На границе с Проклятыми землями, то есть. По распределению, результат которого я узнала только когда прибыла в городок Гатон, он же – негласный тренировочный полигон тайнюков, я стала вольнонаемной целительницей в военном госпитале поселка Личево, где тружусь на благо империи уже ри недели. Неплохое, в принципе, место, хотя с Наргонтой, конечно, не сравнить. Ни высоких зданий (не считая штаба, госпиталя, храма и двух общежитий), ни общественного транспорта, ни обилия лавок, ни широкого спектра бытовых услуг. Большей частью одно- или двухэтажные домики с огородами – ну да, поселок, и этим все сказано. Единственное развлекательное заведение – таверна «Пьяный зомби» за крепостной стеной, я там не была и не собираюсь. Впрочем, есть еще рынок, я туда за продуктами хожу. Ритм жизни тут иной – с рассветом встали, с закатом легли. Все тихо, степенно, размеренно... Сонно.
Не привыкла я к такому, особенно после пяти лет студенческой жизни. Веселое было время, несмотря на огромную загруженность – я программу двух факультетов параллельно осилила, плюс практика в лекарне под началом мэтра Майнэса, плюс подработки. Вечеринки, спонтанные путешествия, насыщенная культурная жизнь, до которой я оказалась очень жадной... Наверное, я не только развлекалась, отдыхая от трудов на ниве получения образования, но и добирала то, чего была лишена в прежней жизни. И я даже была счастлива! В целом. Но всему однажды приходит конец. Вот и мою спокойную жизнь тоже перечеркнули какие-то сволочи, попытавшиеся подставить меня под торговлю дурманом. И вот я здесь. Эх...
С другой стороны, личевский госпиталь – отличное место для наработки целительского опыта, так как сюда везут пострадавших во время стычек с нежитью сразу из трех полков – первого, третьего и четвертого заградительных.
Еще в Личево расквартирован второй штурмовой полк, к которому я и приписана в качестве вольнонаемной, так что не меньший поток раненых идет и оттуда. Ну и, так как госпиталь единственный на три населенных пункта, то и с более традиционными болячками мне приходится сталкиваться. Так что практика у меня тут богатая. И, конечно, не менее приятным дополнением послужит документ о том, где, как и под чьим патронажем я эту практику наработала, так что меня по истечении этих шести, ну, то есть, уже почти пяти месяцев в любую лекарню страны с распростертыми объятиями примут. Так что с точки зрения карьеры решение поработать в Личево вполне разумное.
Узнала, кстати, разницу между штурмовыми и заградительными полками. Первые используются только во время кратковременных боевых операций в самих Проклятых землях, для зачисток некрополей, например, или для сокращения резко возросшего поголовья нежити и базируются в населенных пунктах на границе. Вторые базируются непосредственно в Проклятых землях, занимаются сдерживанием нежити постоянно, не позволяют ей прорваться на земли империи, при этом редко углубляются в территории противника. Вон, третий заградительный, к примеру, такую неудобную позицию занимает, что добраться туда, когда единственну дорогу размывает, можно только по узким горным тропам или по воздуху. Зато со всех сторон защищен горами. Он и нападению нежити подвергается гораздо реже по сравнению с остальными заградительными полками. Лишь однажды потенциальный противник проник в сам полк, и то посредством куклы некроса, в которую обратился один из офицеров прямо на каком-то собрании. Но это так, к слову.
А сам третий заградительный заинтересовал меня по той причине, что там мог обретаться Ярос – по старой памяти, так сказать, ведь срочную армейскую службу он нес именно там. Или, в крайнем случае, там по-прежнему служат его армейские друзья, и они-то наверняка знают, где искать этого гада! Так что дайте, ребята, Лоте пару-тройку дней отпуска получить, да пропуск на режимную территорию выбить, и все, ждите в гости... Грр!
Наводила я справки о муженьке, причем не только в Личево, но и в Гатоне – ничего. Информация для служебного пользования, Храрг ее побери! Но я, к счастью, знаю, откуда начинать поиски, так что сразу подала прошение об установлении места нахождения Яроса Иолатэ (с формулировкой «в целях воссоединения семьи», Храрг побери!), а также прошение о допуске в третий заградительный. Срок обработки документов – месяц, и он уже на исходе, так что скоро мне придут сразу две бумажки из Гатона. И тогда я поеду к муженьку, чтобы обсудить с ним предметно события последних пяти лет. Поговорить по душам, так сказать...
И так я увлеклась представлением сцен этого разговора – одна другой кровавее! – что невольно сжала кулак с плюшкой слишком сильно, из нее тут же полезла начинка, и, как итог, на моей белой блузке появилось пятно от черничного варенья. Я же, запоздало дернув рукой в попытке спасти одежду, еще и облилась остатками чая, отчего уродливая темно-фиолетовая клякса стала расползаться по тонкой светлой ткани. Храрг побери! Последняя чистая блузка! Ну, я ж говорю, что постирать давно надо бы, да все руки не доходят – нагрузка-то в госпитале будь здоров, я в общагу, по сути, только спать прихожу... Мой счет к Яросу увеличился. Причем тут он? А на кого я злюсь-то так сильно? Вот то-то же!
Хотя, в одном из неразобранных чемоданов должна еще быть чистая одежда. Вот и повод их разобрать! И занятие на часть выходного дня, Храрг побери!
Вздыхая и мысленно кляня и плюшку, и муженька, я достала из чуланчика оба чемодана, так как не помнила точно, в каком из них лежит одежда. В тот момент я почему-то не придала значения отсутствию пыли на них – очень уж хотелось разобраться с делами побыстрее и пойти погулять в такой погожий денек. До конца лета осталось не так уж много времени, а осень и зима здесь, говорят, суровые...
Однако, стоило мне открыть верхний чемодан и достать оттуда аккуратно сложенную блузку, как мысли о прогулке, о мести Яросу, да и обо все вообще мгновенно улетучились из моей головы, потому что под верхним слоем одежды обнаружилась небольшая коробка с логотипом известной алхимической лаборатории под патронажем Его императорского величества и свежей отметкой личевского госпиталя о приемке. Название зелья не оставляло сомнений, что внутри сильнодействующее обезболивающее, причем сделанное на основе дурманного зелья! Подотчетное, Храрг побери! И, боюсь, именно эта упаковка пропала вчера из кабинета заместителя главлекаря по младшему и среднему персоналу! И из-за нее меня и остальных сотрудников почти двенадцать часов не выпускали из госпиталя стража и дознаватели, надеясь раскрыть преступление и найти пропажу по горячим следам! И теперь похищенное лекарство обнаруживается среди моих вещей! Хорошо еще, что не вскрытая! И хорошо, что я стала вещи по одной доставать, а не всей стопкой за раз, иначе точно оставила бы на ней свои отпечатки и следы своей ауры! Так проще от подброшенного избавиться.
А избавляться надо, причем немедленно, так как, боюсь, ко мне вот-вот личевское дознание с обыском нагрянет. Точно нагрянет, иначе зачем мне подбрасывать украденное? Только для того, чтобы анонимку в стражу настрочить, мол, вольнонаемная целительница из Наргонты то ли не справилась с дурным пристрастием, то ли решила и на новом месте прежним делом заняться, сперла из госпиталя обезболивающее на основе дурмана и наверняка хранит где-то у себя в общежитии! Ее ж еще в Наргонте с дурманом поймали, да только Тайная стража прикрыла грешок княжны Мерисской и отправила ее подальше, пока шумиха не уляжется, а она и снова за старое... И все в таком духе.
Ох, как же хорошо, что я рано проснулась и обляпалась вареньем! Иначе я до последнего не узнала бы, что за «сюрприз» лежит среди моих вещей! А явившиеся стражники взяли бы меня, что называется, тепленькой... Уверена, на этот раз я точно оказалась бы под арестом. И потом доказывала бы, что понятия не имею, откуда этот препарат в моем чемодане взялся, что это не я его из госпиталя украла, не собиралась ни продавать его, ни употреблять сама, что я вообще, как целитель, против использования подобных лекарств не по назначению, что... Но кто бы меня послушал?! Да никто! Более того, подобная находка среди моих вещей поставила бы жирный крест на дальнейшем расследовании моего дела... Или нет? Так, Лотя, соберись! Сейчас нет ни времени, ни смысла гадать, как повернулись бы события в случае повторного взятия меня «с поличным»! Сейчас надо от улики избавляться, причем так, чтобы явившаяся с обыском стража не нашла украденный препарат в общежитие или, по крайней мере, не могла связать его со мной. Но как? Хм, есть у меня одна идея...
Я переоделась в мешковатый костюм для утренних пробежек (крепкий, но дешевый, если что, выбросить не жалко), натянула на руки тонкие лекарские перчатки. Потом взяла кухонное полотенце и, соблюдая величайшую осторожность, обернула им улику, стараясь не касаться коробки. После чего и, закрепив сверток на животе, вышла из общежития, обогнула его, миновала небольшой палисадник и вышла на пустырь, заросший высокими, в рост человека, травами. Общежитие, в отличие от госпиталя, на самом краю поселка стоит, и этот пустырь отделяет его от леса. А все Личево, кстати, можно в полчаса из конца в конец пройти!
Если кто-то и увидел меня из окна общежития, как я быстро пробежала к зарослям на пустыре, отделявшем территорию поселка от леса, не страшно – я почти каждое утро прогулки в лес совершаю. Я ж оборотница-архаик, мне надо вторую ипостась выгуливать! Охотиться время от времени, когти, опять же, точить... Если я их здесь точить буду, общага не выдержит, а особо впечатлительные с инфарктом слягут! Так что реализовывать свои звериные порывы я иду в лес, а окружающие к тому уже более или менее привыкли.
Углубившись в заросли, я перекинулась в храргота, подцепила сверток зубами и сначала хотела унести его в лес. И меня не пугало, что стража и дознаватели вполне могут поинтересоваться привычками подозреваемой, а потом тоже прогуляться в лес с собаками или магами-ищейками (причем от первых в лесу толку будет больше, чем от вторых). А уж если они вздумают идти по следам королевского храргота и истинного алхимика в одной пушистой мордочке, то просто впустую потратят время, потому что я уже наловчилась не оставлять следов, находясь в облике большой кошки, и вполне могу изменить естественные запахи собственного тела, просто съев подходящую травку. На пустыре ее в избытке, кстати. На вкус не очень, да и язык щиплет, но для спасения собственной шкурки, нервов и репутации можно и потерпеть.
Сверток я отнесла-таки в лес. Сначала шла своим обычным маршрутом, не забывая прикладывать когтистую лапу к облюбованным деревьям, а, дойдя до полянки, на которой всегда отдыхала во время выгула большой кошки, разжевала прихваченную с собой травку и, крадучись, сделала крюк метров в пятьсот на северо-восток. Нашла там старый дуб, толстые ветви которого точно выдержали бы мой вес в звериной ипостаси, забралась на нижнюю ветку, оттуда, балансируя изо всех сил, долезла до небольшого дупла почти на самой середине ствола и оставила в нем улику. Полотенце забрала с собой. Потом, если получится, заберу и оставлю там, где препарат точно найдут! Или, может, потихоньку анонимку главлекарю накатаю о том, где пропажу искать. Но пока что пусть здесь лежит.
Вернулась я тем же путем. Перекинулась на пустыре, повесила на шею полотенце, вроде как вспотела, пока бегала. Нарочито медленно вошла в общагу, поздоровалась с заступившим на пост комендантом – пожилой жугерной самого благообразного вида – пожаловалась на плотную занятость и, как следствие, на невозможность заняться уборкой и стиркой. И, как не напускала я выражение искреннего сожаления на лицо, комендантша мне не поверила. Хмыкнула скептически и губы поджала, но этим выражение ее неудовольствия от моей неряшливости и ограничилось. Правда, она порекомендовала мне, женщину, с которой можно договориться о помощи по хозяйству, а я взамен пообещала ей сделать мазь от боли в суставах, так что расстались мы вполне довольные друг другом. После чего я вернулась в свою квартирку, успела ополоснуться, переодеться и даже разобрать часть вещей до того, как раздался стук в дверь, и из-за нее раздалось грозное: «Откройте, стража!». Ну, началось!
Навесив на лицо выражение вежливого недоумения, я открыла дверь и тут же уткнулась носом в постановление о проведении обыска.
- Леди, прошу не препятствовать правосудию! – вместо «здрасте» возвестил молоденький, едва ли старше меня дознаватель.
- И в мыслях не было! – вскинула брови я. – А не подскажете, в чем меня обвиняют?
Изображать удивление напополам с недоумением так, что не отличишь от подлинного, я научилась еще на первом курсе магунивера, когда коменданты студенческого общежития требовали от меня прекратить гнать самогон для соседей. Самое смешное, что самогоноварением я не занималась! Это была микстура от кашля! Но кому было интересно прямое назначение зелья после того, как народ прочухал, что в нем пятьдесят пять градусов крепости?
- Здесь все написано, – дознаватель сунул мне в руки постановление. – Итак, леди, до начала обыска я должен спросить: не желаете ли Вы добровольно выдать украденное Вами из госпиталя лекарство или иные запрещенные вещи?
Я очаровательно улыбнулась и захлопала ресницами, как это умеют делать только голубоглазые блондинки, и ответила:
- Из запрещенного у меня есть только паутина под потолком и дохлая мышь в мышеловке. Впрочем, запрет на подобные, хм, вещи в жилище женщины носит, скорее, характер традиции и обычая, нежели закона, так что мне за то грозит, самое большее, общественное порицание, что я со спокойной душой переживу. А насчет украденного... Я понятия не имею, о чем Вы, господин... Вы не представились!
Дознаватель пробурчал что-то неразборчиво – то ли Зарут, то ли Сапмут, то ли еще что-то в этом роде. Ладно, обойдемся без имени.
- Так вот, повторюсь, понятия не имею, в краже чего именно меня подозревают, – продолжила я. – Знаю, правда, что вчера из госпиталя упаковка подотчетного обезболивающего пропала...
- Откуда? - насторожился дознаватель.
Я с трудом сдержала тяжелый вздох. Кажется, мне попался идиот... Полоса невезения продолжается.
- Так с вашими следственными действиями уже все Личево в курсе дела, – все в том же тоне продолжала я. – А также Мертвецкое, Зомбеевый-2, Малые Дохляки и остальные населенные пункты, расположенные в радиусе сорока километров от места преступления.
Зарут или Сапмут обиженно насупился, но промолчал. Красноречиво так, не оставляя сомнений в том, что он непременно припомнит мне критику в адрес личевского дознания.
- Я в жизни ничего чужого не взяла! – закончила я, напуская на себя вид оскорбленной невинности. – Ну, разве что, в детстве с кухни вкусности таскала… Но это не считается, иначе все тюрьмы имперские были бы детишками забиты!
Даже не улыбнулся. Не идет на контакт. Жаль. Впрочем, церемониться с местными работниками органов правопорядка я не собиралась, так что больше не пыталась разговорить раздувшегося от собственной значимости дознавателя, с сурово-неподкупным видом раздававшего указания стражам, а села в единственное кресло и занялась изучением постановления, внутренне настраиваясь на скандал.
Не привыкла я к такому, особенно после пяти лет студенческой жизни. Веселое было время, несмотря на огромную загруженность – я программу двух факультетов параллельно осилила, плюс практика в лекарне под началом мэтра Майнэса, плюс подработки. Вечеринки, спонтанные путешествия, насыщенная культурная жизнь, до которой я оказалась очень жадной... Наверное, я не только развлекалась, отдыхая от трудов на ниве получения образования, но и добирала то, чего была лишена в прежней жизни. И я даже была счастлива! В целом. Но всему однажды приходит конец. Вот и мою спокойную жизнь тоже перечеркнули какие-то сволочи, попытавшиеся подставить меня под торговлю дурманом. И вот я здесь. Эх...
С другой стороны, личевский госпиталь – отличное место для наработки целительского опыта, так как сюда везут пострадавших во время стычек с нежитью сразу из трех полков – первого, третьего и четвертого заградительных.
Еще в Личево расквартирован второй штурмовой полк, к которому я и приписана в качестве вольнонаемной, так что не меньший поток раненых идет и оттуда. Ну и, так как госпиталь единственный на три населенных пункта, то и с более традиционными болячками мне приходится сталкиваться. Так что практика у меня тут богатая. И, конечно, не менее приятным дополнением послужит документ о том, где, как и под чьим патронажем я эту практику наработала, так что меня по истечении этих шести, ну, то есть, уже почти пяти месяцев в любую лекарню страны с распростертыми объятиями примут. Так что с точки зрения карьеры решение поработать в Личево вполне разумное.
Узнала, кстати, разницу между штурмовыми и заградительными полками. Первые используются только во время кратковременных боевых операций в самих Проклятых землях, для зачисток некрополей, например, или для сокращения резко возросшего поголовья нежити и базируются в населенных пунктах на границе. Вторые базируются непосредственно в Проклятых землях, занимаются сдерживанием нежити постоянно, не позволяют ей прорваться на земли империи, при этом редко углубляются в территории противника. Вон, третий заградительный, к примеру, такую неудобную позицию занимает, что добраться туда, когда единственну дорогу размывает, можно только по узким горным тропам или по воздуху. Зато со всех сторон защищен горами. Он и нападению нежити подвергается гораздо реже по сравнению с остальными заградительными полками. Лишь однажды потенциальный противник проник в сам полк, и то посредством куклы некроса, в которую обратился один из офицеров прямо на каком-то собрании. Но это так, к слову.
А сам третий заградительный заинтересовал меня по той причине, что там мог обретаться Ярос – по старой памяти, так сказать, ведь срочную армейскую службу он нес именно там. Или, в крайнем случае, там по-прежнему служат его армейские друзья, и они-то наверняка знают, где искать этого гада! Так что дайте, ребята, Лоте пару-тройку дней отпуска получить, да пропуск на режимную территорию выбить, и все, ждите в гости... Грр!
Наводила я справки о муженьке, причем не только в Личево, но и в Гатоне – ничего. Информация для служебного пользования, Храрг ее побери! Но я, к счастью, знаю, откуда начинать поиски, так что сразу подала прошение об установлении места нахождения Яроса Иолатэ (с формулировкой «в целях воссоединения семьи», Храрг побери!), а также прошение о допуске в третий заградительный. Срок обработки документов – месяц, и он уже на исходе, так что скоро мне придут сразу две бумажки из Гатона. И тогда я поеду к муженьку, чтобы обсудить с ним предметно события последних пяти лет. Поговорить по душам, так сказать...
И так я увлеклась представлением сцен этого разговора – одна другой кровавее! – что невольно сжала кулак с плюшкой слишком сильно, из нее тут же полезла начинка, и, как итог, на моей белой блузке появилось пятно от черничного варенья. Я же, запоздало дернув рукой в попытке спасти одежду, еще и облилась остатками чая, отчего уродливая темно-фиолетовая клякса стала расползаться по тонкой светлой ткани. Храрг побери! Последняя чистая блузка! Ну, я ж говорю, что постирать давно надо бы, да все руки не доходят – нагрузка-то в госпитале будь здоров, я в общагу, по сути, только спать прихожу... Мой счет к Яросу увеличился. Причем тут он? А на кого я злюсь-то так сильно? Вот то-то же!
Хотя, в одном из неразобранных чемоданов должна еще быть чистая одежда. Вот и повод их разобрать! И занятие на часть выходного дня, Храрг побери!
Вздыхая и мысленно кляня и плюшку, и муженька, я достала из чуланчика оба чемодана, так как не помнила точно, в каком из них лежит одежда. В тот момент я почему-то не придала значения отсутствию пыли на них – очень уж хотелось разобраться с делами побыстрее и пойти погулять в такой погожий денек. До конца лета осталось не так уж много времени, а осень и зима здесь, говорят, суровые...
Однако, стоило мне открыть верхний чемодан и достать оттуда аккуратно сложенную блузку, как мысли о прогулке, о мести Яросу, да и обо все вообще мгновенно улетучились из моей головы, потому что под верхним слоем одежды обнаружилась небольшая коробка с логотипом известной алхимической лаборатории под патронажем Его императорского величества и свежей отметкой личевского госпиталя о приемке. Название зелья не оставляло сомнений, что внутри сильнодействующее обезболивающее, причем сделанное на основе дурманного зелья! Подотчетное, Храрг побери! И, боюсь, именно эта упаковка пропала вчера из кабинета заместителя главлекаря по младшему и среднему персоналу! И из-за нее меня и остальных сотрудников почти двенадцать часов не выпускали из госпиталя стража и дознаватели, надеясь раскрыть преступление и найти пропажу по горячим следам! И теперь похищенное лекарство обнаруживается среди моих вещей! Хорошо еще, что не вскрытая! И хорошо, что я стала вещи по одной доставать, а не всей стопкой за раз, иначе точно оставила бы на ней свои отпечатки и следы своей ауры! Так проще от подброшенного избавиться.
А избавляться надо, причем немедленно, так как, боюсь, ко мне вот-вот личевское дознание с обыском нагрянет. Точно нагрянет, иначе зачем мне подбрасывать украденное? Только для того, чтобы анонимку в стражу настрочить, мол, вольнонаемная целительница из Наргонты то ли не справилась с дурным пристрастием, то ли решила и на новом месте прежним делом заняться, сперла из госпиталя обезболивающее на основе дурмана и наверняка хранит где-то у себя в общежитии! Ее ж еще в Наргонте с дурманом поймали, да только Тайная стража прикрыла грешок княжны Мерисской и отправила ее подальше, пока шумиха не уляжется, а она и снова за старое... И все в таком духе.
Ох, как же хорошо, что я рано проснулась и обляпалась вареньем! Иначе я до последнего не узнала бы, что за «сюрприз» лежит среди моих вещей! А явившиеся стражники взяли бы меня, что называется, тепленькой... Уверена, на этот раз я точно оказалась бы под арестом. И потом доказывала бы, что понятия не имею, откуда этот препарат в моем чемодане взялся, что это не я его из госпиталя украла, не собиралась ни продавать его, ни употреблять сама, что я вообще, как целитель, против использования подобных лекарств не по назначению, что... Но кто бы меня послушал?! Да никто! Более того, подобная находка среди моих вещей поставила бы жирный крест на дальнейшем расследовании моего дела... Или нет? Так, Лотя, соберись! Сейчас нет ни времени, ни смысла гадать, как повернулись бы события в случае повторного взятия меня «с поличным»! Сейчас надо от улики избавляться, причем так, чтобы явившаяся с обыском стража не нашла украденный препарат в общежитие или, по крайней мере, не могла связать его со мной. Но как? Хм, есть у меня одна идея...
Я переоделась в мешковатый костюм для утренних пробежек (крепкий, но дешевый, если что, выбросить не жалко), натянула на руки тонкие лекарские перчатки. Потом взяла кухонное полотенце и, соблюдая величайшую осторожность, обернула им улику, стараясь не касаться коробки. После чего и, закрепив сверток на животе, вышла из общежития, обогнула его, миновала небольшой палисадник и вышла на пустырь, заросший высокими, в рост человека, травами. Общежитие, в отличие от госпиталя, на самом краю поселка стоит, и этот пустырь отделяет его от леса. А все Личево, кстати, можно в полчаса из конца в конец пройти!
Если кто-то и увидел меня из окна общежития, как я быстро пробежала к зарослям на пустыре, отделявшем территорию поселка от леса, не страшно – я почти каждое утро прогулки в лес совершаю. Я ж оборотница-архаик, мне надо вторую ипостась выгуливать! Охотиться время от времени, когти, опять же, точить... Если я их здесь точить буду, общага не выдержит, а особо впечатлительные с инфарктом слягут! Так что реализовывать свои звериные порывы я иду в лес, а окружающие к тому уже более или менее привыкли.
Углубившись в заросли, я перекинулась в храргота, подцепила сверток зубами и сначала хотела унести его в лес. И меня не пугало, что стража и дознаватели вполне могут поинтересоваться привычками подозреваемой, а потом тоже прогуляться в лес с собаками или магами-ищейками (причем от первых в лесу толку будет больше, чем от вторых). А уж если они вздумают идти по следам королевского храргота и истинного алхимика в одной пушистой мордочке, то просто впустую потратят время, потому что я уже наловчилась не оставлять следов, находясь в облике большой кошки, и вполне могу изменить естественные запахи собственного тела, просто съев подходящую травку. На пустыре ее в избытке, кстати. На вкус не очень, да и язык щиплет, но для спасения собственной шкурки, нервов и репутации можно и потерпеть.
Сверток я отнесла-таки в лес. Сначала шла своим обычным маршрутом, не забывая прикладывать когтистую лапу к облюбованным деревьям, а, дойдя до полянки, на которой всегда отдыхала во время выгула большой кошки, разжевала прихваченную с собой травку и, крадучись, сделала крюк метров в пятьсот на северо-восток. Нашла там старый дуб, толстые ветви которого точно выдержали бы мой вес в звериной ипостаси, забралась на нижнюю ветку, оттуда, балансируя изо всех сил, долезла до небольшого дупла почти на самой середине ствола и оставила в нем улику. Полотенце забрала с собой. Потом, если получится, заберу и оставлю там, где препарат точно найдут! Или, может, потихоньку анонимку главлекарю накатаю о том, где пропажу искать. Но пока что пусть здесь лежит.
Вернулась я тем же путем. Перекинулась на пустыре, повесила на шею полотенце, вроде как вспотела, пока бегала. Нарочито медленно вошла в общагу, поздоровалась с заступившим на пост комендантом – пожилой жугерной самого благообразного вида – пожаловалась на плотную занятость и, как следствие, на невозможность заняться уборкой и стиркой. И, как не напускала я выражение искреннего сожаления на лицо, комендантша мне не поверила. Хмыкнула скептически и губы поджала, но этим выражение ее неудовольствия от моей неряшливости и ограничилось. Правда, она порекомендовала мне, женщину, с которой можно договориться о помощи по хозяйству, а я взамен пообещала ей сделать мазь от боли в суставах, так что расстались мы вполне довольные друг другом. После чего я вернулась в свою квартирку, успела ополоснуться, переодеться и даже разобрать часть вещей до того, как раздался стук в дверь, и из-за нее раздалось грозное: «Откройте, стража!». Ну, началось!
Навесив на лицо выражение вежливого недоумения, я открыла дверь и тут же уткнулась носом в постановление о проведении обыска.
- Леди, прошу не препятствовать правосудию! – вместо «здрасте» возвестил молоденький, едва ли старше меня дознаватель.
- И в мыслях не было! – вскинула брови я. – А не подскажете, в чем меня обвиняют?
Изображать удивление напополам с недоумением так, что не отличишь от подлинного, я научилась еще на первом курсе магунивера, когда коменданты студенческого общежития требовали от меня прекратить гнать самогон для соседей. Самое смешное, что самогоноварением я не занималась! Это была микстура от кашля! Но кому было интересно прямое назначение зелья после того, как народ прочухал, что в нем пятьдесят пять градусов крепости?
- Здесь все написано, – дознаватель сунул мне в руки постановление. – Итак, леди, до начала обыска я должен спросить: не желаете ли Вы добровольно выдать украденное Вами из госпиталя лекарство или иные запрещенные вещи?
Я очаровательно улыбнулась и захлопала ресницами, как это умеют делать только голубоглазые блондинки, и ответила:
- Из запрещенного у меня есть только паутина под потолком и дохлая мышь в мышеловке. Впрочем, запрет на подобные, хм, вещи в жилище женщины носит, скорее, характер традиции и обычая, нежели закона, так что мне за то грозит, самое большее, общественное порицание, что я со спокойной душой переживу. А насчет украденного... Я понятия не имею, о чем Вы, господин... Вы не представились!
Дознаватель пробурчал что-то неразборчиво – то ли Зарут, то ли Сапмут, то ли еще что-то в этом роде. Ладно, обойдемся без имени.
- Так вот, повторюсь, понятия не имею, в краже чего именно меня подозревают, – продолжила я. – Знаю, правда, что вчера из госпиталя упаковка подотчетного обезболивающего пропала...
- Откуда? - насторожился дознаватель.
Я с трудом сдержала тяжелый вздох. Кажется, мне попался идиот... Полоса невезения продолжается.
- Так с вашими следственными действиями уже все Личево в курсе дела, – все в том же тоне продолжала я. – А также Мертвецкое, Зомбеевый-2, Малые Дохляки и остальные населенные пункты, расположенные в радиусе сорока километров от места преступления.
Зарут или Сапмут обиженно насупился, но промолчал. Красноречиво так, не оставляя сомнений в том, что он непременно припомнит мне критику в адрес личевского дознания.
- Я в жизни ничего чужого не взяла! – закончила я, напуская на себя вид оскорбленной невинности. – Ну, разве что, в детстве с кухни вкусности таскала… Но это не считается, иначе все тюрьмы имперские были бы детишками забиты!
Даже не улыбнулся. Не идет на контакт. Жаль. Впрочем, церемониться с местными работниками органов правопорядка я не собиралась, так что больше не пыталась разговорить раздувшегося от собственной значимости дознавателя, с сурово-неподкупным видом раздававшего указания стражам, а села в единственное кресло и занялась изучением постановления, внутренне настраиваясь на скандал.
