Оаленн крепко держала меня за руку. После того, как я в очередной раз резко обернулась на какой-то звук, оказавшийся всего лишь спорхнувшей с ветки птицей, и чуть не подожгла пол леса, запутавшись в старом засохшем ельнике, она больше не хотела мне доверять, используя вместо живого факела.
Волчий вой настиг нас внезапно. Только что он был где-то далеко, и казалось, не могли волки так быстро миновать столь большое расстояние, но окруживший нас звук пробрал до самых костей. Ветки хрустнули под тяжелыми лапами сразу с нескольких сторон. На свет вышли более десятка серых хищников. По размеру можно было предположить, что это еще не взрослые особи, но разве это важно, когда их столько?
Огонек вспыхнул в последний раз и погас, погружая нас в еще большую темноту. Ни о какой концентрации речи сейчас быть не могло.
– Р-разве волки нападают летом? – собственный голос показался хриплым.
– Не должны, – Оаленн не тряслась в такт со мной, но в глазах ее все же промелькнул страх. – Но они и не нападают, смотри.
Животные действительно не двигались с места, наблюдая со стороны. Они не рычали и не скалились, просто смотрели. Один – самый крупный – отделился от стаи и, припав к земле, пополз к нам. Остальные же покорно сели, следя за избранным вожаком.
Действия волков настораживали. Ни один из фактов, всплывающих в голове нечеткими картинками из скучных библиотечных книг, не был похож на нынешнее их поведение. Но зоология, какой бы она ни была, никогда не являлась сильной моей стороной. Вот и сейчас проще было списать все необычное и непонятное на простые прорехи в образовании.
Подобравшись к нашим ногам, волк положил голову на землю, прижал уши и заскулил.
– Элея, смотри, их глаза…
Ранее я нечасто смотрела волку с глаза. Да, был один раз, когда, прогуливаясь по лесу, наткнулась на старого хищника, с трудом разделывающего только что пойманную добычу, но тогда единственным желанием было скрыться с его глаз, пока волк не решил, что на горизонте появился претендент на его законный ужин. Сейчас же эльфийка предлагала найти какие-то отличия.
Глаза у животных и вправду казались необычно грустными, одинокими, жалостливыми и молящими. Словно все несчастья этого мира настигли этих маленьких серых хищников. Не просто щенячьи глазки, а будто…
– Ты же не думаешь?.. – я отступила на шаг и вернула нам освещение. Воцарилась тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием окруживших нас животных.
– Это они, Элея. Это дети из деревни! – выдохнула Оаленн. Припавший к земле волк слабо вильнул хвостом.
– Так-так! А я-то думаю – чагой-то там так заинтересовало моих деток? А это ж вон оно как, – послышался голос за нашими спинами.
Из-за кустов вышел невысокого роста слегка полноватый мужчина. Черные как смоль волосы уже успела подернуть седина, но глаза смотрели с вызовом. Дорогой расшитый золотом кафтан был одет поверх дорожных штанов, а начищенные когда-то сапоги покрывал толстый слой пыли.
– Вы кто? – я не стала убирать огонек, старясь рассмотреть незнакомца поближе.
– Дионир. Хозяин крепости, – широко улыбнулся барин, перебирая в руках четки из темных каменьев.
– Откуда волки, Дионир? – эльфийка была настроена серьезно. В руках она сжимала рукоять меча.
– Занятная, знаете ли, история, – почесал в затылке мужчина, прежде чем определиться стоит ли ее рассказывать двум незнакомым девицам. Но, посчитав, что живыми нам все равно не уйти, равнодушно пожал плечами.
Тварь, что вредила жителям деревни, действительно существовала. Вот только создал ее сам барин. По ошибке. Собирался он ставить эксперименты на своей псине, что в охоте ему помогала, чтобы кабана или лося в легкую могла догнать, да завалить. Но что-то пошло не так. На радость Дионира пес значительно подрос, озлобился, и скорость стал развивать невероятную. Вот только хозяина слушаться отказался, да оголодал так, что и медведя съесть мог и не насытиться. А потом и вовсе сбежал.
Барин, было, обрадовался, что избавился от чуда своего, а там уж пусть другие разбираются, да пес-то не решился далеко от дома уходить и по ближайшей местности промыслом занялся. А ближе родного дома, что за частоколом высоким прячется, только деревенька и оказалась.
Испугавшись, что пес его, пожрав всю деревню, к нему вернется, Дионир тут же нашел выход. Он решил попробовать собрать свою армию. Да не из людей, а из существ волкоподобных. А кто ради спасения жизней готов на все? Крестьяне, от страха по домам прячущиеся и носа не кажущие.
Селяне встретили барина настороженно, но не смогли отказаться от предложенной помощи. Тем более что он в красках расписал все преимущества жизни в его крепости их детишек, которых люди должны были отдать ему якобы на обучение. Дионир забрал всех деревенских детей, посадил в телегу и увез в свои владения. Но не те, где жена его с сынишкой дожидались, а те, что он для своих магических делишек оприходовал. Подальше от дома, в лесной глуши.
Волки вышли что надо. Подчинялись беспрекословно, в ночи выследили и задрали неуемного пса. Но уж слишком они были непосредственными и непослушными в остальное время. Дети, что с них взять. И решил барин забирать в деревне всех детей, дабы с раннего возраста обращать в волков и учить как ему угодно. Вот они – идеальные солдаты.
И тут-то на него и свалились аки снег на голову две странные девицы, заподозрившие его в неладном.
– Так что не серчайте, красавицы, но не могу я вас так оставить, – усмехнулся барин, сжал четки в руках и прикрыл глаза.
Волки вздрогнули. Шерсть на загривках встала дыбом, а в глазах появился красный отблеск. Отовсюду послышался глухой рык.
– По деревьям лазать умеешь? – коротко шепнула эльфийка.
Я сглотнула. Уметь-то умею, да только ноги к земле приросли от страха. Но пришлось все же кивнуть.
– Тогда приготовься бежать!
Оаленн резко схватила меня за руку, почти опрокидывая на землю.
Сухой настил взялся быстро. Волки отпрянули, недовольно ворча и топчась на месте. Дионир негодовал, потрясая руками в воздухе и стараясь заставить их двигаться сквозь огонь, но животные инстинкты оказались сильнее.
Дерево было выбрано спонтанно и быстро. Волки по деревьям не лазали, а барину не позволил бы это сделать наетый живот. Поэтому высоко лезть не пришлось.
Вскоре дерево окружили серые хищники. Они вышагивали вокруг толстого ствола, тогда как Дионир обдумывал дальнейшие действия. С одной стороны можно бы дождаться, пока мы уснем и сами свалимся с ветки, а тут уж нас съедят волки, с другой – голодного обморока с тем же продолжением. Последним вариантом оставалось применение оружия, надеясь, что в магии его единственным умением было обращение существ в иных.
– Что теперь делать будем? – мне вдруг показалось, что у волков в лапах пружины, так высоко им удавалось подпрыгивать в воздухе, но до нас им все равно оставалось не меньше сажени.
– Ты ж у нас одарена магическими способностями, – усмехнулась эльфийка. – Так давай, колдуй!
– Хочешь, тебе вид жабы придам? Я почти уверена, что смогу, – огрызнулась я, чувствуя, как ненависть к эльфийке быстро растет. Метать огонь направо и налево я не могла, ведь в шкурах волков были дети. Да и кто нас потом вынесет из массового пожарища? – Почему они так себя ведут? Они же не собирались нападать.
– Скорее всего, заговоренные четки. Они бы и рады сбежать, но не могут противиться приказам своего создателя. А значит, бежать нужно нам.
– И что же, мы их так просто здесь бросим?
– Ты сможешь расколдовать? – Оаленн вопросительно вздернула брови.
– Нет. А если мы убьем барина, они не станут прежними?
– Не уверена. Ты же спец в магическом искусстве, вот и скажи. А если убьем, а они останутся такими? Кто потом поведает, как он это сделал? Так что целесообразнее оставить все как есть, найти нормального мага и вернуться сюда позже.
Похоже, камень в мой огород напоминал скорее неподъемный валун. Что ж, сейчас представительница гордого эльфийского народа увидит, чего стоили мне последние дни усиленных тренировок.
Устроившись на ветке поудобнее, держась за ствол, я положила руку на соседнюю ветвь и закрыла глаза. Холод пробежал по телу, собирая силу из каждого укромного уголка и направляя к ладони. С треском ветка изогнулась, вытянулась и стала тоньше. Гораздо тоньше. На коре появлялись яркие полосы, а на кончике вырисовывалась скалящая клыки клиновидная голова. Раздвоенный язык на мгновенье показался из пасти, моргнули два огромных желтых глаза с вертикальными зрачками. Я открыла глаза. Сейчас я была ею.
Змея с шипением спускалась к земле, мягко скользя по стволу. Она чувствовала, что все кто на земле боятся.
Волки все еще скалили зубы, но отступали, поджимая хвосты. Дионир сжал четки сильнее, но сам не смел вымолвить ни единого слова от страха. Он готов был бежать, если б не опасался, что появившаяся тварь ринется за ним в погоню. Мужчина неотрывно следил за девчонкой, чьи глаза были отражением змеиных. Кто же она такая?
Никто не догадывался, что змея не может оторваться от дерева, являясь с ним одним целым, так же как и не может тянуться далеко. Но, в отличие от простой иллюзии, она оставалась материальна и вполне могла нанести вред вздумавшим броситься в атаку (небольшой конечно, ведь, в сущности, она оставалась простой веткой, чьей формой я манипулировала, а сверху наложила иллюзию). Но и этого вполне хватило, чтобы произвести впечатление. Волки, хоть и не чувствовали ее как живое существо, все же видели, и в глазах их читался животный страх. Они не могли ему противиться. Что уж говорить о барине, чьи руки с трудом удерживали четки.
Шанс!
Змея выгнулась, приподнимаясь над землей, и расширила капюшон, широко раскрыв пасть. С длинных острых клыков капнул яд, оседая на землю. Сверкнув большими глазами, рептилия сделала резкий выпад в сторону мужчины.
Волки в ужасе метались меж деревьями, скуля и подвывая.
Дионир побледнел, выронил четки и на подкашивающихся ногах бросился бежать.
Змея исчезла, вернув очертание ветки и застыв в последнем положении.
Оаленн едва успела поймать обессилевшее тело, сверзившееся с дерева.
Мальчик плакал. Снова. Безутешно рыдал, размазывая по щекам горькие слезы. Его слишком светлые глаза давно опухли. Он тряхнул серебристыми волосами и откинулся на подушки. Теперь он должен заснуть. Как обычно.
Мои силы были в воздухе. Не в огне, как все думали поначалу. Чтобы восстановить потраченную магическую энергию, мне нужен чистый, свежий воздух, не отяжеленный последствиями жизни в городах. Поспать часок-другой на поляне в лесу, куда не ступала нога человека, когда разряженный после дождя воздух ласкает все тело, и силы вернутся в норму. Учитель говорил, что со временем резерв может стать больше, а на его восполнение времени будет уходить меньше. Но для всего этого нужно много времени и опыта. А сейчас…
Я открыла глаза.
Странный сон про бледного мальчика не покидал меня на протяжении пары месяцев. Ребенок был мне не знаком, а его слезы часто оказывались заразительными. Бывало, на занятиях справлялись о моем самочувствии, видя жутко опухшие глаза поутру. Со временем это стало раздражать, ведь слишком частый сон больше походил на видение. Но что может означать заплаканное лицо незнакомого паренька?
Как умудрилась эльфийка не только усадить меня в седло, но и закрепить так, что я не упала ни разу – не понятно. Оаленн привязала поводья Чернавки к луке своего седла, указала послушной лошадке дорогу и дремала сидя.
Вокруг нас обступили деревья, но под ногами была ровная широкая дорога.
– Эй, спишь? – я попыталась как можно ближе подойти к эльфийской кобылке, чтобы вернуть поводья. Оаленн встрепенулась и сонно взглянула мне в лицо, не до конца осознавая, кого перед собой видит.
– А, ты?..
А кто еще это мог быть? Что я пропустила?
– Как мы здесь оказались? Откуда лошади? И где волки?
– Для только что очнувшейся, ты задаешь слишком много вопросов, Рожденная Огнем! – недовольно потянулась девушка.
После моего фееричного представления барин трусливо сбежал, обронив четки и все свое достоинство. Эльфийка забрала орудие повиновения себе, и дети-волки смогли вздохнуть более спокойно. Не так, конечно, как если бы мы их расколдовали, но и указывать им больше никто не будет. Мое бессознательное тело водрузили на своеобразные носилки из еловых веток и доставили (не без помощи волков) к воротам крепости. Оаленн, не вдаваясь в лишние объяснения, забрала лошадей и покинула территорию. Отчитываться ни перед кем не пришлось, немногочисленная охрана все так же спала.
– И что же теперь с ними будет? С детьми, – как бы мне ни хотелось, но помочь я в этой ситуации не могла. За полгода обучения магии просто невозможно выучиться всему, а тем более каким-то жутким метаморфозам. Даже то, чего удалось добиться в этот раз, являлось результатом штудирования материала, еще не изученного на занятиях.
– Погуляют, отдохнут, подышат свежим воздухом, – пожала плечами эльфийка. На ее запястье, как браслет, были повязаны четки. – А мы потом сумеем найти того, кто их вернет в норму.
– А деревенские?
– Хочешь вернуться и сказать суеверным людям, что их детей обратили в волков? Тебя первую поведут на костер.
– Не хочу.
Воспоминаний о кострах мне хватало.
Мы шли три дня, останавливаясь в маленьких деревеньках для пополнения запасов еды и ночлега. Крестьяне в основном были радушны и не задавали лишних вопросов. Хотя дети часто интересовались заостренными ушами моей подруги и требовали рассказать им интересные истории о жизни ее народа. Иногда эльфийка соглашалась, и тут уж пол деревни собиралось у костра послушать, как девушка в красках описывает очередной день обычного эльфа, наполненный тренировками, сражениями, бешеными скачками и обязательно ноткой чего-то магического – как вишенка на торте. Я была полностью уверена, что большую часть Оаленн сочиняет на ходу, для пущего эффекта, но результат того стоил, а проживание за такие представления нам обходилось почти задаром.
Я же представала перед всеми простой сельской девицей, умеющей разве что коров доить, да на лошади скакать. Правда, в одной деревеньке, после очередного моего представления, бабка счастливо всплеснула руками, а поутру, еще не пропели петухи, разбудила меня и повела доить свою Буренку. Тогда-то я и решила, что что-то в моей легенде стоит менять.
Много раз в разговорах селян упоминались маги, колдуны, эльфы и гномы, реже кто-то шептался о вампирах и троллях. Люди с упоением рассказывали о загадочных колдунах, один из которых, к примеру, излечил от хвори пол деревни. Эльфы забредали чуть реже, но и тут не обошлось без подвигов – один из гордых представителей остроухих подсобил, согласившись истребить огромного лиса, повадившегося таскать кур из курятников. Гномы были совсем редкими постояльцами, но и тех никогда не обделяли должным вниманием. Все получали кров и пищу, невзирая на свое происхождение.
Солмения была великолепна. Магия словно пропитывала воздух.
Востар, к которому я за много месяцев успела привязаться, вдруг показался мне захудалым отставшим от жизни уголком на краю мира, не способным идти в ногу со временем. Суеверные и всего боящиеся крестьяне, не готовые принять существование магии, шугающиеся от колдунов и крестящихся при одном только упоминании о вампирах.
Волчий вой настиг нас внезапно. Только что он был где-то далеко, и казалось, не могли волки так быстро миновать столь большое расстояние, но окруживший нас звук пробрал до самых костей. Ветки хрустнули под тяжелыми лапами сразу с нескольких сторон. На свет вышли более десятка серых хищников. По размеру можно было предположить, что это еще не взрослые особи, но разве это важно, когда их столько?
Огонек вспыхнул в последний раз и погас, погружая нас в еще большую темноту. Ни о какой концентрации речи сейчас быть не могло.
– Р-разве волки нападают летом? – собственный голос показался хриплым.
– Не должны, – Оаленн не тряслась в такт со мной, но в глазах ее все же промелькнул страх. – Но они и не нападают, смотри.
Животные действительно не двигались с места, наблюдая со стороны. Они не рычали и не скалились, просто смотрели. Один – самый крупный – отделился от стаи и, припав к земле, пополз к нам. Остальные же покорно сели, следя за избранным вожаком.
Действия волков настораживали. Ни один из фактов, всплывающих в голове нечеткими картинками из скучных библиотечных книг, не был похож на нынешнее их поведение. Но зоология, какой бы она ни была, никогда не являлась сильной моей стороной. Вот и сейчас проще было списать все необычное и непонятное на простые прорехи в образовании.
Подобравшись к нашим ногам, волк положил голову на землю, прижал уши и заскулил.
– Элея, смотри, их глаза…
Ранее я нечасто смотрела волку с глаза. Да, был один раз, когда, прогуливаясь по лесу, наткнулась на старого хищника, с трудом разделывающего только что пойманную добычу, но тогда единственным желанием было скрыться с его глаз, пока волк не решил, что на горизонте появился претендент на его законный ужин. Сейчас же эльфийка предлагала найти какие-то отличия.
Глаза у животных и вправду казались необычно грустными, одинокими, жалостливыми и молящими. Словно все несчастья этого мира настигли этих маленьких серых хищников. Не просто щенячьи глазки, а будто…
– Ты же не думаешь?.. – я отступила на шаг и вернула нам освещение. Воцарилась тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием окруживших нас животных.
– Это они, Элея. Это дети из деревни! – выдохнула Оаленн. Припавший к земле волк слабо вильнул хвостом.
– Так-так! А я-то думаю – чагой-то там так заинтересовало моих деток? А это ж вон оно как, – послышался голос за нашими спинами.
Из-за кустов вышел невысокого роста слегка полноватый мужчина. Черные как смоль волосы уже успела подернуть седина, но глаза смотрели с вызовом. Дорогой расшитый золотом кафтан был одет поверх дорожных штанов, а начищенные когда-то сапоги покрывал толстый слой пыли.
– Вы кто? – я не стала убирать огонек, старясь рассмотреть незнакомца поближе.
– Дионир. Хозяин крепости, – широко улыбнулся барин, перебирая в руках четки из темных каменьев.
– Откуда волки, Дионир? – эльфийка была настроена серьезно. В руках она сжимала рукоять меча.
– Занятная, знаете ли, история, – почесал в затылке мужчина, прежде чем определиться стоит ли ее рассказывать двум незнакомым девицам. Но, посчитав, что живыми нам все равно не уйти, равнодушно пожал плечами.
Тварь, что вредила жителям деревни, действительно существовала. Вот только создал ее сам барин. По ошибке. Собирался он ставить эксперименты на своей псине, что в охоте ему помогала, чтобы кабана или лося в легкую могла догнать, да завалить. Но что-то пошло не так. На радость Дионира пес значительно подрос, озлобился, и скорость стал развивать невероятную. Вот только хозяина слушаться отказался, да оголодал так, что и медведя съесть мог и не насытиться. А потом и вовсе сбежал.
Барин, было, обрадовался, что избавился от чуда своего, а там уж пусть другие разбираются, да пес-то не решился далеко от дома уходить и по ближайшей местности промыслом занялся. А ближе родного дома, что за частоколом высоким прячется, только деревенька и оказалась.
Испугавшись, что пес его, пожрав всю деревню, к нему вернется, Дионир тут же нашел выход. Он решил попробовать собрать свою армию. Да не из людей, а из существ волкоподобных. А кто ради спасения жизней готов на все? Крестьяне, от страха по домам прячущиеся и носа не кажущие.
Селяне встретили барина настороженно, но не смогли отказаться от предложенной помощи. Тем более что он в красках расписал все преимущества жизни в его крепости их детишек, которых люди должны были отдать ему якобы на обучение. Дионир забрал всех деревенских детей, посадил в телегу и увез в свои владения. Но не те, где жена его с сынишкой дожидались, а те, что он для своих магических делишек оприходовал. Подальше от дома, в лесной глуши.
Волки вышли что надо. Подчинялись беспрекословно, в ночи выследили и задрали неуемного пса. Но уж слишком они были непосредственными и непослушными в остальное время. Дети, что с них взять. И решил барин забирать в деревне всех детей, дабы с раннего возраста обращать в волков и учить как ему угодно. Вот они – идеальные солдаты.
И тут-то на него и свалились аки снег на голову две странные девицы, заподозрившие его в неладном.
– Так что не серчайте, красавицы, но не могу я вас так оставить, – усмехнулся барин, сжал четки в руках и прикрыл глаза.
Волки вздрогнули. Шерсть на загривках встала дыбом, а в глазах появился красный отблеск. Отовсюду послышался глухой рык.
– По деревьям лазать умеешь? – коротко шепнула эльфийка.
Я сглотнула. Уметь-то умею, да только ноги к земле приросли от страха. Но пришлось все же кивнуть.
– Тогда приготовься бежать!
Оаленн резко схватила меня за руку, почти опрокидывая на землю.
Сухой настил взялся быстро. Волки отпрянули, недовольно ворча и топчась на месте. Дионир негодовал, потрясая руками в воздухе и стараясь заставить их двигаться сквозь огонь, но животные инстинкты оказались сильнее.
Дерево было выбрано спонтанно и быстро. Волки по деревьям не лазали, а барину не позволил бы это сделать наетый живот. Поэтому высоко лезть не пришлось.
Вскоре дерево окружили серые хищники. Они вышагивали вокруг толстого ствола, тогда как Дионир обдумывал дальнейшие действия. С одной стороны можно бы дождаться, пока мы уснем и сами свалимся с ветки, а тут уж нас съедят волки, с другой – голодного обморока с тем же продолжением. Последним вариантом оставалось применение оружия, надеясь, что в магии его единственным умением было обращение существ в иных.
– Что теперь делать будем? – мне вдруг показалось, что у волков в лапах пружины, так высоко им удавалось подпрыгивать в воздухе, но до нас им все равно оставалось не меньше сажени.
– Ты ж у нас одарена магическими способностями, – усмехнулась эльфийка. – Так давай, колдуй!
– Хочешь, тебе вид жабы придам? Я почти уверена, что смогу, – огрызнулась я, чувствуя, как ненависть к эльфийке быстро растет. Метать огонь направо и налево я не могла, ведь в шкурах волков были дети. Да и кто нас потом вынесет из массового пожарища? – Почему они так себя ведут? Они же не собирались нападать.
– Скорее всего, заговоренные четки. Они бы и рады сбежать, но не могут противиться приказам своего создателя. А значит, бежать нужно нам.
– И что же, мы их так просто здесь бросим?
– Ты сможешь расколдовать? – Оаленн вопросительно вздернула брови.
– Нет. А если мы убьем барина, они не станут прежними?
– Не уверена. Ты же спец в магическом искусстве, вот и скажи. А если убьем, а они останутся такими? Кто потом поведает, как он это сделал? Так что целесообразнее оставить все как есть, найти нормального мага и вернуться сюда позже.
Похоже, камень в мой огород напоминал скорее неподъемный валун. Что ж, сейчас представительница гордого эльфийского народа увидит, чего стоили мне последние дни усиленных тренировок.
Устроившись на ветке поудобнее, держась за ствол, я положила руку на соседнюю ветвь и закрыла глаза. Холод пробежал по телу, собирая силу из каждого укромного уголка и направляя к ладони. С треском ветка изогнулась, вытянулась и стала тоньше. Гораздо тоньше. На коре появлялись яркие полосы, а на кончике вырисовывалась скалящая клыки клиновидная голова. Раздвоенный язык на мгновенье показался из пасти, моргнули два огромных желтых глаза с вертикальными зрачками. Я открыла глаза. Сейчас я была ею.
Змея с шипением спускалась к земле, мягко скользя по стволу. Она чувствовала, что все кто на земле боятся.
Волки все еще скалили зубы, но отступали, поджимая хвосты. Дионир сжал четки сильнее, но сам не смел вымолвить ни единого слова от страха. Он готов был бежать, если б не опасался, что появившаяся тварь ринется за ним в погоню. Мужчина неотрывно следил за девчонкой, чьи глаза были отражением змеиных. Кто же она такая?
Никто не догадывался, что змея не может оторваться от дерева, являясь с ним одним целым, так же как и не может тянуться далеко. Но, в отличие от простой иллюзии, она оставалась материальна и вполне могла нанести вред вздумавшим броситься в атаку (небольшой конечно, ведь, в сущности, она оставалась простой веткой, чьей формой я манипулировала, а сверху наложила иллюзию). Но и этого вполне хватило, чтобы произвести впечатление. Волки, хоть и не чувствовали ее как живое существо, все же видели, и в глазах их читался животный страх. Они не могли ему противиться. Что уж говорить о барине, чьи руки с трудом удерживали четки.
Шанс!
Змея выгнулась, приподнимаясь над землей, и расширила капюшон, широко раскрыв пасть. С длинных острых клыков капнул яд, оседая на землю. Сверкнув большими глазами, рептилия сделала резкий выпад в сторону мужчины.
Волки в ужасе метались меж деревьями, скуля и подвывая.
Дионир побледнел, выронил четки и на подкашивающихся ногах бросился бежать.
Змея исчезла, вернув очертание ветки и застыв в последнем положении.
Оаленн едва успела поймать обессилевшее тело, сверзившееся с дерева.
ГЛАВА 3. «РОЖДЕННЫЙ ВОДОЙ»
Мальчик плакал. Снова. Безутешно рыдал, размазывая по щекам горькие слезы. Его слишком светлые глаза давно опухли. Он тряхнул серебристыми волосами и откинулся на подушки. Теперь он должен заснуть. Как обычно.
Мои силы были в воздухе. Не в огне, как все думали поначалу. Чтобы восстановить потраченную магическую энергию, мне нужен чистый, свежий воздух, не отяжеленный последствиями жизни в городах. Поспать часок-другой на поляне в лесу, куда не ступала нога человека, когда разряженный после дождя воздух ласкает все тело, и силы вернутся в норму. Учитель говорил, что со временем резерв может стать больше, а на его восполнение времени будет уходить меньше. Но для всего этого нужно много времени и опыта. А сейчас…
Я открыла глаза.
Странный сон про бледного мальчика не покидал меня на протяжении пары месяцев. Ребенок был мне не знаком, а его слезы часто оказывались заразительными. Бывало, на занятиях справлялись о моем самочувствии, видя жутко опухшие глаза поутру. Со временем это стало раздражать, ведь слишком частый сон больше походил на видение. Но что может означать заплаканное лицо незнакомого паренька?
Как умудрилась эльфийка не только усадить меня в седло, но и закрепить так, что я не упала ни разу – не понятно. Оаленн привязала поводья Чернавки к луке своего седла, указала послушной лошадке дорогу и дремала сидя.
Вокруг нас обступили деревья, но под ногами была ровная широкая дорога.
– Эй, спишь? – я попыталась как можно ближе подойти к эльфийской кобылке, чтобы вернуть поводья. Оаленн встрепенулась и сонно взглянула мне в лицо, не до конца осознавая, кого перед собой видит.
– А, ты?..
А кто еще это мог быть? Что я пропустила?
– Как мы здесь оказались? Откуда лошади? И где волки?
– Для только что очнувшейся, ты задаешь слишком много вопросов, Рожденная Огнем! – недовольно потянулась девушка.
После моего фееричного представления барин трусливо сбежал, обронив четки и все свое достоинство. Эльфийка забрала орудие повиновения себе, и дети-волки смогли вздохнуть более спокойно. Не так, конечно, как если бы мы их расколдовали, но и указывать им больше никто не будет. Мое бессознательное тело водрузили на своеобразные носилки из еловых веток и доставили (не без помощи волков) к воротам крепости. Оаленн, не вдаваясь в лишние объяснения, забрала лошадей и покинула территорию. Отчитываться ни перед кем не пришлось, немногочисленная охрана все так же спала.
– И что же теперь с ними будет? С детьми, – как бы мне ни хотелось, но помочь я в этой ситуации не могла. За полгода обучения магии просто невозможно выучиться всему, а тем более каким-то жутким метаморфозам. Даже то, чего удалось добиться в этот раз, являлось результатом штудирования материала, еще не изученного на занятиях.
– Погуляют, отдохнут, подышат свежим воздухом, – пожала плечами эльфийка. На ее запястье, как браслет, были повязаны четки. – А мы потом сумеем найти того, кто их вернет в норму.
– А деревенские?
– Хочешь вернуться и сказать суеверным людям, что их детей обратили в волков? Тебя первую поведут на костер.
– Не хочу.
Воспоминаний о кострах мне хватало.
Мы шли три дня, останавливаясь в маленьких деревеньках для пополнения запасов еды и ночлега. Крестьяне в основном были радушны и не задавали лишних вопросов. Хотя дети часто интересовались заостренными ушами моей подруги и требовали рассказать им интересные истории о жизни ее народа. Иногда эльфийка соглашалась, и тут уж пол деревни собиралось у костра послушать, как девушка в красках описывает очередной день обычного эльфа, наполненный тренировками, сражениями, бешеными скачками и обязательно ноткой чего-то магического – как вишенка на торте. Я была полностью уверена, что большую часть Оаленн сочиняет на ходу, для пущего эффекта, но результат того стоил, а проживание за такие представления нам обходилось почти задаром.
Я же представала перед всеми простой сельской девицей, умеющей разве что коров доить, да на лошади скакать. Правда, в одной деревеньке, после очередного моего представления, бабка счастливо всплеснула руками, а поутру, еще не пропели петухи, разбудила меня и повела доить свою Буренку. Тогда-то я и решила, что что-то в моей легенде стоит менять.
Много раз в разговорах селян упоминались маги, колдуны, эльфы и гномы, реже кто-то шептался о вампирах и троллях. Люди с упоением рассказывали о загадочных колдунах, один из которых, к примеру, излечил от хвори пол деревни. Эльфы забредали чуть реже, но и тут не обошлось без подвигов – один из гордых представителей остроухих подсобил, согласившись истребить огромного лиса, повадившегося таскать кур из курятников. Гномы были совсем редкими постояльцами, но и тех никогда не обделяли должным вниманием. Все получали кров и пищу, невзирая на свое происхождение.
Солмения была великолепна. Магия словно пропитывала воздух.
Востар, к которому я за много месяцев успела привязаться, вдруг показался мне захудалым отставшим от жизни уголком на краю мира, не способным идти в ногу со временем. Суеверные и всего боящиеся крестьяне, не готовые принять существование магии, шугающиеся от колдунов и крестящихся при одном только упоминании о вампирах.
