– Аня, я требую в очередной раз: следи за своими словами, – всё-таки повысил я голос.
Не смог промолчать. Для меня Даша святая и оскорблять ее не позволено никому. Видел, как жена хотела обрушить на меня очередную тираду слов, но поднесла палец к губам. Сдержалась.
Мелодия звонка разбавила напряжение повисшее между нами, Аня в три счета оказалась возле дивана, схватила телефон и не глядя на дисплей, провела рукой по экрану, отвечая на звонок.
– Слушаю, – с сарказмом бросила она.
Я провел ладонью по лбу, прикрыл глаза.
– Интересно, что это за дела у тебя с моим мужем в десятом часу, – она присела на диван, закинув ногу на ногу и в упор уставилась на меня. С каким-то чувством превосходства, словно получила, наконец, доказательства моей измены – вот-вот раскроет вселенский заговор.
На том конце провода что-то ответили на что Аня закатила глаза и ехидно улыбнулась.
– Ты мне не угрожай, дорогуша. У тебя что забот и хлопот своих нет? Или детей на мужа спихнула и давай названивать..., – истерика вновь набирала обороты, только объект неприязни сменился на звонившего.
Я не выдержал и вырвал телефон из ее рук, ярость, клокотавшая внутри, от ее выходки, била по нервам.
– Таня, извини, завтра поговорим, – сказал я, увидев имя звонившего, и сбросил звонок.
Заметив мой свирепый взгляд, Анина злость поутихла, запал прошёл, но вызов и наглость из глаз не исчезли.
– Ты что себе позволяешь? – взревел я, – а если бы это была не Таня? Ты какого...лешего ведешь себя как дура?
– Это я дура? – заорала она, – твоя подружка такой же стыд потеряла, как и твоя ненаглядная...
– Аня, Бога ради, иди в свою комнату и не зли меня! – буквально прорычал я, не дав ей договорить и окончательно слететь с катушек.
Она толкнула меня руками в грудь и зарылась лицом в ладони.
Во мне всё бурлило от бешенства, от того, что посмела затронуть Дашу. Сразу вспомнил день, когда вернулся домой после больницы, и увидел снимок УЗИ. Аня божилась, что ничего плохого не говорила ей, но по лживым глазам понял, что без неё и здесь не обошлось. Ради ребенка тогда промолчал. А может зря?
– Что? Что ты сказал? Ты должен у ног моих валяться за то, что ношу ТВОЕГО ребенка! А ты....ты.... – её всхлипы стали сильнее и сильнее.
– Роди и можешь быть свободна! – зло выплюнул я. Жестоко. Но как же надоели упрёки, этот нелепый шантаж! И то, что она упорно называет ребенка моим, не НАШИМ. Не понимает, что подсознательно открывает свою суть, то, что ребенок ей, в сущности, не нужен.
– Как ты можешь? – глаза были полны слёз, губы дрожали. – Я же мать.
Хмыкнул. Вспомнила о своих материнских чувствах или это новый способ воззвать к моей совести? Раздражение накатывало волнами, каждая с новой силой захватывала всё моё существо. Я плотно сжал губы. Между нами повисло очередное молчание. Жена села на диван. В тишине были слышны ее громкие всхлипы. Медленно стала приходить в себя, уже не таким тяжелым взглядом прожигала на меня.
Невыносимая обстановка! Эти качели…И что самое смешное – я чувствовал всё равно себя виноватым!
Телефон издал еще один " писк ". Бл...ть, и что все сговорились?!
Аня подняла голову, следила за каждым моим движением. Будто выжидала, чтобы вновь ударить в самое больное место.
Телефон вновь ожил в моих руках. Друзья приглашали на парный съезд мотоциклистов.
Уже давно я перестал участвовать в гонках. Первым катализатором послужила – Даша. Она была против моего пристрастия. Меньше всего мне хотелось волновать любимую женщину и на два года я забыл, что такое адреналин и шквал рассекаемого воздуха в лицо. Продал мотоцикл – подальше от соблазна. А после её отъезда в Германию, у меня что-то помутилось. Я снова взялся за старое, опять начал наслаждаться полётом, но ровно до тех пор, – пока не умер отец. Начиная с того момента, я дал себе слово, что не стану подвергать свою жизнь опасности. Мать просто этого не перенесёт.
А сейчас...сейчас это был не выход адреналина, а попытка не думать, уйти от реальности, не отдавать себе отчёт в том, что происходит. Мчаться на скорости, когда ветер бьет в лицо с такой силой, что вышибает все мысли и становится легко. Хотя бы на краткий миг.
Возникла острая необходимость подышать воздухом. Меня больше не знобило от напряженного молчания. Меня трясло от горючей смеси злости и разочарования. Нужно остыть.
Вышел из кабинета, но Аня вскочила, преградила мне путь.
– Я не дам тебе уйти! Ты ведь к НЕЙ пойдёшь!
Отодвинул её в сторону.
– Я иду курить, Аня! – как можно спокойнее ответил, оттесняя ее, – ты сама себя накрутила.
– А у меня нет поводов? – жена шла следом за мной. Я открыл входную дверь и вышел на балкон, – я себя бы не накручивала, если бы ты не вел себя как последний му...к!
Я достал сигареты и чиркнул зажигалкой. «Терпи!» - уговаривал я себя.
– Давай помолчим пять минут, хорошо? – мой отстраненный голос заставил её смолкнуть.
Жена спиной облокотилась о косяк двери и повернула голову в противоположную сторону.
– Аня, ты беременна, тебе нельзя дышать никотином.
Она медленно развернулась ко мне, ее губы заметно дрожали. Она хотела что-то ответить, но передумала и молча ушла в квартиру.
Я курил. Выкурил сигарет пять, не меньше. Уже вкуса не чувствовал, а все курил. Не мог успокоиться. Надо было возвращаться, постараться успокоить Аню. Хотя, что успокаивать? Все уговоры приведут к новому витку скандала. Потому что молчание еще больше заводит беременную жену, а врать больше не было мочи. Да, другой не было! Но не думать о Даше я не мог! Она выжжена в сердце раскалённым железом.
Аня пришла сама. Аккуратно обняла меня со спины, кончиками пальцев руки провела от плеча к запястью. Опасливо взглянула мне в глаза.
– Ром, прости, я не хотела. Не подумала… – начала оправдываться она. Положила ладонь поверх моей руки.
Ещё один акт спектакля под названием «семья» – осознание, оправдания и смирение.
Я опустил взгляд на ее руку, пальцы. В этот момент самым правильным было – кивнуть, промолчать и сделать вид, что ничего не было. В очередной раз. Что я и сделал.
Когда человеку плохо и одиноко, он чувствует внутри леденящую пустоту. И эта всепоглощающая пустота затягивает все глубже и глубже, хочется сыграть в "Русскую рулетку".
Только на этот раз целиться прямо в сердце, чтобы раз и навсегда...
С мясом.
Жаль, что ПОЗДНО.
Я не спал практически всю ночь. Не смог. Мысли роем жужжащих пчёл кружили в голове. Как не отмахивался – не исчезали. На рассвете не выдержал, сел на мотоцикл и понесся. Сам не знал куда. Просто скорость и дорога.
Буквально на мгновение стало легче. Голова опустела. Мгновение кончилось. Боль отравой расползалась в душе. Моральное облегчение ни хрена не пришло.
Даже сосредотачиваясь на маневрах и быстрой смене реакции, мысли возвращались к реальности.
Мои чувства, безумная любовь и привязанность к Даше, потребность просто к ней прикоснуться затмевали все доводы и убеждения. Я не могу без нее, а она не может быть со мной!
Как? Как мы могли тогда пять лет назад расстаться? Дети? Да придумали бы что-нибудь! Ну, сколько бездетных пар вокруг и все счастливы! Хотя кого я обманываю? Даша хотела ребенка. Она хотела подарить мне частичку себя, а я бы подарил свою частицу. Не сложилось. Несовместимость – диагноз, расколовший мою жизнь на до и после…И мы оба не смогли с этим справиться. Она ушла. А я не удержал.
Каждый одиночку справлялся с болью и разочарованием. Я женился. Твою мать, как меня угораздило жениться?! Жениться на расчетливой стерве. Теперь этот хомут душил похлеще удавки.
Я ускорил мотоцикл – открыл дроссель. Повернул направо. Выехав на автостраду, опять наклонился немного вправо.
Но вместе со встречным ветром, неприглушенными звуками и общим чувством мнимой свободы – счастья не последовало. Громкие звуки от проносящегося мимо транспорта и сигналы мчащихся на встречу машин не впрыскивали больше в кровь адреналин даже мелкими дозами. Тоска поглотила меня целиком – не вырваться.
Наверное, только тогда я понял, как Аня "посадила меня на крючок " ребенком. Жена… Она же пила таблетки и ясно дала понять, что детей не хочет! По-любому, она все спланировала, рассчитала. Почуяла, что мосты между нами уже сожжены. Выжидала, как ядовитая гадина мышь. Объявилась именно тогда, когда Даша вновь вошла в мою жизнь!
От злости сильнее давил на газ.
Все чувства обострились, музыка в ушах добавляла драйва, усиливала ярость, закипая на нервных окончаниях. Мускулы напрягались от упругости рычага сцепления.
И больше ничего не имело значения.
Где-то на отголосках сознания, бились мысли, что есть ради чего жить.
Ребенок – это и есть то, ради чего стоит просыпаться каждый день, дышать каждую секунду, и молить Бога каждое мгновенье, чтобы он его защищал и оберегал.
Я удержался.
Смог выровнять руль. С силой сжимал оплетку руля, так что ладони ломило, даже защита не спасла.
Сердце рокотало, как пулеметная дробь.
Полегчало.
Ведь всегда есть ради кого держать себя в руках!
Да хотя бы ради моего сына!
Когда я увидел Танин автомобиль, уже ехал спокойно, расслаблено. Сдержано. И боль поутихла, сменилась ожесточением.
Остановил harley davidson у обочины. Таня вышла из машины. Быстрым шагом направилась ко мне.
– До тебя добраться тяжелее, чем до президента, – попыталась пошутить, но ни один мускул не дрогнул на ее лице, – держи, – и протянула мне стаканчик с кофе, который я и не заметил.
Я слез на землю, облокотился о мотоцикл. Взял в руки стакан, который еще был горячий, обжигал пальцы.
– Как всегда заботишься обо мне, – улыбнулся я.
Таня хмыкнула. Провела рукой по мотоциклу, одарив меня тяжелым взглядом.
– Прости, Тань. Высшей мере эгоистично было с моей стороны попросить тебя приехать сюда с утра пораньше. Но я должен был спустить пар.
– Это сейчас так называется, Рома? Спустить пар? И давно ты снова увлекся этим смертником?
– Тань, не включай мамочку. Я умею себя контролировать.
Таня взметнула руками, мол соглашается, но нервным взглядом оглядела меня и местность.
– Ладно. Ты взрослый человек, Рома. Тебе решать, – уступая в споре, сказала она. И продолжила пытать уже другими вопросами. – Неужели всё настолько плохо? Настолько невыносимо, что ты забыл о своем скором отцовстве. На тебе лежит ответственность, – с осуждением закончила речь.
В ответ отвел взгляд в сторону, тяжело вздохнул. Сделал глоток кофе.
– Я так понимаю, что до обеда можно не ждать тебя в офисе? – первой нарушила молчание Таня.
– Скорее всего. Поеду сначала домой, приму душ. Потом в клинику с Аней. Обычное рядовое обследование.
Таня кивнула, засунула руки в карманы пальто.
– Ты прости меня за вчерашнее, – спустя мгновение, осторожно сказала она, – я не думала, что Аня неверно расценит мой звонок.
– Не переживай. Типичная семейная ссора, – горько усмехнулся я. Но внутри все сжалось. Неправильно. Необычно. Даже для нас с Аней.
– Не думала становиться причиной скандала, – грустно произнесла подруга. И тут же ультимативно добавила. – Но ей звонить и объясняться не буду... Не заслужила. Не смотря на беременные гормоны. Ром, я просто опешила, с каким подтекстом она разговаривала со мной.
– Тань, дело не в тебе, – я запрокинул голову вверх, подставляя лицо утренним лучам солнца, – наши с ней отношения с самого начала были неправильные. Что самое смешное, я никогда сильно ее не хотел, чтобы сказать, меня сгубила похоть. И что меня дернуло на ней жениться – не знаю, – пожал я плечами.
Таня задумчиво провела рукой по подбородку.
? И я знаю, что и меня она не любит. Точнее, она любит меня за деньги, – снова ухмыльнулся я.
– Может, с рождением ребенка у вас что-то получится. Иногда это срабатывает, – сама, не веря в свои слова, пробормотала Таня.
– Проблема не только в ней. Во мне.
– Знаю, – кивнула Таня. Действительно знала.
–Вот ты, как верный друг, скажи: как можно нормально жить, когда знаешь, что твоя любимая где-то там, далеко. Не рядом. Не с тобой. Да, Аня ждет от меня ребенка. Но разве это принесло мне счастье? – отчаяние вновь прорвалось наружу. Даша, обещала, что я буду счастлив. Но в груди все болит. Не должно так быть.
– Не должно, – удрученно повторила она. – Мне иногда кажется, что все вокруг сошли с ума. Логика за гранью поступков. Одно действие может понести за собой ряд необратимых последствий, – о чем-то думая своем, проговорила Таня.
Поставив стакан с кофе на кожаное сиденье мотоцикла, я достал сигареты и закурил.
Легкие заполнились никотином.
Таня рассматривала мой профиль. Потом встала лицом ко мне, погладила по плечам.
– Я вас обоих люблю, Ром, и мне тяжело знать, что два моих самых близких друга должны страдать из-за ошибки в прошлом, – потерянно произнесла она.
– Все нормально, – после очередной затяжки, выдохнул дым, – судя по потому, что за все это время Даша ни разу не обмолвилась со мной и словом, не так уж она и страдает, – обиженный мальчишка во мне не сдержался.
Таня опустила вниз глаза, подцепила краем носка сапога небольшой камушек. Тот, сделав кульбит в воздухе, отлетел.
– Вы теперь действительно чужие, – грустно проговорила она.
Наша любовь, как тот камушек – никуда не девается, уходит в сторону под гнётом обстоятельств, гаснет на определённое время, а когда любовь вновь напоминает о себе, то начинается всё заново.
Анна
Я укоризненно посмотрела на весы. Ещё плюс один килограмм. Да что за свинство! И так начала считать калории, а ведь никогда не занималась подобной ерундой. А всё из-за этой дурацкой беременности! Каждый день только и делала, что занималась самовнушением, – фигура не пострадает, как–никак для своего шоколадного будущего старалась.
Ничего, я потерплю. Сколько тут осталось – меньше трех месяцев. Я все сделала верно! Ребенок приструнит его! И удержит. И мама меня похвалила. А то, думала, что так просто сдамся. Отдам то, что уже было в моих руках? А, главное, как удачно все совпало. Вот если бы я тогда не забеременела – разведенкой уже бы ходила. И все благодаря ЭТОЙ. Тварь! Если бы не она, Рома на руках меня бы носил! О воспоминании о НЕЙ моментально испортилось настроение. Вот что, что в ней такого, что Рома готов перед ней расстелиться лужицей??? Она и родить ему-то не может!
Не получит он свободы! Не дам! Что он мне там собирался в случае развода отписать? Квартиру, машину и дачу? Ах, да, еще какие-то там отступные заплатить. " Раздел имущества при разводе, нажитого супругами за годы совместной жизни..." Читала, читала... Нет, наверное, кто-то бы сказал, что это по-рыцарски. Ну, уж нет! Довольствоваться малым, когда можно получить всё?!
Не удержалась от улыбки. Удача явно была на моей стороне. Ещё бы как-то вытравить эту дуру из нашей жизни. Жила с ощущением, что она прямо поселилась в нашей квартире. При чём, так основательно поселилась, что Рома напрочь забыл о моём существовании. И хуже того, в постели нашей оказалась. Никогда такого не было, чтобы Рома отказывался от секса.
Даша! Ненавижу это имя! И какого черта она вернулась? Жила бы со своим верным псом Лешкой в Европе и не лезла бы к нам. Но нет, припёрлась! Из-за неё всё наперекосяк пошло.
Я так тщательно продумала с этой беременностью, всё внутри от желания вспыхивало – так хотела увидеть, как отразится радость на лице от известия, хотела потешить его самолюбие.
Не смог промолчать. Для меня Даша святая и оскорблять ее не позволено никому. Видел, как жена хотела обрушить на меня очередную тираду слов, но поднесла палец к губам. Сдержалась.
Мелодия звонка разбавила напряжение повисшее между нами, Аня в три счета оказалась возле дивана, схватила телефон и не глядя на дисплей, провела рукой по экрану, отвечая на звонок.
– Слушаю, – с сарказмом бросила она.
Я провел ладонью по лбу, прикрыл глаза.
– Интересно, что это за дела у тебя с моим мужем в десятом часу, – она присела на диван, закинув ногу на ногу и в упор уставилась на меня. С каким-то чувством превосходства, словно получила, наконец, доказательства моей измены – вот-вот раскроет вселенский заговор.
На том конце провода что-то ответили на что Аня закатила глаза и ехидно улыбнулась.
– Ты мне не угрожай, дорогуша. У тебя что забот и хлопот своих нет? Или детей на мужа спихнула и давай названивать..., – истерика вновь набирала обороты, только объект неприязни сменился на звонившего.
Я не выдержал и вырвал телефон из ее рук, ярость, клокотавшая внутри, от ее выходки, била по нервам.
– Таня, извини, завтра поговорим, – сказал я, увидев имя звонившего, и сбросил звонок.
Заметив мой свирепый взгляд, Анина злость поутихла, запал прошёл, но вызов и наглость из глаз не исчезли.
– Ты что себе позволяешь? – взревел я, – а если бы это была не Таня? Ты какого...лешего ведешь себя как дура?
– Это я дура? – заорала она, – твоя подружка такой же стыд потеряла, как и твоя ненаглядная...
– Аня, Бога ради, иди в свою комнату и не зли меня! – буквально прорычал я, не дав ей договорить и окончательно слететь с катушек.
Она толкнула меня руками в грудь и зарылась лицом в ладони.
Во мне всё бурлило от бешенства, от того, что посмела затронуть Дашу. Сразу вспомнил день, когда вернулся домой после больницы, и увидел снимок УЗИ. Аня божилась, что ничего плохого не говорила ей, но по лживым глазам понял, что без неё и здесь не обошлось. Ради ребенка тогда промолчал. А может зря?
– Что? Что ты сказал? Ты должен у ног моих валяться за то, что ношу ТВОЕГО ребенка! А ты....ты.... – её всхлипы стали сильнее и сильнее.
– Роди и можешь быть свободна! – зло выплюнул я. Жестоко. Но как же надоели упрёки, этот нелепый шантаж! И то, что она упорно называет ребенка моим, не НАШИМ. Не понимает, что подсознательно открывает свою суть, то, что ребенок ей, в сущности, не нужен.
– Как ты можешь? – глаза были полны слёз, губы дрожали. – Я же мать.
Хмыкнул. Вспомнила о своих материнских чувствах или это новый способ воззвать к моей совести? Раздражение накатывало волнами, каждая с новой силой захватывала всё моё существо. Я плотно сжал губы. Между нами повисло очередное молчание. Жена села на диван. В тишине были слышны ее громкие всхлипы. Медленно стала приходить в себя, уже не таким тяжелым взглядом прожигала на меня.
Невыносимая обстановка! Эти качели…И что самое смешное – я чувствовал всё равно себя виноватым!
Телефон издал еще один " писк ". Бл...ть, и что все сговорились?!
Аня подняла голову, следила за каждым моим движением. Будто выжидала, чтобы вновь ударить в самое больное место.
Телефон вновь ожил в моих руках. Друзья приглашали на парный съезд мотоциклистов.
Уже давно я перестал участвовать в гонках. Первым катализатором послужила – Даша. Она была против моего пристрастия. Меньше всего мне хотелось волновать любимую женщину и на два года я забыл, что такое адреналин и шквал рассекаемого воздуха в лицо. Продал мотоцикл – подальше от соблазна. А после её отъезда в Германию, у меня что-то помутилось. Я снова взялся за старое, опять начал наслаждаться полётом, но ровно до тех пор, – пока не умер отец. Начиная с того момента, я дал себе слово, что не стану подвергать свою жизнь опасности. Мать просто этого не перенесёт.
А сейчас...сейчас это был не выход адреналина, а попытка не думать, уйти от реальности, не отдавать себе отчёт в том, что происходит. Мчаться на скорости, когда ветер бьет в лицо с такой силой, что вышибает все мысли и становится легко. Хотя бы на краткий миг.
Возникла острая необходимость подышать воздухом. Меня больше не знобило от напряженного молчания. Меня трясло от горючей смеси злости и разочарования. Нужно остыть.
Вышел из кабинета, но Аня вскочила, преградила мне путь.
– Я не дам тебе уйти! Ты ведь к НЕЙ пойдёшь!
Отодвинул её в сторону.
– Я иду курить, Аня! – как можно спокойнее ответил, оттесняя ее, – ты сама себя накрутила.
– А у меня нет поводов? – жена шла следом за мной. Я открыл входную дверь и вышел на балкон, – я себя бы не накручивала, если бы ты не вел себя как последний му...к!
Я достал сигареты и чиркнул зажигалкой. «Терпи!» - уговаривал я себя.
– Давай помолчим пять минут, хорошо? – мой отстраненный голос заставил её смолкнуть.
Жена спиной облокотилась о косяк двери и повернула голову в противоположную сторону.
– Аня, ты беременна, тебе нельзя дышать никотином.
Она медленно развернулась ко мне, ее губы заметно дрожали. Она хотела что-то ответить, но передумала и молча ушла в квартиру.
Я курил. Выкурил сигарет пять, не меньше. Уже вкуса не чувствовал, а все курил. Не мог успокоиться. Надо было возвращаться, постараться успокоить Аню. Хотя, что успокаивать? Все уговоры приведут к новому витку скандала. Потому что молчание еще больше заводит беременную жену, а врать больше не было мочи. Да, другой не было! Но не думать о Даше я не мог! Она выжжена в сердце раскалённым железом.
Аня пришла сама. Аккуратно обняла меня со спины, кончиками пальцев руки провела от плеча к запястью. Опасливо взглянула мне в глаза.
– Ром, прости, я не хотела. Не подумала… – начала оправдываться она. Положила ладонь поверх моей руки.
Ещё один акт спектакля под названием «семья» – осознание, оправдания и смирение.
Я опустил взгляд на ее руку, пальцы. В этот момент самым правильным было – кивнуть, промолчать и сделать вид, что ничего не было. В очередной раз. Что я и сделал.
Когда человеку плохо и одиноко, он чувствует внутри леденящую пустоту. И эта всепоглощающая пустота затягивает все глубже и глубже, хочется сыграть в "Русскую рулетку".
Только на этот раз целиться прямо в сердце, чтобы раз и навсегда...
С мясом.
Жаль, что ПОЗДНО.
***
Я не спал практически всю ночь. Не смог. Мысли роем жужжащих пчёл кружили в голове. Как не отмахивался – не исчезали. На рассвете не выдержал, сел на мотоцикл и понесся. Сам не знал куда. Просто скорость и дорога.
Буквально на мгновение стало легче. Голова опустела. Мгновение кончилось. Боль отравой расползалась в душе. Моральное облегчение ни хрена не пришло.
Даже сосредотачиваясь на маневрах и быстрой смене реакции, мысли возвращались к реальности.
Мои чувства, безумная любовь и привязанность к Даше, потребность просто к ней прикоснуться затмевали все доводы и убеждения. Я не могу без нее, а она не может быть со мной!
Как? Как мы могли тогда пять лет назад расстаться? Дети? Да придумали бы что-нибудь! Ну, сколько бездетных пар вокруг и все счастливы! Хотя кого я обманываю? Даша хотела ребенка. Она хотела подарить мне частичку себя, а я бы подарил свою частицу. Не сложилось. Несовместимость – диагноз, расколовший мою жизнь на до и после…И мы оба не смогли с этим справиться. Она ушла. А я не удержал.
Каждый одиночку справлялся с болью и разочарованием. Я женился. Твою мать, как меня угораздило жениться?! Жениться на расчетливой стерве. Теперь этот хомут душил похлеще удавки.
Я ускорил мотоцикл – открыл дроссель. Повернул направо. Выехав на автостраду, опять наклонился немного вправо.
Но вместе со встречным ветром, неприглушенными звуками и общим чувством мнимой свободы – счастья не последовало. Громкие звуки от проносящегося мимо транспорта и сигналы мчащихся на встречу машин не впрыскивали больше в кровь адреналин даже мелкими дозами. Тоска поглотила меня целиком – не вырваться.
Наверное, только тогда я понял, как Аня "посадила меня на крючок " ребенком. Жена… Она же пила таблетки и ясно дала понять, что детей не хочет! По-любому, она все спланировала, рассчитала. Почуяла, что мосты между нами уже сожжены. Выжидала, как ядовитая гадина мышь. Объявилась именно тогда, когда Даша вновь вошла в мою жизнь!
От злости сильнее давил на газ.
Все чувства обострились, музыка в ушах добавляла драйва, усиливала ярость, закипая на нервных окончаниях. Мускулы напрягались от упругости рычага сцепления.
И больше ничего не имело значения.
Где-то на отголосках сознания, бились мысли, что есть ради чего жить.
Ребенок – это и есть то, ради чего стоит просыпаться каждый день, дышать каждую секунду, и молить Бога каждое мгновенье, чтобы он его защищал и оберегал.
Я удержался.
Смог выровнять руль. С силой сжимал оплетку руля, так что ладони ломило, даже защита не спасла.
Сердце рокотало, как пулеметная дробь.
Полегчало.
Ведь всегда есть ради кого держать себя в руках!
Да хотя бы ради моего сына!
Когда я увидел Танин автомобиль, уже ехал спокойно, расслаблено. Сдержано. И боль поутихла, сменилась ожесточением.
Остановил harley davidson у обочины. Таня вышла из машины. Быстрым шагом направилась ко мне.
– До тебя добраться тяжелее, чем до президента, – попыталась пошутить, но ни один мускул не дрогнул на ее лице, – держи, – и протянула мне стаканчик с кофе, который я и не заметил.
Я слез на землю, облокотился о мотоцикл. Взял в руки стакан, который еще был горячий, обжигал пальцы.
– Как всегда заботишься обо мне, – улыбнулся я.
Таня хмыкнула. Провела рукой по мотоциклу, одарив меня тяжелым взглядом.
– Прости, Тань. Высшей мере эгоистично было с моей стороны попросить тебя приехать сюда с утра пораньше. Но я должен был спустить пар.
– Это сейчас так называется, Рома? Спустить пар? И давно ты снова увлекся этим смертником?
– Тань, не включай мамочку. Я умею себя контролировать.
Таня взметнула руками, мол соглашается, но нервным взглядом оглядела меня и местность.
– Ладно. Ты взрослый человек, Рома. Тебе решать, – уступая в споре, сказала она. И продолжила пытать уже другими вопросами. – Неужели всё настолько плохо? Настолько невыносимо, что ты забыл о своем скором отцовстве. На тебе лежит ответственность, – с осуждением закончила речь.
В ответ отвел взгляд в сторону, тяжело вздохнул. Сделал глоток кофе.
– Я так понимаю, что до обеда можно не ждать тебя в офисе? – первой нарушила молчание Таня.
– Скорее всего. Поеду сначала домой, приму душ. Потом в клинику с Аней. Обычное рядовое обследование.
Таня кивнула, засунула руки в карманы пальто.
– Ты прости меня за вчерашнее, – спустя мгновение, осторожно сказала она, – я не думала, что Аня неверно расценит мой звонок.
– Не переживай. Типичная семейная ссора, – горько усмехнулся я. Но внутри все сжалось. Неправильно. Необычно. Даже для нас с Аней.
– Не думала становиться причиной скандала, – грустно произнесла подруга. И тут же ультимативно добавила. – Но ей звонить и объясняться не буду... Не заслужила. Не смотря на беременные гормоны. Ром, я просто опешила, с каким подтекстом она разговаривала со мной.
– Тань, дело не в тебе, – я запрокинул голову вверх, подставляя лицо утренним лучам солнца, – наши с ней отношения с самого начала были неправильные. Что самое смешное, я никогда сильно ее не хотел, чтобы сказать, меня сгубила похоть. И что меня дернуло на ней жениться – не знаю, – пожал я плечами.
Таня задумчиво провела рукой по подбородку.
? И я знаю, что и меня она не любит. Точнее, она любит меня за деньги, – снова ухмыльнулся я.
– Может, с рождением ребенка у вас что-то получится. Иногда это срабатывает, – сама, не веря в свои слова, пробормотала Таня.
– Проблема не только в ней. Во мне.
– Знаю, – кивнула Таня. Действительно знала.
–Вот ты, как верный друг, скажи: как можно нормально жить, когда знаешь, что твоя любимая где-то там, далеко. Не рядом. Не с тобой. Да, Аня ждет от меня ребенка. Но разве это принесло мне счастье? – отчаяние вновь прорвалось наружу. Даша, обещала, что я буду счастлив. Но в груди все болит. Не должно так быть.
– Не должно, – удрученно повторила она. – Мне иногда кажется, что все вокруг сошли с ума. Логика за гранью поступков. Одно действие может понести за собой ряд необратимых последствий, – о чем-то думая своем, проговорила Таня.
Поставив стакан с кофе на кожаное сиденье мотоцикла, я достал сигареты и закурил.
Легкие заполнились никотином.
Таня рассматривала мой профиль. Потом встала лицом ко мне, погладила по плечам.
– Я вас обоих люблю, Ром, и мне тяжело знать, что два моих самых близких друга должны страдать из-за ошибки в прошлом, – потерянно произнесла она.
– Все нормально, – после очередной затяжки, выдохнул дым, – судя по потому, что за все это время Даша ни разу не обмолвилась со мной и словом, не так уж она и страдает, – обиженный мальчишка во мне не сдержался.
Таня опустила вниз глаза, подцепила краем носка сапога небольшой камушек. Тот, сделав кульбит в воздухе, отлетел.
– Вы теперь действительно чужие, – грустно проговорила она.
Наша любовь, как тот камушек – никуда не девается, уходит в сторону под гнётом обстоятельств, гаснет на определённое время, а когда любовь вновь напоминает о себе, то начинается всё заново.
***
Анна
Я укоризненно посмотрела на весы. Ещё плюс один килограмм. Да что за свинство! И так начала считать калории, а ведь никогда не занималась подобной ерундой. А всё из-за этой дурацкой беременности! Каждый день только и делала, что занималась самовнушением, – фигура не пострадает, как–никак для своего шоколадного будущего старалась.
Ничего, я потерплю. Сколько тут осталось – меньше трех месяцев. Я все сделала верно! Ребенок приструнит его! И удержит. И мама меня похвалила. А то, думала, что так просто сдамся. Отдам то, что уже было в моих руках? А, главное, как удачно все совпало. Вот если бы я тогда не забеременела – разведенкой уже бы ходила. И все благодаря ЭТОЙ. Тварь! Если бы не она, Рома на руках меня бы носил! О воспоминании о НЕЙ моментально испортилось настроение. Вот что, что в ней такого, что Рома готов перед ней расстелиться лужицей??? Она и родить ему-то не может!
Не получит он свободы! Не дам! Что он мне там собирался в случае развода отписать? Квартиру, машину и дачу? Ах, да, еще какие-то там отступные заплатить. " Раздел имущества при разводе, нажитого супругами за годы совместной жизни..." Читала, читала... Нет, наверное, кто-то бы сказал, что это по-рыцарски. Ну, уж нет! Довольствоваться малым, когда можно получить всё?!
Не удержалась от улыбки. Удача явно была на моей стороне. Ещё бы как-то вытравить эту дуру из нашей жизни. Жила с ощущением, что она прямо поселилась в нашей квартире. При чём, так основательно поселилась, что Рома напрочь забыл о моём существовании. И хуже того, в постели нашей оказалась. Никогда такого не было, чтобы Рома отказывался от секса.
Даша! Ненавижу это имя! И какого черта она вернулась? Жила бы со своим верным псом Лешкой в Европе и не лезла бы к нам. Но нет, припёрлась! Из-за неё всё наперекосяк пошло.
Я так тщательно продумала с этой беременностью, всё внутри от желания вспыхивало – так хотела увидеть, как отразится радость на лице от известия, хотела потешить его самолюбие.
