- Вилкас, парни там голодные. Организуешь, может, им что-нибудь поесть? Никто не кусает руку кормящего.
- Организуем. – Ответил Вилкас и дал команду двоим своим помощникам. Те отправились за продуктами. Егор направился опять к двери телецентра.
- Ты куда опять? - испугано спросил Вилкас.
- У них идёт трансляция CNN с улиц Москвы, хочу посмотреть, - глаза Вилкаса вспыхнули любопытством.
- Так, может, и ты со мной? – ухмыляясь, предложил Егор литовцу.
- Нет уж, благодарю! Что русскому хорошо, то литовцу смерть, – ответил он Егору
- Там же у меня друг в заложника, – бросил через плечо Егор, поднимаясь по ступенькам и входя в открытую для него сержантом-десантником дверь.
Вскоре в дверь постучали две девушки, они принесли продукты солдатам. Час Егор с Игорем и десантниками смотрели трансляцию CNN с улиц Москвы. Слушали интервью лидеров сопротивления путчистам Хазбулатова, Руцкого, Ростроповича и других видных деятелей искусства и политиков, собравшихся на баррикадах вокруг Белого Дома в Москве. Егор и лейтенант решили сходить покурить папирос на задний двор. Только вышли в фойе, как в стекло входной двери, начал ломиться какой-то пьяный литовец. Он бил в стекло кулаками, ногами и что-то орал на литовском. В мгновение к нему подскочили два парня Вилкаса. Они мощными и беспощадными ударами вырубили буяна. Потом, ухватив бесчувственное тело под руки, оттащили куда-то в толпу. У двери на улице стоял Саулюс. Егор, Саулюс, летёха встретились глазами. Они, втроём, не сговариваясь, показали друг другу большой палец вверх. Соглашение Егора и офицера-десантника работало, провокацию сорвали.
Ближе к полудню, Егор и Игорь вернулись в штаб-квартиру «Саюдиса». Саулюс с парнями остался у телецентра на связи с лейтенантом-десантником. Петрас внимательно выслушал доклад Егора, об их с Игорем действиях на телецентре. Ещё с большим интересом их рассказ об увиденном в репортажах CNN. В конце рассказа Петрас встал, крепко пожав руки Егора и Игоря, сказав им:
- Вы Егор, Игорь настоящие бойцы! Спасибо вам от всего литовского народа,
Каминского раздувала врождённая гордыня и чуть не разорвала его изнутри. Он попросил Петраса разрешение позвонить в Советск. Может там есть, какие ещё новости. После разговора с дедом Егор обеспокоенно доложил Петрасу:
- Из Советска дед, наш боевой товарищ сообщает, что по мосту Луизы из Советска на Панямуне утром прошли десять танков.
Егор и Игорь обедали в комнате-столовой штаб-квартиры, а женщина, которая их привела сюда, оказалась поварихой, русской, замужем за литовцем, одним из активных членов «Саюдиса». В столовою вошел Петрас. Он держал в руках отпечатанную типографским способом большую пачку, в две тысячи экземпляров, воззвания и Указа Ельцина. Петрас обратился к Егору с Игорем:
- Мы все едем на Вильнюс. Витаутас Ландсбергис призвал всех на защиту Парламента. Вы с нами? – Егор и Игорь вскочили, даже не доев вкуснейший обед, поблагодарив и извинившись перед поварихой, направились за Петрасом в ожидавший их «Икарус». Автобус был полон пассажиров, мужчин и женщин разных возрастов. Это члены народного фронта «Саюдис». Егор, на виду у всех пассажиров, положил прокламации к себе в спортивную наплечную сумку. Свои вещи он переложил в сумку Игоря. «Икарус» помчался по трассе на Вильнюс. Не довелось Каминскому и Одинцову принять участие в защите Дома Советов России, так придётся поучаствовать в обороне Вильнюсского парламента. От судьбы, видать, не уйти.
Уже показались окраины Вильнюса, когда встречные автомобили стали мигать фарами их автобусу. Так поступали водители, предупреждая коллег о засаде ГАИ на трассе. Действительно, перед автобусом возник стоявший, почти поперек трассы БТР-80 с башенным пулемётом КПВТ, направленным на шоссе. Возле «бэтэра» с полосатым жезлом в руках, топтался десантник, в голубом берете и маскхалате. Он жезлом приказал автобусу остановиться и прижаться к обочине. Как всегда в экстремальной ситуации, время для Каминского потекло в замедленном темпе, или, что вернее всего, мозги Егора стали работать в форсированном режиме: «Десантник в маскхалате, лет тридцати пяти, значит прапор. Офицеры его возраста в звании не меньше майора и такого на шоссе вдыхать выхлопные газы не пошлют. У меня сумка набита прокламациями, а они остановили автобус явно не закурить попросить. Для досмотра». Егор шёл по салону к водителю. Когда автобус притормозил за десять шагов до десантника и остановился, Егор уже знал, что ему делать. Каминский стоял у выхода. Только дверь открылась, Егор сразу выпрыгнул из автобуса и направился, улыбаясь, к десантнику. Протянув ему руку для приветствия, Егор сказал прапорщику:
- Здравие желаю, дружище! Ну, наконец-то хоть одно родное лицо, а то полный автобус этих лабусов. Молчат, как немые. Слова из них не вытянешь. Что-то случилось братишка? – прапорщик по инерции пожал протянутую Егором руку, но быстро пришёл в себя и приказал:
- Документы!
- Да, да, конечно, братишка. Вот мой паспорт, вот военный билет офицера запаса. Офицер я недавно, а так служил мичманом на Балтийском флоте в разведке флота, - десантник, расцвёл в улыбке, даже не посмотрев протянутые ему Егором документы спросил:
- Так ты сундук?
- Он самый, в Балтийске служил, боцманюга.
- Так давай ещё раз краба, братишка, - уже весёлым голосом ответил прапор, и они обнялись, как старые знакомые. Что мичман-сундук, что прапор-кусок, один же хлеб жуют. Егор достал пачку сигарет «Marlboro», угостил коллегу-прапора. В это время в автобус уже вошли четыре бойца-десантника и стали досматривать личные вещи пассажиров. Вышедший из автобуса водитель открыл грузовой отсек, демонстрируя пятому десантнику, что этот отсек пуст. Егор, затянувшись и выпустив дым, спросил своего нового приятеля:
- Слушай дружище, а что происходит. Я еду в Минск из Советска, к брату на свадьбу. Поезда типа не ходят. Вот решил на попутках, чтобы не опоздать. Вижу, что-то случилось, а что, не понимаю. Эти, мать их, лесные братья, молчат, как воды в рот набрали, только лопочут что-то на своём, а я ни хрена не понимаю.
- Так, ты не в курсе? В стране военный переворот! Путч! - выпалил прапорщик.
- Да иди ты! Вот это да! Настоящий путч! Как в Чили?
- Войска в Москву ввели!
- Ну и ну, вот это события! Прямо не верится! Я еду себе и ни хрена не знаю. Ну, спасибо, просветил! Кстати, я Егор, а ты?
- Я Паша! - Ещё раз обменялись рукопожатием. Пока Паша, под сигареты Каминского, рассказывал ему о приказе на досмотр автобусов с целью не допустить приезда в Вильнюс членов «Саюдиса» и изъятии провокационной литературы, десантники, уже досмотрев пассажиров, вышли из автобуса. Водитель сигналил Егору. Егор и Паша попрощались, пожелав друг другу, как водится у вояк, удачи. Егор вошёл в автобус. Водитель закрыл дверь, и «Икарус», постепенно набирая скорость, рванул в Вильнюс. Как отъехали от поста, Петрас спросил Егора.
- Егор. Этот десантник оказался, твоим знакомым?
- Первый раз его вижу, - ответил Егор литовцу. В автобусе повисла гробовая тишина, и вдруг все пассажиры, свидетели происходившего на трассе, разразились бурными аплодисментами, а Петрас, схватив руку Егора, долго её тряс, повторяя: «Ну, ты и отчаянный человек Егор!».
Живое кольцо.
Автобус «Икарус» с Егором, Игорем и саюдистами, спешившими на защиту Парламента Литвы, прибыл в Вильнюс к 16 часам. Высадились на площадке возле здания Парламента, а автобусы регулярно продолжали прибывать. Вокруг Парламента образовалось живое кольцо. Сколько собралось людей, Каминский не мог даже определить приблизительно. Он раньше никогда не видел столько много людей в одном месте. Кто-то утверждал, что уже собралось около ста тысяч, а люди продолжали прибывать и на автобусах, и пешком.
Петрас и Вилкас предложили Егору сходить в штаб-квартиру «Саюдиса», расположенную в пятнадцати минутах ходьбы от Парламента. Пока шли, беседовали, и показалось, что от Парламента до штаб-квартиры, совсем недалеко. Петрас познакомил Егора с одним из помощников руководителя Вильнюсского отделения «Саюдиса», Янисом. В штаб-квартире «Саюдиса» кипела работа. По коридорам бегали люди. Отдавались какие-то команды и распоряжения. Люди боролись за свою свободу, в отличие от демократов города Советска. Решив вскоре все вопросы, в том числе и вопрос расселения Егора, Игоря и остальных прибывших из Каунаса защитников Парламента в гостинице, троица вернулась под стены Парламента. Егор обратил внимание на вооруженных людей, одетых по гражданке. Он спросил Вилкаса, кто они. Оказалось, недавно созданная военная структура «Охрана края».
- Вилкас, мне нужно переговорить с их командиром, – обратился Егор к литовцу. Вилкас вошёл в здание Парламента, предъявив какой-то мандат. Спустя десять минут вышел с мужчиной лет тридцати пяти. В этом мужчине Егор сразу определил бывшего сотрудника КГБ. Вилкас и его спутник подошли к Егору, и чекист на русском и без акцента спросил:
- Что Вы хотите нам сообщить?
- Я служил на Балтийском флоте в частях радиотехнической разведки и проходил стажировку в Парусном. Это Вам о чем-то говорит?
- Да, говорит. Пойдёмте со мной внутрь здания, и там поговорим в спокойной обстановке, - затем чекист, пожал руку Вилкасу, видимо, поблагодарил его на литовском. Егор и командир охраны края вошли в здание Парламента. Так Каминский неожиданно оказался в самом центре событий в часы особого накала противостояния путчистов и демократов. Начальник привёл Егора в кабинет. В кабинете за столом сидели ещё двое мужчин, по выправке явно бывшие кгбэшники. Они внимательно изучили все документы Егора. Переговорив между собой на литовском языке, спросили Егора, что он все-таки хотел им сообщить. Егор, убрав свои документы в карман, заговорил, смотря на главного из них, его он быстро вычислил:
- Как вы считаете, задействуют ли путчисты парусников? Думаю, такая вероятность не исключена. Парусники - высококлассные спецы, это диверсанты. Они, конечно же, не будут захватывать Парламент, но вот по части провокации - это запросто. - Егор замолчал. Молчали и его собеседники. Заговорил старший.
- Да, бойцы из Парусного - высококвалифицированные диверсанты. Помнится, они во время учений захватили замаскированный командный пункт вместе с командующим Балтийским флотом. Что Вы, Егор, можете посоветовать и чем помочь?
- Помощи от меня мало, но кое-что могу сказать. Во-первых, надо обратить внимание, как это, ни странно, на мусорки, и на мужчин спортивного телосложения, коротко стриженных, вероятно в спортивной форме немецкого производства. Главное, употребляющих необычные консервированные продукты. В мусорках могут попасться обертки от горького шоколада. Шоколад очень горький, и по виду напоминает спрессованные чёрные опилки. Такого в продаже не бывает. Обертки золотистые с одной стороны и серебристые с другой. Главное нет никакой маркировки ни на шоколаде, ни на небольших консервных, по 75 грамм, баночках. Вот их и нужно смотреть в мусорках возле парламента. Если появятся, то парусники уже здесь.
- Спасибо! Толково. Витас, - обратился старший к одному из присутствующих, - организуй добровольцев пусть осмотрятся вокруг здания и на прилегающих улицах. Всем передай, чтобы обращали внимание на молодых стриженых спортивных ребят и, главное, конечно эти сухпайки. – Витас вышел, а старший снова обратился к Егору.
- Егор, можно на «ты»? – Каминский утвердительно кивну. - Сам-то, чем планируешь заняться?
- Защищать Парламент – ответил Егор, догадываясь, что сейчас последует какое-то предложение, и он не ошибся.
- Тогда мне думается, пользы от тебя будет больше, если ты с несколькими нашими сотрудниками покатаешься по городу. Съездите, например, к телецентру. Может знакомых встретишь из Парусного? Дружбу сведёте.
- Понял. Согласен. Офицеров и мичманов, не всех конечно, но кое-кого знаю в лицо и помню, а вот срочников, нет. Те, что сейчас служат, уже призвались после того, как я уволился. Хотя, возможно, просто почувствую бывших коллег.
- Конечно, ты скорее их узнаешь, чем те, кто с ними никогда не сталкивался. Подожди в комнате охраны, пока ребята соберутся. Спасибо за помощь, Егор. Мы теперь с тобой по одной стороне баррикад. Боремся за победу демократии.
- У меня бабушка Ирена Домбровская, полячка из Ченстохова она мне говорила, что генерал Парижской коммуны Ярослав Домбровский, наш родственник. Так он говорил: «Za nasza i wasza wolnosc».
- За нашу и вашу свободу! Как хорошо-то сказано и как сейчас актуально. – Ответил командир «Охраны края» и с уважением посмотрел на Каминского. Они распрощались, пожав друг другу руки. Третий, Николас, бывший в кабинете сотрудник, отвёл Егора в комнату «Охраны края» и сказал ему:
- Подожди здесь немного, я сейчас соберусь, и мы поедем кататься по городу. – Егор остался ждать. Вокруг сидели вооружённые люди. Они говорили на литовском, но все дружелюбно смотрели на Егора, понимали, что он свой, раз его привёл один из командиров и говорил с ним по-русски. Внимание Каминского привлекло вооружение «Охраны края». Такого разнообразия стрелкового оружия он не видел с самого Мозамбика. Основную часть арсенала составляли, конечно, АК и охотничьи ружья, но было несколько и артефактов. Два ППШ-41, немецкий МП-38, в простонародье «шмайсер», даже трёхлинейка и особенно, Егора восхитил ДП. Ручной пулемёт Дегтярёва времён Великой Отечественной. Пулемёт, видимо, реставрировали, ствольная коробка была из нержавейки, но на этой коробке, кто-то выгравировал крупными буквами и главное по-русски: «Смерть коммунистам».
Вернулся Николас с ним ещё один, по имени Робертас, великан, ровесник Егора. Втроём, они сели в «Жигули» и отправились к Вильнюсскому телецентру, захваченному ОМОНом. У телецентра ситуация разительно отличалась от Каунаса. Выбитые стекла, разломанная аппаратура, валявшаяся вокруг телецентра, видно, выброшенная из окон, нагло расхаживающие у стен разгромленного телецентра омоновцы. Егор подошёл к самому ограждению. Народа вокруг ограждения было немного. К Егору неожиданно направился один из омоновцев.
- Здравия желаю! - сказал Егор, когда омоновец подошёл. От него несло перегаром.
- Ты что русский?
- Русский. Офицер ВМФ из Калининградской области, а Вы, кто будете?
- Пошли внутрь я там, тебе и расскажу, кто я. Если не ссышь? – предложил Егору мент.
- Пошли! – согласился Каминский. Омоновец отодвинул заграждение, чтобы пропустить его, но Егор, даже не сдвинулся с места. Он не смог сделать и шагу вперёд. Егора сильно, сзади держал за ремень брюк Робертас, не позволяя ему идти. Робертас - здоровенный мужчина, он как игрушку затащил Каминского обратно в толпу. Омоновец закрыл проход и вернулся к своим под стены телецентра. Егор повернулся к Робертасу и с сожалением сказал:
- Зря ты не дал мне возможность пойти и поговорить с ними, - литовец только усмехнулся и сказал Егору:
- Мне известно о твоих переговорах в Каунасе. Это не десантники, это мародёры и садисты, это подонки-омоновцы. У них нет ни чести, ни совести, ни чувства долга, ни Родины. Поехали-ка в штаб-квартиру «Саюдиса». По рации в машине предали, что готовятся, какие-то серьёзные провокации со стороны ОМОНа, нужна помощь в штаб-квартире.
- Организуем. – Ответил Вилкас и дал команду двоим своим помощникам. Те отправились за продуктами. Егор направился опять к двери телецентра.
- Ты куда опять? - испугано спросил Вилкас.
- У них идёт трансляция CNN с улиц Москвы, хочу посмотреть, - глаза Вилкаса вспыхнули любопытством.
- Так, может, и ты со мной? – ухмыляясь, предложил Егор литовцу.
- Нет уж, благодарю! Что русскому хорошо, то литовцу смерть, – ответил он Егору
- Там же у меня друг в заложника, – бросил через плечо Егор, поднимаясь по ступенькам и входя в открытую для него сержантом-десантником дверь.
Вскоре в дверь постучали две девушки, они принесли продукты солдатам. Час Егор с Игорем и десантниками смотрели трансляцию CNN с улиц Москвы. Слушали интервью лидеров сопротивления путчистам Хазбулатова, Руцкого, Ростроповича и других видных деятелей искусства и политиков, собравшихся на баррикадах вокруг Белого Дома в Москве. Егор и лейтенант решили сходить покурить папирос на задний двор. Только вышли в фойе, как в стекло входной двери, начал ломиться какой-то пьяный литовец. Он бил в стекло кулаками, ногами и что-то орал на литовском. В мгновение к нему подскочили два парня Вилкаса. Они мощными и беспощадными ударами вырубили буяна. Потом, ухватив бесчувственное тело под руки, оттащили куда-то в толпу. У двери на улице стоял Саулюс. Егор, Саулюс, летёха встретились глазами. Они, втроём, не сговариваясь, показали друг другу большой палец вверх. Соглашение Егора и офицера-десантника работало, провокацию сорвали.
Ближе к полудню, Егор и Игорь вернулись в штаб-квартиру «Саюдиса». Саулюс с парнями остался у телецентра на связи с лейтенантом-десантником. Петрас внимательно выслушал доклад Егора, об их с Игорем действиях на телецентре. Ещё с большим интересом их рассказ об увиденном в репортажах CNN. В конце рассказа Петрас встал, крепко пожав руки Егора и Игоря, сказав им:
- Вы Егор, Игорь настоящие бойцы! Спасибо вам от всего литовского народа,
Каминского раздувала врождённая гордыня и чуть не разорвала его изнутри. Он попросил Петраса разрешение позвонить в Советск. Может там есть, какие ещё новости. После разговора с дедом Егор обеспокоенно доложил Петрасу:
- Из Советска дед, наш боевой товарищ сообщает, что по мосту Луизы из Советска на Панямуне утром прошли десять танков.
Егор и Игорь обедали в комнате-столовой штаб-квартиры, а женщина, которая их привела сюда, оказалась поварихой, русской, замужем за литовцем, одним из активных членов «Саюдиса». В столовою вошел Петрас. Он держал в руках отпечатанную типографским способом большую пачку, в две тысячи экземпляров, воззвания и Указа Ельцина. Петрас обратился к Егору с Игорем:
- Мы все едем на Вильнюс. Витаутас Ландсбергис призвал всех на защиту Парламента. Вы с нами? – Егор и Игорь вскочили, даже не доев вкуснейший обед, поблагодарив и извинившись перед поварихой, направились за Петрасом в ожидавший их «Икарус». Автобус был полон пассажиров, мужчин и женщин разных возрастов. Это члены народного фронта «Саюдис». Егор, на виду у всех пассажиров, положил прокламации к себе в спортивную наплечную сумку. Свои вещи он переложил в сумку Игоря. «Икарус» помчался по трассе на Вильнюс. Не довелось Каминскому и Одинцову принять участие в защите Дома Советов России, так придётся поучаствовать в обороне Вильнюсского парламента. От судьбы, видать, не уйти.
Уже показались окраины Вильнюса, когда встречные автомобили стали мигать фарами их автобусу. Так поступали водители, предупреждая коллег о засаде ГАИ на трассе. Действительно, перед автобусом возник стоявший, почти поперек трассы БТР-80 с башенным пулемётом КПВТ, направленным на шоссе. Возле «бэтэра» с полосатым жезлом в руках, топтался десантник, в голубом берете и маскхалате. Он жезлом приказал автобусу остановиться и прижаться к обочине. Как всегда в экстремальной ситуации, время для Каминского потекло в замедленном темпе, или, что вернее всего, мозги Егора стали работать в форсированном режиме: «Десантник в маскхалате, лет тридцати пяти, значит прапор. Офицеры его возраста в звании не меньше майора и такого на шоссе вдыхать выхлопные газы не пошлют. У меня сумка набита прокламациями, а они остановили автобус явно не закурить попросить. Для досмотра». Егор шёл по салону к водителю. Когда автобус притормозил за десять шагов до десантника и остановился, Егор уже знал, что ему делать. Каминский стоял у выхода. Только дверь открылась, Егор сразу выпрыгнул из автобуса и направился, улыбаясь, к десантнику. Протянув ему руку для приветствия, Егор сказал прапорщику:
- Здравие желаю, дружище! Ну, наконец-то хоть одно родное лицо, а то полный автобус этих лабусов. Молчат, как немые. Слова из них не вытянешь. Что-то случилось братишка? – прапорщик по инерции пожал протянутую Егором руку, но быстро пришёл в себя и приказал:
- Документы!
- Да, да, конечно, братишка. Вот мой паспорт, вот военный билет офицера запаса. Офицер я недавно, а так служил мичманом на Балтийском флоте в разведке флота, - десантник, расцвёл в улыбке, даже не посмотрев протянутые ему Егором документы спросил:
- Так ты сундук?
- Он самый, в Балтийске служил, боцманюга.
- Так давай ещё раз краба, братишка, - уже весёлым голосом ответил прапор, и они обнялись, как старые знакомые. Что мичман-сундук, что прапор-кусок, один же хлеб жуют. Егор достал пачку сигарет «Marlboro», угостил коллегу-прапора. В это время в автобус уже вошли четыре бойца-десантника и стали досматривать личные вещи пассажиров. Вышедший из автобуса водитель открыл грузовой отсек, демонстрируя пятому десантнику, что этот отсек пуст. Егор, затянувшись и выпустив дым, спросил своего нового приятеля:
- Слушай дружище, а что происходит. Я еду в Минск из Советска, к брату на свадьбу. Поезда типа не ходят. Вот решил на попутках, чтобы не опоздать. Вижу, что-то случилось, а что, не понимаю. Эти, мать их, лесные братья, молчат, как воды в рот набрали, только лопочут что-то на своём, а я ни хрена не понимаю.
- Так, ты не в курсе? В стране военный переворот! Путч! - выпалил прапорщик.
- Да иди ты! Вот это да! Настоящий путч! Как в Чили?
- Войска в Москву ввели!
- Ну и ну, вот это события! Прямо не верится! Я еду себе и ни хрена не знаю. Ну, спасибо, просветил! Кстати, я Егор, а ты?
- Я Паша! - Ещё раз обменялись рукопожатием. Пока Паша, под сигареты Каминского, рассказывал ему о приказе на досмотр автобусов с целью не допустить приезда в Вильнюс членов «Саюдиса» и изъятии провокационной литературы, десантники, уже досмотрев пассажиров, вышли из автобуса. Водитель сигналил Егору. Егор и Паша попрощались, пожелав друг другу, как водится у вояк, удачи. Егор вошёл в автобус. Водитель закрыл дверь, и «Икарус», постепенно набирая скорость, рванул в Вильнюс. Как отъехали от поста, Петрас спросил Егора.
- Егор. Этот десантник оказался, твоим знакомым?
- Первый раз его вижу, - ответил Егор литовцу. В автобусе повисла гробовая тишина, и вдруг все пассажиры, свидетели происходившего на трассе, разразились бурными аплодисментами, а Петрас, схватив руку Егора, долго её тряс, повторяя: «Ну, ты и отчаянный человек Егор!».
Живое кольцо.
Автобус «Икарус» с Егором, Игорем и саюдистами, спешившими на защиту Парламента Литвы, прибыл в Вильнюс к 16 часам. Высадились на площадке возле здания Парламента, а автобусы регулярно продолжали прибывать. Вокруг Парламента образовалось живое кольцо. Сколько собралось людей, Каминский не мог даже определить приблизительно. Он раньше никогда не видел столько много людей в одном месте. Кто-то утверждал, что уже собралось около ста тысяч, а люди продолжали прибывать и на автобусах, и пешком.
Петрас и Вилкас предложили Егору сходить в штаб-квартиру «Саюдиса», расположенную в пятнадцати минутах ходьбы от Парламента. Пока шли, беседовали, и показалось, что от Парламента до штаб-квартиры, совсем недалеко. Петрас познакомил Егора с одним из помощников руководителя Вильнюсского отделения «Саюдиса», Янисом. В штаб-квартире «Саюдиса» кипела работа. По коридорам бегали люди. Отдавались какие-то команды и распоряжения. Люди боролись за свою свободу, в отличие от демократов города Советска. Решив вскоре все вопросы, в том числе и вопрос расселения Егора, Игоря и остальных прибывших из Каунаса защитников Парламента в гостинице, троица вернулась под стены Парламента. Егор обратил внимание на вооруженных людей, одетых по гражданке. Он спросил Вилкаса, кто они. Оказалось, недавно созданная военная структура «Охрана края».
- Вилкас, мне нужно переговорить с их командиром, – обратился Егор к литовцу. Вилкас вошёл в здание Парламента, предъявив какой-то мандат. Спустя десять минут вышел с мужчиной лет тридцати пяти. В этом мужчине Егор сразу определил бывшего сотрудника КГБ. Вилкас и его спутник подошли к Егору, и чекист на русском и без акцента спросил:
- Что Вы хотите нам сообщить?
- Я служил на Балтийском флоте в частях радиотехнической разведки и проходил стажировку в Парусном. Это Вам о чем-то говорит?
- Да, говорит. Пойдёмте со мной внутрь здания, и там поговорим в спокойной обстановке, - затем чекист, пожал руку Вилкасу, видимо, поблагодарил его на литовском. Егор и командир охраны края вошли в здание Парламента. Так Каминский неожиданно оказался в самом центре событий в часы особого накала противостояния путчистов и демократов. Начальник привёл Егора в кабинет. В кабинете за столом сидели ещё двое мужчин, по выправке явно бывшие кгбэшники. Они внимательно изучили все документы Егора. Переговорив между собой на литовском языке, спросили Егора, что он все-таки хотел им сообщить. Егор, убрав свои документы в карман, заговорил, смотря на главного из них, его он быстро вычислил:
- Как вы считаете, задействуют ли путчисты парусников? Думаю, такая вероятность не исключена. Парусники - высококлассные спецы, это диверсанты. Они, конечно же, не будут захватывать Парламент, но вот по части провокации - это запросто. - Егор замолчал. Молчали и его собеседники. Заговорил старший.
- Да, бойцы из Парусного - высококвалифицированные диверсанты. Помнится, они во время учений захватили замаскированный командный пункт вместе с командующим Балтийским флотом. Что Вы, Егор, можете посоветовать и чем помочь?
- Помощи от меня мало, но кое-что могу сказать. Во-первых, надо обратить внимание, как это, ни странно, на мусорки, и на мужчин спортивного телосложения, коротко стриженных, вероятно в спортивной форме немецкого производства. Главное, употребляющих необычные консервированные продукты. В мусорках могут попасться обертки от горького шоколада. Шоколад очень горький, и по виду напоминает спрессованные чёрные опилки. Такого в продаже не бывает. Обертки золотистые с одной стороны и серебристые с другой. Главное нет никакой маркировки ни на шоколаде, ни на небольших консервных, по 75 грамм, баночках. Вот их и нужно смотреть в мусорках возле парламента. Если появятся, то парусники уже здесь.
- Спасибо! Толково. Витас, - обратился старший к одному из присутствующих, - организуй добровольцев пусть осмотрятся вокруг здания и на прилегающих улицах. Всем передай, чтобы обращали внимание на молодых стриженых спортивных ребят и, главное, конечно эти сухпайки. – Витас вышел, а старший снова обратился к Егору.
- Егор, можно на «ты»? – Каминский утвердительно кивну. - Сам-то, чем планируешь заняться?
- Защищать Парламент – ответил Егор, догадываясь, что сейчас последует какое-то предложение, и он не ошибся.
- Тогда мне думается, пользы от тебя будет больше, если ты с несколькими нашими сотрудниками покатаешься по городу. Съездите, например, к телецентру. Может знакомых встретишь из Парусного? Дружбу сведёте.
- Понял. Согласен. Офицеров и мичманов, не всех конечно, но кое-кого знаю в лицо и помню, а вот срочников, нет. Те, что сейчас служат, уже призвались после того, как я уволился. Хотя, возможно, просто почувствую бывших коллег.
- Конечно, ты скорее их узнаешь, чем те, кто с ними никогда не сталкивался. Подожди в комнате охраны, пока ребята соберутся. Спасибо за помощь, Егор. Мы теперь с тобой по одной стороне баррикад. Боремся за победу демократии.
- У меня бабушка Ирена Домбровская, полячка из Ченстохова она мне говорила, что генерал Парижской коммуны Ярослав Домбровский, наш родственник. Так он говорил: «Za nasza i wasza wolnosc».
- За нашу и вашу свободу! Как хорошо-то сказано и как сейчас актуально. – Ответил командир «Охраны края» и с уважением посмотрел на Каминского. Они распрощались, пожав друг другу руки. Третий, Николас, бывший в кабинете сотрудник, отвёл Егора в комнату «Охраны края» и сказал ему:
- Подожди здесь немного, я сейчас соберусь, и мы поедем кататься по городу. – Егор остался ждать. Вокруг сидели вооружённые люди. Они говорили на литовском, но все дружелюбно смотрели на Егора, понимали, что он свой, раз его привёл один из командиров и говорил с ним по-русски. Внимание Каминского привлекло вооружение «Охраны края». Такого разнообразия стрелкового оружия он не видел с самого Мозамбика. Основную часть арсенала составляли, конечно, АК и охотничьи ружья, но было несколько и артефактов. Два ППШ-41, немецкий МП-38, в простонародье «шмайсер», даже трёхлинейка и особенно, Егора восхитил ДП. Ручной пулемёт Дегтярёва времён Великой Отечественной. Пулемёт, видимо, реставрировали, ствольная коробка была из нержавейки, но на этой коробке, кто-то выгравировал крупными буквами и главное по-русски: «Смерть коммунистам».
Вернулся Николас с ним ещё один, по имени Робертас, великан, ровесник Егора. Втроём, они сели в «Жигули» и отправились к Вильнюсскому телецентру, захваченному ОМОНом. У телецентра ситуация разительно отличалась от Каунаса. Выбитые стекла, разломанная аппаратура, валявшаяся вокруг телецентра, видно, выброшенная из окон, нагло расхаживающие у стен разгромленного телецентра омоновцы. Егор подошёл к самому ограждению. Народа вокруг ограждения было немного. К Егору неожиданно направился один из омоновцев.
- Здравия желаю! - сказал Егор, когда омоновец подошёл. От него несло перегаром.
- Ты что русский?
- Русский. Офицер ВМФ из Калининградской области, а Вы, кто будете?
- Пошли внутрь я там, тебе и расскажу, кто я. Если не ссышь? – предложил Егору мент.
- Пошли! – согласился Каминский. Омоновец отодвинул заграждение, чтобы пропустить его, но Егор, даже не сдвинулся с места. Он не смог сделать и шагу вперёд. Егора сильно, сзади держал за ремень брюк Робертас, не позволяя ему идти. Робертас - здоровенный мужчина, он как игрушку затащил Каминского обратно в толпу. Омоновец закрыл проход и вернулся к своим под стены телецентра. Егор повернулся к Робертасу и с сожалением сказал:
- Зря ты не дал мне возможность пойти и поговорить с ними, - литовец только усмехнулся и сказал Егору:
- Мне известно о твоих переговорах в Каунасе. Это не десантники, это мародёры и садисты, это подонки-омоновцы. У них нет ни чести, ни совести, ни чувства долга, ни Родины. Поехали-ка в штаб-квартиру «Саюдиса». По рации в машине предали, что готовятся, какие-то серьёзные провокации со стороны ОМОНа, нужна помощь в штаб-квартире.
