Егор проводил её, до ворот со шлагбаумом, на входе в пионерлагерь и вернулся к себе. Он, упал на спальники, нужно отдохнуть. До конца недели вечером с детьми приходила Татьяна Николаевна, но остаться у Егора ей, по ряду причин больше не удавалось. Она, уходила в лагерь с детьми, полная сожаления, что и эта ночь для неё пропала. В воскресенье Егор сменился и приехал в Гастеллово.
Справедливости ради надо сказать, что Лена, по крайней мере по мнению Егора, не испытывала таких интимных проблем, как Татьяна, со своим мужем. Когда Егор был дома, то его обязательные три подхода за ночь выполнялись им безукоризненно. Боле того, сама Лена порой протестовала от такой интенсивности выполнения супружеского долга. Что уж, что, а оргазм она испытывала регулярно. Что же касаемо Егора Каминского, то: «…а я чё, да я не чё, я молоденьки ещё, если конь не нарезвился, не поделаешь не чё!».
Утром в понедельник Егор сказал Лене, когда они проснулись и стали одеваться. Марья уже стояла в кроватке и ждала, когда наконец-то родители престанут вошкаться под одеялом и обратят внимание на свою радость:
- Мне сегодня Лена, нужно в Славск, к Луговскому, а потом в Неман. Ни хрена Путивцев денег не ищет. Так мы ничего не сделаем с этой базой. Какое сегодня уже число, я в этом лесу потерял счёт дням?
- Сегодня понедельник, 19-го августа – ответила Лена, подходя к Машеньке и целую ребёнка. Егор включил телевизор. Лена ушла на кухню готовить еду семье. Каминский взял Машу на руки и стал целовать свою сладкую девочку, Маша отбивалась от поцелуев папы. Она почему-то была не в настроении. По телевизору транслировали балет «Лебединое озеро». Егор не любил ни балета, ни оперу. Он переключил телевизор на второй канал, но и там тоже транслировали «Лебединое озеро». Егор посадил дочу в кроватку, к её большому удовольствию. Папа наконец-то, перестал её слюнявить. Егор смотрел балет и позвал Лену. Лена с ложкой в руках вошла в комнату, она мешала кашу Марье.
- Лена, смотри, и это на двух каналах. Знаешь? Кто-то помер из политбюро. Опять эта гонка на лафетах. Кто на этот раз?
- Неудивительно, там же одно старичьё, ну конечно, кроме Горбачёва, – ответила Лена и вернулась на кухню. Егор пошёл на кухню завтракать, захватив с собой и ребёнка. Поев, он вернулся в комнату, нужно собираться к автобусу и ехать в Славск. Балет закончился, и по телевизору выступала диктор, она зачитывал какой-то документ. Егор услышал только слова: «…Янаев исполняющий обязанности президента СССР…».
- Лена! Лена! – закричал Егор. Встревоженная Лена вбежала в комнату с Машей на руках.
- Ты чего орёшь. Оксанка спит с Кирюхой.
- Лена ты, права, что-то случилось и именно с Горбачёвым. Только что дикторша зачитала какое-то сообщение, я прослушал, но в конце сказала: «Исполняющий обязанности президента СССР Янаев», и ещё о каком-то ГКЧП, я не понял, о чём шла речь, но точно слышал о Янаеве!
- Что могло случиться? Не умер же Горбачёв на самом деле. Он же молодой и такой шустрый. Ты уверен? – По телевизору опять началась трансляция «Лебединого озера». Лена села на диван, посадила на колени почему-то притихшую Марью и с тревогой посмотрела на мужа. Егору самому было не по себе. Он взглянул в календарь, с портретом Горбачёва, висевшим на стене. Маша всегда называла Горбачёва – «Ельцин». Действительно, сегодня был понедельник, 19 августа 1991 года.
ГКЧП.
Нету худа без добра,
Но всем давно понять пора,
Что беспредел - опасная игра!
Все уже дошло до путча,
Да не вышел рожей дуча!
Не сидел бы туча-тучей -
Стал бы дучей!
Владимир Асмолов.
Лебединое озеро.
Добравшись до Славска, Егор сразу пошёл в спортшколу. Благо Луговской был в своём кабинете.
- Николай! Что происходит в стране? – с порога спросил Егор Николая Николаевича.
- А что происходит? – удивлённо спросил в ответ Луговской.
- Как что? Янаев исполняет обязанности Горбачёва. По телеку всё утро крутят «Лебединое озеро».
- Я не включал телек. Ну, раз ты так говоришь, то, скорее всего, действительно что-то случилось.
- Слушай, Николай Николаевич. Я поехал в Советск. В ДПР. Может они там в курсе?
- Давай, Егор. Мне позвони из Советска. Я буду весь день на работе в кабинете. Как узнаешь, сразу отзвонись. – они распрощались и Егор поспешил на автостанцию на очередной автобус до Советска.
В Советске в штаб-квартире ДПР, он нашёл руководителя их партийной организации, пусть будет Рахимов, неважно, как была его фамилия. С ним находились ещё трое членов партии. Среди них Егор узнал Игоря Одинцова, отличный человек, активный член ДПР.
- Что происходит в стране? – спросил Егор Рахимова.
- Путч. Власть захватило какое-то ГКЧП. Горбачёв болен. В Москву введены войска. Танки на улицах. Можно только слышать «Голос Америки из Вашингтона» или «Свободу». Больше ничего не известно, – ответил один из присутствующих, пожилой мужчина, дед, тоже активист ДПР. Егор помолчал. Взял телефон и позвонил в Славск Луговскому. Рассказал, что ему удалось узнать. Николай Николаевич, слушал «Свободу» и рассказал Егору, что Ельцин, президент России, выступил против ГКЧП. Информации было крайне мало, и не было понятно не только что делать, но и какое положение сложилось в Москве. Егор задумался: «Что же делать? Старые русские вопросы. Что делать, и кто виноват?». Его взгляд упал на телефон. Егор вскочил. Схватив трубку, набрал «8». В трубке раздался длинный гудок: «Значит, межгород, работает!», сверкнула в его голове радостная мысль. Егор повернулся к Рахимову, держа трубку в руках.
- Рахимов! Диктуй номер политсовета ДПР в Москве. Быстро! - Рахимов продиктовал. Егор его набрал и после серии длинных гудков на другом конце провода ответили: «Политсовет ДПР, Кузьмин слушает!»
- Кузьмин! Это Каминский из Советска, Калининградской области, Что происходит и что нам делать?
- В стране путч! Ельцин возглавил борьбу с путчистами. Люди стекаются к Белому дому в Москве. Ельцин выпустил обращение к народу и указ о признании ГКЧП незаконным и преступным.
- Кузмин! Друг! Продиктуй обращение и Указ Ельцина.
- Записывай! – Егор схватил листок бумаги и стал записывать. Благо Кузьмин диктовал медленно. Через пять минут обращение «К гражданам России» и Указ Ельцина уже в письменном виде лежали на столе. Теперь было ясно, что делать. Вот Указ Ельцина. Он стоит того, чтобы его привести полностью. Он позволяет ощутить насколько обострилась ситуация в стране.
Указ
В связи с действиями группы лиц, объявивших себя государственным комитетом по чрезвычайному положению, постановляю:
1. Считать объявление комитета антиконституционным и квалифицировать действия его организаторов как государственный переворот, являющийся не чем иным, как государственным преступлением.
2. Все решения, принятые от имени, так называемого комитета по чрезвычайному положению, считать незаконными и не имеющими силы на территории РСФСР. На территории Российской Федерации действует законно избранная власть в лице Президента, Верховного Совета и Председателя Совета Министров, всех государственных и местных органов власти и управления РСФСР.
3. Действия должностных лиц, исполняющих решения указанного комитета, подпадают под действие Уголовного кодекса РСФСР и подлежат преследованию по закону.
Настоящий Указ вводится в действие с момента его подписания.
Президент РСФСР Б. ЕЛЬЦИН
Москва, Кремль. 12.10.
Идиоты-путчисты, даже не удосужились отключить междугородную телефонную связь. Вот уж точно, ничего эти партийные функционеры до конца доделать не умели. Егор вспомнил фрагмент из фильма «ЧП», который не раз крутил на «Стрельце» в Африке. Там был схожий сюжет. Чинкайшисты захватили советский танкер и изолировали его экипаж от капитана. Тогда один из героев фильма, его играл молодой Вячеслав Тихонов, пытаясь связаться с капитаном судна, и поняв, что все проходы, заблокированы солдатами Чана Кайши, заявил: «Раз нельзя туда пройти, значит туда можно позвонить». Он позвонил на мостик капитану и смог с ним переговорить. Так и Каминский, просто позвонил в Москву. Держа в руке исписанные листки, довольный Егор заявил:
- Друзья, нужно размножить эти документы и расклеить их по городу. Вероятно, мы единственные в Советске, кто знает, что надо делать и что борьбу против путчистов возглавил президент России Борис Николаевич Ельцин. - Одинцов, старик, одобрительно закивали головами и были готовы приступить к делу. Рахимов встал и направился к выходу.
- Ты куда? – окликнул его Каминский.
- На работу, на вторую смену.
- Как на работу? Ельцин призвал к всеобщей забастовке! Ты что не слышал, когда я записывал его обращение, я же вслух повторял. - Присутствующие смотрели удивлённо на своего лидера.
- Я иду на работу. Вот пусть твой Ельцин и бастует, а у меня семья. Я не собираюсь отправляться на Колыму. Кстати, уходите из помещения и пишите свои листовки где угодно. Не фиг здесь заниматься антигосударственной деятельностью. Отберут потом за это помещение. Мне его надо закрыть. Я за него отвечаю. – Так просто раба из себя не выдавить. Страх перед вышками Колымы, въелся в людей на генетическом уровне. Егор не стал спорить с Рахимовым. Ему самому было не по себе, и чтобы не показать, что у него от страха дрожат пальцы, Егор, всё время что-то в них крутил, шариковую ручку, листки с указом и воззванием, просто сигаретную пачку. Все вышли из комнаты. Рахимов закрыл дверь и, больше ничего не сказав, ушёл.
- Что будем делать? – спросил Одинцов.
- Пошли ко мне на квартиру. У меня есть печатная машинка и телефон, - предложил дедок. Так и поступили. Скоро на квартиру к деду и его жене подтянулись те, кто готов был бороться с путчистами за победу демократии. Собралось с десяток человек. Работа закипела. Переписывали обращение и Указ от руки, печатали на машинке, и тут же кто-нибудь из молодых, убегал расклеивать их на улицах. Но работа шла медленно. Всего три листа с копиркой пробивала печатная машинка, а почерк, который можно разобрать, оказался только у двух девушек-учителей. Егор вспомнил о своей печатной машинке. Игорь Одинцов взялся отвести его в Гастеллово на своём мопеде! Чудо советской мотоциклетной техники, мопед «Рига», за час довёз двоих не маленьких мужчин до Гастеллово.
Дома Лена и соседка Наталья Однораленко уже знали о путче в Москве. Муж Однораленко Сергей – радиолюбитель, он легко прослушал сообщение из-за бугра. Егор оставил Лене копию воззвания и указа Ельцина. Прощаясь с женой, Егор сказал ей: «Лена! Это дело нешуточное. Твоя задача - сохранить дочку. Запомни: я сволочь, и негодяй, и подлец, и поноси меня, как хочешь, если к тебе явятся из-за меня. Откажись от меня. Мы же с тобой не расписаны. Теперь вот ещё. Я тут собрал в рюкзаке патроны, что у меня остались ещё с Ясной Поляны. Ещё ножи, топорик, остальное, что понадобится для вооружённой борьбы и выживания. Я не собираюсь сдаваться. Ты этот рюкзак, через недельку, отнеси к памятнику группе «Мороз». Помнишь, там есть нора выдры? О ней знаем только мы с тобой. Засунь рюкзак в эту нору. Приходи к памятнику раз в месяц. Ну, там якобы прибраться. Если что я оставлю записку в норе в бутылке с пробкой. Всё Леночка, береги Машеньку. Прости за всё, если не судьба будет встретиться больше», они поцеловались. Это был редкий случай, когда Лена плакала. Егор сел позади Одинцова на мопед, взял печатную машинку на руки, и они поехали на Советск. Лена смотрела в след мужу. Она, конечно же, выполнила указания мужа, но вот только выполнила по-своему. Как? Когда Егор узнает, что она вытворяла во время путча, то надолго лишится дара речи. Ну, так чего было ожидать ему от своей жены? Это же Лена! Она мало чем отличалась от своего мужа. Недаром говорят: «Муж и жена - одна сатана». Но это был только первый день путча, и всё только начиналось. Никому не дано было знать, чем, когда, и как эта история закончится. Егор готовился к продолжительной партизанской борьбе. Он понимал, не факт, что они победят и даже останутся в живых. Егор дано уже не боялся смерти. Самое его слабое место были Лена и Машенька.
В Советске, на квартире деда, оставались, помимо его и жены, ещё двое, девочки учителя. Дед сказал, что Ельцин призвал народ на защиту Белого дома, Дома Советов РСФСР, в Москве. Егору стало понятно, что оставаться в Советске глупо. Можно начинать сушить сухари и ждать, когда за тобой придут. Всё, что возможно в Советске, они сделали. Расклеили листовки с воззванием и указом Ельцина. Только эти прокламации не вызвали никакой реакции у горожан. От слова «совсем никакой». Народ забился по квартирам, как тараканы по щелям. Егор сходил в сберкассу и снял 250 рублей со своей сберкнижки, это все деньги, которые были у его семьи. Вернувшись теперь уже на конспиративную квартиру, Каминский заявил:
- Я еду в Москву. На защиту Белого дома! - все, кроме Одинцова, потупили взгляд. Для них это, по разным причинам, было невозможно. С деда и его старухи защитники как с дерьма пуля, а две молоденькие учительницы сами ещё нуждались в защите. Остальные демократы-революционеры уже давно по разным причинам разбежались. Игорь Одинцов, отец двух малышей, протянул руку Егору и сказал:
- Я с тобой, Каминский. С тобой до конца. – Они попрощались со стариками и девушками. Сев на мопед Одинцова отправились в Неман. Игорь Одинцов жил в одном из посёлков вблизи Немана. С собой забрали оставшиеся отпечатанные листовки, решив их расклеить в Немане. В Немане Егор предложил Одинцову заскочить к его другу, Сергею Путивцеву:
- Может, у него какое-то время сможем перекантоваться. У него искать не будут. Он член КПСС, второй секретарь горкома комсомола, председатель районного Совета афганцев. Надёжное место – предложил Егор Игорю,
- Если в КГБ не дураки, а там точно не дураки, то они уже должны начать аресты демократических лидеров. У меня дома может быть засада, – поддержал предложение Егора, его товарищ по партии, а теперь и по борьбе за демократию.
Ехали по Неману уже в сумерках, под моросящим дождём. Останавливались и расклеивали листовки. На одном из столбов Егор увидел ранее кем-то наклеенную листовку, Указ Ельцина. Ему показался знакомым шрифт печатной машинки, на которой была она напечатана. Присмотревшись, Егор узнал шрифт: «Она же напечатана на машинке Генки Суркова. Значит, Гена не испугался! Молодец!».
По дороге к Путивцеву им попался военный патруль. Пять солдат с автоматами и в плащ-палатках. Одинцов поддал газу, насколько позволял его мопед. Проехав мимо патруля, крикнул им: «Путчисты». Егор похолодел от страха. Он сидел за спиной Одинцова, и если солдаты решат ответить, то все пули Каминский примет своей спиной. Остановились у подъезда дома Путивцева. Слезли с мопеда. Егор, взяв за руку Игоря, произнёс:
- Дружище не надо кричать патрулю «путчисты». Скорее всего, они не расслышали, а может, и не поняли значения этого слова. Игорь, на войне все смерти глупые, но дуркой подставляться под пулю тоже не надо. Ты меня понял? – Одинцов кивнул головой. Ну, кто бы это говорил, но только не Каминский. Буквально через сутки он, в полный рост будет стоять под пулями вильнюсского ОМОНа.
Позвонили в дверь Путивцеву. Открыл Сергей. Егор и Игорь вошли в прихожую. Путивцев, на удивление, не пригласил Егора, как повелось, пройти в комнаты.
Справедливости ради надо сказать, что Лена, по крайней мере по мнению Егора, не испытывала таких интимных проблем, как Татьяна, со своим мужем. Когда Егор был дома, то его обязательные три подхода за ночь выполнялись им безукоризненно. Боле того, сама Лена порой протестовала от такой интенсивности выполнения супружеского долга. Что уж, что, а оргазм она испытывала регулярно. Что же касаемо Егора Каминского, то: «…а я чё, да я не чё, я молоденьки ещё, если конь не нарезвился, не поделаешь не чё!».
Утром в понедельник Егор сказал Лене, когда они проснулись и стали одеваться. Марья уже стояла в кроватке и ждала, когда наконец-то родители престанут вошкаться под одеялом и обратят внимание на свою радость:
- Мне сегодня Лена, нужно в Славск, к Луговскому, а потом в Неман. Ни хрена Путивцев денег не ищет. Так мы ничего не сделаем с этой базой. Какое сегодня уже число, я в этом лесу потерял счёт дням?
- Сегодня понедельник, 19-го августа – ответила Лена, подходя к Машеньке и целую ребёнка. Егор включил телевизор. Лена ушла на кухню готовить еду семье. Каминский взял Машу на руки и стал целовать свою сладкую девочку, Маша отбивалась от поцелуев папы. Она почему-то была не в настроении. По телевизору транслировали балет «Лебединое озеро». Егор не любил ни балета, ни оперу. Он переключил телевизор на второй канал, но и там тоже транслировали «Лебединое озеро». Егор посадил дочу в кроватку, к её большому удовольствию. Папа наконец-то, перестал её слюнявить. Егор смотрел балет и позвал Лену. Лена с ложкой в руках вошла в комнату, она мешала кашу Марье.
- Лена, смотри, и это на двух каналах. Знаешь? Кто-то помер из политбюро. Опять эта гонка на лафетах. Кто на этот раз?
- Неудивительно, там же одно старичьё, ну конечно, кроме Горбачёва, – ответила Лена и вернулась на кухню. Егор пошёл на кухню завтракать, захватив с собой и ребёнка. Поев, он вернулся в комнату, нужно собираться к автобусу и ехать в Славск. Балет закончился, и по телевизору выступала диктор, она зачитывал какой-то документ. Егор услышал только слова: «…Янаев исполняющий обязанности президента СССР…».
- Лена! Лена! – закричал Егор. Встревоженная Лена вбежала в комнату с Машей на руках.
- Ты чего орёшь. Оксанка спит с Кирюхой.
- Лена ты, права, что-то случилось и именно с Горбачёвым. Только что дикторша зачитала какое-то сообщение, я прослушал, но в конце сказала: «Исполняющий обязанности президента СССР Янаев», и ещё о каком-то ГКЧП, я не понял, о чём шла речь, но точно слышал о Янаеве!
- Что могло случиться? Не умер же Горбачёв на самом деле. Он же молодой и такой шустрый. Ты уверен? – По телевизору опять началась трансляция «Лебединого озера». Лена села на диван, посадила на колени почему-то притихшую Марью и с тревогой посмотрела на мужа. Егору самому было не по себе. Он взглянул в календарь, с портретом Горбачёва, висевшим на стене. Маша всегда называла Горбачёва – «Ельцин». Действительно, сегодня был понедельник, 19 августа 1991 года.
Глава седьмая.
ГКЧП.
Нету худа без добра,
Но всем давно понять пора,
Что беспредел - опасная игра!
Все уже дошло до путча,
Да не вышел рожей дуча!
Не сидел бы туча-тучей -
Стал бы дучей!
Владимир Асмолов.
Лебединое озеро.
Добравшись до Славска, Егор сразу пошёл в спортшколу. Благо Луговской был в своём кабинете.
- Николай! Что происходит в стране? – с порога спросил Егор Николая Николаевича.
- А что происходит? – удивлённо спросил в ответ Луговской.
- Как что? Янаев исполняет обязанности Горбачёва. По телеку всё утро крутят «Лебединое озеро».
- Я не включал телек. Ну, раз ты так говоришь, то, скорее всего, действительно что-то случилось.
- Слушай, Николай Николаевич. Я поехал в Советск. В ДПР. Может они там в курсе?
- Давай, Егор. Мне позвони из Советска. Я буду весь день на работе в кабинете. Как узнаешь, сразу отзвонись. – они распрощались и Егор поспешил на автостанцию на очередной автобус до Советска.
В Советске в штаб-квартире ДПР, он нашёл руководителя их партийной организации, пусть будет Рахимов, неважно, как была его фамилия. С ним находились ещё трое членов партии. Среди них Егор узнал Игоря Одинцова, отличный человек, активный член ДПР.
- Что происходит в стране? – спросил Егор Рахимова.
- Путч. Власть захватило какое-то ГКЧП. Горбачёв болен. В Москву введены войска. Танки на улицах. Можно только слышать «Голос Америки из Вашингтона» или «Свободу». Больше ничего не известно, – ответил один из присутствующих, пожилой мужчина, дед, тоже активист ДПР. Егор помолчал. Взял телефон и позвонил в Славск Луговскому. Рассказал, что ему удалось узнать. Николай Николаевич, слушал «Свободу» и рассказал Егору, что Ельцин, президент России, выступил против ГКЧП. Информации было крайне мало, и не было понятно не только что делать, но и какое положение сложилось в Москве. Егор задумался: «Что же делать? Старые русские вопросы. Что делать, и кто виноват?». Его взгляд упал на телефон. Егор вскочил. Схватив трубку, набрал «8». В трубке раздался длинный гудок: «Значит, межгород, работает!», сверкнула в его голове радостная мысль. Егор повернулся к Рахимову, держа трубку в руках.
- Рахимов! Диктуй номер политсовета ДПР в Москве. Быстро! - Рахимов продиктовал. Егор его набрал и после серии длинных гудков на другом конце провода ответили: «Политсовет ДПР, Кузьмин слушает!»
- Кузьмин! Это Каминский из Советска, Калининградской области, Что происходит и что нам делать?
- В стране путч! Ельцин возглавил борьбу с путчистами. Люди стекаются к Белому дому в Москве. Ельцин выпустил обращение к народу и указ о признании ГКЧП незаконным и преступным.
- Кузмин! Друг! Продиктуй обращение и Указ Ельцина.
- Записывай! – Егор схватил листок бумаги и стал записывать. Благо Кузьмин диктовал медленно. Через пять минут обращение «К гражданам России» и Указ Ельцина уже в письменном виде лежали на столе. Теперь было ясно, что делать. Вот Указ Ельцина. Он стоит того, чтобы его привести полностью. Он позволяет ощутить насколько обострилась ситуация в стране.
Указ
В связи с действиями группы лиц, объявивших себя государственным комитетом по чрезвычайному положению, постановляю:
1. Считать объявление комитета антиконституционным и квалифицировать действия его организаторов как государственный переворот, являющийся не чем иным, как государственным преступлением.
2. Все решения, принятые от имени, так называемого комитета по чрезвычайному положению, считать незаконными и не имеющими силы на территории РСФСР. На территории Российской Федерации действует законно избранная власть в лице Президента, Верховного Совета и Председателя Совета Министров, всех государственных и местных органов власти и управления РСФСР.
3. Действия должностных лиц, исполняющих решения указанного комитета, подпадают под действие Уголовного кодекса РСФСР и подлежат преследованию по закону.
Настоящий Указ вводится в действие с момента его подписания.
Президент РСФСР Б. ЕЛЬЦИН
Москва, Кремль. 12.10.
Идиоты-путчисты, даже не удосужились отключить междугородную телефонную связь. Вот уж точно, ничего эти партийные функционеры до конца доделать не умели. Егор вспомнил фрагмент из фильма «ЧП», который не раз крутил на «Стрельце» в Африке. Там был схожий сюжет. Чинкайшисты захватили советский танкер и изолировали его экипаж от капитана. Тогда один из героев фильма, его играл молодой Вячеслав Тихонов, пытаясь связаться с капитаном судна, и поняв, что все проходы, заблокированы солдатами Чана Кайши, заявил: «Раз нельзя туда пройти, значит туда можно позвонить». Он позвонил на мостик капитану и смог с ним переговорить. Так и Каминский, просто позвонил в Москву. Держа в руке исписанные листки, довольный Егор заявил:
- Друзья, нужно размножить эти документы и расклеить их по городу. Вероятно, мы единственные в Советске, кто знает, что надо делать и что борьбу против путчистов возглавил президент России Борис Николаевич Ельцин. - Одинцов, старик, одобрительно закивали головами и были готовы приступить к делу. Рахимов встал и направился к выходу.
- Ты куда? – окликнул его Каминский.
- На работу, на вторую смену.
- Как на работу? Ельцин призвал к всеобщей забастовке! Ты что не слышал, когда я записывал его обращение, я же вслух повторял. - Присутствующие смотрели удивлённо на своего лидера.
- Я иду на работу. Вот пусть твой Ельцин и бастует, а у меня семья. Я не собираюсь отправляться на Колыму. Кстати, уходите из помещения и пишите свои листовки где угодно. Не фиг здесь заниматься антигосударственной деятельностью. Отберут потом за это помещение. Мне его надо закрыть. Я за него отвечаю. – Так просто раба из себя не выдавить. Страх перед вышками Колымы, въелся в людей на генетическом уровне. Егор не стал спорить с Рахимовым. Ему самому было не по себе, и чтобы не показать, что у него от страха дрожат пальцы, Егор, всё время что-то в них крутил, шариковую ручку, листки с указом и воззванием, просто сигаретную пачку. Все вышли из комнаты. Рахимов закрыл дверь и, больше ничего не сказав, ушёл.
- Что будем делать? – спросил Одинцов.
- Пошли ко мне на квартиру. У меня есть печатная машинка и телефон, - предложил дедок. Так и поступили. Скоро на квартиру к деду и его жене подтянулись те, кто готов был бороться с путчистами за победу демократии. Собралось с десяток человек. Работа закипела. Переписывали обращение и Указ от руки, печатали на машинке, и тут же кто-нибудь из молодых, убегал расклеивать их на улицах. Но работа шла медленно. Всего три листа с копиркой пробивала печатная машинка, а почерк, который можно разобрать, оказался только у двух девушек-учителей. Егор вспомнил о своей печатной машинке. Игорь Одинцов взялся отвести его в Гастеллово на своём мопеде! Чудо советской мотоциклетной техники, мопед «Рига», за час довёз двоих не маленьких мужчин до Гастеллово.
Дома Лена и соседка Наталья Однораленко уже знали о путче в Москве. Муж Однораленко Сергей – радиолюбитель, он легко прослушал сообщение из-за бугра. Егор оставил Лене копию воззвания и указа Ельцина. Прощаясь с женой, Егор сказал ей: «Лена! Это дело нешуточное. Твоя задача - сохранить дочку. Запомни: я сволочь, и негодяй, и подлец, и поноси меня, как хочешь, если к тебе явятся из-за меня. Откажись от меня. Мы же с тобой не расписаны. Теперь вот ещё. Я тут собрал в рюкзаке патроны, что у меня остались ещё с Ясной Поляны. Ещё ножи, топорик, остальное, что понадобится для вооружённой борьбы и выживания. Я не собираюсь сдаваться. Ты этот рюкзак, через недельку, отнеси к памятнику группе «Мороз». Помнишь, там есть нора выдры? О ней знаем только мы с тобой. Засунь рюкзак в эту нору. Приходи к памятнику раз в месяц. Ну, там якобы прибраться. Если что я оставлю записку в норе в бутылке с пробкой. Всё Леночка, береги Машеньку. Прости за всё, если не судьба будет встретиться больше», они поцеловались. Это был редкий случай, когда Лена плакала. Егор сел позади Одинцова на мопед, взял печатную машинку на руки, и они поехали на Советск. Лена смотрела в след мужу. Она, конечно же, выполнила указания мужа, но вот только выполнила по-своему. Как? Когда Егор узнает, что она вытворяла во время путча, то надолго лишится дара речи. Ну, так чего было ожидать ему от своей жены? Это же Лена! Она мало чем отличалась от своего мужа. Недаром говорят: «Муж и жена - одна сатана». Но это был только первый день путча, и всё только начиналось. Никому не дано было знать, чем, когда, и как эта история закончится. Егор готовился к продолжительной партизанской борьбе. Он понимал, не факт, что они победят и даже останутся в живых. Егор дано уже не боялся смерти. Самое его слабое место были Лена и Машенька.
В Советске, на квартире деда, оставались, помимо его и жены, ещё двое, девочки учителя. Дед сказал, что Ельцин призвал народ на защиту Белого дома, Дома Советов РСФСР, в Москве. Егору стало понятно, что оставаться в Советске глупо. Можно начинать сушить сухари и ждать, когда за тобой придут. Всё, что возможно в Советске, они сделали. Расклеили листовки с воззванием и указом Ельцина. Только эти прокламации не вызвали никакой реакции у горожан. От слова «совсем никакой». Народ забился по квартирам, как тараканы по щелям. Егор сходил в сберкассу и снял 250 рублей со своей сберкнижки, это все деньги, которые были у его семьи. Вернувшись теперь уже на конспиративную квартиру, Каминский заявил:
- Я еду в Москву. На защиту Белого дома! - все, кроме Одинцова, потупили взгляд. Для них это, по разным причинам, было невозможно. С деда и его старухи защитники как с дерьма пуля, а две молоденькие учительницы сами ещё нуждались в защите. Остальные демократы-революционеры уже давно по разным причинам разбежались. Игорь Одинцов, отец двух малышей, протянул руку Егору и сказал:
- Я с тобой, Каминский. С тобой до конца. – Они попрощались со стариками и девушками. Сев на мопед Одинцова отправились в Неман. Игорь Одинцов жил в одном из посёлков вблизи Немана. С собой забрали оставшиеся отпечатанные листовки, решив их расклеить в Немане. В Немане Егор предложил Одинцову заскочить к его другу, Сергею Путивцеву:
- Может, у него какое-то время сможем перекантоваться. У него искать не будут. Он член КПСС, второй секретарь горкома комсомола, председатель районного Совета афганцев. Надёжное место – предложил Егор Игорю,
- Если в КГБ не дураки, а там точно не дураки, то они уже должны начать аресты демократических лидеров. У меня дома может быть засада, – поддержал предложение Егора, его товарищ по партии, а теперь и по борьбе за демократию.
Ехали по Неману уже в сумерках, под моросящим дождём. Останавливались и расклеивали листовки. На одном из столбов Егор увидел ранее кем-то наклеенную листовку, Указ Ельцина. Ему показался знакомым шрифт печатной машинки, на которой была она напечатана. Присмотревшись, Егор узнал шрифт: «Она же напечатана на машинке Генки Суркова. Значит, Гена не испугался! Молодец!».
По дороге к Путивцеву им попался военный патруль. Пять солдат с автоматами и в плащ-палатках. Одинцов поддал газу, насколько позволял его мопед. Проехав мимо патруля, крикнул им: «Путчисты». Егор похолодел от страха. Он сидел за спиной Одинцова, и если солдаты решат ответить, то все пули Каминский примет своей спиной. Остановились у подъезда дома Путивцева. Слезли с мопеда. Егор, взяв за руку Игоря, произнёс:
- Дружище не надо кричать патрулю «путчисты». Скорее всего, они не расслышали, а может, и не поняли значения этого слова. Игорь, на войне все смерти глупые, но дуркой подставляться под пулю тоже не надо. Ты меня понял? – Одинцов кивнул головой. Ну, кто бы это говорил, но только не Каминский. Буквально через сутки он, в полный рост будет стоять под пулями вильнюсского ОМОНа.
Позвонили в дверь Путивцеву. Открыл Сергей. Егор и Игорь вошли в прихожую. Путивцев, на удивление, не пригласил Егора, как повелось, пройти в комнаты.
