозяев, вряд ли за свой счет. Проживание и питание, как правило, входят в условия найма, если работник вынужден переехать к работодателю.
Хм... А вчера, вроде, никто плохого самочувствия Минти не отметил. Гемоглобин ведь так резко не падает! Или падает?
- Впрочем... — целитель на секунду задумался. — Я бы не стал исключать какого-нибудь магического воздействия. Пациентка, в целом, здорова и физически сохранна, серьезных травм нет. Ну, не считать же таковой порез на бедре! Изнасилования тоже не было. Но вдруг ее хотели ограбить? Или еще что... Думаю, написать заявление о нападении все-таки стоит.
Вот тут майор был с ним полностью согласен, так что в здании стражи мы задержались еще на целый час. После
