Курсанты уехали в Нестеров.
В субботу у интернационального отряда был выходной. В воскресенье отъезд в Польшу. Субботним вечером, председатель колхоза Щука, объявил день животновода и в ДК посёлка, собрались польские ребята, доярки и телятницы, с которыми и работали польские девочки. Были накрыты столы и устроена дискотека в честь польских друзей. Выступившая на вечере заслуженная доярка, очень тепло отзывалась о, польских девочка, о, их работе на ферме. Они ничуть не уступали дояркам колхоза и заслужили их уважение. Щука, в конвертах выдал девочкам премию, каждой 25 рублей. За три недели девочки заработали по 75 рублей. Парни меньше по 50 рублей. Тут же, на вечере поляки, получили причитаемые им рубли Томаш, тоже получил 50 рублей. Его предшественник, Янек, перед отъездом, тоже заработал 50 рублей в колхозе.
На столах стоял «Агдам» и хорошая закуска, но Томаш не знал, что ему делать. Его студенты выжидающе смотрели на пана профессора, и, не притрагиваясь к налитым рюмкам, несмотря на уговоры их русских товарищей. Ситуация становилась патовой и вечер грозил испортиться. Тогда, на выручку всем пришёл, конечно же, Егор Каминский. Егор налил полный фужер вина. Встав, он потребовал тишины. Когда все затихли, Егор взял слово:
- Мы с вами, дорогие товарищи, оказались в неловкой и сложной ситуации. Дело в том, что совершеннолетие в Польской Республике наступает с двадцати одного года. Поэтому, по польским законам, нашим польским гостям пить спиртное еще нельзя, - весь зал возмущённо загудел. Егор поднял вверх руку и когда все опять успокоились, продолжил:
- В нашей же стране, совершеннолетие наступает с восемнадцати лет. С восемнадцати лет наши мальчики могут защищать Родину с оружием в руках и умирать на неё, за Родину. - В зале стало тихо. Каминский продолжал:
- Как военный моряк, прошедший немало морей и два океана и побывав во многих странах, я точно знаю, что законодательство страны распространяется и на иностранцев, находящихся на её территории. Несут ответственность, они, эти иностранные граждане, в случае совершения ими преступления, по законам страны нахождения, а не по законам совей Родины. Мне точно известно, что всем нашим польским друзьям есть девятнадцать лет, следовательно, пока они находятся на территории СССР, на них распространяются наши законы, и по законам страны нахождения, им позволено употреблять спиртное, но в разумных приделах. Поэтому! Поздравляю всех моих польских друзей с успешным окончанием производственной практики в колхозе «Невский». Наливаем паньство вино и поднимаем бокалы. За нашу советско-польскую дружбу!! – Зал разразился горячими аплодисментами и криками в адрес Каминского, «Ура!», и «Пану Егору. Виват!», кричали поляки.
Вечер перерос в дискотеку. Польские парни и девчонки, и их русские друзья, выплясывали до глубокой ночи. Вопрос нормы спиртного Егор решил просто. Он оставил на столе по две бутылки «Агдама», а остальные убрал под ключ, в киноаппаратную клуба, оставив ключ у себя.
Труднее всех, из польских товарищей, пришлось пану Томашу, он и Егор сидели за одним столиком. С ними за столом ещё сидели четыре колхозницы, вполне молодого возраста и приятной наружности. Надо сказать, что пан Томаш, был на четыре года старше Егора и являлся добропорядочным католиком и образцовым семьянином. Русские доярки, после нескольких рюмок, взяли пата Томаша в такой оборот, что Егор понял, пропал дружище Томэк, ему не уйти от них девственником. На помощь Томашу, Егор не спешил, пусть сам выкручивается.
Яна веселилась, кружилась и заливалась смехом. Ей, было хорошо. Каминский с Мозамбика не танцевал быстрых танцев, а во время медленных, сидел за столом один, никого не приглашая. Объявили белый танец. Прежде чем Егор успел что-то сообразить, передним ним возникал, Яна и пригласила его на танец. Во время танца они оба молчали, только девушка прижималась к Егору больше чем того требовал танец и её дыхание о многом говорило ему, как мужчине.
Расходились за полночь. Томашу, на удивление Егора, удалось мирно, если так можно сказать отбиться от возжелавших его женщин. Парни и девчонки разбрелись по посёлку, настало время прощаться, и это было время их уединения. Между Егором и Томашем, шли Яна, Она взяла их под руки, и не спеша, они втроем, наслаждаясь тёплой июльской ночью, шли к общежитию, чтобы провести там последнюю свою ночь в Zwiazek Radziecki.
- Знаешь Егор, наши студенты ездят на практику в Германию, Италию, Францию и хорошо там зарабатывают, к вам поехали только добровольцы, они хотели изнутри узнать, что такое Советский колхоз, – неожиданно, видно под воздействием вина, заговорил Томаш. Егор, не знал этого, и теперь по другому взглянул на Яну. Яна посмотрела на Егора и тоже, в свою очередь, сказала:
- Так, пан Егор, пан профессор верно мовит, – при людях Яна назвала Егора паном и обращалась к нему на, Вы, затем помолчав, добавила:
- В Германии и Италии были все и уже не раз, я тож была, а вот в Zwiazku Radzieckim, в колхозе были только мы. По осени, в техникуме, будем героями…такое пережить и попробовать только один раз в жизни можно, - и девушка сжала ладошкой предплечье Егора. Что имела ввиду девочка, знала только она и Егор мог только догадываться.
В воскресенье, у колхозной общаги, собрались все, и гвардейцы, и поляки, и провожающие. Приехала Ира Клишова и Сергей Колбин. Колбин в камуфляже с медалями, десантном берете и с гитарой. Родители провожали детей. Приехала с Якушевым и Лена с Марьей. Маша, увидев папу, обрадовалась и никак не хотела слезать с его рук, так и пришлось Егору, с дочей на руках руководить погрузкой в «Икарус». Только Маша могла заставить Егора делать, то, что он не хочет, и ей позволялась всё, а как иначе, любимая дочка папы. В итоге отдав, ревущую от обиды Марью маме, оказывается папа уезжает, без неё, Каминский последним вошёл в автобус и «Икарус понёс его и весь его интернациональный отряд к новым приключениям и событиям. События же обещали быть очень интересными и первое событие - это граница! Тот ещё, мать его, кордон любимой Родины!
Хомут.
В автобусе Егор подсел к Колбину.
- Сергей, ты чем затарился на Польшу? Есть что продавать. Пойми, мы будем работать, но деньги, как понимаешь, получим не сразу. Я, конечно, договорюсь об авансировании нас, но дело спасения утопающих, дело рук самих утопающих Нужно, что-то продать, чтобы иметь карманные деньги, я уж не говорю о покупках. Что ты взял?
- Ничего, – ответил растерянно Колбин.
- Ну как так Сергей? Неужели не сообразил? Меня бы спросил.
- Егор, так какие заработки в совхозе, я же там тракторист. Сам знаешь, что нам платят. Матери оставил денег, пока меня не будет.
- Сергей, Сергей! Ну, я бы тебе дал, не свои, так со счёта клуба, потом бы ты их вернул, когда из Польши вернёмся.
- Не подумал.
- Значит, так Сергей. – Егор достал аккуратно из своего рюкзака коробку со столовым набором мельхиоровых ложек и ложками за 10 рублей.
- Вот положи в свою сумку, это будут твои товары. За всё отдашь потом, когда вернёмся домой 35 рублей, это деньги мои и клуба.
- Больше деньги 35 рублей, - испугано, что не сможет вернуть сказал Колбин.
- Сергей, за мельхиоровый набор, ты, не торгуясь, получишь минимум 200 000 злотых и за второй набор попроще, 50 000 злотых, а это прости в сумме 250 рублей. Сколько тебе надо горбатиться за такие деньги в совхозе.
- Почти два месяца, - ответил Сергей, пряча наборы в сумку. Таким образом, Каминский побеседовал со всеми, кроме Колбина, гвардейцы и Ира, затарились с толком.
Поляки получили от Щуки и его бухгалтерии справки, что заработали по 150 рублей. Это была липа, заработали они по полсотни. Какие-то злотые они привезли с собой, утаив от таможни при переходе границы, но справедливости ради, надо сказать, что когда Егор их встречал, три недели тому назад, таможня их даже не досматривала. Не факт, что так будет сейчас. Главное, всё, что купили поляки, и везут через границу, куплено на честно заработанные деньги. Пан Томаш не рискнул заниматься контрабандой валюты, в отличие от своих безбашенных студентов, и ничего не вёз, за исключением мелких сувениров.
В Калининграде, «Икарус», остановился у обкома комсомола. К команде Каминского присоединился Николай и его дружок Руслан, протеже обкома. Егор, Николай, Ира и Сергей повели поляков по магазинам избавляться от деревянных рублей. Ира повела девочек, Егор, Сергей и Николай парней, на случай, непредвиденных проблем и если нужно будет предъявить паспорт, по требованию продавца. Покупали поляки в основном янтарные ювелирные изделия. Разница в ценах на них, в области и в Польше, доходила до 100 раз, в зависимости от художественной ценности изделия. Полякам с валютой, ещё в Нестерове, помогли, конечно, мальчишки гвардейцы. На покупки, обком выделил два часа и уже к обеду, «Икарус», с интернациональной бригадой стоял на границе.
На удивление ни таможня, ни погранцы не цеплялись не к полякам, ни к советским пассажирам. Проверили поверхностно вещи, спросили что везёте? Каминский объяснил, что поляки работали у нас в колхозе и у них справки о заработанных средствах. С этого момента, таможня, потеряла всякий интерес к полякам, раз есть справка, о заработках, а значит у таможни, нет вопросов. Тем более, вся янтарная бижутерия, которую показали поляки, имела ярлыки комбината «Янтарь», а не была добыта незаконно в море. Более тщательно досмотрели гвардейцев и ещё более внимательно взрослых. Дошла очередь до Каминского, и тут произошло, то, что собрало вокруг Егора не только всю таможню, но сбежались и пограничники. Весь этот ажиотаж вызвал – хомут! Да тот, хомут который Егор купил в сельпо. Сначала не верили, что Каминский везёт хомут. Его даже осмотрели на случай припрятанных в нём ценностей. Ничего не нашли. Тогда докопались до самого Каминского, интересуясь, в своём он уме или нет. Ну не было ещё такого претендента ни на этом переходе, не на других, чтобы кто-то вёз через границу в Польшу, хомут. Егор, добросовестно рассказал, для кого он его везёт. Неизвестно, поверили ему таможня и погранцы, но и задерживать его не за что было. Все пешком пошли по асфальтированной дороге через нейтралку в Польшу и тут, когда Егор уже был на середине нейтралки, с советской стороны, закричал пограничник.
- Руководитель! Ты хомут забыл! – Действительно, Егор, забыл хомут у шлагбаума. Пришлось Егору вернуться. Так как, его руки были заняты, сумками, дипломатом-мыльницей, а за плечами висел рюкзак. Каминскому, пришлось надеть хомут себе на шею и догонять бегом, своих товарищей на нейтралке.. Над Егором смеялись все, и таможня, и погранцы, и вся, Егора, бригада, смеялись так, что остались на нейтралке, пока их начальник, весь взмыленный, с хомутом на шее, не догнал их. Сволочи погранцы на советской стороне, даже стали ржать, как кони, ну что взять с дебилов. Ведь недаром говорят «Как одену портупею, так тупею и тупею». Наконец добрались до польской стороны. Егор скинул на землю ненавистный хомут, решив, что он наконец-то от него избавился. Ох, как ошибался Егор, этот хомут ещё не ушёл из его жизни и через мгновение принесёт ему ещё кучу переживаний.
На польской стороне, с автобусом, их встречал директор школы-техникума пан Вацлав. Егор и Вацлав обнялись, радуясь встречи и тому, что их мероприятие так успешно продолжается. Польская таможня не обратила никакого внимания на своих прибывших поляков, просто спросили русских, что они везут и смотреть даже не стали, пока дело опять не дошло до хомута. Только тут уже никто не смеялся и даже не улыбнулся. Егора Каминского обвинили в попытке перевести через польскую границу контрабанду в особо крупных размерах. Этой контрабандой оказался - хомут! Ни янтарь, ни ложки, а хомут! Ничего не понимающий Егор, ждал объяснений от пана директора, а тот на повышенных тонах спорил с главным и единственным таможенником. Спусти десять минут споров и препирательств, пан Вацлав, подошёл к Егору.
- Таможенник утверждает, что ты везёшь хомут, чтобы на нём заработать большие деньги.
- Какие деньги можно заработать на хомуте? Вы что пан, таможенник, перегрелись здесь на солнце. Ему цена у нас 25 рублей. – Таможенник, оказывается, отлично говорил, по-русски и заявил Егору:
- У вас в России, да. У нас в Польше, он стоит 2 миллиона злотых и это минимальная цена за него. За сколько его реально можно продать, я даже не берусь сказать.
- Вы тут пан с ума сошедший, это же хомут! Кожа, войлок, дерево, кожаные ремни. Его какой-то полупьяный ремесленник слепил своими корявыми руками, и за что тут давать 200 баксов!
- Всё так и есть пан. Сам всё пан и подтвердил. Натуральная скура, ручная работа. Думаю, я недооценил, этот хомут, он на все 4 миллиона злотых потянет, сразу, и без торга. - Егор понял, что это тупик. Ну, кто мог подумать, что этот хомут целое состояние. Вошёл Колбин. Таможенник испугано вскочил и во все глаза уставился на Сергея. Колбин с негодованием спросил таможенника.
- Сколько Вы будете, нам мозги колыхать, мать вашу? Мы уже устали ждать. Заберите себе этот хомут и дел-то. - Надо напомнить, что на Серёге была десантная форма с медалями за Афган. После появления Колбина и последовавших повторных уверений директора, что Егор, не будет продавать хомут, а привёз его в дар, школе-техникуму, таможенник, неожиданно согласился пропустить хомут. Пока Егор грузил в автобус треклятый хомут, таможенник что-то испугано шептал пану директору. Наконец-то уселись в автобус и поехали. Через несколько минут смеющийся пан директор, неожиданно обратился к Колбину.
- Пан Сергей, а ты сильно напугал таможенника, когда появился в своей военной форме. Он с испугу решил, что это началось вторжение Красной Армии в Польшу. - Смеялись долго, все кто был в автобусе. Даже водитель, рыдал со смеха, посматривая в зеркало заднего вида на Колбина в залихватски загнутом, голубом берете. Остальные, смеясь, спешили пожать руку первому советскому оккупанту на территории Польской Республики. Егор только подумал: «Весёлое, однако, начало, а каким тогда будет конец?».
Решель.
Автобус летел по шоссе на скорости более 100 км/час! Асфальт чёрный, ровный, ни ямки, ни выбоины, ни ухаба. Взрослая часть отряда Каминского, с удивлением смотрела на эту дорогу. Дорога, ничем, кроме качества покрытия не отличалась от дорог их области. Те же «последние солдаты Вермахта» по обочинам, те же поля вокруг. Неудивительно, это тоже часть Восточной Пруссии, после войны отошедшая к Польше. Вот только асфальт ровный, как стол и поля, засеянные сельскохозяйственными культурами. Нет ни одного участка заросшего бурьяном, ромашкой или молодым березняком. Егор обратился к пану директору:
- Пан Вацлав, чьи это участки земли вдоль дороги. Они узкие и засеяны самими разнообразными культурами, неудобно на них работать?
- Они, как правило, принадлежат приватным «гаспадаркам». Фермерам нашим. В нашей школе учатся дети фермеров, те, кто решил продолжить династию и быть хозяином на земле.
Автобус въехал в городок Решель. Пришло время прощаться с польскими друзьями. Студенты разъехались по домам, где их с нетерпением ждали соскучившиеся по детям, родители.
Команде Каминского предстояло жить в общежитии школы-техникума.
В субботу у интернационального отряда был выходной. В воскресенье отъезд в Польшу. Субботним вечером, председатель колхоза Щука, объявил день животновода и в ДК посёлка, собрались польские ребята, доярки и телятницы, с которыми и работали польские девочки. Были накрыты столы и устроена дискотека в честь польских друзей. Выступившая на вечере заслуженная доярка, очень тепло отзывалась о, польских девочка, о, их работе на ферме. Они ничуть не уступали дояркам колхоза и заслужили их уважение. Щука, в конвертах выдал девочкам премию, каждой 25 рублей. За три недели девочки заработали по 75 рублей. Парни меньше по 50 рублей. Тут же, на вечере поляки, получили причитаемые им рубли Томаш, тоже получил 50 рублей. Его предшественник, Янек, перед отъездом, тоже заработал 50 рублей в колхозе.
На столах стоял «Агдам» и хорошая закуска, но Томаш не знал, что ему делать. Его студенты выжидающе смотрели на пана профессора, и, не притрагиваясь к налитым рюмкам, несмотря на уговоры их русских товарищей. Ситуация становилась патовой и вечер грозил испортиться. Тогда, на выручку всем пришёл, конечно же, Егор Каминский. Егор налил полный фужер вина. Встав, он потребовал тишины. Когда все затихли, Егор взял слово:
- Мы с вами, дорогие товарищи, оказались в неловкой и сложной ситуации. Дело в том, что совершеннолетие в Польской Республике наступает с двадцати одного года. Поэтому, по польским законам, нашим польским гостям пить спиртное еще нельзя, - весь зал возмущённо загудел. Егор поднял вверх руку и когда все опять успокоились, продолжил:
- В нашей же стране, совершеннолетие наступает с восемнадцати лет. С восемнадцати лет наши мальчики могут защищать Родину с оружием в руках и умирать на неё, за Родину. - В зале стало тихо. Каминский продолжал:
- Как военный моряк, прошедший немало морей и два океана и побывав во многих странах, я точно знаю, что законодательство страны распространяется и на иностранцев, находящихся на её территории. Несут ответственность, они, эти иностранные граждане, в случае совершения ими преступления, по законам страны нахождения, а не по законам совей Родины. Мне точно известно, что всем нашим польским друзьям есть девятнадцать лет, следовательно, пока они находятся на территории СССР, на них распространяются наши законы, и по законам страны нахождения, им позволено употреблять спиртное, но в разумных приделах. Поэтому! Поздравляю всех моих польских друзей с успешным окончанием производственной практики в колхозе «Невский». Наливаем паньство вино и поднимаем бокалы. За нашу советско-польскую дружбу!! – Зал разразился горячими аплодисментами и криками в адрес Каминского, «Ура!», и «Пану Егору. Виват!», кричали поляки.
Вечер перерос в дискотеку. Польские парни и девчонки, и их русские друзья, выплясывали до глубокой ночи. Вопрос нормы спиртного Егор решил просто. Он оставил на столе по две бутылки «Агдама», а остальные убрал под ключ, в киноаппаратную клуба, оставив ключ у себя.
Труднее всех, из польских товарищей, пришлось пану Томашу, он и Егор сидели за одним столиком. С ними за столом ещё сидели четыре колхозницы, вполне молодого возраста и приятной наружности. Надо сказать, что пан Томаш, был на четыре года старше Егора и являлся добропорядочным католиком и образцовым семьянином. Русские доярки, после нескольких рюмок, взяли пата Томаша в такой оборот, что Егор понял, пропал дружище Томэк, ему не уйти от них девственником. На помощь Томашу, Егор не спешил, пусть сам выкручивается.
Яна веселилась, кружилась и заливалась смехом. Ей, было хорошо. Каминский с Мозамбика не танцевал быстрых танцев, а во время медленных, сидел за столом один, никого не приглашая. Объявили белый танец. Прежде чем Егор успел что-то сообразить, передним ним возникал, Яна и пригласила его на танец. Во время танца они оба молчали, только девушка прижималась к Егору больше чем того требовал танец и её дыхание о многом говорило ему, как мужчине.
Расходились за полночь. Томашу, на удивление Егора, удалось мирно, если так можно сказать отбиться от возжелавших его женщин. Парни и девчонки разбрелись по посёлку, настало время прощаться, и это было время их уединения. Между Егором и Томашем, шли Яна, Она взяла их под руки, и не спеша, они втроем, наслаждаясь тёплой июльской ночью, шли к общежитию, чтобы провести там последнюю свою ночь в Zwiazek Radziecki.
- Знаешь Егор, наши студенты ездят на практику в Германию, Италию, Францию и хорошо там зарабатывают, к вам поехали только добровольцы, они хотели изнутри узнать, что такое Советский колхоз, – неожиданно, видно под воздействием вина, заговорил Томаш. Егор, не знал этого, и теперь по другому взглянул на Яну. Яна посмотрела на Егора и тоже, в свою очередь, сказала:
- Так, пан Егор, пан профессор верно мовит, – при людях Яна назвала Егора паном и обращалась к нему на, Вы, затем помолчав, добавила:
- В Германии и Италии были все и уже не раз, я тож была, а вот в Zwiazku Radzieckim, в колхозе были только мы. По осени, в техникуме, будем героями…такое пережить и попробовать только один раз в жизни можно, - и девушка сжала ладошкой предплечье Егора. Что имела ввиду девочка, знала только она и Егор мог только догадываться.
В воскресенье, у колхозной общаги, собрались все, и гвардейцы, и поляки, и провожающие. Приехала Ира Клишова и Сергей Колбин. Колбин в камуфляже с медалями, десантном берете и с гитарой. Родители провожали детей. Приехала с Якушевым и Лена с Марьей. Маша, увидев папу, обрадовалась и никак не хотела слезать с его рук, так и пришлось Егору, с дочей на руках руководить погрузкой в «Икарус». Только Маша могла заставить Егора делать, то, что он не хочет, и ей позволялась всё, а как иначе, любимая дочка папы. В итоге отдав, ревущую от обиды Марью маме, оказывается папа уезжает, без неё, Каминский последним вошёл в автобус и «Икарус понёс его и весь его интернациональный отряд к новым приключениям и событиям. События же обещали быть очень интересными и первое событие - это граница! Тот ещё, мать его, кордон любимой Родины!
Хомут.
В автобусе Егор подсел к Колбину.
- Сергей, ты чем затарился на Польшу? Есть что продавать. Пойми, мы будем работать, но деньги, как понимаешь, получим не сразу. Я, конечно, договорюсь об авансировании нас, но дело спасения утопающих, дело рук самих утопающих Нужно, что-то продать, чтобы иметь карманные деньги, я уж не говорю о покупках. Что ты взял?
- Ничего, – ответил растерянно Колбин.
- Ну как так Сергей? Неужели не сообразил? Меня бы спросил.
- Егор, так какие заработки в совхозе, я же там тракторист. Сам знаешь, что нам платят. Матери оставил денег, пока меня не будет.
- Сергей, Сергей! Ну, я бы тебе дал, не свои, так со счёта клуба, потом бы ты их вернул, когда из Польши вернёмся.
- Не подумал.
- Значит, так Сергей. – Егор достал аккуратно из своего рюкзака коробку со столовым набором мельхиоровых ложек и ложками за 10 рублей.
- Вот положи в свою сумку, это будут твои товары. За всё отдашь потом, когда вернёмся домой 35 рублей, это деньги мои и клуба.
- Больше деньги 35 рублей, - испугано, что не сможет вернуть сказал Колбин.
- Сергей, за мельхиоровый набор, ты, не торгуясь, получишь минимум 200 000 злотых и за второй набор попроще, 50 000 злотых, а это прости в сумме 250 рублей. Сколько тебе надо горбатиться за такие деньги в совхозе.
- Почти два месяца, - ответил Сергей, пряча наборы в сумку. Таким образом, Каминский побеседовал со всеми, кроме Колбина, гвардейцы и Ира, затарились с толком.
Поляки получили от Щуки и его бухгалтерии справки, что заработали по 150 рублей. Это была липа, заработали они по полсотни. Какие-то злотые они привезли с собой, утаив от таможни при переходе границы, но справедливости ради, надо сказать, что когда Егор их встречал, три недели тому назад, таможня их даже не досматривала. Не факт, что так будет сейчас. Главное, всё, что купили поляки, и везут через границу, куплено на честно заработанные деньги. Пан Томаш не рискнул заниматься контрабандой валюты, в отличие от своих безбашенных студентов, и ничего не вёз, за исключением мелких сувениров.
В Калининграде, «Икарус», остановился у обкома комсомола. К команде Каминского присоединился Николай и его дружок Руслан, протеже обкома. Егор, Николай, Ира и Сергей повели поляков по магазинам избавляться от деревянных рублей. Ира повела девочек, Егор, Сергей и Николай парней, на случай, непредвиденных проблем и если нужно будет предъявить паспорт, по требованию продавца. Покупали поляки в основном янтарные ювелирные изделия. Разница в ценах на них, в области и в Польше, доходила до 100 раз, в зависимости от художественной ценности изделия. Полякам с валютой, ещё в Нестерове, помогли, конечно, мальчишки гвардейцы. На покупки, обком выделил два часа и уже к обеду, «Икарус», с интернациональной бригадой стоял на границе.
На удивление ни таможня, ни погранцы не цеплялись не к полякам, ни к советским пассажирам. Проверили поверхностно вещи, спросили что везёте? Каминский объяснил, что поляки работали у нас в колхозе и у них справки о заработанных средствах. С этого момента, таможня, потеряла всякий интерес к полякам, раз есть справка, о заработках, а значит у таможни, нет вопросов. Тем более, вся янтарная бижутерия, которую показали поляки, имела ярлыки комбината «Янтарь», а не была добыта незаконно в море. Более тщательно досмотрели гвардейцев и ещё более внимательно взрослых. Дошла очередь до Каминского, и тут произошло, то, что собрало вокруг Егора не только всю таможню, но сбежались и пограничники. Весь этот ажиотаж вызвал – хомут! Да тот, хомут который Егор купил в сельпо. Сначала не верили, что Каминский везёт хомут. Его даже осмотрели на случай припрятанных в нём ценностей. Ничего не нашли. Тогда докопались до самого Каминского, интересуясь, в своём он уме или нет. Ну не было ещё такого претендента ни на этом переходе, не на других, чтобы кто-то вёз через границу в Польшу, хомут. Егор, добросовестно рассказал, для кого он его везёт. Неизвестно, поверили ему таможня и погранцы, но и задерживать его не за что было. Все пешком пошли по асфальтированной дороге через нейтралку в Польшу и тут, когда Егор уже был на середине нейтралки, с советской стороны, закричал пограничник.
- Руководитель! Ты хомут забыл! – Действительно, Егор, забыл хомут у шлагбаума. Пришлось Егору вернуться. Так как, его руки были заняты, сумками, дипломатом-мыльницей, а за плечами висел рюкзак. Каминскому, пришлось надеть хомут себе на шею и догонять бегом, своих товарищей на нейтралке.. Над Егором смеялись все, и таможня, и погранцы, и вся, Егора, бригада, смеялись так, что остались на нейтралке, пока их начальник, весь взмыленный, с хомутом на шее, не догнал их. Сволочи погранцы на советской стороне, даже стали ржать, как кони, ну что взять с дебилов. Ведь недаром говорят «Как одену портупею, так тупею и тупею». Наконец добрались до польской стороны. Егор скинул на землю ненавистный хомут, решив, что он наконец-то от него избавился. Ох, как ошибался Егор, этот хомут ещё не ушёл из его жизни и через мгновение принесёт ему ещё кучу переживаний.
На польской стороне, с автобусом, их встречал директор школы-техникума пан Вацлав. Егор и Вацлав обнялись, радуясь встречи и тому, что их мероприятие так успешно продолжается. Польская таможня не обратила никакого внимания на своих прибывших поляков, просто спросили русских, что они везут и смотреть даже не стали, пока дело опять не дошло до хомута. Только тут уже никто не смеялся и даже не улыбнулся. Егора Каминского обвинили в попытке перевести через польскую границу контрабанду в особо крупных размерах. Этой контрабандой оказался - хомут! Ни янтарь, ни ложки, а хомут! Ничего не понимающий Егор, ждал объяснений от пана директора, а тот на повышенных тонах спорил с главным и единственным таможенником. Спусти десять минут споров и препирательств, пан Вацлав, подошёл к Егору.
- Таможенник утверждает, что ты везёшь хомут, чтобы на нём заработать большие деньги.
- Какие деньги можно заработать на хомуте? Вы что пан, таможенник, перегрелись здесь на солнце. Ему цена у нас 25 рублей. – Таможенник, оказывается, отлично говорил, по-русски и заявил Егору:
- У вас в России, да. У нас в Польше, он стоит 2 миллиона злотых и это минимальная цена за него. За сколько его реально можно продать, я даже не берусь сказать.
- Вы тут пан с ума сошедший, это же хомут! Кожа, войлок, дерево, кожаные ремни. Его какой-то полупьяный ремесленник слепил своими корявыми руками, и за что тут давать 200 баксов!
- Всё так и есть пан. Сам всё пан и подтвердил. Натуральная скура, ручная работа. Думаю, я недооценил, этот хомут, он на все 4 миллиона злотых потянет, сразу, и без торга. - Егор понял, что это тупик. Ну, кто мог подумать, что этот хомут целое состояние. Вошёл Колбин. Таможенник испугано вскочил и во все глаза уставился на Сергея. Колбин с негодованием спросил таможенника.
- Сколько Вы будете, нам мозги колыхать, мать вашу? Мы уже устали ждать. Заберите себе этот хомут и дел-то. - Надо напомнить, что на Серёге была десантная форма с медалями за Афган. После появления Колбина и последовавших повторных уверений директора, что Егор, не будет продавать хомут, а привёз его в дар, школе-техникуму, таможенник, неожиданно согласился пропустить хомут. Пока Егор грузил в автобус треклятый хомут, таможенник что-то испугано шептал пану директору. Наконец-то уселись в автобус и поехали. Через несколько минут смеющийся пан директор, неожиданно обратился к Колбину.
- Пан Сергей, а ты сильно напугал таможенника, когда появился в своей военной форме. Он с испугу решил, что это началось вторжение Красной Армии в Польшу. - Смеялись долго, все кто был в автобусе. Даже водитель, рыдал со смеха, посматривая в зеркало заднего вида на Колбина в залихватски загнутом, голубом берете. Остальные, смеясь, спешили пожать руку первому советскому оккупанту на территории Польской Республики. Егор только подумал: «Весёлое, однако, начало, а каким тогда будет конец?».
Решель.
Автобус летел по шоссе на скорости более 100 км/час! Асфальт чёрный, ровный, ни ямки, ни выбоины, ни ухаба. Взрослая часть отряда Каминского, с удивлением смотрела на эту дорогу. Дорога, ничем, кроме качества покрытия не отличалась от дорог их области. Те же «последние солдаты Вермахта» по обочинам, те же поля вокруг. Неудивительно, это тоже часть Восточной Пруссии, после войны отошедшая к Польше. Вот только асфальт ровный, как стол и поля, засеянные сельскохозяйственными культурами. Нет ни одного участка заросшего бурьяном, ромашкой или молодым березняком. Егор обратился к пану директору:
- Пан Вацлав, чьи это участки земли вдоль дороги. Они узкие и засеяны самими разнообразными культурами, неудобно на них работать?
- Они, как правило, принадлежат приватным «гаспадаркам». Фермерам нашим. В нашей школе учатся дети фермеров, те, кто решил продолжить династию и быть хозяином на земле.
Автобус въехал в городок Решель. Пришло время прощаться с польскими друзьями. Студенты разъехались по домам, где их с нетерпением ждали соскучившиеся по детям, родители.
Команде Каминского предстояло жить в общежитии школы-техникума.
