Нам нужен ты, Егор, с твоим знанием области, ну конечно, с твоей подготовкой и связами в Совете афганцев, не хотелось бы нарваться на рэкетиров. Тебе мы заплатим по 50 рублей в день, наличными, без каких либо документов. Ты согласен? Думаю, Вы, Геннадий Николаевич, не будете против? – Гена согласно кивнул, а Володя добавил.
- Геннадий Николаевич, давайте заключим с вами договор о якобы каком-то научно-техническом сотрудничестве и перечислим на счет вашего горкома, ну, допустим, тысяч пять рублей. Пусть уж эти деньги достанутся вашему горкому, за помощь нам, чем националистам. По безналу мы ещё пока можем переводить деньги, но уже только внутри ВЛКСМ. – Счастливый Сурков достал из сейфа бутылку коньяка и под коньячок, они с Володей стали сочинять какой-то договор об интеллектуальном сотрудничестве в сфере компьютеризации. Пьянка и излияние душ затянулись за полночь. Егор переночевал с литовцами в гостинице, а утром на горкомовской чёрной «Волге» с горкомовским водителем за рулём Каминский и его литовские друзья отправились на поиски хуторов. Благо, пока Егор водил группы туристов по местам действий разведгрупп, он этих хуторов разваленных и целых, помнил достаточно, хватило, чтобы спрятать всё ЦК ЛКСМ Литвы. Не всё, шло так гладко, как думал Егор и Янис с Володей. Косность мышления и врождённая тупость, как самих владельцев хуторов и строений, так и председателей сельсоветов, заверявших сам факт передачи денег при продаже, мешали заключить сделки. Они никак не могли понять, почему за какое-то немецкое старьё или даже за развалины эти явно не идиоты на чёрной волге предлагают такие большие суммы. Надо сказать, что эти крестьяне не зря напряглись. Буквально через несколько лет кирпичи с немецких хуторов начнут отправлять в Германию по дойч марке за штуку, а уж если с клеймом мастера, то и намного дороже. К вечеру Егор заскочил домой в Гастеллово. Он взял три литра самогонки, которую они привезли с Путивцевым из Минска от отца Егора, Толика. Толик гнал отличную из зерна самогонку в минской квартире. Вкратце, Егор рассказал Лене, чем занят и предупредил, что он может несколько дней не приехать ночевать, если будут далеко от Славского района. Егор занимался этими хуторами неделю, и неделю они пили как дурные в гостинице по вечерам. Правда, уже на третий день, немного выпив, Егор попросил водилу отвести его в Гастеллово. Он не мог столько пить, как эти работники ЦК. Понятное дело, ЦК, это не горком, там работали спецы с сильной закалкой печени и организма к спиртному. Приезжая домой, Егор просил Лену дать ему отоспаться и утром выпить чего-нибудь, чтобы убрать похмельный синдром. На пятый день соседка Оксана Соколовская спросила Лену.
- Лена, как ты это терпишь? Твой Егор уже столько дней приезжает домой пьяный в хлам.
- Значит, ему это надо по работе. Твой, Юрка, пьёт каждый день. Егор пьёт неделю, но раз в год и тогда, когда этого требует обстановка и по-другому нельзя.
Через неделю литовцы уехали. Егор получил 350 рублей наличными и без всяких вычетов.
База отдыха.
Интерес литовцев к недвижимости напомнил Егору о договорённости с паном Томашем о проведении отпусков в Калининградской области. Клуба у Егора уже не было, но был Совет афганцев, для охраны поляков эти прошедшие войну ребята годились намного лучше, чем подростки. Егор Каминский рассказал Гене Суркову и Сергею Путивцеву о своей договорённости в Решеле с паном Томашем. Сурков и Путивцев пришли в восторг. Путивцев так едва в пляс не пустился, это же не просто большие деньги для парней, это же работа способная оторвать их от бутылки. Неожиданно, с криком: «Знаю! Знаю! Знаю!», вскочил Сурков, он стал бегать по кабинету, потирая руки и повторяя постоянно одни и те же слова: «Я знаю, что нам делать!».
- Гена! Сядь ты уже и смени пластинку, она у тебя заела, - не выдержал Путивцев. Гена, успокоившись, встал посреди кабинета, едва не лопнув от раздувавшей его гордости, заявил!
- Я знаю, что нам делать! На берегу озера, за Большим Селом, есть заброшенная база отдыха. Рядом с пионерским лагерем ЦБЗ. Там отличные домики. Мы узнаем, у кого они на балансе, эти домики, либо их купим, либо перепишем на баланс Совета! Как вам ребята мой план? – Теперь пришла очередь Егора и Сергея восхищаться идеей Геннадия!
Вскоре троица узнала, какие организации какие домики имеют на своём балансе. Оказалась парадоксальная ситуация. У домиков есть владельцы, предприятия района, но на балансе, ни у кого они не числятся. Они есть, и их, этих домиков, нет. Всё дело в том, что возводились они хозспособом, без проводки затрат через бухгалтерию, а значит, и не числятся на балансе предприятий. Заполучить эту недвижимость, троица, решила – задаром. Купить-то и дурак купит, а вот на халяву урвать - тут талант нужен. Так вот, этого таланта, как показала жизнь, у этих троих оказалось в избытке. Да и денег у них всё равно не было. Они разработали схему отжатия собственности у госпредприятий. Такое ещё не снилось и зарождавшемуся в стране рэкету. Попади они на зону, то ходили бы в авторитетах.
Разговор с руководителями строился следующим образом. Действовали всегда втроём, нагло, уверенные в своей правоте. Представлялись, войдя в кабинет руководителя организации или предприятия. Визит первого и второго секретарей горкома комсомола, да еще и председателя Совета афганцев, говорил о серьёзности визита. Дальше, Каминский, как зам Путивцева в Совете, утверждал, что из их конфиденциальных источников, близких к КГБ, так скажем боевых товарищей бывавших за речкой и теперь работавших в конторе, им стало известно. Скоро будет негласная проверка наличия сторонней собственности в организациях. Так как, а они выяснили, что все домики возводились хозспособом, то они на балансе не стоят. Контора этими нюансами не занимается и передаст материалы в прокуратуру, те в ОБХСС. Как говорят прокурорские: «То, что, вы не сидели, это не ваша заслуга, это наша недоработка». Посадить, конечно, не посадят, но крови попьют достаточно и заставят домики снести, как незаконно построенные. Всё это была чушь на постном масле, но не станут же директора звонить в контору и выяснять так это или нет. Далее Каминский выдавал: «Мы предлагаем Вам передать их на наш баланс. На баланс Совета. Этого юридически сделать нельзя, то вы пишете нам дарственную. Типа того: «Предприятие передаем в дар Совету воинов запаса и интернационалистов домик, возведённый хозяйственным способом изначально с целью передачи в дар воинам-интернационалистам». Мы ставим его на баланс Совета. Нас никто ни о чём не спросит. У нас льготы, и, их не мало. Мы приводим эти домики в порядок и начинаем не только предоставлять их для отдыха членам семей афганцев, но и сдаём внаём, тем самым пополняя счёт Совета. Вам же, как нашему другу, в своё время пошедшему нам навстречу, гарантируем отдых Вашей семье на этой базе по льготной цене». Афера чистой воды в духе того времени, но прокатило же.
К середине июля, Сурков, Каминский, Путивцев, а в их лице Совет воинов запаса и интернационалистов, уже владели четырьмя в хорошем состоянии и двумя требующими серьёзного ремонта домиками на берегу шикарного, питаемого родниками, озера старицы реки Неман. Упёрся только молодой директор молокозавода, владелец двухэтажного кирпичного дома. С ним, по началу договорились выкупить дом за 4000 рублей в течение четырёх лет, но когда вместе с директором молокозавода выехали на место и увидели, что в домике был пожар, директор отдал его им даром.
Четыре деревянных, обшитых вагонкой однокомнатных, с верандой домиков требовали косметического ремонта: вставить стёкла, покрасить, местами найти и удалить течи в крыше и в стенах. Кирпичный двухэтажный домик после пожара, а надо сказать, что пожар случился уже в то время, пока шли переговоры о его приобретении, требовал серьёзного ремонта. В плачевном состоянии находился и другой домик, раньше, это была столовая и актовый зал. Этот дом решили разобрать отчасти на стройматериалы, отчасти на дрова. Дорогу к базе преграждали высокие ворота, а территорию - двухметровый забор из сетки рабицы. Сама база протяжённостью 200 метров и шириной 100 метров на которой размещались домики, лежала между просёлочной дорогой и берегом озера. Очень удачное расположение. С одной стороны забор, по бокам озеро и обрывистый заросший густым подлеском бывший берег реки Неман. С тыла заливные лука, озерца-старицы, в которых и растворялась идущая через базу полевая дорога. На территории самой базы стояли редкие высокие стройные сосны. Сухая, песчаная, почва бывшее русло реки.
Посовещавшись, прямо на базе, Сурков, Путивцев и Каминский приняли решение. Егор, назначается директором этой базы. Домики требуют охраны, пока их не сожгли окончательно. Поэтому Каминский и ещё один афганец по очереди вахтовым методом будут постоянно находиться и жить на базе. Обоим определили ежемесячную зарплату в виде материальной помощи в 200 рублей. Каминский за оставшиеся дни июля определит объём работ и составит смету затрат на строительные материалы, а работать, понятное дело, бесплатно будут афганцы и члены их семей. Путивцев до августа изыщет необходимые деньги. Обещанный фермеру трактор из Минска решили продать по коммерческой цене, а фермер-афганец пока обойдётся, зато к следующему лету четыре летних домика можно сдавать. Кирпичный домик, требующий серьёзного ремонта, восстановить в первую очередь к осени и использовать как жильё зимой, базу надо охранять. Надо сказать, что Путивцев оказался совершенно не дееспособным ни как организатор, ни как коммерсант. Скупать через Совет и перепродавать товары повышенного спроса, за деньги с украденного его женой на заправке бензина и искать средства для восстановления базы - далеко, не одно и то же. Путивцев, по сути своей, ряженный, главная роль его - на мероприятиях позвякивать медалям.
Первым на вахту заступил, конечно, Егор, пока Путивцев искал сменщика. На удивление, никто из героев афганцев не согласился на такую работу! Сидеть неделями в лесу и ещё отвечать за сохранность домиков, не царское это дело. Не согласились даже и те, кто сидел на стакане, без работы. Понятное дело, а зачем? Когда в Совете и так на бутылку подкинут, а без закуси они обойдутся, они же не враги своему здоровью.
Егору Каминскому, надлежало, как-то добираться из посёлка Гастеллово до базы, а это, на минуточку, без малого полсотни километров. На помощь пришёл в очередной раз велосипед. С учётом рельефа, ветра и, главное, наличия хорошей дороги, Егор за два часа добирался от дома до базы. Здоровья у Егора хватало, как у хорошего жеребца. Выезжал он рано утром, с первыми лучами солнца, дабы реже встречать на трассе, пьяных трактористов и одуревших водил, летящих на бешеной скорости за рулём грузовиков. Не хотелось ему окончить свою жизнь под их колёсами. Благо, Гена Сурков нашёл Егору сменщика, одного из жителей Немана.
Компьютер, Маша, шахматы.
Ещё весной Егор познакомился в ДПР с Луговским Николаем Николаевичем, капитаном-артиллеристом в запасе. Луговской работал в Славске директором спортивной школы. Николай Николаевич, по дружбе, устроил Егора в спортшколу завхозом с окладом в 140 рублей. Луговской воспитывал сына, без жены, подростка и усиленно искал женщину, для себя – жену, для сына - мать. У Егора и Николая Николаевича сложились отличные, доверительные отношения и завязалась дружба, дружба двух в прошлом военных людей, имеющих схожие взгляды на происходящие события в стране.
Егор и Лена, как стали жить вместе, решили, что на деньги, которые получает Лена, живёт их семья, питается, а на деньги, что удастся заработать Егору, приобретаются товары длительного пользования, одежда, домашняя техника. Если таких затрат не было, а в то время, что-то купить, если даже есть деньги, было непросто, то деньги просто откладывались. Егор откладывал сбережение семьи в двадцатипятирублёвых купюрах. К началу лета 1991 года сбережение семьи Егора составили внушительную сумму в 1250 рублей. Ведь в январе 1991 грянула «павловская реформа». Из обращения были изъяты денежные купюры достоинством в 50 и100 рублей. Реформа преследовала цель избавиться от избыточной денежной массы, находившейся в наличном обращении, и хотя бы частично решить проблему дефицита на товарном рынке СССР. Формальной же, причиной для проведения реформы, была объявлена борьба с крупными купюрами, которые «в большом количестве сконцентрировались за рубежом и в руках теневого капитала». Это было не далеко от истины, ещё недавно Егор провёз через границу сотенные купюры. Кроме того, реформа, должна была «заморозить» нетрудовые доходы, средства теневого сектора экономики, спекулянтов и коррупционеров. Ну, это то вряд ли. Реформой предусматривалось, что 50 и 100 рублёвые банкноты образца 1961 года подлежат обмену на более мелкие банкноты образца того же 1961 года, а также банкноты 50 и 100 рублей образца 1991 года. Банкноты 25 рублей, к радости Егора, решено было не обменивать. Одновременно, была ограничена сумма наличных денег, доступных для снятия в Сберегательном банке СССР, — не более 500 рублей в месяц на одного вкладчика. Поскольку граждане, могли иметь вклады в нескольких сберкассах, в том числе в разных городах, то на последних страницах общегражданского паспорта сотрудниками сберкасс делались отметки о снятых с вкладов суммах. Такая отметка осталась в паспортах Егора и Лены. В то же время, оплатить товары и услуги со счетов в Сбербанке в безналичном порядке можно было без ограничения сумм. Немало народу, таким образом, обменяли приличные суммы своих стольников старого образца, на новые купюры. Понятно, Егор не стоял в стороне, а принял самое активное участие в этой финансовой афере. Через Гену и его горком, Совет, он обменивал деньги, и конечно, не убыток себе. Каминский постепенно превращался в делягу и проходимца. Не знал, конечно, Егор, что судьба ещё сведёт его в Лефортовской тюрьме, с героем этой реформы, Валентином Павловым, пусть и косвенно. Он ещё узнает интересные факты из жизни этого государственного, так сказать деятеля, но это отдельный большой разговор, а тогда, в июне 1991-го года, Егор и Лена задумались, что делать с деньгами? Им было понятно, что хранить их в секции-стенке, глупо. Надо что-то приобрести. В итоге остановились на цветном телевизоре или компьютере. Егор, рассуждая вслух, сказал Лене:
- Лена, телевизор - это конечно хорошо, но банально. Какой ни какой, но он у нас есть. Как я понял, будущее за компьютерами. У нас растёт Машенька, и мы сможем приобщить её к компьютерам с детства. Я считаю, что компьютер – это вложение в будущее. - Лена согласилась с ним. Было решено, что Егор берёт Машу и в ближайшее свободное время едет в Минск, порадовать стариков и купить компьютер.
Ещё в мае в семье Егора случилось необычное событие. Егор и Лена, оба, играли в шахматы. Егор играл неплохо, он даже изучил прекрасный самоучитель начала века, автора Рихарда Реги, под названием «Современный учебник шахматной игры». Егор и Лена играли в шахматы не за победу, им нравился не столько результат, сколько сама игра. Правда, всегда побеждал мужчина. Лена из-за этого, никогда не расстраивалась.
- Геннадий Николаевич, давайте заключим с вами договор о якобы каком-то научно-техническом сотрудничестве и перечислим на счет вашего горкома, ну, допустим, тысяч пять рублей. Пусть уж эти деньги достанутся вашему горкому, за помощь нам, чем националистам. По безналу мы ещё пока можем переводить деньги, но уже только внутри ВЛКСМ. – Счастливый Сурков достал из сейфа бутылку коньяка и под коньячок, они с Володей стали сочинять какой-то договор об интеллектуальном сотрудничестве в сфере компьютеризации. Пьянка и излияние душ затянулись за полночь. Егор переночевал с литовцами в гостинице, а утром на горкомовской чёрной «Волге» с горкомовским водителем за рулём Каминский и его литовские друзья отправились на поиски хуторов. Благо, пока Егор водил группы туристов по местам действий разведгрупп, он этих хуторов разваленных и целых, помнил достаточно, хватило, чтобы спрятать всё ЦК ЛКСМ Литвы. Не всё, шло так гладко, как думал Егор и Янис с Володей. Косность мышления и врождённая тупость, как самих владельцев хуторов и строений, так и председателей сельсоветов, заверявших сам факт передачи денег при продаже, мешали заключить сделки. Они никак не могли понять, почему за какое-то немецкое старьё или даже за развалины эти явно не идиоты на чёрной волге предлагают такие большие суммы. Надо сказать, что эти крестьяне не зря напряглись. Буквально через несколько лет кирпичи с немецких хуторов начнут отправлять в Германию по дойч марке за штуку, а уж если с клеймом мастера, то и намного дороже. К вечеру Егор заскочил домой в Гастеллово. Он взял три литра самогонки, которую они привезли с Путивцевым из Минска от отца Егора, Толика. Толик гнал отличную из зерна самогонку в минской квартире. Вкратце, Егор рассказал Лене, чем занят и предупредил, что он может несколько дней не приехать ночевать, если будут далеко от Славского района. Егор занимался этими хуторами неделю, и неделю они пили как дурные в гостинице по вечерам. Правда, уже на третий день, немного выпив, Егор попросил водилу отвести его в Гастеллово. Он не мог столько пить, как эти работники ЦК. Понятное дело, ЦК, это не горком, там работали спецы с сильной закалкой печени и организма к спиртному. Приезжая домой, Егор просил Лену дать ему отоспаться и утром выпить чего-нибудь, чтобы убрать похмельный синдром. На пятый день соседка Оксана Соколовская спросила Лену.
- Лена, как ты это терпишь? Твой Егор уже столько дней приезжает домой пьяный в хлам.
- Значит, ему это надо по работе. Твой, Юрка, пьёт каждый день. Егор пьёт неделю, но раз в год и тогда, когда этого требует обстановка и по-другому нельзя.
Через неделю литовцы уехали. Егор получил 350 рублей наличными и без всяких вычетов.
База отдыха.
Интерес литовцев к недвижимости напомнил Егору о договорённости с паном Томашем о проведении отпусков в Калининградской области. Клуба у Егора уже не было, но был Совет афганцев, для охраны поляков эти прошедшие войну ребята годились намного лучше, чем подростки. Егор Каминский рассказал Гене Суркову и Сергею Путивцеву о своей договорённости в Решеле с паном Томашем. Сурков и Путивцев пришли в восторг. Путивцев так едва в пляс не пустился, это же не просто большие деньги для парней, это же работа способная оторвать их от бутылки. Неожиданно, с криком: «Знаю! Знаю! Знаю!», вскочил Сурков, он стал бегать по кабинету, потирая руки и повторяя постоянно одни и те же слова: «Я знаю, что нам делать!».
- Гена! Сядь ты уже и смени пластинку, она у тебя заела, - не выдержал Путивцев. Гена, успокоившись, встал посреди кабинета, едва не лопнув от раздувавшей его гордости, заявил!
- Я знаю, что нам делать! На берегу озера, за Большим Селом, есть заброшенная база отдыха. Рядом с пионерским лагерем ЦБЗ. Там отличные домики. Мы узнаем, у кого они на балансе, эти домики, либо их купим, либо перепишем на баланс Совета! Как вам ребята мой план? – Теперь пришла очередь Егора и Сергея восхищаться идеей Геннадия!
Вскоре троица узнала, какие организации какие домики имеют на своём балансе. Оказалась парадоксальная ситуация. У домиков есть владельцы, предприятия района, но на балансе, ни у кого они не числятся. Они есть, и их, этих домиков, нет. Всё дело в том, что возводились они хозспособом, без проводки затрат через бухгалтерию, а значит, и не числятся на балансе предприятий. Заполучить эту недвижимость, троица, решила – задаром. Купить-то и дурак купит, а вот на халяву урвать - тут талант нужен. Так вот, этого таланта, как показала жизнь, у этих троих оказалось в избытке. Да и денег у них всё равно не было. Они разработали схему отжатия собственности у госпредприятий. Такое ещё не снилось и зарождавшемуся в стране рэкету. Попади они на зону, то ходили бы в авторитетах.
Разговор с руководителями строился следующим образом. Действовали всегда втроём, нагло, уверенные в своей правоте. Представлялись, войдя в кабинет руководителя организации или предприятия. Визит первого и второго секретарей горкома комсомола, да еще и председателя Совета афганцев, говорил о серьёзности визита. Дальше, Каминский, как зам Путивцева в Совете, утверждал, что из их конфиденциальных источников, близких к КГБ, так скажем боевых товарищей бывавших за речкой и теперь работавших в конторе, им стало известно. Скоро будет негласная проверка наличия сторонней собственности в организациях. Так как, а они выяснили, что все домики возводились хозспособом, то они на балансе не стоят. Контора этими нюансами не занимается и передаст материалы в прокуратуру, те в ОБХСС. Как говорят прокурорские: «То, что, вы не сидели, это не ваша заслуга, это наша недоработка». Посадить, конечно, не посадят, но крови попьют достаточно и заставят домики снести, как незаконно построенные. Всё это была чушь на постном масле, но не станут же директора звонить в контору и выяснять так это или нет. Далее Каминский выдавал: «Мы предлагаем Вам передать их на наш баланс. На баланс Совета. Этого юридически сделать нельзя, то вы пишете нам дарственную. Типа того: «Предприятие передаем в дар Совету воинов запаса и интернационалистов домик, возведённый хозяйственным способом изначально с целью передачи в дар воинам-интернационалистам». Мы ставим его на баланс Совета. Нас никто ни о чём не спросит. У нас льготы, и, их не мало. Мы приводим эти домики в порядок и начинаем не только предоставлять их для отдыха членам семей афганцев, но и сдаём внаём, тем самым пополняя счёт Совета. Вам же, как нашему другу, в своё время пошедшему нам навстречу, гарантируем отдых Вашей семье на этой базе по льготной цене». Афера чистой воды в духе того времени, но прокатило же.
К середине июля, Сурков, Каминский, Путивцев, а в их лице Совет воинов запаса и интернационалистов, уже владели четырьмя в хорошем состоянии и двумя требующими серьёзного ремонта домиками на берегу шикарного, питаемого родниками, озера старицы реки Неман. Упёрся только молодой директор молокозавода, владелец двухэтажного кирпичного дома. С ним, по началу договорились выкупить дом за 4000 рублей в течение четырёх лет, но когда вместе с директором молокозавода выехали на место и увидели, что в домике был пожар, директор отдал его им даром.
Четыре деревянных, обшитых вагонкой однокомнатных, с верандой домиков требовали косметического ремонта: вставить стёкла, покрасить, местами найти и удалить течи в крыше и в стенах. Кирпичный двухэтажный домик после пожара, а надо сказать, что пожар случился уже в то время, пока шли переговоры о его приобретении, требовал серьёзного ремонта. В плачевном состоянии находился и другой домик, раньше, это была столовая и актовый зал. Этот дом решили разобрать отчасти на стройматериалы, отчасти на дрова. Дорогу к базе преграждали высокие ворота, а территорию - двухметровый забор из сетки рабицы. Сама база протяжённостью 200 метров и шириной 100 метров на которой размещались домики, лежала между просёлочной дорогой и берегом озера. Очень удачное расположение. С одной стороны забор, по бокам озеро и обрывистый заросший густым подлеском бывший берег реки Неман. С тыла заливные лука, озерца-старицы, в которых и растворялась идущая через базу полевая дорога. На территории самой базы стояли редкие высокие стройные сосны. Сухая, песчаная, почва бывшее русло реки.
Посовещавшись, прямо на базе, Сурков, Путивцев и Каминский приняли решение. Егор, назначается директором этой базы. Домики требуют охраны, пока их не сожгли окончательно. Поэтому Каминский и ещё один афганец по очереди вахтовым методом будут постоянно находиться и жить на базе. Обоим определили ежемесячную зарплату в виде материальной помощи в 200 рублей. Каминский за оставшиеся дни июля определит объём работ и составит смету затрат на строительные материалы, а работать, понятное дело, бесплатно будут афганцы и члены их семей. Путивцев до августа изыщет необходимые деньги. Обещанный фермеру трактор из Минска решили продать по коммерческой цене, а фермер-афганец пока обойдётся, зато к следующему лету четыре летних домика можно сдавать. Кирпичный домик, требующий серьёзного ремонта, восстановить в первую очередь к осени и использовать как жильё зимой, базу надо охранять. Надо сказать, что Путивцев оказался совершенно не дееспособным ни как организатор, ни как коммерсант. Скупать через Совет и перепродавать товары повышенного спроса, за деньги с украденного его женой на заправке бензина и искать средства для восстановления базы - далеко, не одно и то же. Путивцев, по сути своей, ряженный, главная роль его - на мероприятиях позвякивать медалям.
Первым на вахту заступил, конечно, Егор, пока Путивцев искал сменщика. На удивление, никто из героев афганцев не согласился на такую работу! Сидеть неделями в лесу и ещё отвечать за сохранность домиков, не царское это дело. Не согласились даже и те, кто сидел на стакане, без работы. Понятное дело, а зачем? Когда в Совете и так на бутылку подкинут, а без закуси они обойдутся, они же не враги своему здоровью.
Егору Каминскому, надлежало, как-то добираться из посёлка Гастеллово до базы, а это, на минуточку, без малого полсотни километров. На помощь пришёл в очередной раз велосипед. С учётом рельефа, ветра и, главное, наличия хорошей дороги, Егор за два часа добирался от дома до базы. Здоровья у Егора хватало, как у хорошего жеребца. Выезжал он рано утром, с первыми лучами солнца, дабы реже встречать на трассе, пьяных трактористов и одуревших водил, летящих на бешеной скорости за рулём грузовиков. Не хотелось ему окончить свою жизнь под их колёсами. Благо, Гена Сурков нашёл Егору сменщика, одного из жителей Немана.
Компьютер, Маша, шахматы.
Ещё весной Егор познакомился в ДПР с Луговским Николаем Николаевичем, капитаном-артиллеристом в запасе. Луговской работал в Славске директором спортивной школы. Николай Николаевич, по дружбе, устроил Егора в спортшколу завхозом с окладом в 140 рублей. Луговской воспитывал сына, без жены, подростка и усиленно искал женщину, для себя – жену, для сына - мать. У Егора и Николая Николаевича сложились отличные, доверительные отношения и завязалась дружба, дружба двух в прошлом военных людей, имеющих схожие взгляды на происходящие события в стране.
Егор и Лена, как стали жить вместе, решили, что на деньги, которые получает Лена, живёт их семья, питается, а на деньги, что удастся заработать Егору, приобретаются товары длительного пользования, одежда, домашняя техника. Если таких затрат не было, а в то время, что-то купить, если даже есть деньги, было непросто, то деньги просто откладывались. Егор откладывал сбережение семьи в двадцатипятирублёвых купюрах. К началу лета 1991 года сбережение семьи Егора составили внушительную сумму в 1250 рублей. Ведь в январе 1991 грянула «павловская реформа». Из обращения были изъяты денежные купюры достоинством в 50 и100 рублей. Реформа преследовала цель избавиться от избыточной денежной массы, находившейся в наличном обращении, и хотя бы частично решить проблему дефицита на товарном рынке СССР. Формальной же, причиной для проведения реформы, была объявлена борьба с крупными купюрами, которые «в большом количестве сконцентрировались за рубежом и в руках теневого капитала». Это было не далеко от истины, ещё недавно Егор провёз через границу сотенные купюры. Кроме того, реформа, должна была «заморозить» нетрудовые доходы, средства теневого сектора экономики, спекулянтов и коррупционеров. Ну, это то вряд ли. Реформой предусматривалось, что 50 и 100 рублёвые банкноты образца 1961 года подлежат обмену на более мелкие банкноты образца того же 1961 года, а также банкноты 50 и 100 рублей образца 1991 года. Банкноты 25 рублей, к радости Егора, решено было не обменивать. Одновременно, была ограничена сумма наличных денег, доступных для снятия в Сберегательном банке СССР, — не более 500 рублей в месяц на одного вкладчика. Поскольку граждане, могли иметь вклады в нескольких сберкассах, в том числе в разных городах, то на последних страницах общегражданского паспорта сотрудниками сберкасс делались отметки о снятых с вкладов суммах. Такая отметка осталась в паспортах Егора и Лены. В то же время, оплатить товары и услуги со счетов в Сбербанке в безналичном порядке можно было без ограничения сумм. Немало народу, таким образом, обменяли приличные суммы своих стольников старого образца, на новые купюры. Понятно, Егор не стоял в стороне, а принял самое активное участие в этой финансовой афере. Через Гену и его горком, Совет, он обменивал деньги, и конечно, не убыток себе. Каминский постепенно превращался в делягу и проходимца. Не знал, конечно, Егор, что судьба ещё сведёт его в Лефортовской тюрьме, с героем этой реформы, Валентином Павловым, пусть и косвенно. Он ещё узнает интересные факты из жизни этого государственного, так сказать деятеля, но это отдельный большой разговор, а тогда, в июне 1991-го года, Егор и Лена задумались, что делать с деньгами? Им было понятно, что хранить их в секции-стенке, глупо. Надо что-то приобрести. В итоге остановились на цветном телевизоре или компьютере. Егор, рассуждая вслух, сказал Лене:
- Лена, телевизор - это конечно хорошо, но банально. Какой ни какой, но он у нас есть. Как я понял, будущее за компьютерами. У нас растёт Машенька, и мы сможем приобщить её к компьютерам с детства. Я считаю, что компьютер – это вложение в будущее. - Лена согласилась с ним. Было решено, что Егор берёт Машу и в ближайшее свободное время едет в Минск, порадовать стариков и купить компьютер.
Ещё в мае в семье Егора случилось необычное событие. Егор и Лена, оба, играли в шахматы. Егор играл неплохо, он даже изучил прекрасный самоучитель начала века, автора Рихарда Реги, под названием «Современный учебник шахматной игры». Егор и Лена играли в шахматы не за победу, им нравился не столько результат, сколько сама игра. Правда, всегда побеждал мужчина. Лена из-за этого, никогда не расстраивалась.
