Причем извинения эти она готова была принять лишь в одном виде – пусть бравые ребята из стражи, что так лихо разнесли мою квартиренку утром, придут и до вечера наведут там порядок! И белье грязное в прачечную унесут, я, так и быть, заберу потом! И продуктов купят, а то бедной мне есть нечего! Вот так! И нигде у меня не треснет! Ну, живее! А то пожалуюсь мужу, скандальному юристу с пятнадцатилетним стажем, и его дедушке, пресветлому князю Изялиниэю Мерисскому! И если князь далеко, то муженек-то мой где-то здесь, на границе. Кстати, он в свое время условия и похуже выдвигал, я у него научилась... Скандалить пришлось час, не меньше, но победа, хоть и частичная, без относа белья в прачечную и покупки продуктов, была за мной. И пусть будут благодарны, что я компенсацию морального вреда не потребовала за ущерб моей репутации! Хотя, это сделать никогда не поздно...
Дознаватель, ведущий дело – матерущая оборотница в годах по имени Мас’Арна Шириг – была вроде бы на моей стороне. Во всяком случае, разговаривала вполне вежливо, без угроз, допрос вела достаточно хитровыделанно, но признание в краже препарата выдавить из меня не пыталась, а уж под конец, когда зашла речь о том, могла ли я за столь короткий срок нажить себе врагов в госпитале, да и в Личево вообще, я окончательно убедилась, что для нее я пока что вне подозрений. И давать «концерт» перед ней и ее помощником, тем самым излишне ретивым молодым человеком, руководившим обыском, она мне не мешала, с кривой ухмылкой наблюдая и за моим «выступлением», и за попытками помощника вклиниться в мой эмоциональный монолог, и за тем, как последний сникает по мере осознания проблемы. Короче, дознавательница дала добро на уборку после обыска и по окончании опроса и подписании протокола, жестом выпроводив помощника – шурши, мол, дорогой, времени тебе до вечера! – велела мне остаться.
Вообще, хорошая тетка, повезло мне с ней. Как я поняла, она изначально отнеслась к анонимному доносу скептически, да еще и подброшенному в здание стражи весьма неожиданным способом – сразу начальнику, капитану Суиви, в папке «Документы на подпись», причем без отметки делопроизводителя о приемке. На обыск у меня дала добро, правда, велела помощнику до того, как вламываться в мое временное жилище, оцепить здание общежития и никого оттуда не выпускать, однако тот, и до того имевший огромные проблемы с субординацией, ибо начальник – баба, да еще и оборотница, сделал все по-своему...
- Сама понимаешь, так не делается, – сказала она, понизив голос и навалившись грузным телом на рабочий стол, отчего тот жалобно скрипнул. – Это я про уборку после обыска.
Киваю. Знаю. Но наглею по полной, как пострадавшая от произвола властей. И как княжна, разумеется. С другой стороны, без административного ресурса меня бы уже просто за шкирку отсюда выкинули или, что более вероятно, оставили бы в камере на пару суток – в назидание, так сказать.
- Но, раз уж подвернулась возможность наказать строптивого идиота, почему бы ей не воспользоваться, да? – все с той же ехидной усмешкой закончила дознавательница. – Тем более, если есть индивид, на которого можно перевести стрелки. Верно, княжна?
Я с независимым видом пожала плечами, лишний раз порадовавшись про себя, что проснулась рано и испачкалась в варенье, а также тому, что подчиненный у госпожи Шириг стремиться выполнять ее приказы с точностью до наоборот. Иначе, боюсь, ни времени, ни возможности надежно спрятать подброшенный препарат у меня бы не было.
- А не слишком ли Вы доверяете потенциальной преступнице, госпожа Шириг? – просто из любопытства осведомилась я с не менее ехидным прищуром. – Чаем угощаете, личную заначку с печеньем распечатали, на подчиненного сетуете...
Та только усмехнулась.
- Я в дознании тридцать лет проработала, и не в захудалом поселке, куда меня до отставки доработать сослали, а в Аргеле, где, сама понимаешь, всякой швали полно. Большой порт и все, что с этим связано... Я жуликов всех мастей научилась с одного взгляда распознавать. Так вот, княжна, могу с уверенностью сказать, что Вы к этой категории не относитесь. Это первая причина, по которой я эти печенюшки буквально от сердца оторвала, чтобы Вас угостить.
Я только хмыкнула. Интересные у нее методы расследования!
- Мне кажется, Вы излишне самонадеянны… – с сомнением произнесла я.
- Мас’Арна, – перебила меня дознавательница. – Для своих просто Мася. Можешь называть меня по имени. И давай на «ты».
Я едва не поперхнулась чаем. Вот эта квадратная два на полтора ба... то есть, дама, которая запросто рельсу согнет, разогнет и в узел с бантиком завяжет, с короткой мужской стрижкой, в строгом сером мундире, без намека косметику и маникюр – Мася! М-да, а я думала, меня в этой жизни уже ничем не удивить! Вообще, конечно, классная тетка, но «Мася»... Впрочем, мне ли, Лоте, удивляться? Удивляться надо тому, что госпожа Шириг так активно и прямолинейно мне в приятельницы набивается. Мне, кого она еще утром в краже препарата из госпиталя подозревала, и наверняка до конца не сняла этих подозрений! Интересно, зачем?
- А какова вторая причина? – спросила я, порядком заинтригованная.
Мас’Арна хитро усмехнулась.
- А вторая, леди Иолатэ, заключается в том, что ты в этом богами забытом месте единственная оборотница на десятки миль вокруг, не считая меня, конечно. По-моему, уже повод свести знакомство в неофициальной обстановке, а?
Вторично пожимаю плечами и думаю, что дело тут, определенно, не чисто. Ну, с чего такой интерес-то?
- Есть, на самом деле, еще и третья причина, – все с той же усмешкой сообщила дознавательница, не сводя с меня внимательного взгляда. – Но я ее уже тоже озвучила – возможность преподать урок идиоту-подчиненному, за которого начальник горой стоит, потому что свой, Личевский, а я пришлая, да еще и из большого города.
Ну, последняя причина, на мой взгляд, самая весомая – тут я согласна. Вроде как она не сама, так княжна пожелала, а с последней взятки гладки. И все равно у меня оставалось некое ощущение недосказанности.
Я уже открыла рот, чтобы поинтересоваться наличием четвертой причины, как вдруг дверь кабинета госпожи Шириг без стука распахнулась, и в нее влетела невысокая храгына с длинной черной косой и сумкой-планшетом, и без предисловий бросилась на шею монументальной оборотнице:
- Мамочка!
- Талима! Девочка моя! – госпожа Мас’Арна, одним плавным бесшумным движением выбравшись из своего кресла, заключила храгыну в объятия. – Вот радость-то! Вот сюрприз маме устроила!
Талима, слегка придушенная в порыве чувств, еще умудрялась радостно пищать что-то в ответ.
Присутствовать при семейной сцене мне было неловко и я, воспользовавшись тем, что внимание обеих женщин приковано друг к другу, тихонько покинула кабинет. Мельком, правда, подумала, что дочь оборотницы тоже должна быть оборотнем, ну никак не храгыной. А Тала ведь просто-таки типичная храгына – тонкокостная, невысокая, с иссиня-черными волосами, серой кожей, типичным для этой расы разрезом глаз и строением нижней челюсти – в то время как сама госпожа Шириг рослая и светлокожая, имеет светлые глаза и шевелюру каштанового оттенка, уже изрядно побитую сединой. Впрочем, внешностью дочка вполне могла пойти в отца... Я невольно представила брачный союз монументальной Мас’Арны и храгына, похихикала, а после, решив, что чужая личная жизнь ко мне никоим боком не относится, покинула здание стражи. По счастью, никто и не подумал преграждать мне путь.
Остановившись на крыльце, я задумалась над тем, где бы скоротать время до темноты, когда можно будет вернуться в свою чистую и прибранную, надеюсь, квартиренку и осмотреть ее на предмет подброшенных им же «сюрпризов» (доверять помощнику дознавательницы Шириг – себя не уважать), как вдруг веселый и очень знакомый женский голос окликнул меня по имени:
- Лотя! Я здесь!
Я завертела головой в поисках говорившей и увидела спешащую ко мне из небольшого сквера между зданием стражи и поселковым муниципалитетом Эми. Она-то здесь откуда?!
- Как я рада тебя видеть! – воскликнула она, крепко обнимая меня.
- Я тоже, Эми! – я действительно была рада видеть подругу, даже несмотря на крайнюю степень удивления. – Как ты здесь оказалась?!
Я действительно была удивлена ее присутствию здесь, ведь, как сказал мне Орбен Глисс, все обвинения в распространении дурмана с Эминары Рзауни сняты, так как она к той истории имела отношение лишь в том, что несколько раз попросила меня подменить ее на подработке. Тогда, по идее, ее должны оставить в покое... Или нет? Хм, она ведь тоже весьма одаренная целительница – я знаю, о чем говорю, так как учится в наргонтском магунивере на том же факультете, что и я, правда, заканчивает только на следующий год. Может, ИМП и ее попыталась прощупать на предмет сотрудничества? С присущим им тактом и деликатностью, отчего девчонка, последовав моему примеру, под крыло Тайной стражи кинулась?
Но, оказалось, все гораздо проще. Эми замучило чувство вины! Да, именно так! Племянница Ансельма грызла себя за то, что, пожелав жить отдельно от дядюшки, нахватала слишком много подработок, не всегда справляясь с ними, время от времени просила меня подменить ее, и, тем самым, дала всяким нехорошим личностям возможность подставить меня. А на мои заверения, что ее вины в сложившейся ситуации нет, и я не держу на нее зла, девушка только качала головой и твердила, постепенно сникая, что очень виновата передо мной и хочет искупить свою вину.
- Я, когда узнала, что тебя тайнюки сюда отправили, ну, пока все не утрясется, тоже решила завербоваться на границу, – Эми потупилась и покраснела. – К тебе поближе. Вдруг бы тебе помощь понадобилась, или еще что...
- Мне? – хмыкнула я. – Оборотнице, выпускнице магунивера, княжне, целительнице, истинному алхимику и прочее-прочее-прочее? Эми, милая, зря ты себя накрутила! И с тайнюками связалась зря! А как же Ансельм? Магунивер? А твоя практика в лекарне? Мэтр Майнэс, небось, все табуретки сгрыз от злости, когда еще и ты ушла...
Девушка, перемежая речь тяжелыми вздохами, поведала, что дядюшка ее увлекся дрессировщицей из цирка, совладельцем которого остался после той истории с пари, и отъезду племянницы только обрадовался. В магунивере она взяла академический отпуск на год. А мэтр Майнэс, конечно, расстроился, но не сильно, так как Эми не уволилась, а всего лишь приостановила свой ученический контракт, клятвенно пообещав возобновить его через полгода.
Я еле сдерживала неуместный хохот, в красках представляя, как женщина в ярком цирковом наряде, размахивая с хлыстом, заставляет господина Тоббера прыгать через горящий обруч. Габаритами в моем воображении она почему-то была похожа на госпожу Шириг. Да и лицом тоже. И угрожающе сжимала кулак перед носом Ансельма со словами: «Вот, где ты у меня будешь, дорогой!».
Эми, судя по выражению лица, не понимала, что меня так развеселило.
- И вот я здесь, – закончила моя подруга. – Уже почти месяц. Меня, как недоучившуюся, распределили в лекарский пункт между деревнями Большие и Малые Дохляки, который также обслуживает и деревеньку Упырево. А сегодня у меня выходной, и я решила встретиться с тобой... хотя бы попробовать, потому что я не была на все сто уверена, что ты попала в Личево... и извиниться. Ты сможешь простить меня?
Я тяжело вздохнула, не хуже самой Эми, после чего обняла подругу и с железобетонной уверенностью в голосе сказала:
- Мне не за что тебя прощать! Я не сержусь на тебя!
Эми всхлипнула.
- Правда? – и щенячий взгляд больших карих глаз, от которого невольно щемит сердце, и хрустальные слезинки дрожат на ресницах.
Я вдруг отчетливо поняла, что она мне не поверила. Вот ни капельки! Но почему? Да, я и раньше знала, что у нее обостренное чувство справедливости, но не до такой же степени! Мне вдруг захотелось схватить ее за шкирку, встряхнуть как следует, чтобы мозги уже на место встали, и громко прокричать в лицо: «Да приди уже в себя!». Но я, конечно, так делать не стала, а дружелюбно улыбнулась и ответила в духе одного мультяшного персонажа из моего детства:
- Честно-честно!
Эми даже не улыбнулась, только головой рассеянно покивала.
- И я рада тебя видеть, – закончила я. – А то ни одного знакомого лица на весь поселок... О, есть предложение отпраздновать встречу! Пригласила бы тебя к себе, только у меня... беспорядок, короче. Может, в «Пьяный зомби»? Правда, заведение, похоже, сомнительное... Кстати, столовая в местном госпитале еще работает, там выпечка – объедение, давай сходим и, может, пикник устроим?
Девушка робко улыбнулась, поддавшись моему энтузиазму, но тут же вновь покраснела и замялась.
- Лоть, я... не одна.
И, обернувшись, поманила рукой парня, подпиравшего стену здания стражи в нескольких шагах от нас.
- Это Микас, мы... дружим.
И сама просто-таки светится изнутри. Все я ней ясно – влюблена по уши. И, наверное, из-за него и рвется в самостоятельную жизнь, и набрала подработок... Интересно, парень-то делает какие-то телодвижения в ту же сторону или так, ходит и улыбается? И еще странно, что ни я, ни Ансельм, ни Ярос, ни кто-либо еще из наших общих знакомы ни о каком Микасе не знали. Впрочем, может, они недавно начали... дружить.
- Дру-у-ужите… – протянула я многозначительно. – И давно?
- Со школы, – ответил за Эми парень. – И уже не просто дружим. Мы вместе.
И лучезарно улыбнулся во все тридцать два зуба, да так, что мои губы сами собой расползлись в ответной улыбке, а уж подруга моя и вовсе растеклась лужицей. М-да, хорош, ничего не скажешь! Высокий, стройный, мускулистый, зеленоглазый, с точеными чертами лица и длинными, ниже плеч волосами цвета платины. Просто-таки не парень, а пирожное с кремом, фруктами, цукатами, шоколадом, сахарной пудрой, джемом и конфитюром! Съешь такое – попа слипнется, и диатез обеспечен! И Эми понять можно... Кроме того, раз эти двое со школы «дружат», то становится понятно, почему девушка проигнорировала робкие ухаживания ветеринара – тот, глупыш, целых четыре года ее расположения добивался, только год назад притих, понял, видно, что ничего ему тут не светит. Странно, но мне того незадачливого эльфа даже жалко. Вот не везет же кому-то по жизни...
- Прямо-таки со школы и дружите? – улыбка не мешала мне задавать вопросы с подковырками.
Если честно, я не поверила, что Эми более пяти лет могла скрывать свой роман и ни разу нигде и ни в чем не проколоться, тем более, что последние пять лет мы с ней фактически провели бок о бок. Я, может, и не самый чуткий и внимательный индивид, но признаки безумной любви заметила бы. И, тем более, их заметили бы Ансельм и Ярос, они ведь вырастили ее и знают гораздо лучше меня. Ярос вот только последние пять лет мотается Храрг знает где, а Ансельм вот, оказывается, дрессировкой заинтересовался, причем в качестве дрессируемого...
- Дружим со школы, – исходящее от парня обаяние можно было, наверное, ножом резать и на хлеб намазывать. – Но встречаться начали только весной.
- Жениться планируете? – я невинно захлопала глазами.
Не знаю почему, но меня этот Микас настораживал. Нет, опасности от него, вроде, не ощущалось, но... Не нравится мне он, короче.
- Пока нет, – парень ничуть не смутился.
- Мы решили пока пожить для себя, – Эми же, слыша столь непопулярный среди юных особ ответ, ничуть не расстроилась. – И подкопить денег на свадьбу и свое жилье.
Дознаватель, ведущий дело – матерущая оборотница в годах по имени Мас’Арна Шириг – была вроде бы на моей стороне. Во всяком случае, разговаривала вполне вежливо, без угроз, допрос вела достаточно хитровыделанно, но признание в краже препарата выдавить из меня не пыталась, а уж под конец, когда зашла речь о том, могла ли я за столь короткий срок нажить себе врагов в госпитале, да и в Личево вообще, я окончательно убедилась, что для нее я пока что вне подозрений. И давать «концерт» перед ней и ее помощником, тем самым излишне ретивым молодым человеком, руководившим обыском, она мне не мешала, с кривой ухмылкой наблюдая и за моим «выступлением», и за попытками помощника вклиниться в мой эмоциональный монолог, и за тем, как последний сникает по мере осознания проблемы. Короче, дознавательница дала добро на уборку после обыска и по окончании опроса и подписании протокола, жестом выпроводив помощника – шурши, мол, дорогой, времени тебе до вечера! – велела мне остаться.
Вообще, хорошая тетка, повезло мне с ней. Как я поняла, она изначально отнеслась к анонимному доносу скептически, да еще и подброшенному в здание стражи весьма неожиданным способом – сразу начальнику, капитану Суиви, в папке «Документы на подпись», причем без отметки делопроизводителя о приемке. На обыск у меня дала добро, правда, велела помощнику до того, как вламываться в мое временное жилище, оцепить здание общежития и никого оттуда не выпускать, однако тот, и до того имевший огромные проблемы с субординацией, ибо начальник – баба, да еще и оборотница, сделал все по-своему...
- Сама понимаешь, так не делается, – сказала она, понизив голос и навалившись грузным телом на рабочий стол, отчего тот жалобно скрипнул. – Это я про уборку после обыска.
Киваю. Знаю. Но наглею по полной, как пострадавшая от произвола властей. И как княжна, разумеется. С другой стороны, без административного ресурса меня бы уже просто за шкирку отсюда выкинули или, что более вероятно, оставили бы в камере на пару суток – в назидание, так сказать.
- Но, раз уж подвернулась возможность наказать строптивого идиота, почему бы ей не воспользоваться, да? – все с той же ехидной усмешкой закончила дознавательница. – Тем более, если есть индивид, на которого можно перевести стрелки. Верно, княжна?
Я с независимым видом пожала плечами, лишний раз порадовавшись про себя, что проснулась рано и испачкалась в варенье, а также тому, что подчиненный у госпожи Шириг стремиться выполнять ее приказы с точностью до наоборот. Иначе, боюсь, ни времени, ни возможности надежно спрятать подброшенный препарат у меня бы не было.
- А не слишком ли Вы доверяете потенциальной преступнице, госпожа Шириг? – просто из любопытства осведомилась я с не менее ехидным прищуром. – Чаем угощаете, личную заначку с печеньем распечатали, на подчиненного сетуете...
Та только усмехнулась.
- Я в дознании тридцать лет проработала, и не в захудалом поселке, куда меня до отставки доработать сослали, а в Аргеле, где, сама понимаешь, всякой швали полно. Большой порт и все, что с этим связано... Я жуликов всех мастей научилась с одного взгляда распознавать. Так вот, княжна, могу с уверенностью сказать, что Вы к этой категории не относитесь. Это первая причина, по которой я эти печенюшки буквально от сердца оторвала, чтобы Вас угостить.
Я только хмыкнула. Интересные у нее методы расследования!
- Мне кажется, Вы излишне самонадеянны… – с сомнением произнесла я.
- Мас’Арна, – перебила меня дознавательница. – Для своих просто Мася. Можешь называть меня по имени. И давай на «ты».
Я едва не поперхнулась чаем. Вот эта квадратная два на полтора ба... то есть, дама, которая запросто рельсу согнет, разогнет и в узел с бантиком завяжет, с короткой мужской стрижкой, в строгом сером мундире, без намека косметику и маникюр – Мася! М-да, а я думала, меня в этой жизни уже ничем не удивить! Вообще, конечно, классная тетка, но «Мася»... Впрочем, мне ли, Лоте, удивляться? Удивляться надо тому, что госпожа Шириг так активно и прямолинейно мне в приятельницы набивается. Мне, кого она еще утром в краже препарата из госпиталя подозревала, и наверняка до конца не сняла этих подозрений! Интересно, зачем?
- А какова вторая причина? – спросила я, порядком заинтригованная.
Мас’Арна хитро усмехнулась.
- А вторая, леди Иолатэ, заключается в том, что ты в этом богами забытом месте единственная оборотница на десятки миль вокруг, не считая меня, конечно. По-моему, уже повод свести знакомство в неофициальной обстановке, а?
Вторично пожимаю плечами и думаю, что дело тут, определенно, не чисто. Ну, с чего такой интерес-то?
- Есть, на самом деле, еще и третья причина, – все с той же усмешкой сообщила дознавательница, не сводя с меня внимательного взгляда. – Но я ее уже тоже озвучила – возможность преподать урок идиоту-подчиненному, за которого начальник горой стоит, потому что свой, Личевский, а я пришлая, да еще и из большого города.
Ну, последняя причина, на мой взгляд, самая весомая – тут я согласна. Вроде как она не сама, так княжна пожелала, а с последней взятки гладки. И все равно у меня оставалось некое ощущение недосказанности.
Я уже открыла рот, чтобы поинтересоваться наличием четвертой причины, как вдруг дверь кабинета госпожи Шириг без стука распахнулась, и в нее влетела невысокая храгына с длинной черной косой и сумкой-планшетом, и без предисловий бросилась на шею монументальной оборотнице:
- Мамочка!
- Талима! Девочка моя! – госпожа Мас’Арна, одним плавным бесшумным движением выбравшись из своего кресла, заключила храгыну в объятия. – Вот радость-то! Вот сюрприз маме устроила!
Талима, слегка придушенная в порыве чувств, еще умудрялась радостно пищать что-то в ответ.
Присутствовать при семейной сцене мне было неловко и я, воспользовавшись тем, что внимание обеих женщин приковано друг к другу, тихонько покинула кабинет. Мельком, правда, подумала, что дочь оборотницы тоже должна быть оборотнем, ну никак не храгыной. А Тала ведь просто-таки типичная храгына – тонкокостная, невысокая, с иссиня-черными волосами, серой кожей, типичным для этой расы разрезом глаз и строением нижней челюсти – в то время как сама госпожа Шириг рослая и светлокожая, имеет светлые глаза и шевелюру каштанового оттенка, уже изрядно побитую сединой. Впрочем, внешностью дочка вполне могла пойти в отца... Я невольно представила брачный союз монументальной Мас’Арны и храгына, похихикала, а после, решив, что чужая личная жизнь ко мне никоим боком не относится, покинула здание стражи. По счастью, никто и не подумал преграждать мне путь.
Остановившись на крыльце, я задумалась над тем, где бы скоротать время до темноты, когда можно будет вернуться в свою чистую и прибранную, надеюсь, квартиренку и осмотреть ее на предмет подброшенных им же «сюрпризов» (доверять помощнику дознавательницы Шириг – себя не уважать), как вдруг веселый и очень знакомый женский голос окликнул меня по имени:
- Лотя! Я здесь!
Я завертела головой в поисках говорившей и увидела спешащую ко мне из небольшого сквера между зданием стражи и поселковым муниципалитетом Эми. Она-то здесь откуда?!
- Как я рада тебя видеть! – воскликнула она, крепко обнимая меня.
- Я тоже, Эми! – я действительно была рада видеть подругу, даже несмотря на крайнюю степень удивления. – Как ты здесь оказалась?!
Я действительно была удивлена ее присутствию здесь, ведь, как сказал мне Орбен Глисс, все обвинения в распространении дурмана с Эминары Рзауни сняты, так как она к той истории имела отношение лишь в том, что несколько раз попросила меня подменить ее на подработке. Тогда, по идее, ее должны оставить в покое... Или нет? Хм, она ведь тоже весьма одаренная целительница – я знаю, о чем говорю, так как учится в наргонтском магунивере на том же факультете, что и я, правда, заканчивает только на следующий год. Может, ИМП и ее попыталась прощупать на предмет сотрудничества? С присущим им тактом и деликатностью, отчего девчонка, последовав моему примеру, под крыло Тайной стражи кинулась?
Но, оказалось, все гораздо проще. Эми замучило чувство вины! Да, именно так! Племянница Ансельма грызла себя за то, что, пожелав жить отдельно от дядюшки, нахватала слишком много подработок, не всегда справляясь с ними, время от времени просила меня подменить ее, и, тем самым, дала всяким нехорошим личностям возможность подставить меня. А на мои заверения, что ее вины в сложившейся ситуации нет, и я не держу на нее зла, девушка только качала головой и твердила, постепенно сникая, что очень виновата передо мной и хочет искупить свою вину.
- Я, когда узнала, что тебя тайнюки сюда отправили, ну, пока все не утрясется, тоже решила завербоваться на границу, – Эми потупилась и покраснела. – К тебе поближе. Вдруг бы тебе помощь понадобилась, или еще что...
- Мне? – хмыкнула я. – Оборотнице, выпускнице магунивера, княжне, целительнице, истинному алхимику и прочее-прочее-прочее? Эми, милая, зря ты себя накрутила! И с тайнюками связалась зря! А как же Ансельм? Магунивер? А твоя практика в лекарне? Мэтр Майнэс, небось, все табуретки сгрыз от злости, когда еще и ты ушла...
Девушка, перемежая речь тяжелыми вздохами, поведала, что дядюшка ее увлекся дрессировщицей из цирка, совладельцем которого остался после той истории с пари, и отъезду племянницы только обрадовался. В магунивере она взяла академический отпуск на год. А мэтр Майнэс, конечно, расстроился, но не сильно, так как Эми не уволилась, а всего лишь приостановила свой ученический контракт, клятвенно пообещав возобновить его через полгода.
Я еле сдерживала неуместный хохот, в красках представляя, как женщина в ярком цирковом наряде, размахивая с хлыстом, заставляет господина Тоббера прыгать через горящий обруч. Габаритами в моем воображении она почему-то была похожа на госпожу Шириг. Да и лицом тоже. И угрожающе сжимала кулак перед носом Ансельма со словами: «Вот, где ты у меня будешь, дорогой!».
Эми, судя по выражению лица, не понимала, что меня так развеселило.
- И вот я здесь, – закончила моя подруга. – Уже почти месяц. Меня, как недоучившуюся, распределили в лекарский пункт между деревнями Большие и Малые Дохляки, который также обслуживает и деревеньку Упырево. А сегодня у меня выходной, и я решила встретиться с тобой... хотя бы попробовать, потому что я не была на все сто уверена, что ты попала в Личево... и извиниться. Ты сможешь простить меня?
Я тяжело вздохнула, не хуже самой Эми, после чего обняла подругу и с железобетонной уверенностью в голосе сказала:
- Мне не за что тебя прощать! Я не сержусь на тебя!
Эми всхлипнула.
- Правда? – и щенячий взгляд больших карих глаз, от которого невольно щемит сердце, и хрустальные слезинки дрожат на ресницах.
Я вдруг отчетливо поняла, что она мне не поверила. Вот ни капельки! Но почему? Да, я и раньше знала, что у нее обостренное чувство справедливости, но не до такой же степени! Мне вдруг захотелось схватить ее за шкирку, встряхнуть как следует, чтобы мозги уже на место встали, и громко прокричать в лицо: «Да приди уже в себя!». Но я, конечно, так делать не стала, а дружелюбно улыбнулась и ответила в духе одного мультяшного персонажа из моего детства:
- Честно-честно!
Эми даже не улыбнулась, только головой рассеянно покивала.
- И я рада тебя видеть, – закончила я. – А то ни одного знакомого лица на весь поселок... О, есть предложение отпраздновать встречу! Пригласила бы тебя к себе, только у меня... беспорядок, короче. Может, в «Пьяный зомби»? Правда, заведение, похоже, сомнительное... Кстати, столовая в местном госпитале еще работает, там выпечка – объедение, давай сходим и, может, пикник устроим?
Девушка робко улыбнулась, поддавшись моему энтузиазму, но тут же вновь покраснела и замялась.
- Лоть, я... не одна.
И, обернувшись, поманила рукой парня, подпиравшего стену здания стражи в нескольких шагах от нас.
- Это Микас, мы... дружим.
И сама просто-таки светится изнутри. Все я ней ясно – влюблена по уши. И, наверное, из-за него и рвется в самостоятельную жизнь, и набрала подработок... Интересно, парень-то делает какие-то телодвижения в ту же сторону или так, ходит и улыбается? И еще странно, что ни я, ни Ансельм, ни Ярос, ни кто-либо еще из наших общих знакомы ни о каком Микасе не знали. Впрочем, может, они недавно начали... дружить.
- Дру-у-ужите… – протянула я многозначительно. – И давно?
- Со школы, – ответил за Эми парень. – И уже не просто дружим. Мы вместе.
И лучезарно улыбнулся во все тридцать два зуба, да так, что мои губы сами собой расползлись в ответной улыбке, а уж подруга моя и вовсе растеклась лужицей. М-да, хорош, ничего не скажешь! Высокий, стройный, мускулистый, зеленоглазый, с точеными чертами лица и длинными, ниже плеч волосами цвета платины. Просто-таки не парень, а пирожное с кремом, фруктами, цукатами, шоколадом, сахарной пудрой, джемом и конфитюром! Съешь такое – попа слипнется, и диатез обеспечен! И Эми понять можно... Кроме того, раз эти двое со школы «дружат», то становится понятно, почему девушка проигнорировала робкие ухаживания ветеринара – тот, глупыш, целых четыре года ее расположения добивался, только год назад притих, понял, видно, что ничего ему тут не светит. Странно, но мне того незадачливого эльфа даже жалко. Вот не везет же кому-то по жизни...
- Прямо-таки со школы и дружите? – улыбка не мешала мне задавать вопросы с подковырками.
Если честно, я не поверила, что Эми более пяти лет могла скрывать свой роман и ни разу нигде и ни в чем не проколоться, тем более, что последние пять лет мы с ней фактически провели бок о бок. Я, может, и не самый чуткий и внимательный индивид, но признаки безумной любви заметила бы. И, тем более, их заметили бы Ансельм и Ярос, они ведь вырастили ее и знают гораздо лучше меня. Ярос вот только последние пять лет мотается Храрг знает где, а Ансельм вот, оказывается, дрессировкой заинтересовался, причем в качестве дрессируемого...
- Дружим со школы, – исходящее от парня обаяние можно было, наверное, ножом резать и на хлеб намазывать. – Но встречаться начали только весной.
- Жениться планируете? – я невинно захлопала глазами.
Не знаю почему, но меня этот Микас настораживал. Нет, опасности от него, вроде, не ощущалось, но... Не нравится мне он, короче.
- Пока нет, – парень ничуть не смутился.
- Мы решили пока пожить для себя, – Эми же, слыша столь непопулярный среди юных особ ответ, ничуть не расстроилась. – И подкопить денег на свадьбу и свое жилье.
