Несовместимость

Ну, и своё. Хоть в чём-то превзошла эту тварь. И вернуть мужа в семью хотела, а то постоянно волноваться за то, что какая-нибудь идиотка посягнёт на мои денежки? Мне этого точно не надо.
       В дверь позвонили. Тяжелые шаги домработницы слышны были даже в спальне. Как лошадь, ей-богу. Бесит. Ну почему нельзя ходить на цыпочках?
       – Анечка, извините, тут к вам пришла ваша подруга, – дверь в спальню приоткрылась и показалась лицо нашей домработницы.
       Стуча высокими каблуками по блестящей плитке, в проёме появилась улыбающаяся Жанна.
       – Спасибо, – сухо ответила я и указала головой, чтобы возвращалась та на кухню.
       Женщина убралась. Жанна посмотрела ей вслед, прошла в спальню и закрыла за собой дверь.
       – Ну, привет, дорогая, с приездом, – улыбнулась я, – что-то ваш отдых затянулся, – Жанка наклонилась, поцеловала меня в щёку.
       – Держи, там небольшой тебе подарочек, – она протянула мне подарочный пакет, – мы так шикааарно отдохнули, – потрепала рукой по волосам.
       – Ещё бы, больше месяца вас не было, – а меня прямо зависть заела. Ну почему у меня всё не так? С этим пузом из дома стыдно выйти, не то что по заграницам мотаться. За то после родов оттянусь по полной. – Пошли на веранду. Посидим, отметим, поболтаем.
       
       Я сидела в плетёном кресле на веранде, положив ноги на подставку, стоящую около меня. Жанна умостилась рядом, эмоционально рассказывая о поездки с мужем в Швейцарию. То и дело бросала взгляды на ее обручальное кольцо. Моё, естественно, не было хуже, но не смогла не думать о том, что Рома так свое кольцо и не надел. Отделывался глупой фразой:" Где-то потерял ".
       Очень хотелось пойти и купить самой ему кольцо, но заранее знала, что эта выходка будет иметь последствия.
       Видела, что Рома бесился и ссоры я сама провоцировала, но не могла держать себя в руках. Как собаке бросил в лицо:" Возвращаюсь из-за ребёнка ". Ну, уж нет, дорогой, я ещё не отыграла свой последний раунд. Посмотрим, как твой ребёнок перевесит чашу весов.
       А я потерплю. Не гордая. К тому же, выигрыш того стоит.
       – Рассказывай, – долетело до моего уха.
       – Что? – уставилась на Жанку в полном недоумении. Мысли об этой " сладкой парочке " совсем лишили меня покоя.
       – Ты со мной? – подруга пощелкала пальцами перед моим носом, - Ау, - смеялась она.
       – Да, тут, да тут, – криво усмехнулась я в ответ.
       – Ты, о чем думаешь? Часом не о муженьке?
       Слова, сказанные явно в сарказменном ключе, затопили меня бешенством. Но я виду не показала. Вот не дождется. Не всем же везёт, как ей: и богатый, и красивый, да ещё любит.
       – Вот и не угадала, – безразлично бросила я и потянулась к бутылке с вином.
       – Эй, Ань, ты беременна... – Жанка попыталась перехватить мою руку. Какая заботливая!
       – Да помню я, помню. Немного можно для здоровья, врачи даже рекомендуют.
       Жанна с сомнением уставилась на бутылку.
       – Аня, не играй с огнём. Может, от одного раза ничего не будет. Но зачем рисковать?
       – Ты будешь? – насмешливо бросила я, игнорируя её поучительный тон.
       – Давай, только чуть-чуть.
       Я разлила вино по бокалам и немного пригубила.
       – Вкусное.
       – Десять лет выдержки, – протянула она, тяжело вздохнув. И тоже сделала глоток. – Так что там у тебя? Как ты себя чувствуешь?
       " Паршиво я себя чувствую. Не могу представить себя в роли матери. Каждый день одно и тоже: плач, пелёнки, подгузники. И вечно всем недовольный Рома, –от представленной мысленно картины аж скулы свело".
       Но вслух я сказала:
       – Хорошо. Как видишь – растём.
       – Молодец. А с Ромой как?
       Ну не говорить же ей "раньше мы хоть как-то создавали видимость семьи, но теперь и этого нет. О твари своей всё время думает. И не спит со мной. Вечно сижу дома, с собой не берёт. Брезгует. Бешенный ходит. И наше общение ограничилось " привет – как дела ".
       Задвинула свои отрицательные мысли подальше. Подружке знать необязательно чего мне стоило вернуть его домой.
       Не могла не вспоминать какими побитыми глазами смотрела на меня эта стерва, когда я бросила снимки УЗИ. Уела её. Она о таком может только мечтать.
       – Налаживается, – абстрактно бросила я.
       И не cмогла не улыбнуться. Прямо бальзам на душу, когда вспоминаю тот день.
       Одно было страшно: нажалуется Роме, что я приходила, – потревожила её, такую несчастную, и пиши–пропало. Пришлось доктора искать. Но всё обошлось как нельзя лучше. Ромины квохтанья надо мной очень умиляли.
       Жанна недоверчиво изогнула бровь.
       – Да? – протянула она, – а я думала тебе придется попотеть. Видимо, так любил эту Дашу.
       – Тоже скажешь. Она мне не соперница.
       – Но он же бросил тебя, ушёл к ней, – напомнила она и подлила масла в огонь. – Ты же знаешь, что она работает с моим Игорем? – не замечая моего замешательства, продолжала щебетать Жанна.
       Как не знать. Именно благодаря этому факту я могла хоть какие-то подробности выведать o жизни Ромы.
       – Расскажи, какая она, – неожиданно спрашиваю ее, – ты, ведь, ее хорошо знаешь. Вы же общались, когда она жила с тем придурком, который за ней вечно таскался?
       – Да не особо мы и общались, – пожала она плечами, – Даша – закрытый человек. Но мой Игорь о ней хорошо отзывается. Кстати, этот придурок, как ты его назвала, замуж ее позвал.
       – Серьёзно? – от радости чуть не выронила бокал из рук, – и? Она согласилась?
       – Вроде, да.
       От Жанкиных слов у меня закружилась голова. Облегчение заполнило каждую клеточку тела. Ох, пусть выходит замуж, и уезжает в Германию!
       А Рома свыкнется. Вот рожу ребенка - и начнётся новая жизнь. Другая. Он ещё рассыпeтся в благодарностях за то, что родила. Да и не я его бросала, а его шлюха. Вот теперь поймет кому он дорог.
       Эта идиотка очень быстро сломалась, даже не боролась.
       А мне и на руку. Просто так мне взять и отказаться от красивой жизни? Ни за что!
       
       Даша
       Настойчивый звук мобильного телефона вынуждал проснуться, вырывал из объятий Морфея. Я размахивала руками, укрылась с головой в одеяло и не собиралась возвращаться в суровую реальность. Мне снилась девочка. С огромными серыми глазами и медовыми длинными волосами. Настоящий ангелочек. Она всегда мне улыбалась и приветливо махала маленькой ручкой. Я во сне никак с ней не взаимодействовала, просто со стороны наблюдала как эта улыбчивая крошка поднимает вверх ручку и с любовью посылает мне " привет ", а затем мягкий воздушный поцелуй. После таких снов я всегда просыпалась воодушевленной, могла горы свернуть. Не могла объяснить своей реакции, но этот ангел подзаряжал меня энергией, дарил неземное счастье, переполнял радостью. Хоть я и знала, что она – сон и в жизни её не существует, но с огромной надеждой ждала повторения видения. И оно повторялось! Не каждую ночь. Но повторялось! И я снова подскакивала с постели бодрая, весёлая, счастливая.
       Телефонная трель не унималась, заставляла вынырнуть из своего видения, " прогнать " девочку. Я сопротивлялась. Нет! С девочкой мне тепло, уютно, по-домашнему! Но звук не умолкал...
       Я с трудом открыла глаза, от былого тепла не осталось и следа. Чувствовала себя разбитой. Глянув на дисплей, даже не удивилась, увидев имя звонившего. Лёша. Он всегда делал вид, что не помнит просьб оставить меня в покое, не вспоминал моих грубых слов и недовольных взглядов, холодности, отчуждённости. Я прекрасно осознавала – мы не друзья, он просто надеется, что однажды я передумаю, вернусь. Вернусь... И мы заживем как прежде...От этой бредовой мысли появлялся горький привкус во рту. Никогда уже не будет как прежде. Боль стихнет, но в памяти останется печаль, которая срастется в тонкий рубец горестных воспоминаний. Я знала, что Рому надо отпустить. Время справится. Но из памяти стереть его не получалось, наглухо остался там – не уничтожить, не выжечь.
       Первые несколько дней, после ухода от Ромы, я громко плакала, никого не стесняясь. Родители давно уже смирились с моим пограничным состоянием. И, если сначала, мама всегда, где только могла, корила Рому на чём свет стоит, умоляла, чтобы я одумалась и возвращалась к Лёше, то сейчас она смирилась. Просто молча смотрела на мои красные глаза и называла глупой. Мама никогда не понимала моей дикой любви и стремления родить именно от любимого мужчины. А я просто представить не могла, что ношу ребенка от кого-то другого. Нет! Это просто невозможно.
       Таня тоже меня не понимала. И, наверное, впервые за все время нашей дружбы, не поддержала, а укоряла. Твердила, что нельзя уходить любя, надо терпеть, а я предала любовь. Но я просто не смогла бы жить с мыслью, что забрала у ребёнка отца и потому поставила цель пережить то, что уже не смогу изменить и научиться жить по-новому.
       С трудом дотянувшись до телефона, перевела его в беззвучный режим и положила на прикроватную тумбу. Перевернулась на бок, глаза слипались. Накануне не cмогла уснуть до трех утра. И чтобы не позволять мыслям набирать обороты, заполнить чем-то пустоту и отчаяние, как всегда ушла c головой в работу.
       Я запретила даже в мыслях думать где сейчас Рома и с кем.
       К Анне он вернулся, я знала точно. Случайно подслушанный разговор Леши с моей мамой...и я снова оказалось в другом измерении.
       В тот день у меня был день рождения. Леша пришёл меня поздравить. Подарил огромный букет лилий. Пока я искала вазу, мама развлекала его разговорами. И вот я случайно услышала то, что окончательно внутренне меня сломало – Рома ушёл к Анне. Нет, я не тешила себя иллюзиями, надеждами. Исход был закономерным. Но было больно! Как бы мне хотелось иметь каменное сердце, чтобы не чувствовать ни обиду, ни боль, ни разочарований. Я знала, что так будет! Чёрт побери, я знала! И сама к этому его подтолкнула. Но как бы там ни было, каждой клеточкой тела я почувствовала себя преданной.
       Душа замирала от одного " если бы "...как сложилась бы наша жизнь, не расставшись мы с ним тогда пять лет назад? Сердце грохотало, по спине холодный пот тёк. Дышать стало тяжело. Ромин поступок логичен, но грудную клетку сдавило. Слезы бесперебойно полились из глаз. Я как всегда не смогла сдержаться. Снова ревела. Зарылась лицом в ладони. Тоска по Роме накрыла вулканом. Хотела броситься к телефону, позвонить, спросить: "С кем ему лучше?". Но, естественно, я этого не сделала.
        Рядом с Анной я чувствовала своё бессилие, её силу и превосходство. Её беременность, как кнутом по спине, безумно хотелось выть от агонии. И, если раньше, я занималась саморазрушением, узнавая через Таню о всех его связях, то потом я поставила щит – своего рода защитную реакцию. Как нет и других женщин. Мне неинтересно есть ли у Ромы кто-то на стороне, помимо жены. Их просто нет. Но разве может не существовать того, кто прочно засел в самое сердце?
       Мне не хотелось ничего. Только забыться. День – два – месяц – год...А потом всё встанет на свои места. Прожила же я пять лет в Германии?
       Видела, что задыхалась в этом городе. И страшно было думать, что случится, когда увижу Рому. И руки тряслись, когда думала, что стану свидетелем их счастливого соединения. Одно дело знать, а другое – видеть.
       Но самым непосильным оказалось то, что Рому я всё-таки видела. Часто. Почти каждый день. И звонил он регулярно.
       Это было настоящей каторгой и проверкой меня выдержку. Хотя, казалось, чем еще можно проверить мое измученное сердце и разум? Но, оказывается, к рубежу я не подошла.
       И, даже, когда в очередной раз Рома поджидал меня утром около моего подъезда, весь бледный, измождённый, с заросшей щетиной, но такой родной....Я, проклиная на чём свет стоит, смотрела куда угодно только не на него. Потому что знала, если посмотрю в любимые серые глаза – уткнусь ему в грудь и не отпущу...
       
       
       Мобильный телефон вновь надрывался, сообщал что некто хочет до меня дозвониться, вибрировал, но я не обращала внимание, попыталась опять закрыть глаза и уснуть. Окунуться в тепло детского смеха. Но тело, несмотря на то, что было наполнено усталостью, не проваливалось в сон.
       Босыми ногами я прошлёпала в гостиную. Родителей дома не оказалось. Так непривычно было с ними жить. Но сил на то, чтобы искать новую квартиру, не было.
       Часы показывали шесть утра. Лёша – мой будильник. Каждое утро он меня будил и желал доброго утра. А после работы, почти каждый день, мы много гуляли. Мама всем видом ему показывала – она полностью на его стороне и поддерживает вот такое непонятное наше общение. Даже отец, который с меньшим воодушевлением относился к Алексею, и то находился в приподнятом настроении. Родители ещё на что-то надеялись.
       А я старалась ничем не выдать своего состояние: пустого, безразличного, равнодушного.
       Но все равно была ему безумно благодарна за заботу. Наверное, если бы не он, я окончательно потерялась в своем мире. А он создавал своеобразный балласт надежды.
       И вот, в один из дней, Лёша решил сменить тактику.
       – Даш, – перед уходом он взял мои ладони в свои, – это тебе, – и вложил небольшую плоскую коробочку. – Не говори сразу нет. Подумай хорошо. Я умею ждать.
       – Лёш, ты очень хороший, но я не хочу давать тебе ложных надежд, – сколько раз я ему это говорила? Оттолкнула рукой подарок, – забери, не надо.
       Вот не хотела создавать иллюзию. Моя встреча с прошлым показала, что Алексей, как мужчина, не мой. Не полюблю. Зачем себя насиловать?
       Он не раздумывая положил коробочку на стол.
       – Ты не меняешься, Дарен. Сложная до безобразия, – я вздрогнула от такого обращения ко мне, вновь вспомнив Рому. Лёша потер переносицу, слегка улыбнувшись, – и неважно выглядишь, – добавил он, но тон стал серьёзным. – Тебе надо есть. Ты практически ничего за столом не съела.
       Губы дрогнули. Его забота обо мне сжимала сердце, грызла душу за то, что не смогла ответить ему тем же. Он одаривал меня теплом, вниманием, любовью. Разум шептал, чтобы я перестала издеваться над собой. Вот он, реальный мужчина, с которым я могу создать семью. Родить ребенка!
       – Я поем, Лёш. Ты же знаешь, у меня аппетит разыгрывается ближе к обеду, – старалась успокоить его. Не хотела, чтобы он тревожился. – Ты надолго уезжаешь? – сменила я тему разговора.
       – На неделю. Есть пара неотложных дел в Германии. Я позвоню как доберусь.
       Не зная зачем – кивнула.
       – Даш...я хотел спросить по поводу твоей работы.
       – Все нормально, правда. Я думала увольняться, но в последний момент передумала.
       Лёша улыбнулся.
       – Это хорошо. Будем часто видеться.
       Я усмехнулась. Каждый искал свои преимущества.
       Алексей ушел. А я начала убирать со стола, но взгляд без конца натыкался на красиво обернутую прямоугольную коробку. Я догадывалась, что внутри. Жизнь дарила мне шанс, который, скорее всего, больше мне никогда не представится. И очень хотелось сделать шаг в такое манящее будущее, только не хотела вонзать нож в спину мужчине, который готов был носить меня на руках.
       И, когда развернула бумагу, была готова расплакаться, благодарность накрыла меня с утроенной силой. В коробке находилось моя судьба: билет в один конец до Германии, ключи (по всей видимости от нашей квартиры) и обручальное кольцо. Все, что Лёша не сказал, он вложил в этот небольшой прямоугольный подарок.
       – Ты будешь полной дурой, если упустишь такой шанс, Даша, – мама, судя по всему, наблюдала за мной долго. Её тон, не терпящий возражения, бил по нервам.
       – Какой такой шанс? – спросила я, не оборачиваясь.
       – Алексей видный мужчина. Состоятельный. Если в очередной раз дашь отворот поворот – можешь больше не надеяться. Его лимит терпения иссякнет, – холодно ответила она. – Тебе тридцать лет, Даша, пора включать разум, а не сердце.