Теперь Егор мог не каждый день мотаться в Неман и больше времени уделять Лене и его любимой Машеньке. Вот только жизнь с каждым месяцем дорожала, а прилавки пустели от слова «совсем».
В Немане на одном из мероприятий к Егору подошла директор школы из посёлка Новоколхозное. Она, оказывается, много слышала о его клубах и в Славском районе, и в Нестеровском. Она предложила Егору вести платную секцию каратэ в школе. Егор конечно согласился. Он набрал двадцать детей с 8-го по 9-й классы и начал регулярные тренировки по два час три раза в неделю в спортзале школы. Каратэ приносило ему100 рублей в месяц, опять же без уплаты каких-либо налогов и вычетов. Ездить с Гастеллово в Новоколхозное, через Славск и Советск было долго и дорого. У Егора и Лены остались два дорожных велосипеда «Аист», Минского мотовелозавода, купленные ими при помощи Люды Филимоновой в Нестерове. Наступила зима. На одном из велосипедов Егор, подложив в штаны шерстяной платок, который ему сварганила Лена, чтобы не отморозить наследство, может ещё понадобиться наворачивал по 45 километров три раза в неделю. Особенно было тяжело при сильном ветре, а ветры в Калининградской области, дуют зимой семь дней в неделю.
Работая ещё у Суркова, Каминский, зашёл в Неманскую среднюю школу. Ему надо было подобрать и подготовить несколько парней для показательных выступлений, к 15 февраля, годовщине вывода Советских войск из Афганистана. Предварительно он позвонил из горкома организатору внеклассной работы в той школе. Не известно, что и как там случилось, но в результате в учительской собрались десяток старшеклассниц, с требованием организовать из них в школе секцию каратэ. Под давлением Суркова Егору пришлось согласиться. Взамен Гена всё-таки нашёл Егору комнату в общежитии училища и разрешил Каминскому свободный график прихода на работу. По сути, Каминский приходил в горком, когда хотел, и не отчитывался перед Сурковым.
Также Егор подписался, по просьбе одного из местных бонз, по 10 рублей за занятие, обучать приёмам личной обороны его двух детей, его самого и жену. Пять двухчасовых занятий за месяц, неплохо пополнили его семейный бюджет.
Новый год, по традиции, в Гастеллово праздновали в доме культуры театрализованным представлением под руководством режиссёра Витьки Никитина и дискотекой. Егор к тому времени, опять же благодаря Люде Филимоновой, обзавёлся зеркальным фотоаппаратом «Зенит» Минского оптико-механического завода имени Вавилова, на этой дискотеке он фотографировал в основном детей по просьбе их родителей. После новогоднего праздника он продавал каждую фотку по рублю и смог опять заработать более 100 рублей. Так Егор старался обеспечить свою семью в тяжелые времена, а впереди были шальные девяностые.
Каминский и Путивцев замутили очередную аферу. После принятия в России закона «О крестьянском (фермерском) хозяйстве» один из афганцев решил стать фермером. Надо сказать, что его решение не было спонтанным. Его несколько друзей, тоже афганцев, работали мастерами производственного обучения в Неманском СПТУ и вполне были готовы оказать ему помощь техникой. Только свой трактор, как тогда, думал этот новоиспечённый фермер, да чего греха таить, и Егор Каминский, самое лучшее решение для молодого начинающего хозяйства. Так вот, с тракторами, было очень сложно, и не потому, что они стоили довольно дорого, а потому, что их распределяло районное сельхозуправление. Совхозам, колхозам не хватало техники, куда тут, недобитым кулакам, поднявшим голову из-за причуд Райки и Мишки Горбачёвых.
Где взять трактор? Конечно же, в Белоруссии. Через кого? Через корешей-афганцев. Каминский и Путивцев едут в Минск. Благо, есть, где остановиться, у Егора родителей. Переговоры с белорусскими братьями шли, увы, нелегко, тут тоже дали корни стяжательство, выгода, местничество. Бульбаш от хохла мало чем отличали те же загребущие грабли, «до себе». Говорили Егор и Сергей с одним из лидеров Минских афганцев, Каминский не запомнил ни его имени, ни фамилии, это был одноногий, на протезе, в прошлом офицер, он Егору не понравился. Стоимость нового трактора МТЗ-80 по государственной цене в 5000 рублей и тем более по коммерческой в 15000 рублей, ни Каминского, ни Путивцева не устраивала. Нужно было искать компромисс. Тон разговора изменился, когда белорус узнал, что Каминский и Путивцев имеют доступ к офсетной бумаге. Тут же нашли и компромисс.
Решили так, этот минский деятель подтягивает афганцев на Минском тракторном заводе. Те собирают трактор на субботнике и меняют его на четыре тонны офсетной бумаги для печати книги со стихами и песнями афганцев-белорусов. Пожали руки друг другу и решили, что как только они в Немане достанут бумагу, он в Минске сразу запускает сборку трактора и к августу всё будет на мази. Обменялись телефонами и расстались.
Вернувшись в Неман, долго думали, что сказать директору ЦБЗ. На книгу они у него уже получили две тонны бумаги и задарма. Пришли к директору ЦБЗ, придумав сногсшибательную сказку о каких-то коммерческих планах перепродажи бумаги. Директор пригласил их сесть за стол и вместе с парторгом снисходительно приготовился выслушать тот бред, который они для него придумали. Каминский в одночасье, каким-то внутренним своим особым чутьём, понял, как и что надо говорить директору комбината. Егор выложил, как на духу, всё, о чём они договорились в Минске, и для кого они затеяли всю эту канитель с бумагой и трактором. Директор, выслушав Егора, только и произнёс:
- Отлично, парни! Я думал, вы мне опять будете лапшу вешать на уши, как в прошлый раз. Я дам распоряжение, по первому вашему требованию выделить вам четыре тонны офсетной бумаги. Оформим как помощь вашему Совету, – они обменялись рукопожатием и вышли из кабинета директора. Путивцев с благодарностью смотрел на Каминского. Эта способность, неожиданно, спонтанно менять планы и мгновенно принимать новые решения, ещё не раз спасёт жизнь шпиону и диверсанту Каминскому.
ДПР Травкина.
Несмотря на то, что Егор, де-юре у Суркова уже не работал, де-факто, но он по-прежнему сидел в своём кабинете за своим столом, и по-прежнему они работали втроём: Сурков, Путивцев и Каминский, по общему плану. После Нового года Гена пришёл в горком и рассказал Егору и Сергею о вновь созданной в СССР партии. Речь шла о Демократической партии России Травкина. Ознакомившись с партийной программой, Егор спросил Гену, что тот думает по этому поводу.
- Я вступил в ДПР, мне нравится их программа. Не тот я человек, который будет стоять в стороне от политической жизни страны, впрочем, как и ты. – Сурков был прав, Каминский долго не мог обходиться без политической активности, не в комсомоле, не в КПСС, так в другой зарождающейся политической партии. Главное для Егора в политике - это движение, тусовка, причастность к истории страны, возможность реализовать свои способности, себя показать, людей посмотреть.
- ДПР, так ДПР. Мне тоже нравится то, чего они хотят добиться, – ответил Егор Геннадию.
- Тогда завтра съезди в Советск. Там есть Тильзитское региональное отделение ДПР. Вступай в партию и вот что. На следующей неделе состоится учредительная конференция в Ленинграде. Съездишь на неё делегатом от Немана, я оплачу дорогу и командировочные?
- Давай съезжу, раз за твой счёт! Почему и не съездить. Дело интересное и новое. Я от разумных перспектив, никогда не супротив, мне хоть куда, хоть в улей к пчёлам, абы только в коллектив! - Перефразировал Филатова, Егор и спросил Путивцева:
- Серёна, а ты-то чего не вышел из КПСС, от коллектива отрываешься, - вместо Путивцева ответил Сурков:
- Серёга наш человек в Гаване, он ещё и член бюро горкома, так что мы в курсе дел коммунистов. Надо знать, что они против нас замышляют, - Путивцев ничего не сказал. Как глубоко заблуждался Гена, в отношении своего второго секретаря.
Через неделю Егор Каминский и ещё несколько членов партии, как делегаты от Тильзитской региональной организации ДПР, прибыли в Ленинград. Поселились в забронированной гостинице для делегатов и отправились на заседание в ДК железнодорожников. Заседание проходило весело и интересно. На трибуну поднимались делегаты и костерили, на чём свет стоит, Советскую власть, Горбачёва да и всю КПСС. Главным лицом президиума являлся Михаил Толстой, внук писателя Алексея Толстого, а всем заправляла, некая Марина Салье, её шутя, называли «бабушкой русской демократии». Пока ждали приезда Николая Ильича Травкина, в зале нередко стоял смех. Очередной поднявшийся на трибуну делегат не знал, как обращаться к собравшимся, то ли господа, то ли товарищи, и то, и то обращение вызывало протесты в зале. Рядом с Егором, сидела молодая женщина, его ровесница, из Пскова. Довольно симпатичная демократочка, по крайней мере, хохотала она заразительно и понравилась Егору, похоже, и он ей приглянулся. Спустя час, Егор и Катерина, так, оказывается, звали демократочку, уже были друзьями, не разлей вода.
Приехавший Травкин сразу поднялся на сцену в президиум и буквально после выступления нескольких очередных ораторов подошёл к трибуне и взял слово. То, как он начал своё выступление, очень понравилось Егору, да и всему залу.
- Уважаемые делегаты, право, и я не знаю, как к вам обращаться. Обратиться «господа» язык не поворачивается. У половины этих новоявленных господ носки рваные, но и товарищами вас уже не назвать. Я думаю, неважно, как мы будем обращаться друг к другу. Мы не для этого сегодня здесь собрались, а собрались обсудить серьёзные вопросы. – Далее Травкин перешёл к вопросам политической ситуации в стране и к вопросам партийного строительства. Говорил он по-деловому, конкретно, по сути, доходчиво и главное аргументированно, каждый вывод из сказанного подтверждал примером. Всё его выступление выглядело логично и последовательно. Говорил он без бумажки, что заставило многих в зале, в том числе Егора и Катерину, внимательно конспектировать за ним основные тезисы из его речи, понимая, что после собрания, им никто не предложит копии его выступления. Говорил Николай Ильич долго, но по существу. Поэтому после его выступления решили прерваться на так называемый обед. Пока ждали Травкина, пока он выступал, прошло много времени. Егор и Катерина, перекусив в кафе дома культуры, отправились в зал заседания. Делегаты только собирались. Егор и Катя, решили перекурить за кулисами, где кучковался народ. Егор, по большому счёту, не курил, но держал при себе сигареты, так было легче начинать общение с незнакомым человеком, предложив ему вдохнуть на пару никотинчика. За кулисами, на удивление Егора и Кати, стоял и курил Николай Ильич Травкин в окружении своих сторонников. Окружившие его делегаты задавали ему самые разнообразные вопросы, а он, коротко на них отвечал. Егор и Катя подошли ближе. Неожиданно Травкин, докурив и выбросив окурок в таз с водой, обратился к окружающим.
- Друзья, хочу вам представить лидера, Либерально-демократической партии, Володю Жириновского, - при этих словах Травкин положил руку на плечо скромно стоявшего рядом с ним сорокалетнего темноволосого кучерявого мужчины. Все по очереди пожали Володе Жириновскому руку. Травкин продолжил:
- Прошу вас, мои друзья, помочь Володе с распространением его газеты «Либерал» в ваших регионах. Дело мы делаем общее, пытаемся повернуть страну на путь демократии, поэтому должны помогать друг другу. – Володя Жириновский раздал присутствующим за кулисами по несколько экземпляров газеты Либерал, стопку которых он держал под мышкой. Ответил на вопросы о его партии. Немного рассказал о себе, о целях возглавляемого им либерально-демократического движения. Он произвёл на окружающих хорошее впечатление. Умный, начитанный, образованный, тактичный мужчина, настоящий политический лидер.
- Однако, нам уже пора в зал, нужно ещё многое сделать,- скал Травкин и все пошли занимать свои места, кто на сцене, в президиуме, кто в зале. Собрание продолжилось. Так Егор Каминский впервые увидел Жириновского. В течение всей своей жизни Егор так и не понял, когда же этот человек был настоящим: тогда, за кулисами в 1991 году или потом, когда он стал всероссийским шутом.
Ужинали Егор и Катерина в гостиничном ресторане, а ночь провели в номере Катерины, её соседка отправилась погулять. Катя без особых разговоров уселась на Егора и страстно елозила на нём, пока не кончила. Потом они разошлись по своим номерам.
Для Егора так и осталось загадкой, как и тайна Жириновского, почему, как только женщины вырываются из рук своих мужчин, бросаются во все тяжкие и соглашаются на разовый секс. Катя оказывается и замужем, и с ребёнком. Он искренне долго считал, что половая распущенность - это прерогатива мужчин. Ну, тут ничего не поделаешь. Ещё Энгельс утверждал, что мужчина никогда не откажется от преимуществ канувшего в лета группового брака. Егор никак не мог подумать, что и женщинам он не претит. Как у Яны Саввы, в том, что она нажралась в кабаке, был виноват Уинстон Черчилль, так и в распущенности Каминского крайним оказывался Фридрих Энгельс, а не желание и похоть Егора попробовать новых ощущений с новой женщиной. Одним словом – горе от ума.
Вернувшись в Калининградскую область, Егор принял самое активное участие в работе Тельзитской территориальной организации ДПР, но об этом более подробной рассказ в следующей главе.
Деньги партии и комсомола.
В Гастелловскую школу Лене позвонил Гена Сурков и попросил передать Егору, что он срочно нужен в Немане, в горкоме, по очень важному делу. Сурков выслал за Егором горкомовскую «Волгу». Через час после звонка Егор уже входил в кабинет Сурков. За столом у Гены в кабинете сидели два мужчины, один – Янис из ЦК ЛКСМ Литвы!
- Вот так встреча! – Егор обнял Яниса, и они пожали друг другу руки.
- Знакомься, Володя, - представил Янис товарища Егору, и они обменялись рукопожатием.
- Вот, Каминский, товарищи из Литвы приехали и стали требовать тебя. Сказали, что только в твоём присутствии скажут, зачем они приехали. Пришлось тебя вызвать, – пояснил, что происходит Геннадий. Слово взял Володя:
- Егор, Геннадий Николаевич, вы конечно знаете о тех событиях, которые произошли в Вильнюсе в январе этого года, – Егор и Гена, утвердительно кивнули в ответ. Володя продолжил.
- Наши аналитики из ЦК ЛКСМ утверждают, что это начало большого конца. Конца коммунистического союза молодёжи, если не большего, всей идеологии коммунизма в Литве. Как показывают опросы, девять из десяти опрошенных негативно относятся к Советской власти, к КПСС, как это непечально, к русскому населению и к России. - Володя замолчал. Молчали и остальные, сказанное вызывало не поддельную тревогу в их умах и в душах. Тем более в свете январского кровопролития.
- Раздавленных танками мирных жителей, литовский народ не простит Они и так всё время считают советских солдат оккупантами, - подлил ещё Володя масла в огнь и замолчал. Заговорил Янис:
- Егор, Гена, вот зачем мы к вам приехали. Есть мысль. Нам надо надёжно спрятать деньги ЦК. Понятное дело, не в купюрах и не закопать кубышки в лесу. Мы решили купить в вашей области заброшенные хутора, пусть даже фундаменты. Мы оплатим переводами денег в вашу область, пока это ещё возможно, через подставных лиц за хутора их владельцам.
В Немане на одном из мероприятий к Егору подошла директор школы из посёлка Новоколхозное. Она, оказывается, много слышала о его клубах и в Славском районе, и в Нестеровском. Она предложила Егору вести платную секцию каратэ в школе. Егор конечно согласился. Он набрал двадцать детей с 8-го по 9-й классы и начал регулярные тренировки по два час три раза в неделю в спортзале школы. Каратэ приносило ему100 рублей в месяц, опять же без уплаты каких-либо налогов и вычетов. Ездить с Гастеллово в Новоколхозное, через Славск и Советск было долго и дорого. У Егора и Лены остались два дорожных велосипеда «Аист», Минского мотовелозавода, купленные ими при помощи Люды Филимоновой в Нестерове. Наступила зима. На одном из велосипедов Егор, подложив в штаны шерстяной платок, который ему сварганила Лена, чтобы не отморозить наследство, может ещё понадобиться наворачивал по 45 километров три раза в неделю. Особенно было тяжело при сильном ветре, а ветры в Калининградской области, дуют зимой семь дней в неделю.
Работая ещё у Суркова, Каминский, зашёл в Неманскую среднюю школу. Ему надо было подобрать и подготовить несколько парней для показательных выступлений, к 15 февраля, годовщине вывода Советских войск из Афганистана. Предварительно он позвонил из горкома организатору внеклассной работы в той школе. Не известно, что и как там случилось, но в результате в учительской собрались десяток старшеклассниц, с требованием организовать из них в школе секцию каратэ. Под давлением Суркова Егору пришлось согласиться. Взамен Гена всё-таки нашёл Егору комнату в общежитии училища и разрешил Каминскому свободный график прихода на работу. По сути, Каминский приходил в горком, когда хотел, и не отчитывался перед Сурковым.
Также Егор подписался, по просьбе одного из местных бонз, по 10 рублей за занятие, обучать приёмам личной обороны его двух детей, его самого и жену. Пять двухчасовых занятий за месяц, неплохо пополнили его семейный бюджет.
Новый год, по традиции, в Гастеллово праздновали в доме культуры театрализованным представлением под руководством режиссёра Витьки Никитина и дискотекой. Егор к тому времени, опять же благодаря Люде Филимоновой, обзавёлся зеркальным фотоаппаратом «Зенит» Минского оптико-механического завода имени Вавилова, на этой дискотеке он фотографировал в основном детей по просьбе их родителей. После новогоднего праздника он продавал каждую фотку по рублю и смог опять заработать более 100 рублей. Так Егор старался обеспечить свою семью в тяжелые времена, а впереди были шальные девяностые.
Каминский и Путивцев замутили очередную аферу. После принятия в России закона «О крестьянском (фермерском) хозяйстве» один из афганцев решил стать фермером. Надо сказать, что его решение не было спонтанным. Его несколько друзей, тоже афганцев, работали мастерами производственного обучения в Неманском СПТУ и вполне были готовы оказать ему помощь техникой. Только свой трактор, как тогда, думал этот новоиспечённый фермер, да чего греха таить, и Егор Каминский, самое лучшее решение для молодого начинающего хозяйства. Так вот, с тракторами, было очень сложно, и не потому, что они стоили довольно дорого, а потому, что их распределяло районное сельхозуправление. Совхозам, колхозам не хватало техники, куда тут, недобитым кулакам, поднявшим голову из-за причуд Райки и Мишки Горбачёвых.
Где взять трактор? Конечно же, в Белоруссии. Через кого? Через корешей-афганцев. Каминский и Путивцев едут в Минск. Благо, есть, где остановиться, у Егора родителей. Переговоры с белорусскими братьями шли, увы, нелегко, тут тоже дали корни стяжательство, выгода, местничество. Бульбаш от хохла мало чем отличали те же загребущие грабли, «до себе». Говорили Егор и Сергей с одним из лидеров Минских афганцев, Каминский не запомнил ни его имени, ни фамилии, это был одноногий, на протезе, в прошлом офицер, он Егору не понравился. Стоимость нового трактора МТЗ-80 по государственной цене в 5000 рублей и тем более по коммерческой в 15000 рублей, ни Каминского, ни Путивцева не устраивала. Нужно было искать компромисс. Тон разговора изменился, когда белорус узнал, что Каминский и Путивцев имеют доступ к офсетной бумаге. Тут же нашли и компромисс.
Решили так, этот минский деятель подтягивает афганцев на Минском тракторном заводе. Те собирают трактор на субботнике и меняют его на четыре тонны офсетной бумаги для печати книги со стихами и песнями афганцев-белорусов. Пожали руки друг другу и решили, что как только они в Немане достанут бумагу, он в Минске сразу запускает сборку трактора и к августу всё будет на мази. Обменялись телефонами и расстались.
Вернувшись в Неман, долго думали, что сказать директору ЦБЗ. На книгу они у него уже получили две тонны бумаги и задарма. Пришли к директору ЦБЗ, придумав сногсшибательную сказку о каких-то коммерческих планах перепродажи бумаги. Директор пригласил их сесть за стол и вместе с парторгом снисходительно приготовился выслушать тот бред, который они для него придумали. Каминский в одночасье, каким-то внутренним своим особым чутьём, понял, как и что надо говорить директору комбината. Егор выложил, как на духу, всё, о чём они договорились в Минске, и для кого они затеяли всю эту канитель с бумагой и трактором. Директор, выслушав Егора, только и произнёс:
- Отлично, парни! Я думал, вы мне опять будете лапшу вешать на уши, как в прошлый раз. Я дам распоряжение, по первому вашему требованию выделить вам четыре тонны офсетной бумаги. Оформим как помощь вашему Совету, – они обменялись рукопожатием и вышли из кабинета директора. Путивцев с благодарностью смотрел на Каминского. Эта способность, неожиданно, спонтанно менять планы и мгновенно принимать новые решения, ещё не раз спасёт жизнь шпиону и диверсанту Каминскому.
ДПР Травкина.
Несмотря на то, что Егор, де-юре у Суркова уже не работал, де-факто, но он по-прежнему сидел в своём кабинете за своим столом, и по-прежнему они работали втроём: Сурков, Путивцев и Каминский, по общему плану. После Нового года Гена пришёл в горком и рассказал Егору и Сергею о вновь созданной в СССР партии. Речь шла о Демократической партии России Травкина. Ознакомившись с партийной программой, Егор спросил Гену, что тот думает по этому поводу.
- Я вступил в ДПР, мне нравится их программа. Не тот я человек, который будет стоять в стороне от политической жизни страны, впрочем, как и ты. – Сурков был прав, Каминский долго не мог обходиться без политической активности, не в комсомоле, не в КПСС, так в другой зарождающейся политической партии. Главное для Егора в политике - это движение, тусовка, причастность к истории страны, возможность реализовать свои способности, себя показать, людей посмотреть.
- ДПР, так ДПР. Мне тоже нравится то, чего они хотят добиться, – ответил Егор Геннадию.
- Тогда завтра съезди в Советск. Там есть Тильзитское региональное отделение ДПР. Вступай в партию и вот что. На следующей неделе состоится учредительная конференция в Ленинграде. Съездишь на неё делегатом от Немана, я оплачу дорогу и командировочные?
- Давай съезжу, раз за твой счёт! Почему и не съездить. Дело интересное и новое. Я от разумных перспектив, никогда не супротив, мне хоть куда, хоть в улей к пчёлам, абы только в коллектив! - Перефразировал Филатова, Егор и спросил Путивцева:
- Серёна, а ты-то чего не вышел из КПСС, от коллектива отрываешься, - вместо Путивцева ответил Сурков:
- Серёга наш человек в Гаване, он ещё и член бюро горкома, так что мы в курсе дел коммунистов. Надо знать, что они против нас замышляют, - Путивцев ничего не сказал. Как глубоко заблуждался Гена, в отношении своего второго секретаря.
Через неделю Егор Каминский и ещё несколько членов партии, как делегаты от Тильзитской региональной организации ДПР, прибыли в Ленинград. Поселились в забронированной гостинице для делегатов и отправились на заседание в ДК железнодорожников. Заседание проходило весело и интересно. На трибуну поднимались делегаты и костерили, на чём свет стоит, Советскую власть, Горбачёва да и всю КПСС. Главным лицом президиума являлся Михаил Толстой, внук писателя Алексея Толстого, а всем заправляла, некая Марина Салье, её шутя, называли «бабушкой русской демократии». Пока ждали приезда Николая Ильича Травкина, в зале нередко стоял смех. Очередной поднявшийся на трибуну делегат не знал, как обращаться к собравшимся, то ли господа, то ли товарищи, и то, и то обращение вызывало протесты в зале. Рядом с Егором, сидела молодая женщина, его ровесница, из Пскова. Довольно симпатичная демократочка, по крайней мере, хохотала она заразительно и понравилась Егору, похоже, и он ей приглянулся. Спустя час, Егор и Катерина, так, оказывается, звали демократочку, уже были друзьями, не разлей вода.
Приехавший Травкин сразу поднялся на сцену в президиум и буквально после выступления нескольких очередных ораторов подошёл к трибуне и взял слово. То, как он начал своё выступление, очень понравилось Егору, да и всему залу.
- Уважаемые делегаты, право, и я не знаю, как к вам обращаться. Обратиться «господа» язык не поворачивается. У половины этих новоявленных господ носки рваные, но и товарищами вас уже не назвать. Я думаю, неважно, как мы будем обращаться друг к другу. Мы не для этого сегодня здесь собрались, а собрались обсудить серьёзные вопросы. – Далее Травкин перешёл к вопросам политической ситуации в стране и к вопросам партийного строительства. Говорил он по-деловому, конкретно, по сути, доходчиво и главное аргументированно, каждый вывод из сказанного подтверждал примером. Всё его выступление выглядело логично и последовательно. Говорил он без бумажки, что заставило многих в зале, в том числе Егора и Катерину, внимательно конспектировать за ним основные тезисы из его речи, понимая, что после собрания, им никто не предложит копии его выступления. Говорил Николай Ильич долго, но по существу. Поэтому после его выступления решили прерваться на так называемый обед. Пока ждали Травкина, пока он выступал, прошло много времени. Егор и Катерина, перекусив в кафе дома культуры, отправились в зал заседания. Делегаты только собирались. Егор и Катя, решили перекурить за кулисами, где кучковался народ. Егор, по большому счёту, не курил, но держал при себе сигареты, так было легче начинать общение с незнакомым человеком, предложив ему вдохнуть на пару никотинчика. За кулисами, на удивление Егора и Кати, стоял и курил Николай Ильич Травкин в окружении своих сторонников. Окружившие его делегаты задавали ему самые разнообразные вопросы, а он, коротко на них отвечал. Егор и Катя подошли ближе. Неожиданно Травкин, докурив и выбросив окурок в таз с водой, обратился к окружающим.
- Друзья, хочу вам представить лидера, Либерально-демократической партии, Володю Жириновского, - при этих словах Травкин положил руку на плечо скромно стоявшего рядом с ним сорокалетнего темноволосого кучерявого мужчины. Все по очереди пожали Володе Жириновскому руку. Травкин продолжил:
- Прошу вас, мои друзья, помочь Володе с распространением его газеты «Либерал» в ваших регионах. Дело мы делаем общее, пытаемся повернуть страну на путь демократии, поэтому должны помогать друг другу. – Володя Жириновский раздал присутствующим за кулисами по несколько экземпляров газеты Либерал, стопку которых он держал под мышкой. Ответил на вопросы о его партии. Немного рассказал о себе, о целях возглавляемого им либерально-демократического движения. Он произвёл на окружающих хорошее впечатление. Умный, начитанный, образованный, тактичный мужчина, настоящий политический лидер.
- Однако, нам уже пора в зал, нужно ещё многое сделать,- скал Травкин и все пошли занимать свои места, кто на сцене, в президиуме, кто в зале. Собрание продолжилось. Так Егор Каминский впервые увидел Жириновского. В течение всей своей жизни Егор так и не понял, когда же этот человек был настоящим: тогда, за кулисами в 1991 году или потом, когда он стал всероссийским шутом.
Ужинали Егор и Катерина в гостиничном ресторане, а ночь провели в номере Катерины, её соседка отправилась погулять. Катя без особых разговоров уселась на Егора и страстно елозила на нём, пока не кончила. Потом они разошлись по своим номерам.
Для Егора так и осталось загадкой, как и тайна Жириновского, почему, как только женщины вырываются из рук своих мужчин, бросаются во все тяжкие и соглашаются на разовый секс. Катя оказывается и замужем, и с ребёнком. Он искренне долго считал, что половая распущенность - это прерогатива мужчин. Ну, тут ничего не поделаешь. Ещё Энгельс утверждал, что мужчина никогда не откажется от преимуществ канувшего в лета группового брака. Егор никак не мог подумать, что и женщинам он не претит. Как у Яны Саввы, в том, что она нажралась в кабаке, был виноват Уинстон Черчилль, так и в распущенности Каминского крайним оказывался Фридрих Энгельс, а не желание и похоть Егора попробовать новых ощущений с новой женщиной. Одним словом – горе от ума.
Вернувшись в Калининградскую область, Егор принял самое активное участие в работе Тельзитской территориальной организации ДПР, но об этом более подробной рассказ в следующей главе.
Деньги партии и комсомола.
В Гастелловскую школу Лене позвонил Гена Сурков и попросил передать Егору, что он срочно нужен в Немане, в горкоме, по очень важному делу. Сурков выслал за Егором горкомовскую «Волгу». Через час после звонка Егор уже входил в кабинет Сурков. За столом у Гены в кабинете сидели два мужчины, один – Янис из ЦК ЛКСМ Литвы!
- Вот так встреча! – Егор обнял Яниса, и они пожали друг другу руки.
- Знакомься, Володя, - представил Янис товарища Егору, и они обменялись рукопожатием.
- Вот, Каминский, товарищи из Литвы приехали и стали требовать тебя. Сказали, что только в твоём присутствии скажут, зачем они приехали. Пришлось тебя вызвать, – пояснил, что происходит Геннадий. Слово взял Володя:
- Егор, Геннадий Николаевич, вы конечно знаете о тех событиях, которые произошли в Вильнюсе в январе этого года, – Егор и Гена, утвердительно кивнули в ответ. Володя продолжил.
- Наши аналитики из ЦК ЛКСМ утверждают, что это начало большого конца. Конца коммунистического союза молодёжи, если не большего, всей идеологии коммунизма в Литве. Как показывают опросы, девять из десяти опрошенных негативно относятся к Советской власти, к КПСС, как это непечально, к русскому населению и к России. - Володя замолчал. Молчали и остальные, сказанное вызывало не поддельную тревогу в их умах и в душах. Тем более в свете январского кровопролития.
- Раздавленных танками мирных жителей, литовский народ не простит Они и так всё время считают советских солдат оккупантами, - подлил ещё Володя масла в огнь и замолчал. Заговорил Янис:
- Егор, Гена, вот зачем мы к вам приехали. Есть мысль. Нам надо надёжно спрятать деньги ЦК. Понятное дело, не в купюрах и не закопать кубышки в лесу. Мы решили купить в вашей области заброшенные хутора, пусть даже фундаменты. Мы оплатим переводами денег в вашу область, пока это ещё возможно, через подставных лиц за хутора их владельцам.
