Вскоре всё улеглось. Гражданские вернулись домой. Бойцы экспедиции в расположение. Постепенно ожил и город. К вечеру, повылазили из дыр и чомбитасы, которые при первых сигналах тревоги, побросали оружие и разбежались по шхерам.
К обеду на «Стрелец» пришёл кореш Егора – Алик Ассадзе. Они, расположились в каюте Егора, тут же к ним присоединились Володя Шаврин и Сергей Калягин. Алик приволок скрытно коробку сырьеже. Вот, что рассказал Алик ребятам, о событиях 31 декабря, уже прошедшего 1981 года.
«Только сели за стол в подразделении. Все вместе. Наши офицеры, мичмана и офицеры чомбитасы, что в Союзе учились. Дождались курантов. Подняли за Новый год. Только выпили – влетает чомбитас! На нём лица нет, орёт что-то и показывает на улицу. Все понятно, рванули. Смотрим, а с моря зарево. Ракеты, трассера. Мощный свет. Там явно целая эскадра подошла. Ракеты по всему горизонту. Только утихнет, снова, да ещё с большей силой! Ну, мы по тревоге вооружились и в окопы засели вокруг базы. Чомбитасы в момент испарились, остались с нами в окопах только те офицеры, что в Союзе учились. Сидим, ждём десант, а на море продолжается светопреставление! Прикинули, что пока они высадятся и пока рассредоточатся, да и наверняка ночью не пойдут Чего им бояться? Нас тут всех-то, три десятка, а их, судя по сигналам, точно дивизия, а то и две. Значит, ждём утра. Как-то веселее стало, знаете парни, ночью то оно помирать не очень, хотя и утром, что-то тоже не хочется. Вдруг утром рация заработала. «Стрелец» значит на связь вышел. Говорят, идём к вам. Мы все ожили. Радовались, некоторые даже плакали, уже с жизнью простились. Думаем, ай да, парни, ай да моряки, прорвались, значит через эскадру, но скорее всего, обошли её. Юаровцы-то намного южнее высаживались. Не испугались, не бросили нас, да и гражданских здесь много. …»
- Почему вы, Алик решили, что это ЮАР? – перебил Алика, Егор.
- А кто ещё? У кого такой мощный флот есть в этом регионе, чтобы организовать такое масштабное вторжение? Только у ЮАР.
- Давай продолжай, что дальше было.
- Так это. Как рассвело, мы получили радио от вас. Решили выдвигаться на пирс. Собрали быстро наших всех гражданских и агронома болгарина с семьёй взяли, женщин с детьми в круг, сами по периметру, оружие на изготовку и выдвинулись на пирс. На пирсе мы конечно как на ладони, но всё-таки он в залив на 300 метров врезается. Значит, всяко не огонь в упор, а по воде не подойти. По пирсу мы их не пропустим. Вся надежда, что вы раньше коммандос подойдёте. Когда «Стрелец» увидели, понятно стало, что будем жить. А вы ребята, скажите, если это учения, то кто там такое светопреставление устроил? Наши корабли, что ли подошли? Так, где они? В океане? Они же на Сокотре базируются и ходу им оттуда небыстро. Ради такой ерунды гонять эскадру, или она просто попутно шла по своим делам и устроила нам проверку?
- Успокойся, Алик, не было никакой эскадры. Ни нашей, ни ЮАР. Это мы всё устроили, - в очередной раз Егор прервал рассказ приятеля. Алик, замолчал и уставился на моряков, не веря, словам Егора. Володя и Сергей кивками подтвердили слова Каминского. Егор подробно рассказал Алику, как «Стрелец» отметил Новый год, и закончил свой рассказ предположением.
- Понятное дело, никаких учения никто не объявлял, это Башун прикрывая свою задницу придумал, и как-то уговорил начальника гарнизона не поднимать этот вопрос.
- Не зачем уговаривать полковника Башуну и ему самому ничего не грозит, – возразил Егору Калягин.
- Обоснуй, - Егор, посмотрел на Сергея, ожидая от него ответа.
- Что тут обосновывать? Что совершил противоправного Башун? Ничего. Устроил салют. Ну и что тут такого? Ты же сам запускал ракеты. А вот полковник, не организовал ни посты наблюдения за океаном, ни выяснил, что происходит, не выслал даже разведгруппу. Поддался панике и просидел как крыса в норе. Так, что Егор, это он ещё Башуна уговаривал не поднимать шума.
- Да ты прав Серёга, согласен с тобой. Всё с этим. Ты рассказывай Алик как тут у тебя дела. Давно не виделись, тем более под пивко – отлично пойдёт.
- С чего начать? – спросил Алик.
- Начни с начала как пришли на «Стрельце» и расстались с тобой в Мапуту.
- Ну, значит так, – Алик отхлебнул пивка.
– Перекинули меня сюда. Дали мне чомбитаса. Он как охранник и переводчик, ну и как рабочий. Ты же Егор знаешь. Ты рассказывал мне, что работал после школы геодезистом-рабочим, - Егор утвердительно кивнул, Алик продолжил.
– Работаю, хожу с теодолитом-нивелиром, делаю съёмку местности. То чему меня до призыва учили в техникуме. В основном спокойно. Но вот, что я вам скажу братцы. Эти негритосы, лентяи каких ещё поискать. Как тот, кот который орал, потому что наступил себе на яйцо, а убрать ногу ему было лень. Вот судите сами. Приходим как-то с ребятами, тут на побережье, в негритянскую деревню, а там голод. Дети умирают. Старики уже мёртвые лежат в хижинах. Мы давай там по быстрому, что было из жрачки, на костре готовить. Накормили их. Вдруг наш один боец. Он русский, но жил где-то в Средней Азии, приходит и говорит: «Там, ребята целое поле созревшего риса». Пошли посмотреть. Точно. Поле риса стоит и осыпается. Мы к их вождю. Почему не убираете? Он нам отвечает: «Проблема!». Какая, на фиг, проблема? Люди умирают! Он: «Ну, кому положено богами, те и умрут. Женщины новых нарожают. Убирать этот рис – тяжело, никто не хочет. Вот созреют кокосы и мы поедим вдоволь». Зачем тогда спрашиваю засевали. А нам этот вождь: «Нас заставил агроном», это тот, что из Болгарии, сегодня с семьёй был на пирсе, и продолжает: «Нам этот рис не нужен. Мы ждём кокосы». Представляете ребята! На хрен мы им помогаем этим обезьянам, не понятно, - Алик замолк, парни тоже молча думали: «Действительно, какой тут социализм, когда у этих обезьян только вчера хвост отвалился».
- Слушайте, ребята! Ещё со мной случилась недавно история, типа нашей сегодняшней, - встрепенулся Алик – Слушайте. Вы лучше меня знаете, какой тут отлив. Часть суши оголяется. Я решил сделать съёмку этой суши. Меня один остров заинтересовал. В прилив он остров. В отлив – суша. Дождался отлива и со своим чомбитасом пошли на остров, а он оказался обитаем. Стоят хижины по кругу. Я в центре установил теодолит. Начинаю съёмку, а тут из хижин негры повыскакивали, да все с мачете или автоматами. Чомбитас мой орёт «Бандитос! Бандитос!» представляете? Я в банду пришёл. Они здесь в нескольких километрах от города живут себе на островах припеваючи – Алик прервался глотнуть пивка, Ребята переглянулись. Вспомнили, как их Флиппер выводил: «Похоже, мы не зря тогда испугались. Бандиты то были где-то рядом и если-бы не дельфин, кто его знает, чем-бы оно тогда закончилось» - подумал Егор, а сам сказал.
- Ну, что дальше? Алька, не тяни кота за все детали, рассказывай.
- Ну, так вот, рассказываю, – продолжил Алик:
– Мой чомбитас стал с ними вести переговоры. Они, соглашаются меня отпустить, но теодолит я им должен оставить. Сейчас! Держи карман шире. Обезьянам сильно оптика понравилась. Так всё-таки отпустили с теодолитом. Я прибегаю в кубрик и кричу «Бандиты!». Наши вскочили, за оружие схватились. Спрашивают «Где бандиты?». Говорю «На острове, рядом с городом». Покрыли меня матом. Говорят. «Сегодня приедет наша киноустановка. Придут твои бандиты кино смотреть. Они с вечера до утра, до прилива в городе ошиваются». – Моряки не удержались и рассмеялись, смеялся и Алик. Потом спросил моряков.
- Вы, конечно, слышали, как они воняют, - ребята утвердительно кивнули в ответ, Алик продолжил:
– Мы на Линго-Линго в этих брошенных виллах спим. Вы же были там, мне Стас говорил.- Егор утвердительно кивнул и рукой сделал жест типа: «Продолжай». Алик продолжил рассказ:
– Так вот, во-первых, там многие ходят нагишом, Форму берегут, да и жарко, но в саванну с голым задом не пойдёшь. Есть там такой Борисенко. Пошёл в виллу, плавки одевать и вдруг орёт, да так, что волосы дыбом встали. Вбегаем, а он стоит. Плавки спущены до колен. Одной рукой член схватил и сжал, а на ладони другой, скорпион бегает. Он плавки одевал, скорпион в плавках сидел. Вот он его за головку члена и ужалил. Вакцины нет. Сами понимаете, какое тут обеспечение. Никакое. Что делать? Ребята говорят: «Смотрите, он член пережал, яд значит дальше не пошёл. Отсечём головку, и останется жить». Уже и штык–нож приготовили. Борисенко как услышал, сиганул в окошко босиком и в саванну. Ходил час по ней и вопил. Мы по рации связались с Мапуту и выяснили, что скорпионы в этот период не смертельные. Только под утро Борисенко вернулся в отряд». – Сергей и Вовка смеялись от души, только Егор не смеялся. Он понимал парня. Вспомнил свою змею: «Не останови я руку, и она бы укусила меня, а сыворотки у нас нет. Нет от слов, ни у кого и нигде. Что же ты Родина за уродина такая», - Алик продолжал:
- Там ночью насекомых, ползает по тебе, пока спишь, огромное количество. От страха спать нельзя. Так вот один наш советник говорит. «Вы выгоняете негров из помещений, потому, что они воняют. А вы не выгоняйте. К вони принюхаетесь, это их пот такой вонючий, но он изгоняет насекомых». Что вы думаете парни? Стали оставлять чомбитасов - пропали насекомые. - Моряки удивлённо зашумели
- Ты смотри вот оно, что. Мы на рынке в Мапуту, первое время не могли больше получаса находиться из-за этой вони, – вспомнил Сергей.
- Слушай Алька, а вот что за киноустановка? Ты, её помянул, - заинтересовался Егор близкой ему темой.
- Так на базе газона шестьдесят шестого. КУНГ. Наша киноустановка. Нашей 9-й Экспедиции. Не поверите парни. Машина миротворец. Ездит где хочет и когда хочет. Её сопровождают чомбитасы. Пересекают они зону влияния бандитов. Чомбитасы уходят. Приходят бандиты и берут киноустановку под охрану, потом передают обратно чомбитасам. Это киноустановка – священная корова. Были случаи - идёт бой. Появился этот КУНГ. Огонь прекратили. Машина проехала. Бой возобновился, - Егор вспомнил, как негры Бисау смотрели фильм. Действительно, кино - великая сила.
- Слушай Егор. Вы же скоро домой. Ты зайдешь в Минске на киностудию. Разыщи маму. Передай ей что-нибудь от меня. Расскажи как тут, но только не эти ужасы – обратился Алик к земляку.
- Что за вопрос, дружище. Зайду, и что говорить знаю, - успокоил Алика, Каминский. Друзья вчетвером проболтали до ужина. Накормили Алика, ужином от Татьяны и проводили до трапа. Это была последняя встреча Егора и Алика. Больше судьба их не сведёт вместе ни на африканских широтах, ни на родине в Минске.
Тревожный сон Егора.
Вскоре после истории случившейся с Егором на Линго-Линго, ему стал часто сниться очень странный сон. Он почти не видел снов, но этот, был очень четким и повторялся раз от раза. После пробуждения Егор постоянно испытывал состояние тревоги. Он понимал должно случиться что-то неизбежное. Но вот что должно случиться, Егор не знал, как известно, больше всего пугает – неизвестность. Вот этот сон.
Егор идёт по незнакомому коридору. Это какое-то учреждение. Справа и слева двери кабинетов. Коридор довольно длинный. Егор видит только его. Он понимает, что это он идёт. В коридоре тихо. Только слышны его шаги. Коридор пуст. Минуя дверь за дверью, Егор подходит к одной из них и останавливается. Он поворачивается в пол-оборота налево и смотрит на эту дверь. Он знает, что она сейчас откроется. Дверь действительно медленно начинает открываться и в комнате за дверью яркий дневной свет, а из двери начинает кто-то выходить. Яркий свет из комнаты мешает Егору понять кто это, силуэт человека забит светом и он расплывчат, Егор присматривается, пытаясь рассмотреть человека и просыпается.
Так происходит с завидным постоянством, и сон всегда прерывается на одном и том же месте. Егор начал опасаться, не сходит ли он с ума.
Тогда ещё этот молодой моряк не знал, что бывают вещи сны. Он узнает об этом, на своём последнем разведывательном задании, беря интервью у знаменитого и обладающего уникальными способностями человека – Тофика Гасановича Дадашева, но это уже другая история, придёт время рассказать и о ней.
Мозамбиканский же сон Егора действительно окажется пророческим и событие, которое он предвещал, в очередной раз кардинально поменяет сознание и соответственно жизнь Егора.
Письма из дома.
После прихода в Мапуту команда «Стрельца» начала получать письма из дома. У Егора появилась возможность писать жене. Письма доставлялись в Мозамбик из Союза самолётами. Поэтому раз в две недели была новая почта. Адрес Егор указывал Минский, домашний, а обратный - стандарт того времени Москва. К-160 Каминскому Егору Анатольевичу и всё. Люда, на улице, бросала конверт с обычной почтовой маркой, в любой, ящик для приёма почтовых отправлений и через две недели письмо находило, адресата в далёком Мозамбике. Егор отдавал конверт Маслову, а он передавал письма на берегу в Советское посольство.
В Иньямбане, понятно, письма запаздывали. Их из Мапуту доставляли на машинах, а это более 500 километров по Африканской саванне, но это не существенно, а существенно, содержание этих писем. Письма сильно отличались от тех, которые Люда писала Егору в школу. Из её писем исчезла романтика и чувственность, их заменил прагматизм и материализм. Её совершенно не интересовали события, переживания, настроение, здоровье мужа. Всю эту романтическую мишуру заменил материально-денежный вопрос. Письма стали совершенно неинтересными и Егор их не особо то и ждал.
Однажды при очередном обеспечении лазерной антенны, команде катера Егора и Володи пришлось задержаться на ночь. Место было достаточно безопасное, но всё-таки решили антенну и не снимать, но без охраны её не оставлять. Тем более днём не доделали очень сложные замеры, а утром, не перевешивая антенну, с первыми лучами, можно возобновить работу. На катере, конечно, можно спать, но уж слишком не комильфо. В салоне катера остался Палыч. Володя. Егор и Виктор, боец с экспедиции, решили обосноваться на берегу, вблизи колючей зелёнки. Одна ночь не неделя. Решили – перекантуются как-нибудь до утра, они только забыли, что это не средняя полоса России, а Африканская саванна. Насобирали сухих веток и кокосов. Сухие коричневые волокна, которые покрывают сам орех, являются отличным топливом для костра. Развели костёр. Зашло солнце. Над саванной выключился свет. Стало понятно, у костра ребята, как мишени с подсветкой в тире. Что делается вокруг, не видно. Что-то можно рассмотреть только в отблесках костра, а сами они как на ладони. Стреляй – не хочу, только слепой промахнётся. Решили костёр затушить. Не замёрзнут. Африка всё же. В темноте стало спокойнее, но ненадолго. То, что произошло потом, навсегда осталось в памяти Егора и его товарищей.
В кромешной темноте, когда только звёзды на небе, начал нарастать шум ночной саванны. Парни забыли, основная жизнь в саванне, начинается, как раз с наступлением темноты. Справа кто-то протопал тяжело ступая по песку. Вдруг протяжно засвистело неизвестное существо, его поддержал кто-то хихиканьем, следом что-то большое ухнуло уже совсем рядом. Тишина не наступала. Над самой головой, пролетела какая-та тварь, обдав ветерком крыльев моряков. В итоге все эти звуки слились в сплошную какофонию: свист, скрежет, уханье, стоны, визг, шуршание, щёлканье.
К обеду на «Стрелец» пришёл кореш Егора – Алик Ассадзе. Они, расположились в каюте Егора, тут же к ним присоединились Володя Шаврин и Сергей Калягин. Алик приволок скрытно коробку сырьеже. Вот, что рассказал Алик ребятам, о событиях 31 декабря, уже прошедшего 1981 года.
«Только сели за стол в подразделении. Все вместе. Наши офицеры, мичмана и офицеры чомбитасы, что в Союзе учились. Дождались курантов. Подняли за Новый год. Только выпили – влетает чомбитас! На нём лица нет, орёт что-то и показывает на улицу. Все понятно, рванули. Смотрим, а с моря зарево. Ракеты, трассера. Мощный свет. Там явно целая эскадра подошла. Ракеты по всему горизонту. Только утихнет, снова, да ещё с большей силой! Ну, мы по тревоге вооружились и в окопы засели вокруг базы. Чомбитасы в момент испарились, остались с нами в окопах только те офицеры, что в Союзе учились. Сидим, ждём десант, а на море продолжается светопреставление! Прикинули, что пока они высадятся и пока рассредоточатся, да и наверняка ночью не пойдут Чего им бояться? Нас тут всех-то, три десятка, а их, судя по сигналам, точно дивизия, а то и две. Значит, ждём утра. Как-то веселее стало, знаете парни, ночью то оно помирать не очень, хотя и утром, что-то тоже не хочется. Вдруг утром рация заработала. «Стрелец» значит на связь вышел. Говорят, идём к вам. Мы все ожили. Радовались, некоторые даже плакали, уже с жизнью простились. Думаем, ай да, парни, ай да моряки, прорвались, значит через эскадру, но скорее всего, обошли её. Юаровцы-то намного южнее высаживались. Не испугались, не бросили нас, да и гражданских здесь много. …»
- Почему вы, Алик решили, что это ЮАР? – перебил Алика, Егор.
- А кто ещё? У кого такой мощный флот есть в этом регионе, чтобы организовать такое масштабное вторжение? Только у ЮАР.
- Давай продолжай, что дальше было.
- Так это. Как рассвело, мы получили радио от вас. Решили выдвигаться на пирс. Собрали быстро наших всех гражданских и агронома болгарина с семьёй взяли, женщин с детьми в круг, сами по периметру, оружие на изготовку и выдвинулись на пирс. На пирсе мы конечно как на ладони, но всё-таки он в залив на 300 метров врезается. Значит, всяко не огонь в упор, а по воде не подойти. По пирсу мы их не пропустим. Вся надежда, что вы раньше коммандос подойдёте. Когда «Стрелец» увидели, понятно стало, что будем жить. А вы ребята, скажите, если это учения, то кто там такое светопреставление устроил? Наши корабли, что ли подошли? Так, где они? В океане? Они же на Сокотре базируются и ходу им оттуда небыстро. Ради такой ерунды гонять эскадру, или она просто попутно шла по своим делам и устроила нам проверку?
- Успокойся, Алик, не было никакой эскадры. Ни нашей, ни ЮАР. Это мы всё устроили, - в очередной раз Егор прервал рассказ приятеля. Алик, замолчал и уставился на моряков, не веря, словам Егора. Володя и Сергей кивками подтвердили слова Каминского. Егор подробно рассказал Алику, как «Стрелец» отметил Новый год, и закончил свой рассказ предположением.
- Понятное дело, никаких учения никто не объявлял, это Башун прикрывая свою задницу придумал, и как-то уговорил начальника гарнизона не поднимать этот вопрос.
- Не зачем уговаривать полковника Башуну и ему самому ничего не грозит, – возразил Егору Калягин.
- Обоснуй, - Егор, посмотрел на Сергея, ожидая от него ответа.
- Что тут обосновывать? Что совершил противоправного Башун? Ничего. Устроил салют. Ну и что тут такого? Ты же сам запускал ракеты. А вот полковник, не организовал ни посты наблюдения за океаном, ни выяснил, что происходит, не выслал даже разведгруппу. Поддался панике и просидел как крыса в норе. Так, что Егор, это он ещё Башуна уговаривал не поднимать шума.
- Да ты прав Серёга, согласен с тобой. Всё с этим. Ты рассказывай Алик как тут у тебя дела. Давно не виделись, тем более под пивко – отлично пойдёт.
- С чего начать? – спросил Алик.
- Начни с начала как пришли на «Стрельце» и расстались с тобой в Мапуту.
- Ну, значит так, – Алик отхлебнул пивка.
– Перекинули меня сюда. Дали мне чомбитаса. Он как охранник и переводчик, ну и как рабочий. Ты же Егор знаешь. Ты рассказывал мне, что работал после школы геодезистом-рабочим, - Егор утвердительно кивнул, Алик продолжил.
– Работаю, хожу с теодолитом-нивелиром, делаю съёмку местности. То чему меня до призыва учили в техникуме. В основном спокойно. Но вот, что я вам скажу братцы. Эти негритосы, лентяи каких ещё поискать. Как тот, кот который орал, потому что наступил себе на яйцо, а убрать ногу ему было лень. Вот судите сами. Приходим как-то с ребятами, тут на побережье, в негритянскую деревню, а там голод. Дети умирают. Старики уже мёртвые лежат в хижинах. Мы давай там по быстрому, что было из жрачки, на костре готовить. Накормили их. Вдруг наш один боец. Он русский, но жил где-то в Средней Азии, приходит и говорит: «Там, ребята целое поле созревшего риса». Пошли посмотреть. Точно. Поле риса стоит и осыпается. Мы к их вождю. Почему не убираете? Он нам отвечает: «Проблема!». Какая, на фиг, проблема? Люди умирают! Он: «Ну, кому положено богами, те и умрут. Женщины новых нарожают. Убирать этот рис – тяжело, никто не хочет. Вот созреют кокосы и мы поедим вдоволь». Зачем тогда спрашиваю засевали. А нам этот вождь: «Нас заставил агроном», это тот, что из Болгарии, сегодня с семьёй был на пирсе, и продолжает: «Нам этот рис не нужен. Мы ждём кокосы». Представляете ребята! На хрен мы им помогаем этим обезьянам, не понятно, - Алик замолк, парни тоже молча думали: «Действительно, какой тут социализм, когда у этих обезьян только вчера хвост отвалился».
- Слушайте, ребята! Ещё со мной случилась недавно история, типа нашей сегодняшней, - встрепенулся Алик – Слушайте. Вы лучше меня знаете, какой тут отлив. Часть суши оголяется. Я решил сделать съёмку этой суши. Меня один остров заинтересовал. В прилив он остров. В отлив – суша. Дождался отлива и со своим чомбитасом пошли на остров, а он оказался обитаем. Стоят хижины по кругу. Я в центре установил теодолит. Начинаю съёмку, а тут из хижин негры повыскакивали, да все с мачете или автоматами. Чомбитас мой орёт «Бандитос! Бандитос!» представляете? Я в банду пришёл. Они здесь в нескольких километрах от города живут себе на островах припеваючи – Алик прервался глотнуть пивка, Ребята переглянулись. Вспомнили, как их Флиппер выводил: «Похоже, мы не зря тогда испугались. Бандиты то были где-то рядом и если-бы не дельфин, кто его знает, чем-бы оно тогда закончилось» - подумал Егор, а сам сказал.
- Ну, что дальше? Алька, не тяни кота за все детали, рассказывай.
- Ну, так вот, рассказываю, – продолжил Алик:
– Мой чомбитас стал с ними вести переговоры. Они, соглашаются меня отпустить, но теодолит я им должен оставить. Сейчас! Держи карман шире. Обезьянам сильно оптика понравилась. Так всё-таки отпустили с теодолитом. Я прибегаю в кубрик и кричу «Бандиты!». Наши вскочили, за оружие схватились. Спрашивают «Где бандиты?». Говорю «На острове, рядом с городом». Покрыли меня матом. Говорят. «Сегодня приедет наша киноустановка. Придут твои бандиты кино смотреть. Они с вечера до утра, до прилива в городе ошиваются». – Моряки не удержались и рассмеялись, смеялся и Алик. Потом спросил моряков.
- Вы, конечно, слышали, как они воняют, - ребята утвердительно кивнули в ответ, Алик продолжил:
– Мы на Линго-Линго в этих брошенных виллах спим. Вы же были там, мне Стас говорил.- Егор утвердительно кивнул и рукой сделал жест типа: «Продолжай». Алик продолжил рассказ:
– Так вот, во-первых, там многие ходят нагишом, Форму берегут, да и жарко, но в саванну с голым задом не пойдёшь. Есть там такой Борисенко. Пошёл в виллу, плавки одевать и вдруг орёт, да так, что волосы дыбом встали. Вбегаем, а он стоит. Плавки спущены до колен. Одной рукой член схватил и сжал, а на ладони другой, скорпион бегает. Он плавки одевал, скорпион в плавках сидел. Вот он его за головку члена и ужалил. Вакцины нет. Сами понимаете, какое тут обеспечение. Никакое. Что делать? Ребята говорят: «Смотрите, он член пережал, яд значит дальше не пошёл. Отсечём головку, и останется жить». Уже и штык–нож приготовили. Борисенко как услышал, сиганул в окошко босиком и в саванну. Ходил час по ней и вопил. Мы по рации связались с Мапуту и выяснили, что скорпионы в этот период не смертельные. Только под утро Борисенко вернулся в отряд». – Сергей и Вовка смеялись от души, только Егор не смеялся. Он понимал парня. Вспомнил свою змею: «Не останови я руку, и она бы укусила меня, а сыворотки у нас нет. Нет от слов, ни у кого и нигде. Что же ты Родина за уродина такая», - Алик продолжал:
- Там ночью насекомых, ползает по тебе, пока спишь, огромное количество. От страха спать нельзя. Так вот один наш советник говорит. «Вы выгоняете негров из помещений, потому, что они воняют. А вы не выгоняйте. К вони принюхаетесь, это их пот такой вонючий, но он изгоняет насекомых». Что вы думаете парни? Стали оставлять чомбитасов - пропали насекомые. - Моряки удивлённо зашумели
- Ты смотри вот оно, что. Мы на рынке в Мапуту, первое время не могли больше получаса находиться из-за этой вони, – вспомнил Сергей.
- Слушай Алька, а вот что за киноустановка? Ты, её помянул, - заинтересовался Егор близкой ему темой.
- Так на базе газона шестьдесят шестого. КУНГ. Наша киноустановка. Нашей 9-й Экспедиции. Не поверите парни. Машина миротворец. Ездит где хочет и когда хочет. Её сопровождают чомбитасы. Пересекают они зону влияния бандитов. Чомбитасы уходят. Приходят бандиты и берут киноустановку под охрану, потом передают обратно чомбитасам. Это киноустановка – священная корова. Были случаи - идёт бой. Появился этот КУНГ. Огонь прекратили. Машина проехала. Бой возобновился, - Егор вспомнил, как негры Бисау смотрели фильм. Действительно, кино - великая сила.
- Слушай Егор. Вы же скоро домой. Ты зайдешь в Минске на киностудию. Разыщи маму. Передай ей что-нибудь от меня. Расскажи как тут, но только не эти ужасы – обратился Алик к земляку.
- Что за вопрос, дружище. Зайду, и что говорить знаю, - успокоил Алика, Каминский. Друзья вчетвером проболтали до ужина. Накормили Алика, ужином от Татьяны и проводили до трапа. Это была последняя встреча Егора и Алика. Больше судьба их не сведёт вместе ни на африканских широтах, ни на родине в Минске.
Тревожный сон Егора.
Вскоре после истории случившейся с Егором на Линго-Линго, ему стал часто сниться очень странный сон. Он почти не видел снов, но этот, был очень четким и повторялся раз от раза. После пробуждения Егор постоянно испытывал состояние тревоги. Он понимал должно случиться что-то неизбежное. Но вот что должно случиться, Егор не знал, как известно, больше всего пугает – неизвестность. Вот этот сон.
Егор идёт по незнакомому коридору. Это какое-то учреждение. Справа и слева двери кабинетов. Коридор довольно длинный. Егор видит только его. Он понимает, что это он идёт. В коридоре тихо. Только слышны его шаги. Коридор пуст. Минуя дверь за дверью, Егор подходит к одной из них и останавливается. Он поворачивается в пол-оборота налево и смотрит на эту дверь. Он знает, что она сейчас откроется. Дверь действительно медленно начинает открываться и в комнате за дверью яркий дневной свет, а из двери начинает кто-то выходить. Яркий свет из комнаты мешает Егору понять кто это, силуэт человека забит светом и он расплывчат, Егор присматривается, пытаясь рассмотреть человека и просыпается.
Так происходит с завидным постоянством, и сон всегда прерывается на одном и том же месте. Егор начал опасаться, не сходит ли он с ума.
Тогда ещё этот молодой моряк не знал, что бывают вещи сны. Он узнает об этом, на своём последнем разведывательном задании, беря интервью у знаменитого и обладающего уникальными способностями человека – Тофика Гасановича Дадашева, но это уже другая история, придёт время рассказать и о ней.
Мозамбиканский же сон Егора действительно окажется пророческим и событие, которое он предвещал, в очередной раз кардинально поменяет сознание и соответственно жизнь Егора.
Письма из дома.
После прихода в Мапуту команда «Стрельца» начала получать письма из дома. У Егора появилась возможность писать жене. Письма доставлялись в Мозамбик из Союза самолётами. Поэтому раз в две недели была новая почта. Адрес Егор указывал Минский, домашний, а обратный - стандарт того времени Москва. К-160 Каминскому Егору Анатольевичу и всё. Люда, на улице, бросала конверт с обычной почтовой маркой, в любой, ящик для приёма почтовых отправлений и через две недели письмо находило, адресата в далёком Мозамбике. Егор отдавал конверт Маслову, а он передавал письма на берегу в Советское посольство.
В Иньямбане, понятно, письма запаздывали. Их из Мапуту доставляли на машинах, а это более 500 километров по Африканской саванне, но это не существенно, а существенно, содержание этих писем. Письма сильно отличались от тех, которые Люда писала Егору в школу. Из её писем исчезла романтика и чувственность, их заменил прагматизм и материализм. Её совершенно не интересовали события, переживания, настроение, здоровье мужа. Всю эту романтическую мишуру заменил материально-денежный вопрос. Письма стали совершенно неинтересными и Егор их не особо то и ждал.
Однажды при очередном обеспечении лазерной антенны, команде катера Егора и Володи пришлось задержаться на ночь. Место было достаточно безопасное, но всё-таки решили антенну и не снимать, но без охраны её не оставлять. Тем более днём не доделали очень сложные замеры, а утром, не перевешивая антенну, с первыми лучами, можно возобновить работу. На катере, конечно, можно спать, но уж слишком не комильфо. В салоне катера остался Палыч. Володя. Егор и Виктор, боец с экспедиции, решили обосноваться на берегу, вблизи колючей зелёнки. Одна ночь не неделя. Решили – перекантуются как-нибудь до утра, они только забыли, что это не средняя полоса России, а Африканская саванна. Насобирали сухих веток и кокосов. Сухие коричневые волокна, которые покрывают сам орех, являются отличным топливом для костра. Развели костёр. Зашло солнце. Над саванной выключился свет. Стало понятно, у костра ребята, как мишени с подсветкой в тире. Что делается вокруг, не видно. Что-то можно рассмотреть только в отблесках костра, а сами они как на ладони. Стреляй – не хочу, только слепой промахнётся. Решили костёр затушить. Не замёрзнут. Африка всё же. В темноте стало спокойнее, но ненадолго. То, что произошло потом, навсегда осталось в памяти Егора и его товарищей.
В кромешной темноте, когда только звёзды на небе, начал нарастать шум ночной саванны. Парни забыли, основная жизнь в саванне, начинается, как раз с наступлением темноты. Справа кто-то протопал тяжело ступая по песку. Вдруг протяжно засвистело неизвестное существо, его поддержал кто-то хихиканьем, следом что-то большое ухнуло уже совсем рядом. Тишина не наступала. Над самой головой, пролетела какая-та тварь, обдав ветерком крыльев моряков. В итоге все эти звуки слились в сплошную какофонию: свист, скрежет, уханье, стоны, визг, шуршание, щёлканье.
