- Что это сейчас было? – отдышавшись, спросил Николай Васильевич.
- Да фиг его знает! Чудеса, да и только – удивился Егор, достав из кармана деньги, предложил – Давайте хоть посмотрим, сколько мы заработали на этой старой шапке, - начали считать и поразились. В руке Егора лежали пять купюр по 100 метикал достоинством.
- Ни хрена себе! Виктор Викторович! Вы заработали за один раз больше чем я за всё время нахождения в Мапуту. Держите Ваши деньги, – Егор отдал Виктору Викторовичу выручку за шапку. Они, пошли дальше по городу, выдвигая разные версии и предположения, на кой неграм понадобилась зимняя шапка и почему она вызвала такой, ажиотаж.
Малярия. Дилагил или алкопура.
Отдельной темой был вопрос профилактики малярии и употребления шила, в простонародье спирта, а на местном языке, как думали моряки, португальском – «алкапура».
В один не прекрасный день в столовой команды, в каждой из тарелок для супа моряки нашли по небольшой белой таблетке. Встал вопрос: что это? Чья это работа? От чего эти таблетки? Срочно был вызван судовой док. Он всё разъяснил.
- Это дилагил. Так себе средство, но хоть какая-то, профилактика от малярии,- моряки с сомнением смотрели на доктора и на таблетку. Доктор ушёл. Вдруг раздался голос.
- Говорят этот дилагил влияет на член, - какой дурак, это сказал, история умалчивает, но все таблетки полетели в иллюминаторы за борт. Теперь у дельфинов и акул, точно не будет малярии, но гарантирована импотенция. Все предпочли лишиться печени, чем получить состояние нестояния.
Неизвестно, кто доку шепнул о том, куда и кому, команда отправила его таблетки, но через пару дней он опять пришёл в столовую.
- Товарищи. Я знаю, что вы отказываетесь пить дилагил. Заставить я вас не могу. Значит так. Пейте шило! – От удивления и восторга, часть моряков вскочила. Док продолжил.
- Говорят, он помогает, я не проверял. Только не мешайте. Или дилагил, или шило. Иначе печень разнесёт в миг, - док ушёл. Все оживились. Это уже, другое дело! Теперь любой случай употребления спиртного, можно списать на рекомендацию дока. Док ведь плохого не посоветует. С этого дня, настроение у команды было приподнятое, все ждали очередного захода в Мапуту и готовили метикалы на алкопуру. Пока «Стрелец» работает в Мозамбикском проливе, есть возможность прояснить вышесказанную тему. Понятное дело, у дилагила, как у любого лекарства, есть побочные явления, но снижение потенции – это не про него. По поводу спирта, который продавали в аптеках Мапуту, это был обычный этиловый медицинский спирт. Вот только в этих аптеках, он числился как – яд. Со всей соответствующей яду атрибутикой. Этикеткой с черепом и перекрещёнными костями. Нужно обладать достаточной смелостью, чтобы опрокинуть стаканчик с такой эмблемой. Правда, зубовцы предупреждали, что шило в формациях не очень, но пить можно без страха. Что касаемо употребления шила на борту, то это среди команды было крайне редкое явление, просто за отсутствием этого шила у моряков. Нет правил без исключений. Таким исключением на борту являлись два самых ничем не занятых члена команды – доктор и особист. От безделья и в замкнутом пространстве трудно не сорваться. Эти два перца быстро, нашли друг друга и редко, когда от них не пахло спиртом. Как говорится, выпил с утра, весь день свободен. Впрочем, к этому быстро привыкли и не обращали на этих выпивох никакого внимания. Пусть доктор лучше пьёт, чем работает. По поводу же особиста так это воспринималось на ура! Пусть заливает себе мозг, чем выносит мозг команде.
Наконец «Стрелец» зашёл в очередной раз в Мапуту. Встал у стенки и моряки отправились, группой в десять человек в формацию, на пробу местного алкопуры. Вошли в формацию. Фармацевт, слегка напуганный таким количеством советико, застыл в ожидании. Начал разговор механик Палыч.
- Amigo! Алкопуру! Understood? – негр, быстро закивал головой. Ушел в подсобку и вернулся с аптечным пузырьком. В Союзе в похожих пузырьках продают зелёнку.
- Amigo! Мало! Давай больше! – запас английских слов у бывшего колхозника исчерпался, а португальских слов у него в словарном запасе не было от слова вообще. Он перешёл на русский нецензурный и жесты. Егору это надоело. Всё-таки не зря он выпросил разрешение у Маслова, оставить у себя проигрыватель и регулярно, когда не было качки, в свободное время, изучал английский язык.
- Amigo. Give me more алкопура, - последнее слово на местном диалекте.
- Yes, sir, – негр опять скрылся, и вскоре вернулся с ещё пятью бутылочками.
- Ну что, 300 грамм это уже что-то, - заключил Палыч. Повертев головой по сторонам, спросил:
– А во что наливать, то будем? - и посмотрел на Каминского. Егор опять обратился к фармацевту по-английский:
- Amigo. Give me glass.
- Yes, sir, – негр подал аптечный стакан с носиком для слива и шкалой отметки емкости. Палыч начал сливать шило в стакан, отставляя в сторонку бутылочки с этикеткой - череп и кости. Негр замер в удивлении, не понимая, что творят эти советико. Закончив, Палыч повернулся к мотористу Валерке Санаеву. Валере было около двадцати семи лет. Он пивал в своей жизни - всё. Всё что горит. Это он, тогда лежал у трапа «Стрельца», в Таллине, когда командир Голод приказал Егору доставить моряка на борт судна. Палыч протянул почти полный стакан Санаеву.
- Ну, Валера! Давай, чтобы не последний, - Валера взял стакан, набрал воздуху, именно набрал, а не выдохнул. Когда, пьют водку, выдыхают, опрокинув стакан, задерживают дыхание и постепенно вдыхают. Так спирт пить нельзя. Сожжёте всё горло. Лёгкий вдох. Опрокидываешь стаканец с шилом и медленно выдыхаешь, пока слюна не разбавит остатки спирта во рту.
- Ну, с Богом! – Санаев опрокидывает стакан алкопуры. Моряки замирают в ожидании эффекта, и тут раздаётся крик фармацевта. Впервые в жизни Егор видел, как побледнел негр! На глазах фармацевта советико принял убойную дозу яда! Негра, этого несчастного фармацевта, служба безопасности в порошок сотрёт. Он знал, что эти моряки советико – неприкасаемые, а тут самоубийство советико в его формации.
- Amigo! Quiet! – скомандовал Егор и бросил на стол купюру в 50 метикал. Здесь нужно пояснить, что литровая бутылка хорошего португальского портвейна «PORTO» стоила более 500 метикал, а литр спирта - 30 метикал. Негр, трясясь от страха, даже не притронулся к деньгам. Он начал по-католически креститься, молится, вздымая глаза то к небу, то опуская их на Санаева. Зазвучало имя девы Марии.
- Смотри, Валера, негритос тебя уже отпевает, – пошутил Романовский. - Ну шило то как?
- Шило как шило, – ответил Валерка, и обратился к Каминскому.
- Каминский, ты с негром на короткой ноге. Скажи ему пусть, тащит ещё литра два, и пойдём уже, - негр перестал молиться и креститься. С ужасом уставился на Санаева. По разумению фармацевта, этот советико должен был быть уже не среди живых, а он ещё что-то говорит.
- Amigo! Give me two liters алкопуры, – обратился к негру Егор и достал 100 метикал
- No sir, no more. It's all over, no more, – испуганно, заговорил негр.
- Каминский, чего он лепечет. Пусть шило тащит. Может ему денег мало. Так и то платим в двойне, - начавший хмелеть Валера достал ещё 50 метикал.
– Amigo, на ещё! Шило тащи. – Протянул негру деньги. Фармацевт продолжал божиться, что алкапуро больше нет.
- Слушайте, похоже, он не врёт - высказал своё мнение Егор – Это же для них яд. На кой он в аптеке будет держать яд вёдрами? Это же нам не Союз.
- Да хрен с ним! Пошли в другую формацию. Благо их тут в центре немало, – предложил Вовка Шаврин. Вся компания, выйдя из аптеки, пошла по улице, по дороге беседуя с Санаевым о его самочувствии. Валера утверждал – всё в норме. Негр-фармацевт, закрыв свою аптеку, так и не взяв денег, даже со стола которые ему бросил Егор, они так и остались лежать на столе. Он на удалении, шёл за моряками, созывая прохожих. Через два квартала, когда парни подошли к другой формации, за ними уже увязалась приличная толпа негров, что-то очень эмоционально обсуждая, пытаясь забежать вперёд и лучше рассмотреть Санаева. У Валеры от жары и выпитого спирта покраснело лицо, он слегка пошатывался, но чувствовал себя, с его слов, отлично. Во второй формации, как впрочем и в других, моряков ждало разочарование, спирт был в минимальных объёмах. Так с трудом обойдя все формации, которые они знали, набрали полтора литра. На десятерых – это почти ничего. Так от малярии не спасёшься.
Через пять дней, как только вышли в море, всех участников похода за алкопурой, собрал в столовой команды особист. На удивление, он был почти трезв, правда, с выхлопом, но видимо вчерашним.
- Товарищи моряки, - начал он. – Я хочу довести до вас информацию. Которой со мной поделились в особом отделе в Мапуту, а с ними Национальная служба народной безопасности Мозамбика. - Он встал, налил кваса, махнул стакан не глядя, как водяру. Моряки засмеялись, но он невозмутимо продолжал:
- Значит так, ваш поход в формацию и выходка Санаева, вызвала в Мапуту и в итоге в стране, волну сплетен, домыслов, и всякой чертовщины. В итоге пошёл слух. Советские моряки – зомби! Только зомби могут пить яд в таких объёмах и при этом гулять по городу, как ни в чём, не бывало! – Если бы особист был под мухой, в своём нормальном состоянии, ребята поняли бы – белочка, но он был на удивление трезв, но всё-таки нес какую-то ахинею. Все начали смеяться. Особист спокойно продолжил:
- Я товарищи не вижу ничего смешного в этом. Вы знаете, к каким последствиям это привело? Не знаете. Я вам сейчас скажу. В этой стране единственный спиртовой завод находится в Бейре. Бандиты узнали, что советские моряки пьют спирт, чтобы не заболеть малярией. Они подорвали все мосты вокруг Бейры и отрезали её от страны. Вот итог вашего похода в аптеку за спиртом, - больше никто не смог удержать смех, Ржали долго и от души, в конце концов, засмеялся и особист. Разве моряки виноваты, что, только вчера спустившиеся с пальм обезьяны решили строить социализм.
Тайна советико - помидоры и водка.
Возникло одно, недопонимание между советико и частью продвинутых негров, в частности мозамбиканских офицеров, которые учились в Союзе и сносно говорили на русском. В Союзе их научили пить – водку. Надо сказать, негры пьют своё прекрасное пиво и от пары бокалов уже хорошо косеют. Так, что русскую водку пьют только закалённые, настоящие мачо – офицеры прошедшие закалку в далёком и холодном Советском Союзе. При этом они обижаются на своих советских коллег: «Советико знают, как из спирта сделать водку, а секретом не делятся». Им не раз уже было говорено: «Разведите спирт водой. Дайте с недельку отстояться, и будет вам – водка». Африканцы возражают: «Нет. Будет слабый яд». Хотя, по сути, они правы. Алкоголь – это действительно яд. Водка и есть слабый яд. Так, что не только устами младенца глаголет истина, но и устами заговорившей обезьяны.
Второе непонимание и даже обида была связана с выращиванием помидоров. Советские военные советники прибыли в Мапуту с жёнами, это и понятно за пять лет, что они находятся в командировке, любая семья распадётся. Советские бабы, как и на Родине, развели огороды в колонии, где они компактно проживали семьями. Вырастили помидоры весом по полтора килограмма. Фишка в том, что на рынке в Мапуту самые дорогие овощи – это помидоры! Вернее всё, что требует труда. Разница между бананами, апельсинами, лимонами и томатами – в 50 крат!
Вот как-то, в советской колонии собрались мозамбиканские офицеры с жёнами на очередную пьянку. Негритянки увидели эти гигантские помидоры. Стали просить у наших девчонок, дать им семена. Берите! Какая тут проблема.
Негритянки посадили семена, а через четыре месяца заявились в советскую колонию и заявили, что советские женщины их обманули и дали им негодные семена. У них не выросли такие большие и хорошие помидоры, а очень мелкие, как у всех. Наши девчата решили разобраться, в чём же дело и пошли посмотреть, как негритянки выращивают помидоры и почему ничего у них не вышло. Вскоре всё стало понятно. Они бросили семена в землю и пришли через четыре месяца за урожаем. На земле джунгли из томатных стеблей и тысячи мелких плодов. На вопрос советских женщин: «Вы их хоть поливали, пололи, пасынковали»: Негритянки ответили: «Нет. Зачем нам такие помидоры, раз за ними надо ещё столько ухаживать». Разговор о том, как работают негры и почему они такие нищие, на такой плодородной земле, ещё впереди.
Кубино офицер!
Жизнь на «Стрельце» вошла в рабочий ритм. Кто на вахтах – четыре часа через восемь. Командирская вахта, Башун и Баринов, шесть через шесть. Остальные, кто на рабочем дне – подъём 06:00. Начало судовых работ с 07:00. Обед и святой Адмиральский час с 11:00. до 12:00. и ещё четыре часа до 16:00. Такой ритм все дни пока судно в море, невзирая на выходные или праздники. Если была необходимость, срочной или особо важной работы, то работают до упора. Каждые две недели старались зайти в Мапуту, дать отдых команде, особенно тем, кто на вахтах. Во время стоянки в порту на судне выставлялась вахта у трапа четыре через восемь. К трапу вставали Каминский, Шаврин, Калягин и подчинялись они дежурному по кораблю, благо ребята на время избавлялись от команд надоевшего уже всем Белякова. Егор заступал с нулей до четырёх и соответственно с двенадцати до шестнадцати часов. Днём куда ещё не шло, суета на судне, движуха, посещение судна, но есть и проблема. На стенке постоянно сидело с два десятка негров. При появлении кого-либо с команды на палубе, они начинали кричать «Советико! Трусы! Носки! Блядь! Мыло! Мыло! Носки давай блядь! Трусы давай сука!». Это конечно не Конакри, но тоже раздражало. Сложность была в том, что судно, как и в Гвинее-Бисау, поднималось и опускалось при отливах и приливах, не так сильно, как в Атлантике, но всё равно прилично. Не весь борт судна можно было контролировать с поста у трапа. Не виден был полубак. На полубаке всё задраивали, убирали любой предмет, который можно утащить, но всё-таки в стране идёт война юаровские коммандос и их визави «бандитос» вполне могли устроить диверсию или провокацию. Единственных кого смертельно боялись мозамбиканцы – это кубинских военных. С виду их трудно было отличить от мозамбиканцев и те и те – черные, но всё-таки отличали. К слову, спустя два месяца работы в Мозамбике. Егор сделал для себя открытие, оказывается негры не все на одно лицо, а также отличаются друг от друга, как и они европейцы. Единственный действенный способ прогнать этих крикунов-торгашей от борта, пригрозить им Кубинцам. Егор сходил с борта на стенку, подойдя к неграм, прикладывал два пальца к плечу, изображая так погон и звёздочки на нём, затем тихо говорил неграм «Кубино офицер». Негры замолкали и расходились, но вскоре обезьяны прочухали его уловку и только улыбались в ответ. Надо сказать, что Лёша Романовский хоть и был этнически белорус, а скорее всего поляк, с генами у него не всё было в порядке. Он моментально загорел и с виду вылитый кубинец. Не раз в городе к нему, подходили кубинцы, и их очень трудно разубедить, что он не кубино, а советико. Скорее всего, он потомок ятвягов, прусское племя, осевшее в Великом Княжестве Литовском, после захвата Пруссии Тевтонским Орденом крестоносцев. Егор отловил Романовского когда он проходил мимо.
- Да фиг его знает! Чудеса, да и только – удивился Егор, достав из кармана деньги, предложил – Давайте хоть посмотрим, сколько мы заработали на этой старой шапке, - начали считать и поразились. В руке Егора лежали пять купюр по 100 метикал достоинством.
- Ни хрена себе! Виктор Викторович! Вы заработали за один раз больше чем я за всё время нахождения в Мапуту. Держите Ваши деньги, – Егор отдал Виктору Викторовичу выручку за шапку. Они, пошли дальше по городу, выдвигая разные версии и предположения, на кой неграм понадобилась зимняя шапка и почему она вызвала такой, ажиотаж.
Малярия. Дилагил или алкопура.
Отдельной темой был вопрос профилактики малярии и употребления шила, в простонародье спирта, а на местном языке, как думали моряки, португальском – «алкапура».
В один не прекрасный день в столовой команды, в каждой из тарелок для супа моряки нашли по небольшой белой таблетке. Встал вопрос: что это? Чья это работа? От чего эти таблетки? Срочно был вызван судовой док. Он всё разъяснил.
- Это дилагил. Так себе средство, но хоть какая-то, профилактика от малярии,- моряки с сомнением смотрели на доктора и на таблетку. Доктор ушёл. Вдруг раздался голос.
- Говорят этот дилагил влияет на член, - какой дурак, это сказал, история умалчивает, но все таблетки полетели в иллюминаторы за борт. Теперь у дельфинов и акул, точно не будет малярии, но гарантирована импотенция. Все предпочли лишиться печени, чем получить состояние нестояния.
Неизвестно, кто доку шепнул о том, куда и кому, команда отправила его таблетки, но через пару дней он опять пришёл в столовую.
- Товарищи. Я знаю, что вы отказываетесь пить дилагил. Заставить я вас не могу. Значит так. Пейте шило! – От удивления и восторга, часть моряков вскочила. Док продолжил.
- Говорят, он помогает, я не проверял. Только не мешайте. Или дилагил, или шило. Иначе печень разнесёт в миг, - док ушёл. Все оживились. Это уже, другое дело! Теперь любой случай употребления спиртного, можно списать на рекомендацию дока. Док ведь плохого не посоветует. С этого дня, настроение у команды было приподнятое, все ждали очередного захода в Мапуту и готовили метикалы на алкопуру. Пока «Стрелец» работает в Мозамбикском проливе, есть возможность прояснить вышесказанную тему. Понятное дело, у дилагила, как у любого лекарства, есть побочные явления, но снижение потенции – это не про него. По поводу спирта, который продавали в аптеках Мапуту, это был обычный этиловый медицинский спирт. Вот только в этих аптеках, он числился как – яд. Со всей соответствующей яду атрибутикой. Этикеткой с черепом и перекрещёнными костями. Нужно обладать достаточной смелостью, чтобы опрокинуть стаканчик с такой эмблемой. Правда, зубовцы предупреждали, что шило в формациях не очень, но пить можно без страха. Что касаемо употребления шила на борту, то это среди команды было крайне редкое явление, просто за отсутствием этого шила у моряков. Нет правил без исключений. Таким исключением на борту являлись два самых ничем не занятых члена команды – доктор и особист. От безделья и в замкнутом пространстве трудно не сорваться. Эти два перца быстро, нашли друг друга и редко, когда от них не пахло спиртом. Как говорится, выпил с утра, весь день свободен. Впрочем, к этому быстро привыкли и не обращали на этих выпивох никакого внимания. Пусть доктор лучше пьёт, чем работает. По поводу же особиста так это воспринималось на ура! Пусть заливает себе мозг, чем выносит мозг команде.
Наконец «Стрелец» зашёл в очередной раз в Мапуту. Встал у стенки и моряки отправились, группой в десять человек в формацию, на пробу местного алкопуры. Вошли в формацию. Фармацевт, слегка напуганный таким количеством советико, застыл в ожидании. Начал разговор механик Палыч.
- Amigo! Алкопуру! Understood? – негр, быстро закивал головой. Ушел в подсобку и вернулся с аптечным пузырьком. В Союзе в похожих пузырьках продают зелёнку.
- Amigo! Мало! Давай больше! – запас английских слов у бывшего колхозника исчерпался, а португальских слов у него в словарном запасе не было от слова вообще. Он перешёл на русский нецензурный и жесты. Егору это надоело. Всё-таки не зря он выпросил разрешение у Маслова, оставить у себя проигрыватель и регулярно, когда не было качки, в свободное время, изучал английский язык.
- Amigo. Give me more алкопура, - последнее слово на местном диалекте.
- Yes, sir, – негр опять скрылся, и вскоре вернулся с ещё пятью бутылочками.
- Ну что, 300 грамм это уже что-то, - заключил Палыч. Повертев головой по сторонам, спросил:
– А во что наливать, то будем? - и посмотрел на Каминского. Егор опять обратился к фармацевту по-английский:
- Amigo. Give me glass.
- Yes, sir, – негр подал аптечный стакан с носиком для слива и шкалой отметки емкости. Палыч начал сливать шило в стакан, отставляя в сторонку бутылочки с этикеткой - череп и кости. Негр замер в удивлении, не понимая, что творят эти советико. Закончив, Палыч повернулся к мотористу Валерке Санаеву. Валере было около двадцати семи лет. Он пивал в своей жизни - всё. Всё что горит. Это он, тогда лежал у трапа «Стрельца», в Таллине, когда командир Голод приказал Егору доставить моряка на борт судна. Палыч протянул почти полный стакан Санаеву.
- Ну, Валера! Давай, чтобы не последний, - Валера взял стакан, набрал воздуху, именно набрал, а не выдохнул. Когда, пьют водку, выдыхают, опрокинув стакан, задерживают дыхание и постепенно вдыхают. Так спирт пить нельзя. Сожжёте всё горло. Лёгкий вдох. Опрокидываешь стаканец с шилом и медленно выдыхаешь, пока слюна не разбавит остатки спирта во рту.
- Ну, с Богом! – Санаев опрокидывает стакан алкопуры. Моряки замирают в ожидании эффекта, и тут раздаётся крик фармацевта. Впервые в жизни Егор видел, как побледнел негр! На глазах фармацевта советико принял убойную дозу яда! Негра, этого несчастного фармацевта, служба безопасности в порошок сотрёт. Он знал, что эти моряки советико – неприкасаемые, а тут самоубийство советико в его формации.
- Amigo! Quiet! – скомандовал Егор и бросил на стол купюру в 50 метикал. Здесь нужно пояснить, что литровая бутылка хорошего португальского портвейна «PORTO» стоила более 500 метикал, а литр спирта - 30 метикал. Негр, трясясь от страха, даже не притронулся к деньгам. Он начал по-католически креститься, молится, вздымая глаза то к небу, то опуская их на Санаева. Зазвучало имя девы Марии.
- Смотри, Валера, негритос тебя уже отпевает, – пошутил Романовский. - Ну шило то как?
- Шило как шило, – ответил Валерка, и обратился к Каминскому.
- Каминский, ты с негром на короткой ноге. Скажи ему пусть, тащит ещё литра два, и пойдём уже, - негр перестал молиться и креститься. С ужасом уставился на Санаева. По разумению фармацевта, этот советико должен был быть уже не среди живых, а он ещё что-то говорит.
- Amigo! Give me two liters алкопуры, – обратился к негру Егор и достал 100 метикал
- No sir, no more. It's all over, no more, – испуганно, заговорил негр.
- Каминский, чего он лепечет. Пусть шило тащит. Может ему денег мало. Так и то платим в двойне, - начавший хмелеть Валера достал ещё 50 метикал.
– Amigo, на ещё! Шило тащи. – Протянул негру деньги. Фармацевт продолжал божиться, что алкапуро больше нет.
- Слушайте, похоже, он не врёт - высказал своё мнение Егор – Это же для них яд. На кой он в аптеке будет держать яд вёдрами? Это же нам не Союз.
- Да хрен с ним! Пошли в другую формацию. Благо их тут в центре немало, – предложил Вовка Шаврин. Вся компания, выйдя из аптеки, пошла по улице, по дороге беседуя с Санаевым о его самочувствии. Валера утверждал – всё в норме. Негр-фармацевт, закрыв свою аптеку, так и не взяв денег, даже со стола которые ему бросил Егор, они так и остались лежать на столе. Он на удалении, шёл за моряками, созывая прохожих. Через два квартала, когда парни подошли к другой формации, за ними уже увязалась приличная толпа негров, что-то очень эмоционально обсуждая, пытаясь забежать вперёд и лучше рассмотреть Санаева. У Валеры от жары и выпитого спирта покраснело лицо, он слегка пошатывался, но чувствовал себя, с его слов, отлично. Во второй формации, как впрочем и в других, моряков ждало разочарование, спирт был в минимальных объёмах. Так с трудом обойдя все формации, которые они знали, набрали полтора литра. На десятерых – это почти ничего. Так от малярии не спасёшься.
Через пять дней, как только вышли в море, всех участников похода за алкопурой, собрал в столовой команды особист. На удивление, он был почти трезв, правда, с выхлопом, но видимо вчерашним.
- Товарищи моряки, - начал он. – Я хочу довести до вас информацию. Которой со мной поделились в особом отделе в Мапуту, а с ними Национальная служба народной безопасности Мозамбика. - Он встал, налил кваса, махнул стакан не глядя, как водяру. Моряки засмеялись, но он невозмутимо продолжал:
- Значит так, ваш поход в формацию и выходка Санаева, вызвала в Мапуту и в итоге в стране, волну сплетен, домыслов, и всякой чертовщины. В итоге пошёл слух. Советские моряки – зомби! Только зомби могут пить яд в таких объёмах и при этом гулять по городу, как ни в чём, не бывало! – Если бы особист был под мухой, в своём нормальном состоянии, ребята поняли бы – белочка, но он был на удивление трезв, но всё-таки нес какую-то ахинею. Все начали смеяться. Особист спокойно продолжил:
- Я товарищи не вижу ничего смешного в этом. Вы знаете, к каким последствиям это привело? Не знаете. Я вам сейчас скажу. В этой стране единственный спиртовой завод находится в Бейре. Бандиты узнали, что советские моряки пьют спирт, чтобы не заболеть малярией. Они подорвали все мосты вокруг Бейры и отрезали её от страны. Вот итог вашего похода в аптеку за спиртом, - больше никто не смог удержать смех, Ржали долго и от души, в конце концов, засмеялся и особист. Разве моряки виноваты, что, только вчера спустившиеся с пальм обезьяны решили строить социализм.
Тайна советико - помидоры и водка.
Возникло одно, недопонимание между советико и частью продвинутых негров, в частности мозамбиканских офицеров, которые учились в Союзе и сносно говорили на русском. В Союзе их научили пить – водку. Надо сказать, негры пьют своё прекрасное пиво и от пары бокалов уже хорошо косеют. Так, что русскую водку пьют только закалённые, настоящие мачо – офицеры прошедшие закалку в далёком и холодном Советском Союзе. При этом они обижаются на своих советских коллег: «Советико знают, как из спирта сделать водку, а секретом не делятся». Им не раз уже было говорено: «Разведите спирт водой. Дайте с недельку отстояться, и будет вам – водка». Африканцы возражают: «Нет. Будет слабый яд». Хотя, по сути, они правы. Алкоголь – это действительно яд. Водка и есть слабый яд. Так, что не только устами младенца глаголет истина, но и устами заговорившей обезьяны.
Второе непонимание и даже обида была связана с выращиванием помидоров. Советские военные советники прибыли в Мапуту с жёнами, это и понятно за пять лет, что они находятся в командировке, любая семья распадётся. Советские бабы, как и на Родине, развели огороды в колонии, где они компактно проживали семьями. Вырастили помидоры весом по полтора килограмма. Фишка в том, что на рынке в Мапуту самые дорогие овощи – это помидоры! Вернее всё, что требует труда. Разница между бананами, апельсинами, лимонами и томатами – в 50 крат!
Вот как-то, в советской колонии собрались мозамбиканские офицеры с жёнами на очередную пьянку. Негритянки увидели эти гигантские помидоры. Стали просить у наших девчонок, дать им семена. Берите! Какая тут проблема.
Негритянки посадили семена, а через четыре месяца заявились в советскую колонию и заявили, что советские женщины их обманули и дали им негодные семена. У них не выросли такие большие и хорошие помидоры, а очень мелкие, как у всех. Наши девчата решили разобраться, в чём же дело и пошли посмотреть, как негритянки выращивают помидоры и почему ничего у них не вышло. Вскоре всё стало понятно. Они бросили семена в землю и пришли через четыре месяца за урожаем. На земле джунгли из томатных стеблей и тысячи мелких плодов. На вопрос советских женщин: «Вы их хоть поливали, пололи, пасынковали»: Негритянки ответили: «Нет. Зачем нам такие помидоры, раз за ними надо ещё столько ухаживать». Разговор о том, как работают негры и почему они такие нищие, на такой плодородной земле, ещё впереди.
Кубино офицер!
Жизнь на «Стрельце» вошла в рабочий ритм. Кто на вахтах – четыре часа через восемь. Командирская вахта, Башун и Баринов, шесть через шесть. Остальные, кто на рабочем дне – подъём 06:00. Начало судовых работ с 07:00. Обед и святой Адмиральский час с 11:00. до 12:00. и ещё четыре часа до 16:00. Такой ритм все дни пока судно в море, невзирая на выходные или праздники. Если была необходимость, срочной или особо важной работы, то работают до упора. Каждые две недели старались зайти в Мапуту, дать отдых команде, особенно тем, кто на вахтах. Во время стоянки в порту на судне выставлялась вахта у трапа четыре через восемь. К трапу вставали Каминский, Шаврин, Калягин и подчинялись они дежурному по кораблю, благо ребята на время избавлялись от команд надоевшего уже всем Белякова. Егор заступал с нулей до четырёх и соответственно с двенадцати до шестнадцати часов. Днём куда ещё не шло, суета на судне, движуха, посещение судна, но есть и проблема. На стенке постоянно сидело с два десятка негров. При появлении кого-либо с команды на палубе, они начинали кричать «Советико! Трусы! Носки! Блядь! Мыло! Мыло! Носки давай блядь! Трусы давай сука!». Это конечно не Конакри, но тоже раздражало. Сложность была в том, что судно, как и в Гвинее-Бисау, поднималось и опускалось при отливах и приливах, не так сильно, как в Атлантике, но всё равно прилично. Не весь борт судна можно было контролировать с поста у трапа. Не виден был полубак. На полубаке всё задраивали, убирали любой предмет, который можно утащить, но всё-таки в стране идёт война юаровские коммандос и их визави «бандитос» вполне могли устроить диверсию или провокацию. Единственных кого смертельно боялись мозамбиканцы – это кубинских военных. С виду их трудно было отличить от мозамбиканцев и те и те – черные, но всё-таки отличали. К слову, спустя два месяца работы в Мозамбике. Егор сделал для себя открытие, оказывается негры не все на одно лицо, а также отличаются друг от друга, как и они европейцы. Единственный действенный способ прогнать этих крикунов-торгашей от борта, пригрозить им Кубинцам. Егор сходил с борта на стенку, подойдя к неграм, прикладывал два пальца к плечу, изображая так погон и звёздочки на нём, затем тихо говорил неграм «Кубино офицер». Негры замолкали и расходились, но вскоре обезьяны прочухали его уловку и только улыбались в ответ. Надо сказать, что Лёша Романовский хоть и был этнически белорус, а скорее всего поляк, с генами у него не всё было в порядке. Он моментально загорел и с виду вылитый кубинец. Не раз в городе к нему, подходили кубинцы, и их очень трудно разубедить, что он не кубино, а советико. Скорее всего, он потомок ятвягов, прусское племя, осевшее в Великом Княжестве Литовском, после захвата Пруссии Тевтонским Орденом крестоносцев. Егор отловил Романовского когда он проходил мимо.
